Апелляционное постановление № 22-2622/2021 от 5 октября 2021 г. по делу № 1-79/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Чита 06 октября 2021 года

Забайкальский краевой суд в составе:

председательствующего судьи Викуловой К.М.,

при секретаре судебного заседания Самоходкиной В.В.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Забайкальского края Дугаровой Е.Ц.,

осужденной ФИО1,

адвоката Ивановой Ю.В.,

потерпевшего РОВ

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам и дополнениям осужденной ФИО1, адвокатов Таракановой Т.П., Максимова В.Н. на приговор <данные изъяты> от 26 июля 2021 года, которым

ФИО2, <Дата> года рождения, уроженка <адрес>, гражданка РФ, не судимая;

осуждена по ч. 1 ст. 264 УК РФ к ограничению свободы на срок 1 год 6 месяцев.

Установлены ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования «<адрес>» <адрес>, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Установлено обязательство: один раз в месяц являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы по месту жительства для регистрации.

Исковые требования РОВ. и РАС о компенсации морального вреда удовлетворены частично. Взыскано в счет компенсации морального вреда со ФИО2 в пользу РОВ. в размере 150000 рублей, в пользу РАС в размере 150000 рублей.

За гражданскими истцами РОВ., РАС признано право на удовлетворение гражданского иска в части материального ущерба, вопрос о размере возмещения гражданского иска передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Приговором решен вопрос о взыскании процессуальных издержек, взыскано со ФИО2 в пользу РАС издержки за оплату услуг представителя.

Заслушав доклад судьи Забайкальского краевого суда Викуловой К.М., выслушав мнение осуждённой ФИО1, адвоката Ивановой Ю.В., поддержавших доводы, изложенные в апелляционных жалобах и дополнениях, мнение прокурора, потерпевшего, просивших об оставлении апелляционных жалоб и дополнений без удовлетворения, приговор без изменения, суд апелляционной инстанции,

У С Т А Н О В И Л :

При обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре, ФИО2 признана виновной и осуждена за нарушение правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

После постановления приговора осужденная ФИО3 поменяла фамилию на цсв

Преступление совершено <Дата> в <адрес> края.

