Апелляционное определение от 23 мая 2019 г. по делу № 2-2/2019

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ ЗО-АПУ10-2СП


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ г. Москва 23 мая 2019 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Червоткина АС. судей ТаратутыИ.В. и КочинойИГ. при секретаре Горностаевой Е.Е. с участием прокурора Макаровой О.Ю.,

потерпевших Г.Д. их представителя - адвоката Раматова И.И.,

осужденного ФИО1 и оправданного ФИО2, их защитников -адвокатов Эдаковой Е.Б. и Урсола А.Л.,

рассмотрела в судебном заседании апелляционное представление государственных обвинителей Станкевич ГА. и Дзыбы Р.Э., апелляционные жалобы потерпевших Д.Г. и Г. их представителя - адвоката Раматова И.И. на приговор Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 25 февраля 2019 года, постановленного на основании вердикта присяжных заседателей, по которому

ФИО1, <...>

<...> несудимый,

осужден по ч.1 ст. 108 УК РФ к 2 годам ограничения свободы с установлением соответствующих ограничений и возложением обязанностей, указанных в приговоре, и на основании п.З ч.1 ст.24 УПК РФ освобожден от отбывания наказания за истечением срока давности уголовного преследования.

Мера пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу отменена, он освобожден из-под стражи в зале суда, в отношении него избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке.

ФИО2, <...>

<...> несудимый,

оправдан по предъявленному ему обвинению по ст.316 УК РФ в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта за не установлением события преступления.

Постановлено о признании за ФИО2 права на реабилитацию.

Мера пресечения ФИО2 в виде подписки и надлежащем поведении - отменена.

По делу рассмотрены гражданские иски и решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Таратуты И.В., мнение прокурора Макаровой О.Ю., поддержавшей апелляционное представление об отмене приговора, выступление потерпевших Г.Д. и их представителя - адвоката Раматова И.И., поддержавших доводы жалоб и представления и просивших об отмене приговора, выступления осужденного ФИО1 и оправданного ФИО2, их защитников - адвокатов Эдаковой Е.Б. и Урсола А.Л., просивших об оставлении приговора без изменения, Судебная коллегия

установила:

Вердиктом коллегии присяжных заседателей от 20 февраля 2019 года ФИО1 признан виновным в том, что 19 ноября 2016 года, в период с 19 часов до 19 часов 15 минут, подсудимый зашел в квартиру №<...> к Г. расположенную в п<...> по ул.<...> Карачаево-Черкесской Республики, с целью убедить его сдаться правоохранительным органам Республики Южная Осетия для окончания следствия по делу об убийстве его отца - А. но Г. отказался возвращаться в Южную Осетию и тогда между ними возник конфликт, в ходе которого ФИО1 нанес Г. несколько ударов. В этот момент сзади к ФИО1 подбежал сын Г. - Г. который стал душить его и нанес ему удары по голове. В ответ на это ФИО1 нанес Г. несколько ударов по лицу и телу, причинив ему ушиб правой почки, кровоподтеки и ссадины. Далее, когда ФИО1 повернулся к Г. то увидел в его руке, как ему показалось, пистолет, который тот наставил на него (ФИО1). В ответ на это, испугавшись за свою жизнь, ФИО1 нанес Г. несколько ударов, причинив ему перелом 4-го ребра, кровоподтеки и раны на лице. В это время Г. стал душить ФИО1 и наносить ему удары по голове и телу. После этого ФИО1, переоценив грозящую его жизни опасность, нанес Г. не менее семи проникающих колото-резанных ранений грудной клетки и живота с повреждением внутренних органов и ребер, от которых тот скончался, а затем нанес Г. не менее семи проникающих колото-резанных ранений в область грудной клетки и живота с повреждением внутренних органов, от которых в течение 20-60 минут наступила его смерть, а также не менее четырех непроникающих колото-резаных ран головы, туловища, верхних и нижних конечностей.

