Приговор № 2-19/2018 2-76/2017 от 21 мая 2018 г. по делу № 2-19/2018

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

<...> 22 мая 2018 года

Иркутский областной суд в составе:

Председательствующего Сундюковой А.Р.,

при секретаре Ланиной Е.А.,

с участием государственного обвинителя Шаталова Д.В.,

потерпевших Р., Т.,

подсудимых ФИО1, К.

защитника – адвоката Бехер И.В., Кузнецовой Т.В.

переводчика П1,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО1, родившегося <...> в <...>, гражданина Республики Казахстан, имеющего неполное среднее образование, не военнообязанного, холостого, проживавшего по адресу: <...>, не работавшего, не судимого, задержанного с 24.08.2016 года по 26.08.2016 года, содержащегося под стражей с 22.03.2017 года, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшему, а также убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку сопряженное с разбоем при следующих обстоятельствах.

В апреле 2016 года, но не позднее 12:00 часов 23.04.2016 года, у находящегося в г. Иркутске ФИО1 из корыстных побуждений возник умысел, направленный на совершение разбоя в отношении ранее ему знакомого индивидуального предпринимателя А., в целях хищения у того имущества в виде денежных средств, для чего решил совершить убийство А., завладеть его денежными средствами, после чего сокрыть труп потерпевшего и следы совершенного преступления.

При этом ФИО1, не имея личного автотранспорта, решил воспользоваться помощью третьего лица, уголовное преследование в отношении которого прекращено, в связи с истечением срока давности, не посвящая последнего в истинную суть своих намерений, вплоть до того момента, пока не будет совершено разбойное нападение на А. и его убийство.

В апреле 2016 года, но не позднее 12:00 часов 23 апреля 2016, находясь в г. Иркутске, ФИО1, встретившись с третьим лицом, уголовное преследование в отношении которого прекращено, попросил последнего встретиться с А. и подтвердить на данной встрече то, что будет сказано ФИО1

В апреле 2016 года, но не позднее 12:00 часов 23 апреля 2016 года, ФИО1 и третье лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено, находясь в районе «Центрального рынка» города Иркутска, возле здания ОГБУЗ «Иркутская городская клиническая больница № 3», расположенного по адресу: <...>, встретились с А., где в ходе встречи ФИО1 сообщил А. об имеющихся у него золотых ювелирных украшениях. Третье лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено, находящийся на указанной встрече, действуя по ранее достигнутой договоренности с ФИО1, слова последнего подтвердил.

23 апреля 2016 года в период времени с 12:00 часов до 13:00 часов, по предварительной просьбе ФИО1, третье лицо уголовное преследование в отношении которого прекращено, на находящемся в его пользовании автомобиле «TOYOTA CORSA» («ТОЙОТА КОРСА»), государственный регистрационный знак №, приехал по месту жительства ФИО1 по адресу: <...>, откуда, совместно с ФИО1, по просьбе последнего проследовал по адресу: <...>

Находясь по вышеуказанному адресу, ФИО1, позвонил А. и договорился с тем о встрече, после чего вновь попросил третье лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено, привезти А. на встречу с ФИО1 в указанную квартиру, на что третье лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено, согласилось.

Затем, 23 апреля 2016 года в период времени с 13:30 часов до 14:30 часов третье лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено, встретился с А. возле здания ОГБУЗ «Иркутская городская клиническая больница № 3», расположенного по адресу: <...>, и проследовал вместе с потерпевшем на автомобиле «TOYOTA CORSA» («ТОЙОТА КОРСА»), государственный регистрационный знак № по адресу: <...>, где их ожидал ФИО1

23 апреля 2016 года в период времени с 14:30 до 16:00 часов ФИО1, находясь по адресу: <...>, совместно с третьим лицом, уголовное преследование в отношении которого прекращено, и А., на просьбу последнего продемонстрировать имеющиеся ценности, попросил А. совместно с третьим лицом, уголовное преследование в отношении которого прекращено, приподнять угол кровати для того, чтобы ФИО1 смог данные ценности достать.

А., выполняя просьбу ФИО1, повернувшись к тому спиной, совместно с третьим лицом, уголовное преследование в отношении которого прекращено, стал приподнимать угол кровати. В этот момент ФИО1, реализуя свой умысел, направленный на убийство А., сопряженное с разбоем, действуя умышленно, предвидя наступление общественно опасных последствий в виде наступления смерти А., вооружился неустановленным следствием молотком с металлической головкой, нанёс удар в затылочную область головы А., причинив А. повреждения, относящиеся к категории тяжких по признаку опасности для жизни.

В результате умышленных противоправных действий ФИО1 А. были причинены телесные повреждения, от которых последовала его смерть на месте происшествия. После чего ФИО1 завладел имевшимися при потерпевшем денежными средствами в сумме в пределах 200 000 рублей, которыми в дальнейшем распорядился по собственному усмотрению.

Далее ФИО1 удостоверившись в смерти А., договорился с третьим лицом, уголовное преследование в отношении которого прекращено, сокрыть следы совершенных ФИО1 преступлений в квартире по адресу: <...> После чего, ФИО1 и третье лицо, уголовное дело в отношении которого прекращено, замыли следы крови потерпевшего в квартире, а тело А., личные вещи потерпевшего, орудие совершения убийства - молоток и иные предметы, которые могли бы свидетельствовать о совершении преступления, вывезли на автомобиле «TOYOTA CORSA» («ТОЙОТА КОРСА»), государственный регистрационный знак № под управлением третьего лица, уголовное преследование в отношении которого прекращено, в безлюдное место, где сокрыли.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя не признал, указав, что А. не убивал, денежные средства последнего не похищал, по адресу <...>, где была обнаружена кровь А., в апреле 2016 года не проживал, указав, что дубликат ключей от данной квартиры находился и у ФИО2 Созванивался с А. накануне исчезновения последнего в связи с возможной продажей своего телевизора, а также в связи с ремонтом своего сотового телефона. 23 апреля 2016 года находился дома по адресу <...>, в обеденное время ездил к дяде в район улицы Волжской города Иркутска, затем за наркотическими средствами в район поселка Пивовариха, находящимися на автодороги «Иркутск –Большое Голоустное», а также в район стадиона «Динамо» на улице Рабочая города Иркутска, после чего вернулся в микрорайон Юбилейный в торговый центр, а затем домой на улицу Мухина. Полагает, что А. могли убить бывшие родственники, либо муж знакомой А. Указывает, что подсудимый К., свидетели С., М. его оговаривают в связи с возникшими его долговыми обязательствами перед последними. Также обращает внимание, что К. совместно с С. были задержаны за незаконное хранение наркотических средств, в связи с этим под принуждением правоохранительных органов оговорили его (ФИО1)

Аналогичные показания ФИО1 дал на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого (т.17 л.д.21-28, 63-66, 182-186, 235-237).

Будучи допрошенным в качестве обвиняемого 29 марта 2017 года, и на очной ставки с К. (т.18 л.д.101-106, т.17 л.д.140-144), ФИО1 стал указывать, что 23 апреля 2016 года с 13.00-16.00 часов К. совершил убийство А. в его съемной квартире по адресу <...>, так как А. набросился на него (ФИО1) из-за неприязненных отношений, в это время К. ударил А. молотком по голове. После этого, он видел как К. душил А. Ранее последний обманул К. с реализацией цепочки. Также указал, что при его задержании, сотрудники правоохранительных органов требовали дать признательные показания, угрожая ему невыносимыми условиями содержания в СИЗО, в связи с чем он (ФИО1) попросил оградить его от данного воздействия. На вопросы относительно молотка, судьбы вещей А. и тела последнего после убийства, ФИО1 отвечать отказался, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ, при этом указал, что К. его оговаривает, так как он должен К. денежные средства.