В судебном заседании осужденная ФИО2 вину в совершении инкриминируемого деяния не признала, указала, что она не видела потерпевших на пешеходном переходе, на улице было темно, дорога не освещалась. Удар был для нее неожиданным. Знак «пешеходный переход» она не видела, поскольку перед пешеходным переходом стоял знак «главная дорога». Однако о наличии в данном месте пешеходного перехода она знала, поскольку неоднократно передвигалась по данной трассе.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденная ФИО1 выражает несогласие с приговором суда. Указывает, что судом не в полном объеме учтены обстоятельства дела, а также не устранены сомнения, выявленные в ходе судебного заседания. Отмечает, что она двигалась по правой полосе, в трезвом, адекватном состоянии, в темное время суток, со скоростью не более 60 км/ч, что не превышает требования п. 10.2 Правил дорожного движения РФ. Иных знаков, ограничивающих скоростной режим, не имелось. Данный факт подтверждают свидетели – очевидцы амо., шфс.. Указывает, что при интенсивном движении встречных машин с ближним светом фар, она не увидела, как с левой полосы движения на нерегулируемом пешеходном переходе вышли пешеходы. Отмечает, что столкновение было для нее неожиданным, что подтверждается протоколом осмотра места происшествия, где указано об отсутствии тормозного пути и отъезде в сторону. Автор жалобы ссылается на п.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 года №25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения». Ссылаясь на показания эксперта пмп., указывает, что момент возникновения опасности был определен не верно. Кроме того, отмечает, что в судебном заседании при допросе эксперта судьей был оборван вопрос стороны защиты, с целью переформулировать его, в связи с чем, обращает внимание на нарушение принципа состязательности сторон, а также занятой председательствующим обвинительной стороны. При этом, эксперт на вопросы стороны защиты отвечала «расплывчато», а затем вовсе ушла от ответов, пояснив, что это не входит в ее компетенцию. Ссылаясь на разъяснения по применению положений п. 10.1 ПДД РФ, указывает, что в постановлении о назначении экспертизы были исходные данные из протокола следственного эксперимента, момент возникновения опасности не определен. Считает, что согласно данным разъяснениям, эксперту необходимо было заявить ходатайство о предоставлении таких данных. Также эксперт в противоречие своим показаниям, приняла первичные данные, полученные в результате следственного эксперимента, когда пешеходы-статисты находились в начале пешеходного перехода на левой полосе движения. Ссылается на показания статистов – водителей рмн., даа. Отмечает, что при проведении следственного эксперимента статисты знают, что от них хотят и вглядываются в ту сторону, где предположительно находятся пешеходы. Считает необоснованным вывод суда о критическом отношении к показаниям ДАА. в судебном заседании, поскольку данный свидетель дала показания идентичные показаниям при проведении следственного эксперимента. Также считает несостоятельными выводы суда о том, что ДАА. заинтересована в ее судьбе, поскольку свидетель была приглашена на следственный эксперимент адвокатом ттп., следователь допустил даа. к эксперименту. Кроме того, свидетель даа. была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Также выражает несогласие с выводом суда о том, что показания свидетеля даа. опровергаются показаниями потерпевшей рас. и свидетеля рмн., поскольку потерпевшая является заинтересованным лицом, а свидетель не является очевидцем. Автор жалобы подробно приводит выводы заключения эксперта №№ от 28.10.2020 года. При этом, указывает, что специалист ФИО4 пояснил, что оценка действий пешеходов входит в компетенцию специалиста автотехника, поскольку у пешехода есть скорость, расстояние, время и также ускорение. Ссылаясь на п.8 вышеуказанного постановления, отмечает, что фактические действия других участников дорожного движения, пешеходов в заключениях экспертов №№ и №№ не исследовались, соответственно обстоятельства по данному ДТП проанализированы не в полном объеме и не дана надлежащая правовая оценка. В связи с чем, сторона защиты ходатайствовала о проведении дополнительной автотехнической экспертизы. Считает, что произведенные замеры видимости в день ДТП, с рабочего места водителя с включенным ближним светом фар – 10 метров, согласуются с ее показаниями и противоречат экспертизе. Анализируя показания потерпевшего ров., приходит к выводу, что выйдя на полосу движения, потерпевший не убедился в безопасности и продолжил свой путь, создав аварийную ситуацию. Судом не дана оценка фактическим действиям потерпевших. Кроме того, показания потерпевшего опровергаются материалами дела. Органами предварительного следствия не доказано, что она двигалась на большой скорости, как поясняли потерпевшие. Утверждения потерпевших о том, что дорога была хорошо освещена, считает, несостоятельными. Также свидетель шфс. указал о том, что когда подходил к пешеходу, лежащему на обочине, лицо он не рассмотрел, видел только силуэт, поскольку не хватало освещения. Cчитает, необоснованными выводы суда о том, что основания для оговора подсудимой потерпевшими не установлены, поскольку полагает, что у потерпевших имелись все основания для ее оговора. Поясняет, что потерпевшей рас. было заключено соглашение с лса. о предоставлении ее интересов и мужа, однако в материалах дела имеется доверенность от ров. и ордер лса. на защиту интересов ров.. При этом, потерпевшая рас. в судебных заседаниях не участвовала, не пояснила, в чем выразились ее страдания, заявление было подписано не ею. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат ттп. выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным, а выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Автор жалобы приводит аналогичные доводы апелляционной жалобы осужденной ФИО1 Считает, что вина подзащитной в совершении указанного преступления не нашла своего подтверждения, поскольку в ходе судебного заседания были установлены обстоятельства, указывающие на отсутствие у подзащитной технической возможности избежать наезд на пешеходов путем торможения. Указывает, что показания свидетеля шфс. не получили оценку в приговоре. Полагает, что не доверять показаниям ФИО1 и свидетеля шфс. в части скорости движения транспортного средства и плохой видимости оснований, не имеется. Суд необоснованно критически отнесся к доводам подзащитной, что пешеходами были нарушены правила дорожного движения, что ее показания опровергаются показаниями потерпевших, согласующихся с другими доказательствами. Напротив, считает, что показания потерпевшего ров. не согласуются с другими установленными в суде обстоятельствами, что именно к его показаниям необходимо отнестись критически. Также суд не оценил показания потерпевшего в части, что он воспринял расстояние между ним и машиной в 500 метров, ставя под сомнение показания потерпевших, нарушивших ПДД. Обращает внимание, что стороной защиты были опровергнуты выводы эксперта рмр. представленным заключением рам. Суд необоснованно критически отнесся к заключению специалиста рам. Ссылаясь на показания даа., специалиста рам., эксперта пмп., указывает, что судом не был выяснен и исследован вопрос о показателях расстояния, поскольку в показаниях указанных лиц они различны. Также суд не принял во внимание, что заключение эксперта №№ было дано на основании исходных данных по материалам КУСП №№, в которых имелся протокол осмотра места происшествия с участием потерпевших, где органами следствия фактически был проведен следственный эксперимент до возбуждения уголовного дела. Кроме того, в экспертных заключениях №№ и №№ были сделаны выводы о технической возможности водителя предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения в момент обнаружения опасности при условии неограниченной видимости, однако в исходных данных, представленных экспертам, было указано темное время суток. В исследовательской части заключений указано, что в исходных данных не задан момент возникновения опасности. Суд не устранил противоречия, возникшие при допросе эксперта пмп. и исследовании указанных заключений. Более того, суд положил в основу приговора данные показания и заключения, указав, что следователем были заданы исходные данные о моменте возникновения опасности. Также не были устранены возникшие противоречия в ходе допросов свидетелей даа. и рмн. Удовлетворяя гражданские иски потерпевших суд не учел различия в полученных потерпевшими телесных повреждениях, различия во времени нахождения в лечебных учреждениях, разные физические и нравственные страдания, в связи с чем, вынес решение о чрезмерно завышенной компенсации морального вреда. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Максимов В.Н. считает приговор не законным, не обоснованным, подлежащим отмене. Указывает, что суд, установив смягчающее наказание обстоятельство, предусмотренное п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ, не применил положения ч.1 ст.62 УК РФ. Обращает внимание, что в предъявленном обвинении и в приговоре не указано, какой из запретов п.1.5 ПДД РФ подзащитная нарушила. Также, ссылаясь на п.10.1 ПДД РФ, в предъявленном обвинении и приговоре не указана скорость, с которой Цегельник (Скрыль) вела транспортное средство и с какой должна была вести, не указано, что именно она нарушила. В приговоре не указано, в какой момент для нее возникла опасность для движения и она ее обнаружила, приняла меры к снижению скорости, имела объективную возможность обнаружить опасность для движения. Апеллятор приводит положения ст.26 УК РФ. Отмечает, что в приговоре, в нарушение ч.1 ст.73 УПК РФ не указаны способ и другие обстоятельства совершения преступления, виновность Цегельник (Скрыль) в совершении преступления, форма ее вины и мотивы. Ссылаясь на заключение специалиста рам., отмечает, что суд не указал, как заключения экспертиз №№ и №№, в которых не разрешались вопросы о моменте возникновения опасности, т.е. вопросы, которые ставились перед рем., могут опровергать заключение специалиста в этой части. Также суд не указал, каким образом представление материалов специалисту рам. повлияло на оценку судом заключения данного специалиста. Также суд не указал, каким пунктом правил дорожного движения РФ предусмотрена обязанность водителя «убедиться в отсутствии пешеходов на нерегулируемом пешеходном переходе». Обращает внимание, что из приговора не ясно, к какому виду общественной опасности суд отнес ч.1 ст.264 УК РФ, указав, что Цегельник (Скрыль) совершила преступление против безопасности движения и эксплуатации транспорта, а также против здоровья человека. Отмечает, что суд привел в приговоре недопустимое доказательство – протокол осмотра места происшествия от <Дата> года, поскольку следственный эксперимент был проведен до возбуждения уголовного дела, следователь не обеспечил возможность участия в нем стороны защиты. Удовлетворяя исковые требования рас., суд не учел, что последняя не обосновала степень своих моральных страданий, не подтвердила свою подпись в исковом заявлении, у адвоката ЛСА. не было полномочий на подачу искового заявления от имени РАС.. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В возражении на апелляционные жалобы адвокатов Максимова В.Н., Таракановой Т.П., осужденной ФИО1 государственный обвинитель Выскубов В.В. считает приговор законным и обоснованным. Отмечает, что в ходе судебного следствия изучены показания свидетелей, письменные доказательства по делу, которые являются относимыми, допустимыми и достоверными, а в совокупности достаточными для признания Цегельник (Скрыль) виновной. Судом назначено соразмерное и справедливое наказание. Просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