Данные действия ФИО1 квалифицированы судом по ч.1 ст. 108 УК РФ как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

Органами предварительного расследования ФИО2 обвинялся в том, что он, 19 ноября 2016 года, около 19 часов 17 минут, узнав, что ФИО1 причинил смерть Г. и Г. видя на его руках и одежде пятна и брызги вещества, похожего на кровь, вывез его на а/м «Ы&п- 113300», р/знак <...> с п. Ударный Карачаево-Черкесской Республики и отвез в г.Владикавказ Республики Северная Осетия-Алания, помогая, скрыться ФИО3 от правоохранительных органов. Также 20 ноября 2016 года, после осмотра а/м «Ы&п» и обнаружения в его салоне пятен вещества, похожего на кровь, ФИО2 отогнал автомобиль на мойку ИП «<...>» в

г.Владикавказе, где ее отчистили от этих пятен, скрыв тем самым следы

совершенного ФИО1 особо тяжкого преступления.

Действия ФИО2 органами предварительного расследования были квалифицированы по ст. 316 УК РФ - как заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей от 20 февраля 2019 года на вопросы о том, доказано ли, что деяние имело место; доказано ли, что это деяние совершил подсудимый ФИО2; и виновен ли ФИО2 в совершении этого деяния, были получены отрицательные ответы, и ФИО2 был

оправдан по ст.316 УК РФ.

В апелляционном представлении государственные обвинители Станкевич Г.А. и Дзыба Р.Э. выражают несогласие с приговором, ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела с участием присяжных заседателей, просят приговор отменить, а дело направить на новое судебное разбирательство.

Полагают, что дело было рассмотрено незаконным составом коллегии присяжных заседателей, поскольку были нарушены требования по отбору кандидатов в присяжные заседатели путем случайной выборки, в результате чего коллегия была сформирована только из граждан, постоянно проживающих в г.Черкесске; при этом формирование коллегии присяжных заседателей производилось в открытом судебном заседании, в присутствии посторонних лиц - студентов ВУЗа; в подготовительной части судебного заседания сторонам были вручены списки кандидатов в присяжные заседатели с указанием их домашнего адреса; в ходе рассмотрения дела присяжные занимали места на скамье присяжных в произвольном порядке, без учета их номера по Списку и

постоянно эти места меняли; а одна из присяжных заседателей при допросе ФИО1, после заданных государственным обвинителем вопросов подсудимому высказала свое мнение по рассматриваемому уголовному делу, пояснив, что он защищался.

Настаивают на том, что сторона обвинения была ограничена в праве представления доказательств, чем был нарушен принцип состязательности и равенства сторон, поскольку в удовлетворении ходатайства, заявленного государственным обвинителем об оглашении показаний свидетеля Т. данных им в ходе предварительного расследования, в связи с наличием существенных противоречий с его показаниями, данными им в суде, председательствующий незаконно и необоснованно отказал, а ходатайство стороны защиты о признании недопустимым доказательством протокола допроса свидетеля Т. от 26 апреля 2017 года - удовлетворил,

мотивировав свое решение тем, что в тот момент Т. находился в статусе фактического подозреваемого и был лишен права на защиту.

Также настаивают на том, что при исследовании другого доказательства по делу - протокола осмотра места происшествия - председательствующий необоснованно отказал стороне обвинения в представлении присяжным заседателям фотоснимков №№ 17-22, 25-29, 71-72, 77-79 с изображением трупов потерпевших на месте их убийства, а также вещественного доказательства - съемного зубного протеза верхней челюсти, мотивировав свое решение тем, что зубной протез не имеет отношения к фабуле предъявленного подсудимым обвинения, и что данный протез, а также указанные выше фотоснимки, могут оказать эмоциональное воздействие на присяжных и вызвать у них предубеждение в отношении подсудимых. При этом обращают внимание на то, что данный протез был изъят с места происшествия и признан вещественным доказательством по делу; что на фотоснимках нет обезображенных тел потерпевших, которые могли бы оказать негативное влияние на присяжных заседателей.