Показаниям ФИО1, данные в судебном заседании, в прениях, а также в качестве обвиняемого и подозреваемого, в части его непричастности к совершению убийства А., а также отсутствия умысла на разбой, суд отвергает, находит его показания в данной части недостоверными, относится к ним критически, и расценивает их как желание подсудимого ФИО1 уйти от уголовной ответственности за совершение особо тяжких преступлений. Кроме того, данные показания в указанной части опровергаются совокупностью доказательств приведенных ниже, а также показаниями самого ФИО1 (т.17 л.д.140-144) данные им на предварительном следствии в части обстоятельств, места времени совершения преступлений, локализации причинения телесных повреждений потерпевшему А., а также предмета используемого в качестве оружия, поскольку эти показания соответствуют истинным обстоятельствам дела, и они полностью подтверждаются доказательствами, собранными в ходе судебного следствия. Доводы ФИО1 приведенные им на предварительном следствии о нанесении смертельного телесного повреждения А. К. являются не состоятельными, суд их отвергает и расценивает их в этой части, как способ защиты.

Суд, допросив подсудимых ФИО1, К., потерпевших Р. - родного брата А., Т. – жену и мать троих детей А., свидетелей С., М., Э., Ц., А1, Г., В., М1, Ш1, Д1, К., Б., Е., Т1, Ч., З., специалиста П., эксперта Н., огласив с согласия сторон показания свидетелей И., Ф., О., Ш., Х., Я., И1, С1, Л., Д., исследовав представленные сторонами письменные доказательства, приходит к выводу, что вина ФИО1 в совершении установленных судом преступлений доказана.

Подсудимый К., в судебном заседании воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ, от дачи показаний отказался.

Будучи допрошенным на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого (т.18 л.д.17-21, 37-44, 46-56, т.18 л.д.101-106, 129-143, 176-182, 190-199, 208-209, 226-228), К. показал, что в марте, начале апреля 2016 года ФИО1 предложил ему и С. причинить телесные повреждения одному человеку, на что они отказались. 23 апреля 2016 года он забрал ФИО1 из дома по <...>, в районе 12:00 – 13:00 часов, после чего по его (ФИО1) просьбе отвез на съемную квартиру последнего, расположенную по <...>. Затем ФИО1 попросил забрать от Центрального рынка г. Иркутска А., предварительно созвонившись с ним, с последним ФИО1 собирался поговорить относительно золота. Забрав А. около Городской больницы №3 на своем автомобиле «TOYOTA CORSA», государственный регистрационный знак №, он (К.) отвез его на съемную квартиру ФИО1 В квартире ФИО1 и А. разговаривали о золоте, что якобы они (ФИО1 и К.) совершили хищение имущества из ломбарда и у них имеется в наличии очень много золота, шуб, а также сотовых телефонов. Аналогичный разговор между А. и ФИО1 о хищении из ломбарда состоялся при нем несколькими днями ранее. Далее ФИО1 попросил А. и его поднять кровать с целью показать золото. Когда он и А. подняли кровать, ФИО1 неожиданно нанес один удар металлическим молотком по голове (затылку) А. От этого удара у А. на голове образовалась вмятина и он упал на пол, а его кровь попала ему (К.) на руку. От всего увиденного ему (К.) стало плохо, и он побежал в ванную комнату. Затем ФИО1 позвал его в комнату, зайдя в которую он увидел лежащего на полу с окровавленной головой А., последний хрипел и истекал кровью. ФИО1 сказал ему закрыть А. рот, что он (К.) и сделал, при этом нос потерпевшего не был закрыт. После этого, он (К.) по указанию ФИО1 и на врученные последним ему денежные средства в размере 5000 рублей, взятые пачкой из куртки А., съездил на Центральный рынок и приобрел большие китайские сумки для упаковки в них тела А. А ФИО1 к моменту его возвращения замотал труп А. в покрывало с дивана и частично смыл кровь. Упаковав тело А. в сумку, обмотали скотчем, и отнесли тело потерпевшего, а также молоток и окровавленные вещи в багажник его (К.) автомобиля. После чего, они на его (К.) автомобиле, по дороге заправившись на ул. Баррикад на деньги, которые находились у А., поехали из г. Иркутска по автодороги «Иркутск – Большое Голоустное» - Голоустнинский тракт, мимо п. Пивовариха, садоводства «Лесотехник», где свернули на проселочную дорогу, и остановились около несанкционированной свалки. В данном месте выгрузили тело А. из машины и забросали тело палками, мусором. После уехали в г. Иркутск, где по дороге в магазине «Абсолют» он на полученную от ФИО1 купюру 5000 рублей приобрел моющие средства, после чего проехали в квартиру, где было совершено убийство, и замыли следы преступления. Далее они поехали на ул. Мухина к месту проживания ФИО1, при этом последний предложил сжечь тело А. Когда стемнело, они (ФИО1 и К.) поехали до АЗС«БРК», где приобрели 10 литровую канистру и в нее залили бензин. После этого проехали к месту, где оставили труп А. По приезду облили бензином труп потерпевшего, и подожгли, после чего покинули данную территорию. Примерно через неделю он (К.) по указанию ФИО1 вернулся на место сокрытия трупа, но ничего, кроме новой свалки не обнаружил. О произошедшем они с ФИО1 решили никому не рассказывать, так как ФИО1 сказал, что их могут убить. А. он видел дважды, никаких золотых и прочих изделий он для реализации А. не предлагал и не передавал. После произошедшего, ФИО1 передал ему (К.) с счет погашения долга денежные средства через С. в размере 10 000 рублей.

При проверках показаний на месте 23 марта 2017 года(т.18 л.д. 22-35), 25 марта 2017 (т.18 л.д. 85-100), 29 марта 2017 года (т.18 л.д.113-122), 18 апреля 2017 года (т.18 л.д.146-155), К. по существу дал аналогичные показания, указал место совершения убийства А. город Иркутск <...>, место сокрытия трупа на участок местности, расположенный в районе 20-го километра автодороги «Иркутск -– Большое Голоустное» по левую сторону автодороги, имеющий географические координаты N 52?17.007", Е 104?39.592", предположительные места, где ФИО1 избавился от орудия преступления молотка, место («площадь Чекотова»), где были приобретены скотч и большие китайские сумки для переноса тела потерпевшего к месту сокрытия трупа, место, где заправлялся его автомобиль 23 апреля 2016 года на ул. Баррикад города Иркутска с трупом потерпевшего, а также место на АЗС «РБК» (колонка №) в микрорайоне Юбилейный города Иркутска, где был приобретен бензин для сожжения тела потерпевшего в лесном массиве на автодороги «Иркутск –Большое Голоустное» - Голоустненский тракт.

При проведении очной ставки с С. 24 марта 2017 года (т.18 л.д.69-74), К. подтвердил показания свидетеля С., о том, что за несколько дней до убийства А. ФИО3, последний предлагал им совершить убийство одного человека. После убийства А. 23 апреля 2016 года спустя 10-15 дней, он (К.) сообщил свидетелю С. об убийстве А. ФИО1 и о своем участии в сокрытии трупа.

При поведении следственного эксперимента 7 июня 2017 года (т.18 л.д.165-175), обвиняемый К. указал на месте происшествия по адресу <...> о нанесении ФИО1 удара молотком в левую теменно-затылочную область головы потерпевшему А., таким образом, указав способ убийства А. совершенного ФИО1о, локализацию повреждения на голове потерпевшего, причиненного предметом используемым в качестве оружия - молотка, и место нахождения трупа на полу в квартире.

В судебном заседании подсудимый К. подтвердил все данные им показания на предварительном следствии, указав, что все показания он давал добровольно, никакого физического или психологического насилия, либо иного воздействия на него не оказывалось, во всех следственных действиях проводимых с ним присутствовал защитник. Непосредственно сразу после совершения убийства А. ФИО3, ФИО1 через С. передал ему денежные средства размере 10000 рублей в счет погашения долга. Он (К.) не обратился в правоохранительные органы так как, со слов ФИО1, опасался расправы со стороны родственников потерпевшего.