В возражении на апелляционные жалобы адвокатов Максимова В.Н., Таракановой Т.П., осужденной ФИО5 потерпевший РОВ. считает приговор законным и обоснованным, а доводы апелляционных жалоб несостоятельными, сделанными на неправильном толковании норм материального права. Указывает, что он с супругой переходили дорогу по пешеходному переходу, в месте, где имелось освещение от близстоящего магазина. Перед тем как выйти на пешеходный переход, он убедился в безопасности, так как транспортное средство, подъезжая к пешеходу слева от него, замедлило свой ход. Указывает, что транспортное средство Цегельник (Скрыль), которое сбило его на второй половине пешехода, находилось далеко от пешеходного перехода. Отмечает, что алкогольное опьянение не повлияло на его движение и правильную оценку дорожной ситуации. При этом, супруга шла с работы в трезвом состоянии. Считает, что доводы жалоб направлены на избежание уголовной ответственности за совершенное преступление. Указывает, что суд обоснованно удовлетворил исковые требования, учел тяжесть причиненного вреда, все значимые обстоятельства при разрешении иска, разумность и справедливость. Просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Проверив имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы жалоб и дополнений к ним, поступившие возражения, заслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Обвинительный приговор в отношении ФИО1 отвечает требованиям ст.ст.307-308 УПК РФ. В нем приведены доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности осужденной в нарушении правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекших причинение по неосторожности тяжкий вред здоровью РОВ РАС., приведены мотивы, по которым суд принял одни доказательства и отверг другие.