Подробно приводя высказывания и выдержки из показаний свидетеля Т. о том, что Г. занимался контрабандой оружия; выдержки из показаний осужденного ФИО1 о том, что его отец неоднократно предупреждал Г. чтобы тот не торговал оружием, и что братья Г., задержанные по убийству его отца, неоднократно говорили о том, что заложили бомбу по просьбе Г. который заплатил им за это; а также цитируя высказывания из речей защитников осужденных, в которых те говорили о том, что позиция государственного обвинения построена на догадках, домыслах и предположениях; что следователем место происшествия было осмотрено не тщательно, а поверхностно, в связи с чем пистолет, на наличии которого у потерпевшего настаивал подсудимый ФИО1, не был обнаружен; что потерпевший Г. был причастен к убийству отца подсудимого, - авторы представления полагают, что в процессе судебного разбирательства, а также при выступлении в прениях сторон, подсудимым ФИО1 и защитниками подсудимых до сведения присяжных заседателей неоднократно доводилась негативная информация, которая могла повлиять на формирование предвзятого мнения о потерпевшем и о неполноте предварительного следствия. При этом председательствующий не во всех случаях реагировал замечаниями в адрес стороны защиты и обращал внимание присяжных на то, чтобы они не учитывали данные высказывания.

Также полагают, что председательствующий нарушил право потерпевших, посчитав их неявку в судебное заседание в связи с материальным

положением неуважительной и проведя судебные прения без их участия; что при разрешении гражданских исков потерпевших о возмещении им морального вреда суд не исследовал их индивидуальные особенности, от чего зависит размер взыскиваемой компенсации. Обращают внимание на то, что в резолютивной части приговора суд не сослался на ст.78 УК РФ.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней потерпевшие Д.Г. и Г. просят приговор отменить, а дело возвратить прокурору для устранения препятствий его рассмотрения в суде в связи с наличием оснований для предъявления ФИО1 и ФИО2 более тяжкого обвинения и для привлечения к уголовной ответственности соисполнителя убийства - Т. Считают, что ФИО1 совершил убийство, сопряженное с дополнительными квалифицирующими признаками - с особой жестокостью и группой лиц по предварительному сговору, а именно с Т. что ФИО2 является пособником убийства; что в ходе предварительного расследования Т. был незаконно освобожден от уголовной ответственности. Приводят доводы, аналогичные тем, которые указаны в апелляционном представлении и настаивают на предвзятости председательствующего. Также настаивают на том, что ввиду отсутствия денег не могли явиться в суд для участия в прениях сторон и ходатайствовали о перенесении судебного заседания на 4 марта 2019 года, но суд им необоснованно отказал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней представитель потерпевших адвокат Раматов ИИ. не соглашается с приговором, просит приговор отменить, а дело возвратить прокурору для устранения препятствий его рассмотрения в суде. Приводит доводы, аналогичные изложенным в апелляционном представлении и апелляционных жалобах потерпевших, при этом настаивает на том, что председательствующий необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства потерпевших о возвращении дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ.

В возражениях на апелляционное представление и апелляционные жалобы потерпевших и их представителя адвокат Эдакова Е.Б. считает, что при рассмотрении данного дела судом не был нарушен уголовно- процессуальный закон; находит приговор законным и обоснованным, просит оставить приговор без изменения, а представление и жалобы - без удовлетворения

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражений на них, Судебная коллегия приходит к выводу, что приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 постановлен судом в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей, основанном на всестороннем и полном исследовании материалов дела; что оснований для отмены приговора не имеется.

В соответствии со ст.З89.27 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, являются основания, предусмотренные пунктами 2-4 ст.З89.15 настоящего Кодекса, а именно: существенное нарушение уголовно- процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора.

В соответствии с ч.1 ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо по жалобе потерпевшего при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов. При этом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона суд апелляционной инстанции не вправе выходить за пределы доводов жалобы или представления.