Постановлением суда, уголовное преследование на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в отношении К. прекращено в связи с истечением срока давности.

Оглашенные показания К., данные в качестве подозреваемого и обвиняемого, суд находит допустимыми и относимыми доказательствами по делу, поскольку они получены уполномоченным на то лицом и в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом, в присутствии защитника ему (К.) были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ, пп.2 п.4ст. 46 УПК РФ, пп.3 п.4. ст. 47 УПК РФ, в исследованных в судебном заседании протоколах допросов отсутствуют какие-либо заявления о якобы оказанном давлении, и о применении недозволенных методах ведения следствия, и на их основании возможно сделать выводы об обстоятельствах, подлежащих доказыванию по данному уголовному делу.

Следовательно, вышеуказанные доказательства, показания К., данные в качестве подозреваемого, обвиняемого получены в установленном законом порядке и в условиях, исключающих применение к нему физического либо психологического насилия.

При таких обстоятельствах, считать показания К., в которых он подробно рассказывал об обстоятельствах и способе убийства ФИО1 потерпевшего А., воссоздал картину происшествия, которая не могла быть известна К., если бы он не был свидетелем убийства А. и не помогал ФИО1 сокрыть следы преступлений, навязанными органами предварительного следствия оснований не имеется. Связь К. и ФИО1 с событием преступления являлась неочевидной и была известна лишь лицам, совершившим преступления. Из этого следует, что К. информацию о месте убийства А., месте сокрытия трупа сообщенную им при допросе, не мог заранее получить от сотрудников правоохранительных органов, которые по указанным выше причинам не могли знать об этом. Кроме того, показания К. подтверждаются фактическими данными, полученными при осмотрах мест происшествия по адресу <...>, в районе 20-го километра автодороги «Иркутск -– Большое Голоустное» по левую сторону автодороги, и согласуется с заключениями судебно-медицинских, биологических, пожара-технических, физико-химических, медико-криминалистических экспертиз, в связи с чем оснований для признания показаний К. недостоверными суд не усмотрел.

Из протокола осмотра от 23.03.2017 года (т. 23 л.д. 31-37) следует, что на участке местности у подъезда дома <...> был обнаружен и изъят автомобиль «ТОЙОТА КОРСА», государственный регистрационный знак №, находящийся в пользовании обвиняемого К., который осмотрен и постановлением следователя признан и приобщен в качестве вещественного доказательства (т.23 л.д.47).

В судебном заседании подсудимый К. суду подтвердил, что именно на этом автомобиле он привез А. к месту его убийства, а затем на указанном автомобиле совместно с ФИО1 перевезли тело потерпевшего к месту его сожжения.

Из протокола осмотра жилища и фототаблицы от 23.03.2017 года (т.23 л.д.50-62), следует, что в квартире <...> обнаружены и изъяты вырезы с матраца, обоев, взяты смывы с пола, содержащие вещества бурого цвета, в том числе сделан вырез линолеума с пола комнаты, содержащий пятно бурого цвета, который при обработке перекисью водорода дал реакцию на кровь. Обнаружение крови на вырезе с линолеума в комнате, подтверждает показания К., что убийство А. произошло в комнате по указанному адресу.

Истинность сведений, содержащихся в протоколе осмотра от 23 марта 2017 года, подтвердили свидетель Ч., участвовавший в данном следственном действии в качестве понятого, и свидетели В. и Г., собственники и арендодатели данной квартиры, кроме того, последние указали, что до момента осмотра квартиры следственной группой линолеум с апреля 2016 года не менялся.

Данные о том, что квартира № по адресу <...> и ключи от нее находились в пользовании ФИО1 подтвердили подсудимый К., свидетели М., С., Э., а также свидетели В. и Г., которые пояснили, что до мая 2016 года ФИО1 пользовался квартирой и вносил арендную плату за квартиру, тем самым опровергнув доводы ФИО1, что в апреле 2016 года квартира № по адресу <...> не находилась в его в ведении.

Что касается показаний свидетеля З., что ее сожитель ФИО1 снимал квартиру по ул.<...> по март 2016 года. 23 апреля 2016 года ФИО1 находился весь день дома в городе Иркутске, на улице Мухина вместе с ней. Суд к данным показаниям относиться критически и отвергает их, поскольку показания З. опровергаются приведенным доказательствами, показаниями свидетелей, подсудимого К., кроме того будучи допрошенной неоднократно на предварительном следствии свидетель З. указывала (т.19 л.д.177-181, л.д.181-185, 187-191), что не помнит, где находился ФИО1 23 апреля 2016 года. В съемной квартире ФИО1 осенью 2016 года проживал его дядя по имени Шакир, кроме того в указанной квартире <...> также проживал брат - З1, который скончался в Казахстане в апреле 2015 или 2016 года. Оглашенные показания З., данные на предварительном следствии суд находит допустимыми и относимыми доказательствами по делу, и берет их за основу, поскольку они получены уполномоченным на то лицом и в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом, ей были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ, ст. 56 УПК РФ, в исследованных в судебном заседании протоколах допросов отсутствуют какие-либо заявления о якобы оказанном давлении, и о применении недозволенных методах ведения следствия, и на их основании возможно сделать выводы об обстоятельствах, подлежащих доказыванию по данному уголовному делу.

Из протоколов получения образцов для сравнительного исследования от 24.03.2017 года (т.2 л.д.62-64, 67-69, 77-79,72-74), проведенного в строгом соответствии со ст.202 УПК РФ, следует, что у близких родственников А. - малолетних Л1, Ф1, Я1, их матери Т. были получены образцы слюны. Кроме того, были получены образцы для сравнительного исследования у подозреваемых ФИО1 (т.17 л.д.75-76), К. (т.18 л.д.82-83).

Данные предметы, образцы осмотрены и постановлением следователя признаны и приобщены в качестве вещественных доказательств (т.24 л.д.56-73).

Из заключения биологических экспертиз № 1740 от 10.05.2017 года (т.24 л.д.119-139) № 2274 от 24.05.2017года (т.25 л.д.28-33) следует, что на представленном вырезе линолеума, изъятом «в комнате № 2 в квартире по адресу: <...>, 23.03.2017 года» (объекты №№ 5-6) обнаружена кровь человека, которая произошла от А. (биологического отца детей Т. – Ф1, Л1, Я1). Происхождение крови (объекты №№ 5-6) от ФИО1 и К., а также от З. А.В. исключается.

Достоверность сведений изложенных в биологической экспертизе подтвердила и эксперт Н.

Из протокол осмотра места происшествия от 23.03.2017 года (т.23 л.д.130-139) следует, что осмотрен участок местности по левую сторону Голоустненского тракта в районе 20 км, который ранее указан подозреваемым К. в ходе проверки его показаний на месте, как место сокрытия трупа А. 24.03.2017 года (т.23 л.д.140-154) указанный участок осмотрен повторно путем проведения поэтапного снятия грунта, в результате чего обнаружены следы термического воздействия, следы наслоения гари на земле, фрагменты горелых досок, бревен, вещей с наслоением копоти, обгоревшая металлическая проволока. 25.03.2017 года (т.23 л.д.155-167) вновь осмотрена данная местность с применением специальной техники, в ходе чего изъяты два фрагмента деревянной конструкции, похожей на дверь, с признаками термического воздействия; фрагмент доски, оббитой тканью (кожей); фрагмент ветки с тряпкой с признаками термического воздействия; образец грунта с признаками термического воздействия. В ходе осмотра указанного участка местности 29.03.2017 года (т.23 л.д.168-177) под слоем снега и дерна обнаружены и изъяты фрагменты неустановленных предметов с признаками термического воздействия, а также фрагмент вещества, внешне схожего с костной тканью. Из протокола осмотра места происшествия от 29.05.2017 года (т.23 л.д.235-247) следует, что с применением специальной техники вновь осмотрен данный участок путем проведения поэтапного снятия грунта, который просеивался через сита с ячейками разной площади и промывался водой. В ходе указанных манипуляций с места происшествия изъяты и упакованы множественные фрагменты вещества, внешне схожего с костным (костные останки), и два стекловидных фрагмента.