Доводы осужденной о том, что потерпевшими были допущены нарушения ПДД РФ, тщательно проверены судом и мотивированно опровергнуты в приговоре с приведением убедительных аргументов.

Исследованные в судебном заседании доказательства, в частности, показания потерпевших РОВ РАС, свидетелей БББ., АМО., ШФС., РМН., ДАА., экспертные заключение и протоколы следственных действий суд оценил с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Совокупности исследованных доказательств дана надлежащая оценка, не вызывающая сомнений в правильности выводов суда.

Так, суд в обоснование выводов о виновности ФИО1 в совершении преступления правильно сослался на показания потерпевшего РОВ о том, что <Дата> он с супругой переходили проезжую часть по пешеходному переходу, перед выходом на дорогу, он убедился в безопасности своего движения, посмотрел по сторонам, слева ехала машина в 50 метрах, справа также ехала машина, которая была дальше. Заметив, что слева машина стала притормаживать, он понял, что маневр безопасен и начал переходить дорогу, супруга шла сзади него. Когда он вышел на середину встречной полосы, его с супругой сбила машина. Очнулся он на земле. Пояснил, что на парковке стоял фонарь, который освещал пешеходный переход, работал свет от магазина, также слева их освещал автомобиль. На момент ДТП у него была на голове шапка белого цвета.

Показания потерпевшего РОВ согласуются с показаниями потерпевшей РАС., о том, что она шла с работы с мужем, через пешеходный переход, она шла за супругом. Слева ехала машина, которая замедлялась, справа машина была достаточно далеко. Ей показалось, что у машины справа была большая скорость, она в этот момент пыталась одернуть мужа, но произошел удар. От удара она потеряла сознание, очнулась лежа на дороге, рядом была женщина водитель. На момент ДТП у нее на голове была бежевая шапка, розовое пальто.

Показания потерпевших согласуются с показаниями свидетеля БББ., который пояснил, что выехав на место с инспектором ТА., установлено, что наезд произошел автомобилем «<данные изъяты>» под управлением ФИО3, пешеходами были супруги Р

Аналогичное следует из показаний свидетеля АМО. о том, что когда он ехал на автомашине «<данные изъяты>» в районе «<данные изъяты> то впереди него ехала машина, и в этот момент он увидел женщину в воздухе, осознав, что впереди идущая машина сбила человека. Как ему показалось, расстояние между его машиной и сбившей пешехода машиной было большое, поскольку в момент ДТП он ехал в районе «<данные изъяты>», а сбившая машина была на пешеходном переходе. Подъехав к пешеходному переходу, он увидел лежащих женщину и мужчину. Водитель, сбившая пешеходов, была ФИО3, знает ее как жителя <адрес>.

Показания свидетеля АМО. согласуются и с показаниями свидетеля ШФС указавшего, что он ехал за автомашиной <данные изъяты>, и видел, как автомашина <данные изъяты> сбила пешехода, который подлетел в воздух. В месте ДТП был пешеходный переход, который хорошо просматривался. Фонарь от пивбара плохо освещал дорогу, поэтому он не рассмотрел лицо лежащего на дороге мужчины.

Показания свидетеля ШФС о том, что на улице было темно, он видел лежащего мужчину, однако лица не разглядел, поскольку недостаточно освещал проезжую часть фонарь от магазина, не противоречат показаниям потерпевших о произошедшем ДТП в темное время суток, и не опровергают выводы суда о виновности.

Показания потерпевших и указанных свидетелей последовательны и непротиворечивы между собой, воссоздают картину произошедшего и подтверждаются другими доказательствами, в связи с чем, правильно судом признаны достоверными. Некоторые неточности, имеющиеся в показаниях потерпевших и свидетелей, на которые обращено внимание в апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции находит несущественными и не повлиявшими на выводы суда о виновности осужденной. Каких-либо объективных данных, свидетельствующих об оговоре потерпевшими и свидетелями осужденной ФИО1, суду не представлено.