Такие нарушения уголовно-процессуального закона по данному делу допущены не были.

Как видно из протокола судебного заседания, формирование коллегии присяжных заседателей проведено с соблюдением требований ст.327, 328 УПК РФ. Сторонам было разъяснено право заявления отводов кандидатам в присяжные заседатели и предоставлена возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые, по их мнению, связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении данного уголовного дела. Данное право сторонами реализовано в полном объеме.

По завершении формирования коллегии присяжных заседателей заявлений о роспуске коллегии ввиду тенденциозности ее состава от сторон не поступало.

Утверждения стороны обвинения, изложенные в апелляционном представлении и в апелляционных жалобах о том, что дело было рассмотрено законным составом коллегии присяжных заседателей, что требования по отбору кандидатов в присяжные заседатели путем их случайной выборки были нарушены, так как коллегия была сформирована только из граждан, постоянно проживающих в г.Черкесске, - Судебная коллегия находит явно надуманными, поскольку они являются голословными и объективно ничем не подтверждены.

То обстоятельство, что в здание суда пришли лишь кандидаты в присяжные заседатели, которые проживают в данном населенном пункте, по мнению Судебной коллегии, ни в коей мере не свидетельствует о, якобы, имеющей место фальсификации сотрудниками суда при отборе присяжных и о допущенных с их стороны нарушениях положений уголовно-процессуального закона, при том, что ни при формировании коллегии присяжных заседателей, ни в ходе всего судебного разбирательства, вплоть до вынесения приговора, сторона обвинения об указанной ею фальсификации не заявляла.

Кроме того, Судебная коллегия отмечает, что проведение формирования коллегии присяжных заседателей в открытом судебном заседании, в присутствии посторонних лиц - студентов ВУЗа; вручение сторонам в подготовительной части судебного заседания списков кандидатов в присяжные заседатели с указанием их домашнего адреса, а также нахождение присяжных заседателей на скамье присяжных в произвольном порядке, без учета их номера по составленному Списку, и дальнейший обмен местами между ними, о чем подробно указано в представлении и жалобах, - не относятся к существенным нарушениям уголовно-процессуального закона, влекущим отмену приговора.

Из протокола судебного заседания также следует, что судебное следствие проведено с учетом требований ст.335 УПК РФ, определяющей его особенности в суде с участием присяжных заседателей, их полномочиями, установленными ст.З34 УПК РФ. Заявленные сторонами ходатайства, в том числе стороной обвинения о возращении уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ и об отводе присяжных заседателей- женщин, были рассмотрены председательствующим надлежащим образом и по ним приняты обоснованные и мотивированные решении, не согласиться с которыми у Судебной коллеги нет оснований.

Так, отказывая в удовлетворении ходатайства, заявленного потерпевшими Д.Г. и Г. о возвращении дела прокурору в связи с необходимостью усиления обвинения, предъявленного подсудимым ФИО1 и ФИО2, а также для привлечения к уголовной ответственности Т. суд правильно указал, что в соответствии со ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению; что достаточных оснований, свидетельствующих о необходимости перепредъявления ФИО1 и ФИО2 обвинения на более тяжкое преступление, - не имеется.

Отказывая в удовлетворении отвода, заявленного государственным обвинителем Станкевич Г.А. присяжным заседателям-женщинам в связи с тем, что кто-то из них произнес фразу о том, что ФИО1 «защищался», то есть заранее высказал свое мнение, что является недопустимым, - суд правильно указал, что данную, якобы, фразу слышала только государственный обвинитель; что сами присяжные заседатели произнесение этой фразы отрицают; что отвод должен быть заявлен конкретному лицу; что других обстоятельств, которые явились бы основаниями для отвода присяжным заседателям, стороной обвинения не представлено.