Изъятые предметы, вещества в установленном порядке упакованы, осмотрены (т.23 л.д.203-208, т.24 л.д.56-71, л.д.78-82) и постановлениями следователя (т.23 л.д.209-210, т.24 л.д.72-73, л.д.83) признаны и приобщены в качестве вещественных доказательств.

Согласно заключениям экспертов № 2163 от 27.04.2017 года (т.24 л.д.244-246), №113-17 от 10.04.2017 года (т.24 л.д.231-234), № 2017 от 29.05.2017 года (т.24 л.д.219-223), №153-17 от 15.05.2017 года (т.25 л.д.71-76) внешний вид объектов, изъятых 29.03.2017 года в ходе осмотра места происшествия на 20-м километре автодороги «Иркутск – Большое Голоустное», имеющих бело-серый цвет с поверхностными линейными трещинами (растрескивания), указывают на то, что они подвергались термическому воздействию в течение длительного времени – до стадии серого и белого каления обгорания. Установлено сходство, идентичность по внешнему виду, по структуре, кроме того, предоставленное «вещество, внешне схожее с костным» является фрагментом кости скелета человека; принадлежит к группе коротких трубчатых костей человека. Повреждения представленных предметов могли произойти при обстоятельствах, указанных подозреваемым К., данных в ходе его допроса 24.03.2017 года.

Из заключений экспертов № 242-17 от 01.08.2017 года (т.25 л.д.145-148), № 4408 от 05.09.2017 года (т.25 л.д.158-161), № 303-17 от 20.09.2017 года (т.25 л.д.183-190) следует, что по качественному элементному составу костные останки (изъятые 29.05.2017 года в ходе осмотра места происшествия на 20-м километре автодороги «Иркутск – Большое Голоустное») в состоянии серого, белого и черного каления, с признаками воздействия высокой температуры и пламени: фрагмент тела позвонка, осколки диафизов длинных трубчатых костей, осколки плоских костей черепа и фрагмент ребра принадлежат скелету человека.

Из заключения эксперта № 3116 от 13.06.2017 года (т.25 л.д.98-100) следует, что на двух стекловидных фрагментах, изъятых 29.05.2017 года в ходе осмотра места происшествия на 20-м километре автодороги «Иркутск – Большое Голоустное», имеются следы термического воздействия в виде оплавления и деформации. Представленные фрагменты подвергались воздействию температуры выше 400-600 ?С.

Специалист П., эксперт пожара технического отдела в ГУ МВД по Иркутской области, суду показал, что тело человека в результате длительного высокотемпературного воздействия, при помощи горючего вещества, в том числе бензина, в присутствии в непосредственной близости материалов, склонных к тлению, может быть уничтожено вплоть до полного или частичного выгорания костных останков скелета, при этом следы горючего вещества также могут быть уничтожены в результате испарения при длительном горении, а также в результате физического испарения на открытом воздухе длительное время.

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 151 от 03.07.2017 года (т.25 л.д.122-136) следует, что обстоятельства, указанные К. в ходе его допросов на предварительном следствии свидетельствуют, что в результате удара молотком в левую теменно-затылочную область могла быть причинена тяжелая черепно-мозговая травма с ушибленной раной, переломом костей черепа и ушибом головного мозга тяжелой степени. Данная травма могла явиться причиной смерти. При тяжелой черепно-мозговой травме смерть потерпевших может наступить как в течение нескольких десятков секунд – минут, так и через несколько суток, месяцев либо не наступить от черепно-мозговой травмы вовсе. Тяжелая черепно-мозговая травма сопровождается длительной утратой сознания (длительностью не менее нескольких часов-суток), в связи с чем после причинения тяжелой черепно-мозговой травмы потерпевшие не могут совершать активные целенаправленные действия. Тяжелая черепно-мозговая травма с ушибом головного мозга тяжелой степени, переломом костей черепа относится к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Объем наружного кровотечения при открытой черепно-мозговой травме с переломом костей черепа мог быть как незначительным, так и очень значительным (вплоть до массивной кровопотери, приводящей к смертельному исходу). Объем кровопотери при открытой черепно-мозговой травме зависит от многих факторов: размера и характера краев раны головы, наличия либо отсутствия повреждения твердой мозговой оболочки и локализации данного повреждения, наличия алкогольного опьянения, времени, прошедшем после причинения раны и до наступления смерти. В связи с невозможностью установить наличие либо отсутствие выше указанных факторов в конкретном случае – невозможно сделать вывод об объеме кровопотери у А. Смерть от механической асфиксии вследствие закрытия отверстия носа и рта наступает при отсутствии поступления воздуха в дыхательные пути в течение 3-5 минут, что исключается при закрытии только отверстия рта и оставления свободными отверстий носа. Обстоятельства указанные К. - причиной смерти А. наиболее вероятно является открытая тяжелая черепно-мозговая травма.

Из указанного заключения суд делает вывод, смерть А. наступила от противоправных, умышленных, последовательных действий ФИО1 направленных на лишение жизни потерпевшего.

Из показаний свидетелей Б., Е., Ф. и О. (т.19 л.д. 159-163, 164-168) следует, что у них имеются земельные участки в СНТ «Деметра» находящиеся на 22 км Голоустненского тракта. На свороте с тракта на 21 км в апреле 2016 года в очередной раз образовалась свалка, которую спустя небольшой промежуток времени кто-то поджог. Затем через год данное место исследовалось правоохранительными органами. Кроме того, свидетель Ф. указала, что видела в конце апреля 2016 года после пожара данной свалки, как собаки таскали какие-то кости.

В судебном заседании подсудимый К. суду подтвердил, что именно в этом месте он совместно с ФИО1 сжигал тело А.

Таким образом, результаты осмотров мест происшествия, заключения вышеуказанных экспертиз, показания свидетелей Ч., В., Г., Б., Е., Ф., О., специалиста П., эксперта Н., подтверждают показания подсудимого К., данные им на предварительном следствии и подтвержденные в судебном заседании, о том, что убийство А. сопряженное с разбоем ФИО1 произошло по адресу <...>, которая находилась в пользовании ФИО1, после чего тело А. было вывезено для сокрытия на участок местности, расположенный в районе 20-го километра автодороги «Иркутск –Большое Голоустное» по левую сторону данной автодороги, где в последующем тело А. было сожжено.

Кроме того, о достоверности показаний К. свидетельствует и детализации телефонных номеров находящихся в пользовании ФИО1 №, К. №, А. №, №, содержащих информацию о передвижении абонентов ФИО1, К., погибшего А. 23 – 24 апреля 2016 года, что согласуется с протоколами осмотров мест происшествий и заключениями вышеуказанных экспертиз.

Тот факт, что данные номера телефонов были зарегистрированы на других лиц, не ставит под сомнения выводы суда о пользовании указанными номерами подсудимыми и потерпевшим А. В судебном заседании подсудимые подтвердили, что данные номера находились в их пользовании, а также не оспаривали принадлежность сотовых номеров А., данные обстоятельства подтвердили потерпевшие Т., Р., свидетели Ж., З. То обстоятельство, что ФИО1 с номера А. № 25.04.2016 года поступило СМС сообщение, указывает лишь на тот факт, что данный номер после 16.00 часов 23.04.2016 года перешел в пользование Р1

Неустановление предмета, используемого ФИО1 в качестве оружия при совершении убийства А., в указанных К. местах при проведении следственных действий связанных с осмотром мест происшествия (т.24 л.д.1-41) не опровергают его показания в совершении убийства А. ФИО1 с используемым предметом в качестве оружия – молотка.