Приведенные доказательства виновности ФИО1 объективно подтверждены письменными материалами дела, содержание которых подробно приведено в приговоре: протоколы осмотра места происшествия, протокол следственного эксперимента, заключения экспертиз и иные доказательства.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы № следует, что потерпевшей Потерпевший №1 в результате ДТП причинены следующие телесные повреждения: сотрясение головного мозга, рвано-ушибленная рана области левого локтевого сустава, закрытый краевой перелом головки левой плечевой кости. Из заключения судебно-медицинской экспертизы № следует, что потерпевшему Потерпевший №2 в результате ДТП причинены следующие телесные повреждения: закрытый перелом диафиза правого бедра, сотрясение головного мозга, ушибленные раны головы. Зафиксированные телесные повреждения у Потерпевший №1 и Потерпевший №2, образовались в срок и при обстоятельствах, указанных в постановлении при ДТП – наезде автомобиля на пешехода, в ходе фаз наезда. Учитывая одномоменость образования телесных повреждений у Потерпевший №1 и Потерпевший №2, которые вызвали значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи, квалифицируются как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью.

Из заключения эксперта № от <Дата>, следует, что в момент выхода пешеходов на проезжую часть у водителя автомобиля «<данные изъяты>» имелась техническая возможность предотвратить наезд на пешеходов путем принятия мер к экстренному торможению. Действия водителя автомобиля «<данные изъяты>», выразившиеся в несвоевременном принятии мер к торможению, тем самым не представив преимущество в движении пешеходу, не соответствовали требованиям пунктов 10.1 (абз.2) и 14.1 Правил дорожного движения, равно как и находились в причинной связи с наступившим дорожно-транспортным происшествием. В действиях пешеходов не усматривается несоответствий предписанным требованиям пункта 4.3 Правил дорожного движения.

Выводы эксперта согласуются и с заключением повторной автотехнической экспертизой № от <Дата>, проведенной после предоставления органами следствия данных следственного эксперимента.

Из протокола следственного эксперимента от <Дата> следует, что в условиях приближенных к условиям в день ДТП, статист- водитель ДАА, двигаясь на автомашине с включенным ближнем светом фар, видит на расстоянии 51,8 м пешехода-женщину по очертаниям, и на расстоянии 38,2 м видит пешехода-женщину четко. Статист-водитель РМН видит на расстоянии 68,4 м силуэт пешехода-женщины в светлой одежде, на расстоянии 51,8 м отчетливо видит пешехода-женщину.

Вопреки доводам защитника, выводы эксперта не содержат противоречий, влекущих назначение по делу повторной экспертизы, и не могут повлиять на выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемого ей деяния. Оснований сомневаться в компетенции, незаинтересованности и беспристрастности эксперта, судом первой инстанций обоснованно не усмотрено.

Эксперт располагал достаточными данными, позволяющими прийти к выводам, которые им в заключении мотивированы со ссылкой на научную литературу и исходя из обстоятельств, установленных в ходе предварительного следствия на основании осмотра места ДТП, данных следственного эксперимента, показаний участников дорожно-транспортного происшествия, а также очевидцев.

В судебном заседании эксперт ПМП поддержала выводы проведенных ею экспертиз, указав, что при производстве первичной экспертизы органами следствия не был задан момент возникновения опасности, поэтому ею при исследовании за момент возникновения опасности был принят момент выхода пешеходов на проезжую часть. С учетом времени движения автомобиля, скорости пешеходов, расстояния, которое преодолевал водитель с заданной скоростью, при сравнении полученного расстояния удаления автомобиля от места наезда с установочным путем, установлено, что у водителя транспортного средства имелась техническая возможность предотвратить ДТП. После выполнения процессуальных действий следователем, ею при проведении повторной экспертизы были учтены данные статистов о видимости опасности на дороге (51,8м и 68,4м), что принято как момент возникновения опасности. С учетом новых данных, ее выводы о технической возможности водителя предотвратить ДТП не изменились. В действиях пешеходов нарушений ПДД не установлено.

Экспертом верно при проведении исследования приняты за основу данные о наибольшем расстоянии, на котором водитель мог обнаружить пешехода, поскольку под опасностью следует понимать такую ситуацию, возникшую в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создаст угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия.

Как следует из показаний статиста ДАА., она участвовала в следственном эксперименте и подтвердила достоверность зафиксированных данных в протоколе своей подписью, замечаний не имела. В связи с чем, верно приняты за основу данные, зафиксированные ею при производстве следственного эксперимента.

Несмотря на доводы защиты, о том, что ДАА в судебном заседании указала, что на расстоянии 51,8 м она увидела лишь тень/очертания, но при этом не разглядела, что это человек, опровергаются зафиксированными данными в следственном эксперименте. Кроме того, занятая позиция в суде свидетелем ДАА о видимости тени/очертания на расстоянии 51,8 м, также свидетельствуют о возникновении опасности для водителя, который движется в темное время суток к пешеходному переходу.