Принцип состязательности и равноправия сторон председательствующим был соблюден; стороны, в том числе и сторона обвинения, не были ограничены в праве представления доказательств, все представленные суду допустимые доказательства были исследованы, заявленные сторонами ходатайства о признании ряда доказательств недопустимыми, об исследовании дополнительных доказательств были разрешены председательствующим в установленном законом порядке и по ним приняты обоснованные и законные решения.

Доводы, изложенные в апелляционном представлении и апелляционных жалобах о том, что в ходе судебного разбирательства были допущены нарушения уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора на предоставление доказательств, Судебная коллегия находит несостоятельными.

Так, как видно из протокола судебного заседания и материалов дела, после допроса свидетеля Т. государственным обвинителем было заявлено ходатайство об оглашении показаний, данных свидетелем в ходе

предварительного расследования 26 апреля 2017 года, в связи с наличием в них существенных противоречий, имеющих важное значение по делу.

В удовлетворении заявленного государственным обвинителем ходатайства суд отказал и удовлетворил встречное ходатайство стороны защиты о признании указанных показаний Т. недопустимым доказательством.

Данные решения суда Судебная коллегия находит законными и обоснованными.

Суд, ссылаясь на решения Европейского Суда по правам человека и Конституционного Суда Российской Федерации, правильно указал, что под обвинением понимается не только официальное уведомление об обвинении, но и иные меры, связанные с подозрением лица в совершении преступления, которые влекут серьезные последствия или существенным образом сказываются на положении подозреваемого; то есть необходимо исходить из содержательного, а не формального понимания обвинения.; что при признании лица тем или иным участником производства по уголовному делу необходимо руководствоваться не формальным признанием, а наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении ему соответствующего права.

Суд также правильно указал, что на момент допроса Т. 26 апреля 2017 года в качестве свидетеля у органов предварительного расследования имелась информация о наличии в отношении Т. подозрений в соучастии при совершении убийства потерпевших Г. что следует из имеющихся в деле справок УУР МВД по КЧР от 17 января 2017 года о возможной причастности к преступлению Т.; из постановления о привлечении в качестве обвиняемого ФИО2 от 26 января 2017 года, в котором указано, что ФИО1 и Т. приобрели два ножа с двухсторонней заточкой, распределили между собой роли по убийству Г. после чего, действуя группой лиц по предварительному сговору, с целью причинения смерти потерпевшим, имеющимися при себе ножами нанесли Г. и Г. ранения, от которых наступила смерть потерпевших; и из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 29 июня 2017 года, которым отказано в возбуждении уголовного дела в отношении Т. по факту убийства Г., а также по заранее не обещанному укрывательству особо тяжкого преступления, за отсутствием в его действиях состава преступления.

То есть на момент допроса, произведенного 26 апреля 2017 года, Т. по данном у уголовному делу фактически находился в статусе

подозреваемого в совершении особо тяжкого преступления, предусмотренного ч.2 ст. 105 УК РФ, однако был допрошен без защитника, что безусловно влечет за собой данное доказательство недопустимым.

Кроме того, отказывая стороне обвинения в исследовании с участием присяжных заседателей съемного зубного протеза верхней челюсти и фотоснимков №№ 17-22, 25-29, 71-72, 77-79 из фототаблицы, приложенной к протоколу осмотра места происшествия, суд правильно указал, что на указанных фотоснимках изображены окровавленные трупы Г. и Г. что может оказать на присяжных заседателей чрезмерно эмоциональное воздействие, сформировать у них негативное отношение к подсудимым и повлиять на принятие ими объективного решения; что сама по себе демонстрация указанных фотоснимков с изображением трупов потерпевших Г. не имеет особого доказательственного значения, так как наличие, локализация и характер ран, имевшихся на трупах, описан в заключениях экспертов, а само место обнаружения трупов описано в протоколе осмотра места происшествия. Суд также правильно указал, что указанный съемный зубной протез не имеет отношения к фабуле предъявленного подсудимым обвинения и также может оказать на присяжных заседателей эмоциональное воздействие и повлиять на принятие ими объективного решения.