Кроме того достоверность показаний подсудимого К. подтверждается показаниями свидетеля Х. (т.20 л.д.57-61), что на торговой площади «Павла Чекотова», расположенной по адресу: <...> располагаются торговые ряды, на которых осуществляется реализация товаров лента-скотч, сумки-баулы, и другие бытовые товары; сведениями АЗС «БРК» (т.24 л.д.44-47, 48-55) и показаниями свидетеля оператора-кассира АЗС «БРК» Ш. расположенной по адресу: <...> о реализации 23 апреля 2016 года топлива АИ-92 на колонке № и продаже пластиковой канистры; а также справкой ООО «Контерра+» (т.20 л.д.109) о проведении 23.04.2016 года 3 операций по отпуску топлива АИ-92 на АЗС «КрайсНефть», расположенной по адресу: <...>

Учитывая вышеизложенное, оснований для признания показаний К. недостоверными не имеется, приведенные выше доказательства свидетельствуют об их правдивости и достоверности, осведомленности К. об обстоятельствах совершения преступлений ФИО4 в отношении А., в связи с чем, суд берет показания К., данные на предварительном следствии и подтвержденные в судебном заседании, за основу.

Таким образом, указанные обстоятельства опровергает доводы ФИО1 о том, что показания К. о нанесении им (ФИО1) телесных повреждений А. в результате которых наступила смерть, были навязаны К. сотрудниками правоохранительных органов.

Доводы ФИО1 в судебном заседании, в которых подсудимый отрицал очевидное обстоятельство – свободную демонстрацию К. действий по совершению преступлений ФИО1, отраженную на фотографиях, видеозаписи, сделанных при проведении следственных действий лишены убедительности.

Из материалов уголовного дела видно, что преступления, связанные с нападением на А., совершены в условиях полной неочевидности, а К., давая изобличающие показания ФИО1 о совершении им убийства сопряженного с разбоем которые суд берет за основу, а также учитывая показания ФИО1., данные им на предварительном следствии 29 марта2017 года (т. 17 л.д. 140-144) в части места и способа убийства А., каждый самостоятельно, поведали об обстоятельствах с достаточной очевидностью совпадающих с обстоятельствами совершения этих неочевидных преступлений по способу нападения, нахождению тела А. в момент нападения, локализацию телесных повреждений, по орудию преступления-молотка, которым были причинены несовместимые с жизнью телесные повреждения потерпевшему, по лицам, находившимся на месте в момент совершения преступлений и рядом других деталей.

Кроме того, сведения о совершении убийства А. ФИО1, подтверждают и свидетели С., М., из показаний которых следует, что свидетелю С. ФИО1 предлагал совершить убийство человека, а в последующем вместе с К. сообщил о совершенном им убийстве А., что подтверждает показания К. данные на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, и опровергает версию ФИО1 о его непричастности к убийству А.

Доводы ФИО1 об его оговоре свидетелями С., М. также были проверены судом и не нашли своего подтверждения. Из показаний свидетеля М. данных, как в судебном заседании, так и на предварительном следствии следует, что ФИО1 является его племянником, которому он всегда помогает, в том числе материально. ФИО1 действительно должен ему денежные средства, которые так и не вернул. Своего сына С. в финансовые дела никогда не посвящал, конфликтов между его сыном и ФИО1 никогда не было. Данные обстоятельства подтвердили и свидетели Ж., З. Кроме того, в судебном заседании была осмотрена видеозапись допроса свидетеля С. от 22 марта 2017 г. (т.19 л.д.87), при этом в протоколе допроса свидетеля С. от 22.03.2017 г. (т.19 л.д.79-86) описаны те же обстоятельства, которые визуально наблюдал суд при ее воспроизведении. Данных, свидетельствующих о том, что С. давал показания под давлением оперативных сотрудников указанная видеозапись не содержит, как и не содержит фактов нарушения прав предусмотренных ст.56 УПК РФ.

Что касается версий ФИО1 относительно причастности к убийству А. родственников последнего, а также мужчины Г1 знакомой А., то данные версии также были проверены судом и не нашли своего подтверждения.

В судебном заседании потерпевшие Р., Т. суду подтвердили, что действительно было два семейных конфликта, но данные конфликты произошли несколькими годами ранее от момента исчезновения А. и были урегулированы, данные обстоятельства подтверждаются и показаниями свидетелей К., Л., И., Я.

Что касается доводов защитника подсудимого ФИО1 относительно отсутствия доказательств о наличии денежных средств у А. 23 апреля 2016 года и предстоящей встречи 23 апреля 2016 года связанной с приобретением золотых изделий, то данные доводы защиты также опровергаются показаниями свидетелей и потерпевших

Так, из показаний потерпевших Р., Т., свидетелей Э., Ц., М1, Д., К., И. следует, А. занимался купле-продажей поддержанных сотовых телефонов, золота и прочих ценностей, ремонтом сотовых телефонов не занимался. 23 апреля 2016 года А. располагал денежными средствами в пределах 200 000 рублей. Об этом свидетельствуют и показания К., что после нанесения удара по голове А., ФИО1 забрал денежные средства, в виде пачки пятитысячных купюр, из вещей потерпевшего, из которой передал ему дважды по 5000 рублей на приобретение сумок и моющих средств, а в последующем вернул часть долга.

Из показаний потерпевших Р., Т., свидетелей Э., Ц., А1, С1 следует, что А. намеревался встретиться с человеком с целью приобретения золота и прочего товара и последующей его реализацией. Потерпевшая Т. указала, что ее супруг несколько дней вел переговоры на азербайджанском-русском языке с мужчиной по имени Ракиф связанные с приобретением золотых, меховых и прочих ценностей. После исчезновения А., она также не обнаружила никаких денежных средств дома, в том числе от продажи автомобиля. Изложенные показания свидетелей и потерпевших свидетельствуют о наличии денежных средств у А. на встрече с ФИО1 23 апреля 2016 года, и подтверждают показания К. о действиях ФИО1 направленных на введения заблуждения А. относительно возможной реализацией последним золота, сотовых телефонов и прочего имущества, а также действий ФИО1 совершенных, непосредственно после убийства А., когда последний завладел денежными средствами потерпевшего. Все это указывает на корыстный мотив совершенных ФИО1 преступлений против А., и опровергает его версию о желании реализовать телевизор заложенный им в ломбард, и решить вопрос со сломанным телефоном. Кроме того, после совершения убийства А., ФИО1 завладел денежными средствами А. Данные обстоятельства подтверждаются многократными соединениями телефонных номеров ФИО1 и А.

Тот факт, что свидетели Д1, К., Ц. указали о том, что А. к 23 апреля 2016 года уже приобрел золото, не опровергает доказательства стороны обвинения, показания подсудимого К. о введения в заблуждения ФИО1 А. относительна намерения сбыть, в том числе золото потерпевшему, и не свидетельствуют об отсутствии денежных средств у А. на встречи с ФИО1 23 апреля 2016 года.

Из показаний свидетелей Ш1, И1 (т.19 л.д.1-4) следует, что отрабатывая заявление потерпевшей Т. осмотрели видеозапись камеры виделнаблюдения от 23 апреля 2016 года, где было зафиксировано, как А. вышел из центрального рынка и направился в сторону Кировской районной больницы №3 на <...>, там же около дома № был обнаружен автомобиль А. Показания данных свидетелей подтверждают показания К., что последний забрал А. 23 апреля 2016 года в районе Иркутской городской клинической больницы №3.

Из показаний свидетелей оперуполномоченного Д1, следователя Т1 следует, что при проведении следственных действий К. давал добровольно изобличающие показания в отношении ФИО1, указав способ, место и время совершения преступлений последним в отношении А., никаких недозволенных методов ведения следствия по отношению к подсудимым и свидетелям не применялось, ФИО1 изобличающих показаний не давал.