Доводы стороны защиты о нарушениях при проведении следственного эксперимента, что повлекло неверную фиксацию результатов, верно опровергнуты судом первой инстанции. Так, потерпевшие подтвердили правильность проведенных замеров, создание ситуации приближенной к ДТП. Показания потерпевших согласуются и с показаниями статистов РМН и ДАА не имевших никаких замечаний по правильности проведения и фиксации следственного эксперимента. Понятые ЧИВ., МЭА подписями зафиксировали достоверность изложенных сведений в протоколе следственного эксперимента. Следственный эксперимент был проведен в соответствии с требованиями УПК РФ.

Указание в экспертом заключении дополнительной автотехнической экспертизы о том, что в исходных данных не задан момент возникновения опасности, не повлияли на правильность выводов эксперта, поскольку при исследовании были учтены данные статистов о расстоянии, на котором они для себя зафиксировали опасность на дороге (51,8 и 68,4), т.е. момент возникновения опасности для водителя.

Несмотря на доводы защиты о различии расстояния в восприятии опасности для статистов не повлияло на вывод эксперта, поскольку зафиксированное расстояние момента возникновения опасности, как у ДАА, так и у РМН позволяло ФИО1 принять меры к торможению и предотвратить ДТП.

Доводы защиты о виновности пешеходов в произошедшем ДТП опровергнуты заключениями эксперта, установившим, что в действиях пешеходов не усматривается несоответствия предписанным требованиям п. 4.3. ПДД.

Доводы защиты о том, что в заключениях представленных стороной обвинения выводы сделаны об обнаружении опасности при условии неограниченной видимости, однако в исходных данных указано темное время суток, не свидетельствует о противоречивости выводов данных заключений, при проведении исследования эксперт применил верный коэффициент времени реакции водителя.

Довод осужденной, что она не видела знак 5.19.2 ПДД, он установлен в нарушение требований ГОСТ, верно опровергнут судом, поскольку данные показания противоречат показаниям свидетелей, очевидцев ДТП. Кроме того, осужденная не отрицала своей осведомленности о наличии на данном участке дороге пешеходного перехода.

Произведенные замеры видимости в день ДТП, с рабочего места водителя с включенным ближним светом фар – 10 метров, не опровергают выводы эксперта, произведенные с учетом представленных данных следственного эксперимента.

Несмотря на доводы защиты, об отсутствии в обвинении ссылки на часть пункта 1.5. ПДД не влечет отмены приговора, поскольку в обвинении указано, в чем конкретно имело место нарушение ПДД, а именно п. 1.5 ПДД в виде необходимости действовать участникам движения таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда. В соответствии с п. 10.1 ПДД РФ, который корреспондирует п. 1.5 ПДД РФ, водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. В связи с чем, доводы защиты об отсутствии указания в обвинении на допустимую скорость на данном участке дороге, не влияют на выводы суда о виновности последней, с учетом инкриминируемых событий преступления, допущенных нарушений ПДД. Скорость движения транспортного средства с учетом доводов осужденной была принята как 60 км/ч.

Суд апелляционной инстанции находит несостоятельными утверждения стороны защиты о том, что предварительным следствием подменено следственное действие следственный эксперимент осмотром места происшествия <Дата> (т. 1 л.д. 62-65), поскольку целью следственного действия осмотра места происшествия, проведенного в рамках доследственной проверки, явилось выяснение обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, что не противоречит требованиям ч. 1 ст. 176 УПК РФ и проведение следственного действия осмотра места происшествия допустимо до возбуждения уголовного дела в соответствии с положениями ч. 1 ст. 144 УПК РФ. Основания для признания недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия от <Дата>, по доводам апелляционной жалобы стороны защиты у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Судом обоснованно отвергнуто представленное стороной защиты исследование специалиста РАМ и его пояснения, поскольку он высказал лишь свои суждения на заданные вопросы, при этом, выводы специалиста противоречат совокупности иных доказательств, обоснованно признанных судом достоверными и достаточными для постановления приговора. При этом, специалист, проводя исследование, принял данные статиста ДАА указавшей расстояние видимости объекта 38,2 м, что противоречит протоколу следственного эксперимента, с указанием обнаружения ею объекта на расстоянии 51,8 м. Кроме того, данным специалистом были проигнорированы данные второго статиста о фиксации объекта на дороги на расстоянии 68,4 м.

Таким образом, утверждение специалиста РАМ о том, что ФИО1 имела техническую возможность предотвратить ДТП, в действиях потерпевших имеет место нарушение ПДД, суд апелляционной инстанции находит несостоятельным.