Прения сторон были проведены в соответствии со ст.292, 336 УПК РФ, в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.

Из протокола судебного заседания также следует, что после того как допрашиваемые лица, либо стороны допускали выражения или ответы, которые не должны были доводиться до присяжных заседателей, председательствующий, как правило, реагировал на это, обращался к присяжным заседателям и разъяснял, чтобы они не принимали данные высказывания во внимание и не учитывали их при вынесении вердикта. Об этом председательствующий напомнил присяжным заседателям и в напутственном слове.

Кроме того, Судебная коллегия обращает внимание на то, что таких высказываний на протяжении всего судебного разбирательства было допущено всего несколько, и они не могли оказать негативное воздействие на присяжных заседателей, которое повлияло бы на вынесение ими объективного вердикта.

Вопреки доводам, изложенным в представлении и жалобах, право потерпевших на участие в прениях председательствующим нарушено не было,

поскольку, как видно из материалов дела и протокола судебного заседания, ввиду неявки 11 февраля 2019 года в судебное заседание потерпевших Д.Г. и Г. судебное заседание по их просьбе было отложено на 18 февраля 2019 года, однако потерпевшие снова не явились в суд и после отложения дела. При этом в прениях принимали участие как государственный обвинитель, так и представитель потерпевших - адвокат Раматов И.И. Кроме того, в деле имеется первое заявление потерпевших от 11 февраля 2019 года, в котором они сообщают, что не могут явиться в судебное заседание и просят перенести прения на 18 февраля 2019 года; а также второе заявление потерпевших о повторном отложении дела, данное заявление поступило в Верховный Суд Карачаево-Черкесской Республики 19 февраля 2019 года, то есть после проведения прений сторон.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия приходит к выводу, что право потерпевших на выступление в прениях судом нарушено не было, поскольку они не явились в судебное заседание без уважительных причин; и что данное право они реализовали через своего представителя - адвоката Раматова.

Обсуждение вопросного листа и содержание вопросов присяжным заседателям полностью соответствует требованиям ст.338, 339 УПК РФ, каких-либо возражений о неправильности поставленных перед присяжными заседателями вопросов либо недопустимости указанных в них формулировкой, стороны не заявляли.

Напутственное слово председательствующего соответствует положениям ст.З40 УПК РФ. Данных, свидетельствующих о нарушении председательствующим принципа объективности и беспристрастности, а также об искажении исследованных в судебном заседании доказательств и позиции сторон, из текста напутственного слова не усматривается.

Нарушений уголовно-процессуального закона при принятии вердикта по делу не установлено; вердикт коллегии присяжных заседателей ясный и непротиворечивый, соответствует требованиям ст. 348 и ст. 351 УПК РФ.

Как видно из протокола судебного заседания и материалов дела, каких- либо данных, свидетельствующих об оказании давления на коллегию присяжных заседателей, не имеется.

Действия ФИО1 судом квалифицированы правильно, с учетом фактических обстоятельств, наказание, от которого он обоснованно освобожден, назначено ему в соответствии с требованиями уголовного закона.

Гражданские иски потерпевших судом рассмотрены правильно; выводы суда надлежащим образом мотивированы; оснований для изменения приговора в этой части, в том числе для увеличения суммы компенсации морального вреда, Судебная коллегия не усматривает.

Учитывая вышеизложенное, а также принимая во внимание то, что в апелляционном представлении и апелляционных жалобах больше не приводятся какие-либо иные данные, свидетельствующие о существенном нарушении судом уголовно-процессуального закона, влекущем отмену приговора, Судебная коллегия приходит к выводу о необходимости оставлении приговора без изменения, а апелляционного представления и апелляционных жалоб - без удовлетворения.

Руководствуясь ст.38913-38914, 38920, 38928, 38933 УПК РФ УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 25 февраля 2019 года, постановленный с участием коллегии присяжных заседателей, в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, апелляционное представление и апелляционные жалобы - без удовлетворения.