Доводов ФИО1 о том, что он давал показания 25 марта 2017 года (т.18 л.д.101-106) 29 марта2017 года (т.17 л.д.140-144), в которых оговорил К., под принуждением, в результате оказания на него давления сотрудниками полиции, проверялись как на предварительном следствии, так и в судебном заседании и не нашли подтверждения. Как следует из отказного материала, зарегистрированного в КУСП № 4157 от 30.03.2017 года, ФИО1 самостоятельно причинил себе телесные повреждения, порезав вены, так как опасался содержания в СИЗО и предстоящего сроком, при этом оговорил, что никакого давление на него не оказывается. Кроме того, об отсутствии давления со стороны правоохранительных органов указывал и подсудимый К., который непосредственно участвовал при допросе ФИО1 на очной ставке 25 марта 2017 года. Довод ФИО1 о том, что его избили после того как он попал в камеру следственного изолятора сокамерники, также не нашел своего подтверждения, так согласно информации предоставленной начальником ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Иркутской области от 07.03.2018 года, за время нахождения ФИО1 в следственном изоляторе, у последнего были зафиксированы телесные повреждения 26 марта 2017 года и 13 февраля 2018 года, при этом относительно последнего повреждения ФИО1 пояснил, что получил его при падении, по данному факту также была проведена проверка. Согласно материалам уголовного дела, ФИО1 все показания на предварительном следствии давал после разъяснения ему его прав, с участием защитника, переводчика в условиях, исключающих принуждение.

Приведенные показания потерпевших Р., Т., свидетелей, взятые за основу и не отвергнутые судом, которые непосредственно даны после предупреждения их об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, суд признает достоверными, допустимыми доказательствами, как не вызывающие у суда сомнения, они полностью, в деталях, согласуются с исследованными и положеными в основу приговора доказательствами, наряду с которыми составляют единую и логичную картину преступлений, показания указанных свидетелей, подсудимого К. данные в судебном заседании и на предварительном следствии не содержат существенных противоречий, дополняют друг друга, согласуются, в том числе с данными, изложенными в протоколах осмотра мест происшествия, с выводами в заключениях экспертиз.

Не проведение следователем некоторых необходимых, по мнению подсудимого ФИО1, следственных действий, в том числе биологической экспертизы с зубной щеткой А., возвращенной потерпевшей, отсутствие видео фиксации при проведении следственных действий, отсутствие понятых при осмотре места происшествия и изъятии предметов, не является нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку, в соответствии со ст. 38, ст.170 УПК РФ, следователь в данных случаях уполномочен самостоятельно направлять ход расследования и принимать решения о производстве следственных или иных процессуальных действий.

Что касается доводов ФИО1 о недопустимости проведенных экспертиз, то положенные в основу приговора экспертизы были назначены и проведены в соответствии с требованиями ст. ст. 195 - 196 УПК РФ, их выводы являются ясными и понятными и оценены судом в совокупности с другими доказательствами по делу. Заключения экспертов полностью отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону "О государственной экспертной деятельности в РФ" от 31 мая 2001 года. Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве указанных судебных экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, не допущено. В заключениях экспертов изложены методики, в соответствии с которыми они проводились, указаны содержание и результаты проведенных исследований и окончательные выводы. Все неясности в экспертных заключениях, о которых заявляла сторона защиты, были устранены судом путем допроса в судебном заседании эксперта, при этом участникам судебного разбирательства имели возможность выяснить все интересующие их вопросы.

Утверждения ФИО1 о том, что имеет место оговор его К., - были также тщательным образом проверены путем сопоставления этих утверждений с другими доказательствами по делу, в результате чего суд с учетом вышеприведенных доказательств пришел к выводу о том, что ФИО1 является непосредственным причинителем смерти А., что именно ФИО1 ведя переговоры с потерпевшим о возможной сделки связанных с продажей золотых и иных изделий, назначал встречи потерпевшему и в качестве факта удостоверяющего серьезность своих намерений относительно золота, просил К. подтверждать на встречах его слова, доставил А., по средством привлечения К., на квартиру № по адресу <...> с целью якобы продажи золотых изделий, а по факту завладения денежными средствами А., где совершил убийство последнего, нанеся молотком удар, несовместимый с жизнью, по голове А., после чего завладел денежными средствами в предела 200 000 рублей, находящимися при потерпевшем, тем самым обеспечил реализацию умысла на разбойное нападение с причинением тяжкого вреда здоровью и на лишение жизни А., что свидетельствует об убийстве ФИО1 А. из корыстных побуждений, совершенное с использованием предмета в качестве оружия- молотка, с причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее за собой смерть.

Невозможность установления экспертами генотипа человека, кому могли принадлежат биологические останки ввиду выраженного фрагментирования останков и воздействия высокой температуры никоим образом не опровергает вывод суда о виновности ФИО1 в убийстве А.

Проанализировав исследованные доказательства, суд приходит к выводу, что по настоящему уголовному делу собраны относимые, достоверные и допустимые доказательства, которые содержат сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела в соответствии со ст. 73 УПК РФ, в своей совокупности являются достаточными для установления виновности ФИО1 в совершении инкриминированных преступлений.

Таким образом, довод подсудимого ФИО1 о непричастности к исчезновению А. опровергается установленными судом обстоятельствами на основе допустимых и достоверных доказательствах приведенных выше.

О том, что действия ФИО1 были направлены на лишение жизни потерпевшего А., свидетельствует и тот факт, что он избавлялся от вещественных доказательств предметов используемых в качестве оружия, окровавленных предметов и вещей, личных вещей принадлежащих А., при этом ФИО1 создал алиби относительно того, что он должен был встретиться с потерпевшим и неоднократно ему звонил после исчезновения последнего, в связи с чем причастность ФИО1 была ни сразу установлена.

Учитывая изложенное суд приходит к выводу о наличии у подсудимого ФИО1 умысла, направленного на лишение жизни А. из корыстных побуждений, поскольку об этом свидетельствует последовательность его действий, применение в качестве орудия убийства А. молотка, обладающих значительными повреждающими свойствами, нанесения удара в жизненно важную часть тела - головы потерпевшего. Данный молоток был сокрыт подсудимым ФИО1, однако его описание подробно данное подсудимым К., как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, следы крови потерпевшего в квартире, которую арендовал ФИО1 подробно зафиксированы в судебно-медицинских, биологических, пожара-технических, физико-химических экспертизами. В результате суд приходит к убеждению, что преступления совершены с использованием молотка, ранее находившимся в квартире № по адресу <...> в распоряжении ФИО1

Таким образом, ФИО1 выполнил все действия, входящие в объективную сторону разбоя и умышленного убийства, с соответствующими вмененными ему квалифицирующими признаками.

На основании приведенных выше согласующихся между собой доказательств, суд приходит к твердому убеждению и выводу о виновности ФИО1 в совершении установленных преступлений.

При таких обстоятельствах действия подсудимого ФИО1 суд квалифицирует: по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ - разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ - убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, сопряженное с разбоем.

Психического состояния подсудимого ФИО1 у суда не вызывает сомнений, что подтверждается заключением судебно-психиатрической экспертизой № 1424 от 19.04.2017 года (т.24 л.д.190-195) из которой следует, что ФИО1 как в настоящее время, так и в момент совершения преступлений каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, а также иным болезненным состоянием психики не страдал, по своему психическому состоянию он способен осознавать фактический характер своих действий и руководить ими.

Изложенное заключение судебно-психиатрической экспертизы проведено в соответствии с требованиями закона, заключения даны компетентными и квалифицированными экспертами, выводы комиссии экспертов мотивированы и ясны, носят научно обоснованный характер, сомнений у суда не вызывают, и поэтому суд признает ее относимым, допустимым и достоверным доказательством.