Судом первой инстанции верно установлено, что водитель автомобиля «<данные изъяты>» ФИО1 в рассматриваемой ситуации следовало руководствоваться требованиями пункта 1, 5, 10.1 (абз.2) и 14.1 ПДД, с учетом наличия дорожного знака 5.19.2 ПДД, в момент выхода пешеходов на проезжую часть у водителя автомобиля «<данные изъяты>» ФИО2 имелась техническая возможность предотвратить наезд на пешеходов путем принятия мер к экстренному торможению, действия водителя автомобиля <данные изъяты>» ФИО2, выразившиеся в несвоевременном принятии мер к торможению, тем самым не представив преимущество в движении пешеходу по пешеходному переходу, не соответствовали требованиям пунктов 10.1 (абз.2) и 14.1 Правил дорожного движения, равно как и находились в причинной связи с наступившим дорожно-транспортным происшествием. В действиях пешеходов несоответствий предписанным требованиям пункта 4.3 ПДД не установлено.

В соответствии с правилами дорожного движения, при наличии на дороге знака 5.19.2 ПДД ФИО1 должна быть готовой к каждой из возможных дорожно-транспортных ситуаций, в том числе и выходу на проезжую часть пешеходов на пешеходный переход. С учетом темного времени суток, плохой видимости, обязана выбрать такой скоростной режим, который был бы безопасен, и при возникновении опасности она имела возможность принять меры к снижению скорости вплоть до остановки.

Кроме того, с учетом доводов защиты о том, что Цегельник (Скрыль) мешал свет фар движущих машин (во встречном, попутном направлении), последняя должна была проявить должную внимательность и при ослеплении в соответствии с требованиями правил (ПДД) принять меры к снижению скорости и остановке не меняя траекторию движения.

При этом, отсутствие фиксации на проезжей части тормозного пути, напротив, свидетельствует о том, что ФИО1 не принимала мер к торможению, однако при должной внимательности и предусмотрительности, с учетом управления источником повышенной опасности, она должна была и могла снизить скорость, вплоть до остановки, с целью не допущения наезда.

С учетом совокупности исследованных в суде доказательств, суд обоснованно пришел к выводу о виновности Цегельник (Скрыль) и квалифицировал ее действия по ч. 1 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, что повлекло по неосторожности причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшим.

Одновременно доводы жалобы осужденной и ее защитников, с изложением своей версии обстоятельств дела и анализа доказательств, в частности экспертиз, сводятся к переоценке ими доказательств по делу, однако оснований не согласиться с оценкой доказательств, выполненных судом, на основании совокупности исследованных относимых допустимых и признанных достоверными доказательств, - не имеется.

Предъявленное осужденной ФИО1 обвинение, а, следовательно, составленное следователем обвинительное заключения не препятствовало постановлению приговора. Предъявленное ФИО1 обвинение содержит все необходимые сведения, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, и позволяло в полной мере реализовать осужденной свое право на защиту.

Несмотря на доводы защиты, суд верно указал на два объекта преступления, поскольку основной объект преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ является - безопасность дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а дополнительный объект - здоровье и жизнь человека.

Вопреки доводам жалоб об обвинительном уклоне суда и непринятии доводов стороны защиты, наличие нарушения порядка допроса эксперта, специалиста, разрешения ходатайств, судом апелляционной инстанции не установлено, из материалов дела, протокола судебного заседания, не усматривается. Судебное следствие по делу выполнено в соответствии с положениями ст.15 УПК РФ на основе принципа состязательности сторон, с созданием им необходимых условий для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все ходатайства, заявленные стороной защиты, в том числе и о назначении дополнительной судебно-автотехнической экспертизы, были рассмотрены судом, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а принятое решение об отказе в удовлетворении ходатайства о назначении такой экспертизы, является обоснованным и мотивированным. При этом отказ в удовлетворении ряда ходатайств стороны защиты не свидетельствует об обвинительном уклоне суда.

Другие изложенные в жалобах доводы о несоблюдении норм уголовно-процессуального закона, нарушения норм уголовного закона, аналогичны доводам стороны защиты, заявленным в ходе судебного заседания. Они были обоснованно отвергнуты судом по основаниям, которые судебная коллегия признает правильными и мотивированными.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности виновной, ее семейного и имущественного положения, влияния назначенного наказания на ее исправление и на условия жизни ее семьи.

Смягчающими обстоятельствами суд верно признал: по п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ оказание помощи потерпевшим непосредственно после совершения преступления, частичное добровольное возмещение имущественного ущерба, выразившееся в оплате кредитных обязательств и приобретение вещей для потерпевшего РОВ., как иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшим, по ч.2 ст.61 УК РФ – положительные характеристики.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, по делу не установлено.