С учетом изложенного, материалов дела, в том числе касающихся личности подсудимого ФИО1 и обстоятельств совершения им преступлений, его поведение до совершения преступлений, а также в период совершения преступлений, наблюдая его поведение в судебном заседании, суд приходит к твердому убеждению, что ФИО1 в период относящийся к совершению инкриминируемых ему деяний, мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, а также на сегодняшний день может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в связи с чем суд признает ФИО1 вменяемым.

Решая вопрос о виде и размере наказания, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, личность подсудимого, смягчающие наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

Согласно материалам уголовного дела, характеристикам, заключению судебно-психиатрической экспертизы, показаниям свидетелей З., Ж., С., М. по характеристике-личности ФИО1, последний характеризуется положительно, на учете у нарколога не состоит, не судимый, материально помогает своей маме и близким родственникам.

Как смягчающие наказание обстоятельства ФИО1 в силу п. «и» ч.1,ч.2 ст. 61 УК РФ, суд учитывает способствование раскрытию преступлений, в части указания времени, места и способа нападения и убийства А., совершение преступлений в молодом возрасте, состояние здоровья.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого ФИО1 в соответствии со ст.63 УК РФ, суд не усмотрел.

Учитывая общественную опасность совершенных ФИО1 преступлений, отнесенных, в соответствии со ст. 15 УК РФ к категории особо тяжких, характер их действий, все обстоятельства дела, в целях восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения новых преступлений суд считает необходимым назначить подсудимому ФИО1 наказание только в виде реального лишения свободы с назначением дополнительного наказания.

Препятствий для назначения ФИО1 дополнительного наказания в виде штрафа не имеется, вместе с тем согласно ч.6 ст. 53 УК РФ ФИО1 подлежит освобождению от дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

Дополнительное наказание по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ в виде штрафа определяется судом в отношении подсудимого ФИО1 в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 46 УК РФ, т.е. с учетом тяжести совершенного им преступления, имущественного положения ФИО1 и его семьи, находящейся в Казахстане, а также с учетом возможности получения осужденным заработной платы или иного дохода.

При этом суд учитывает, состояние здоровья его матери, состояние здоровья подсудимого ФИО1, вместе с тем ФИО1 является молодыми трудоспособным лицом.

С учетом конкретных обстоятельств дела, принимая во внимание способ совершения преступлений, степень реализации преступных намерений, учитывая, что ФИО1 при совершении преступлений действовал с умыслом на убийство из корыстных побуждений, объекта посягательства и мотивов преступлений, их общественной опасности, характер наступивших последствий, суд в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не усматривает оснований для снижения категории всех по делу преступлений на менее тяжкую.

Вместе с тем, поскольку в качестве смягчающего обстоятельства суд признал в соответствии с п. «и» ч.1 ст. 61 УК РФ способствование ФИО1 раскрытию преступлений, в том числе по п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ, при этом судом не установлено отягчающих обстоятельств, то наказание по п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ должно быть назначено в соответствии с ч.1 ст.62 УК РФ.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением ФИО1 во время или после совершения преступлений, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного, позволяли применить к подсудимому ФИО1 положения ст. 64 УК РФ суд не установил.

Оснований для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности или для постановления приговора без назначения наказания, оснований для применения ст.73 УК РФ не имеется.

Окончательное наказание по совокупности преступлений по делу ФИО1, подлежит назначению в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ местом отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО1 надлежит определить исправительную колонию строгого режима.

Гражданскими истцами Т., в том числе в интересах ее малолетних детей Ф1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, Л1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, Я1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, заявлены требования о компенсации морального вреда с подсудимого в размере 5 000 000 рублей, А. заявлены требования о компенсации морального вреда с подсудимого в размере 1 000 000 рублей, взыскание ущерба, которые Р. понесет в связи с погребением брата в размере 233440 рублей, а также аренды жилья в размере 270 000 рублей.

Подсудимый ФИО1 исковые требования – не признал.

Разрешая вопрос предъявленных исков гражданскими истцами к подсудимому ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда потерпевшим и несовершеннолетнему Ф1 суд считает законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению на основании ст. ст. 150, 1099, 1101 ГК РФ, поскольку потерпевшие понесли и по настоящее время испытывают моральные и нравственные страдания, выразившиеся в утрате близкого родственника, – брата, мужа, отца детей Т. в молодом возрасте, которая является невосполнимой потерей, неизлечимой болью в результате убийства А., несовершеннолетний ребенок,– сын А., Ф1о., каждый день плачет, ожидая отца дома.

Согласно ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, если иное не предусмотрено законом, т.е. данное лицо обязано возместить материальный ущерб. Лицо, осужденное за укрывательство преступления, не может нести солидарной материальной ответственности вместе с осужденным за убийство.

Таким образом, принимая во внимание характер и объем причиненных морально-нравственных и физических страданий, а также с учетом принципов разумности и справедливости, финансового состояния подсудимого ФИО1, который в прениях указал о своей финансовой состоятельности, с учетом трудоспособного возраста последнего, его состояния здоровья, суд считает, что требования Р. Форман оглы о компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 рублей с подсудимого ФИО1, подлежат удовлетворению в полном объеме. Что касается требований Т. о компенсации морального вреда в ее пользу, и пользу малолетних детей в сумме 5 000 000 рублей, принимая во внимание характер и объем причиненных морально-нравственных и физических страданий указанных потерпевшей, а также с учетом принципов разумности и справедливости, финансового состояния подсудимого ФИО1, то размер компенсации морального вреда подлежит снижению и с учетом положений ст. ст. 151, 1099 и 1101 ГК РФ в пользу Т. до 1 000 000 рублей, в пользу малолетнего ребенка А.Ф. до 500 000 рублей.

Учитывая, что потерпевшей Т., являющейся законным представителем несовершеннолетних детей Л1, Я1 не представлены данные свидетельствующие о моральных и нравственных страданиях последний, то в этой части исковые требования подлежат оставлению без рассмотрения, при этом за несовершеннолетними Л1, Я1 признается право на предъявления в порядке гражданского судопроизводства к ФИО1 иска о взыскании морального вреда.

Доводы потерпевших о перенесенных ими нравственных страданиях, а также понесенных нравственных страданиях несовершеннолетнего Ф1 подтверждаются вышеперечисленными доказательствами по уголовному делу, которые в совокупности свидетельствуют о том, что нравственные страдания у потерпевших и у Ф1 были вызваны как самими обстоятельствами преступлений, совершенных подсудимым ФИО1, так и их последствиями.

Что касается расходов, которые потерпевшему предстоит понести в связи с погребением останков А., то в соответствии со ст. 1094 ГК РФ, данные расходы подлежат взысканию после того, как истец их фактически понесет, в связи с указанным в удовлетворении исковых требований в данной части следует отказать.

По настоящему уголовному делу имеются процессуальные издержки:

Так потерпевший Р. является гражданином республики Азербайджан, вынужден был прибыть в Иркутский областной суд для участия в судебном разбирательстве по уголовному делу в отношении ФИО1 и проживать в городе Иркутске, поскольку данная остановка в городе была вынужденной, бесплатным жильем последний обеспечен не был, в связи с чем, суд данные расходы проживания вне места постоянного жительства в период судебного разбирательства признает процессуальными издержками, которые подлежат возмещению за счет средств федерального бюджета.

В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ к процессуальным издержкам относятся суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием (расходы на проезд, наем жилого помещения и дополнительные расходы, связанные с проживанием вне места постоянного жительства (суточные).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 34 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 года №17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», на основании части 3 статьи 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, согласно требованиям статьи 131 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Необходимо учитывать, что указанные расходы, подтвержденные соответствующими документами, которые взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета как процессуальные издержки (часть 1 статьи 132 УПК РФ).