Между тем, довод апелляционной жалобы о необходимости применения к основному наказанию в виде ограничения свободы положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, основан на неправильном толковании закона и противоречит разъяснениям, данным п. 33 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № от <Дата> "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", согласно которого под наиболее строгим видом наказания в статьях 62, 65, 66, 68 УК РФ следует понимать тот из перечисленных в санкции статьи вид наказания, который является наиболее строгим из применяемых в соответствии с действующим уголовным законом видов наказаний с учетом положений статьи 44 УК РФ. При этом, не имеет значения, может ли данный вид наказания быть назначен виновному с учетом положений Общей части УК РФ или Особенной части УК РФ.

Суд мотивированно назначил осужденной наказание в виде ограничения свободы. Назначенное наказание по своему виду и размеру, соразмерно содеянному, и снижению не подлежит.

Несмотря на доводы защиты, исковые требования потерпевших РОВ., РАС. о компенсации морального вреда рассмотрены судом первой инстанции правильно, в соответствии с требованиями ст. ч. 1 ст. 151, 1101 ГК РФ, с разъяснением сторонам положений ст. 54, 44 УПК РФ, выяснения позиции сторон по заявленному иску, с учетом требований разумности и справедливости, объема и тяжести причиненных повреждений каждому из них, их нравственных и физических страданий, вины причинителя вреда и его материального положения.

Фактически ссылка стороны защиты на положения ст.54 ГПК РФ (права, специально оговоренные в доверенности, выданной представляемым лицом), в случае с исковыми требованиями о компенсации морального вреда потерпевшей РАС не влияют на принятое решение, поскольку в материалах дела имеется исковое заявление потерпевшей РАС (т. 2 л.д 24), которое подписано и подано ею самостоятельно в органы предварительного следствия, данное заявление оглашено в судебном заседании, позиция по исковым требованиям осужденной выяснялась. Несмотря на не явку в суд потерпевшей РАС, требования о компенсации морального вреда она поддержала, направив соответствующее заявление в суд. В поданном исковом заявлении представителем ЛСА, указаны аналогичные исковые требования о компенсации морального вреда. Размер компенсации морального вреда обоим потерпевшим суд установил правильно, в том числе, с учетом характера и тяжести причиненных каждому из них телесных повреждений, последующего пребывания в лечебных учреждениях, последствий, которые наступили после ДТП, оценив, в том числе и показания в ходе предварительного следствия не явившейся в судебное заседание потерпевшей РАС

Вместе с тем приговор подлежит отмене в части взыскания процессуальных издержек в пользу потерпевшего, связанных с участием представителя, в связи с допущенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона.

Из материалов уголовного дела следует, что потерпевшей РАС. заявлено требование о возмещении судебных расходов, связанных с участием представителя в сумме 45 000 рублей. При этом, суд удовлетворил ходатайство РАС., постановив взыскать в ее пользу со ФИО2 процессуальные издержки, связанные с участием представителя в сумме 45000 рублей.

Исходя из положений ч. 3 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение расходов, понесенных, в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, которые согласно п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ относятся к процессуальным издержкам.

По смыслу закона расходы, связанные с производством по делу – процессуальные издержки, возложены на орган, в производстве которого находится уголовное дело, и в соответствии с ч. 1 ст. 131 УПК РФ возмещаются за счет средств федерального бюджета либо могут быть взысканы с осужденного.

С учетом изложенного, расходы РАС. за участие представителя подлежали возмещению судом с последующим рассмотрением вопроса о взыскании этих процессуальных издержек с осужденной в доход государства. Взыскание процессуальных издержек в пользу конкретных лиц, а не в доход государства, противоречит требованиям закона.

Данное нарушение уголовно-процессуального закона, влечет отмену приговора в части удовлетворения требований о взыскании процессуальных издержек, связанных с участием представителя в сумме 45000 рублей, с направлением дела в этой части на новое рассмотрение в порядке ст. ст. 397, 399 УПК РФ в тот же суд иным составом.

Иных нарушений закона, влекущих отмену или изменения приговора, не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции,

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор <данные изъяты> от <Дата> в части взыскания процессуальных издержек с ФИО1 в пользу РАС 45 000 рублей - отменить, дело в этой части передать на новое рассмотрение в порядке ст. ст. 397, 399 УПК РФ в тот же суд иным составом суда.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы и дополнения осужденной и защитников – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Кемерово) в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня его вынесения, путем подачи кассационной жалобы через суд, постановивший приговор.

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. В случае пропуска срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Судья Забайкальского краевого суда Викулова К.М.