Пунктом 6 Постановление Правительства РФ от 01.12.2012 года №1240 «О порядке и размере возмещения процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением дела арбитражным судом, гражданского дела, административного дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации и о признании утратившими силу некоторых актов Совета Министров РСФСР и Правительства Российской Федерации», предусмотрено, что возмещение расходов по найму жилого помещения, оплата суточных за дни вызова в суд, включая время в пути, выходные и праздничные дни, а также время вынужденной остановки в пути, подтвержденной соответствующими документами, производится применительно к порядку, установленному законодательством о возмещении командировочных расходов.

Согласно Постановлению Правительства Российской Федерации от 2 октября 2002 года N 729 «О размерах возмещения расходов, связанных со служебными командировками на территории Российской Федерации, работникам организаций, финансируемых за счет средств федерального бюджета» возмещение расходов осуществляется в следующих размерах: расходов по найму жилого помещения (кроме случая, когда предоставляется бесплатное помещение) - в размере фактических расходов, подтвержденных соответствующими документами, но не более 550 рублей в сутки, при отсутствии документов, подтверждающих эти расходы, - 12 рублей в сутки; расходов на выплату суточных - в размере 100 рублей за каждый день; расходов по проезду - в размере фактических расходов, подтвержденных проездными документами, но не выше установленных данной Инструкцией пределов.

Учитывая, что бесплатным жильем истец Р. обеспечен не был, Р. представлен договор аренды жилого помещения, подтверждающий расходы по найму жилья, суд приходит к выводу удовлетворить судебные издержки на период рассмотрения уголовного дела в Иркутском областном суде исходя из 550 рублей в сутки с 27 декабря 2017 года, то есть с даты участия в судебном заседании (147 суток 80850 рублей) и суточных, исходя из 100 рублей (147 сутки = 14700 рублей) за каждый день.

Что касается расходов связанных с наймом жилья, понесенных потерпевшим Р. в период производства предварительного следствия, то по смыслу закона, расходы, связанные с производством по делу возложены на орган, в производстве которого находилось данное уголовное дело. Учитывая, что потерпевший Р. не обращался в органы предварительного следствия за выплатой расходов понесенных по найму жилья на период предварительного следствия, то исковые требования в данной части подлежат оставлению без рассмотрения.

В связи с чем, расходы потерпевшего Р. по найму жилого помещения в размере 80850 рублей, суточные 14700 рублей на период судебного разбирательства составили 95650 рублей. Кроме того 30600 рублей составила сумма процессуальных издержек выплаченная адвокату Бехер И.В. за оказание юридической помощи подсудимому ФИО1 в период судебного разбирательства, 77 400 рублей (за минусом одного дня как неподтвержденного материалами уголовного дела) за оказание адвокатом Кудряшовым Э.В. юридической помощи подсудимому ФИО1 в период предварительного следствия.

В соответствии со ст. 132 УПК РФ указанные выше процессуальные издержки подлежат возмещению за счет средств федерального бюджета. С учетом возможности получения ФИО1 дохода и отсутствия законных оснований для освобождения от их уплаты они подлежат взысканию с подсудимого ФИО1 в сумме 203650 рублей в полном объеме в размерах, определенных в соответствии с ч. 7 ст. 132 УПК РФ, с учетом характера вины, степени ответственности за преступления и имущественного положения подсудимого. Кроме того, подсудимый ФИО1 в ходе предварительного следствия не заявлял об отказе от адвоката Кудряшова Э.В., не требовал его замены, как и не заявлял об отказе от адвоката Бехер И.В.

Суд, исходя из положений ч. 6 ст. 132 УПК РФ, не находит оснований для освобождении ФИО1 от уплаты процессуальных издержек исходя из его имущественного положения, молодого трудоспособного возраста, отсутствие иждивенцев. ФИО1 не лишен возможности как в период отбывания наказания, так и после его отбытия произвести выплату процессуальных издержек. Ходатайств о невозможности оплатить расходы, связанные, в том числе с услугами защитника по назначению суда, ФИО1 суду не заявлял, данных об имущественной несостоятельности и других обстоятельств, влекущих его освобождение от уплаты судебных издержек не представил.

Вопрос о вещественных доказательствах по делу подлежит разрешению в соответствии со ст.81 УПК РФ.

Основания по которым ФИО1 избиралась мера пресечения не изменились и не отпали, ФИО1 по прежнему может скрыться от суда, кроме того в целях обеспечения исполнения приговора, меру пресечения до вступления приговора в законную силу следует оставить прежней - заключение под стражу.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 303, 307 - 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание:

по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ - 9 лет лишения свободы со штрафом в размере 400 000 рублей;

по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ - 15 лет лишения свободы.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний назначить ФИО1 16 лет лишения свободы со штрафом в размере 400 000 рублей.

Штраф подлежит перечислению по реквизитам: <...>.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ назначить ФИО1 отбывание наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять с 22 мая 2018 года. Зачесть в срок отбывания наказания ФИО1 время содержания под стражей с 24 августа 2016 года по 26 августа 2016 года, с 22 марта 2017 года по 21 мая 2018 года, включительно.

Меру пресечения ФИО1 в виде содержания под стражей до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Гражданский иск Р. удовлетворить частично.

На основании ст.ст.151, 1099, 1101 ГК РФ взыскать:

в пользу Р. в счет компенсации морального вреда с ФИО1 - 1 000 000 (один миллион) рублей. В части взыскания расходов на погребение отказать.

Гражданские иски Т., а также в интересах ее несовершеннолетнего ребенка Ф1 удовлетворить частично.

На основании ст.ст.151, 1099, 1101 ГК РФ взыскать:

в пользу Т. в счет компенсации морального вреда с ФИО1 - 1 000 000 (один миллион) рубле;

в пользу Ф1 в счет компенсации морального вреда с ФИО1 - 500 000 (один миллион) рубле.

Признать за гражданскими истцами Л1, Я1, в защиту которых действует их законный представитель Т., право на предъявления в порядке гражданского судопроизводства к ФИО1 исков о взыскании морального вреда.

На основании п.1 ч.2 ст.131 УПК РФ возместить процессуальные издержки потерпевшему Р. связанные с наймом жилого помещения и суточные в размере 95550 рублей за счет средств федерального бюджета.

В соответствии со ст.132 УПК РФ в счет возмещения процессуальных издержек, связанных с выплатой адвокатам БехерИ.В., Кудряшову Э.В., наймом жилого помещения и суточных потерпевшему Р., взыскать с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета 203650 рублей.

Вещественные доказательства по делу при вступлении приговора в законную силу:

-оптический диск с информацией, снятой в ходе осмотра мобильных телефонов С., ФИО1, К.; сведения о реализации товаров на 2л. и сведения о реализации топлива на 1л. на АЗС «БРК» за 23.04.2016г. (т.23 л.д.91,106-107, т.24 л.д.52-55) оптические диски и бумажные носители с детализациями абонентских номеров и билингов операторов сотовой связи - хранить при материалах уголовного дела;

-два фрагмента деревянной конструкции, похожей на дверь, фрагмент доски, фрагмент ветки с тряпкой, образец грунта, фрагмент неустановленных предметов с признаками термического воздействия, три выреза с матраца кровати, смыв вещества бурого цвета с пола в комнате, вырез линолеума с пола, молоток, вырез обоев со стены в кухне, четыре выреза с задних сидений, четыре коврика с салона автомобиля, два стеклянных фрагмента со следами термического воздействия, образцы слюны – уничтожить;

четыре коврика с салона автомобиля, один коврик с багажного отделения, автомобиль Тойота Корса (Тoyota Corsa) государственный регистрационный знак № - возвратить по принадлежности;

фрагмент вещества внешне схожего с костной тканью, костные останки - передать потерпевшему Р. для захоронения.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Иркутский областной суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным ФИО1, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии приговора.

В случае подачи апелляционных жалоб и представлений, осужденный ФИО1 вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий А.Р. Сундюкова