Постановление от 9 сентября 2025 г. по делу № А40-168406/2023

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 09АП-33195/2025

Дело № А40-168406/23
г. Москва
10 сентября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 28 августа 2025 года Постановление изготовлено в полном объеме 10 сентября 2025 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи О.В. Гажур, судей А.А. Дурановского, Р.Г. Нагаева, при ведении протокола секретарем судебного заседания М.Э.Мавлютовой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 13.05.2025 по делу № А40-168406/23 (106-276) о признании недействительной сделки по отчуждению недвижимого имущества (дарения) земельного участка с кадастровым номером 50:26:0152003:33 и находящегося на нем жилого дома (помещения) с кадастровым номером 77:21:0152003:211 между ФИО1 и ФИО1 и применении последствий недействительности сделки, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (место рождения: г. Мурманск, дата рождения: 03.07.1964, ИНН <***>, адрес регистрации: 119192, <...>)

при участии в судебном заседании: от ФИО1: ФИО2 по дов. от 18.03.2024 ФИО3: лично, паспорт иные лица не явились, извещены

У С Т А Н О В И Л:

В Арбитражный суд города Москвы 27.07.2023 через канцелярию суда поступило заявление кредитора ФИО4 к должнику ФИО1 о признании его несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16.08.2023 принято к производству заявление ФИО4 к должнику ФИО1 о признании его несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу № А40-168406/23-106-276 Ф.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.12.2023 в отношении ФИО1 введена процедура реализации имущества должника сроком на шесть месяцев. Финансовым управляющим утвержден ФИО3 (ИНН <***>, адрес для корреспонденции: 108831, г. Москва, а/я 2), о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» № 240(7685) от 23.12.2023.

27.05.2024 в Арбитражный суд г. Москвы в электронном виде поступило заявление финансового управляющего должника ФИО3 о признании

сделки по отчуждению недвижимого имущества жилого дома (помещения) с кадастровым номером 77:21:0152003:211, площадь 199,3 м2, расположенного по адресу г.Москва, п.Новофедоровское, <...>, земельного участка с кадастровым номером 50:26:0152003:33, площадь 710, адрес г. Москва, вн.тер.г. пос. Новофедоровское, <...> з/у 5А, недействительной и применении последствий недействительности сделки, в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника стоимости имущества на момент его приобретения в размере 12 310 000 руб., а также вызванные изменением стоимости имущества убытки в размере 7 070 000 руб.

Определением от 13.05.2025 Арбитражный суд города Москвы удовлетворил заявление финансового управляющего должника ФИО3.

Признал недействительной сделку по отчуждению недвижимого имущества (дарения) земельного участка с кадастровым номером 50:26:0152003:33 и находящегося на нем жилого дома (помещения) с кадастровым номером 77:21:0152003:211 между ФИО1 и ФИО1.

Применил последствия недействительности сделки в виде возврата взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника стоимость имущества на момент его приобретения в размере 12 310 000 рублей, а также вызванные изменением стоимости имущества убытки в размере 7 070 000 рублей.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО1 обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

В обоснование доводов жалобы ссылается на неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, нарушение судом норм материального и процессуального права.

От финансового управляющего должника поступил отзыв на апелляционную жалобу, который приобщен судом к материалам дела в порядке ст. 262 АПК РФ.

В судебном заседании апелляционного суда представитель ФИО1 доводы жалобы поддержал.

ФИО3 по доводам жалобы возражал, просил оставить оспариваемое определение суда первой инстанции без изменений.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность обжалуемого определения проверена апелляционным судом в соответствии со ст. ст. 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Девятый арбитражный апелляционный суд, повторно рассмотрев дело в порядке ст. ст. 268, 269 АПК РФ, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, оценив объяснения лиц, участвующих в деле, не находит оснований для отмены обжалуемого определения, исходя из следующего.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, согласно выписке из ЕГРН № КУВИ-001/2023-287710398 от 21.12.2023 в собственности должника с 09.04.2012 имелся земельный участок общей площадью 710 кв.м., расположенный по адресу: город Москва, вн.тер.г. поселение Новофедоровское, <...> з/у 5А с кадастровым номером 50:26:0152003:33, вид разрешенного использования для индивидуального жилищного строительства, а также расположенное на нем жилое помещение с кадастровым номером 77:21:0152003:211, площадь 199,3 м2, расположенное по адресу г.Москва, п.Новофедоровское, <...>, дата государственной регистрации 09.04.2012.

На основании договора дарения между ФИО1 и ФИО1 19.08.2020 в государственном реестре прав на недвижимое имущество зарегистрировано прекращение права собственности должника на указанное имущество.

Согласно выписке из ЕГРН № КУВИ-001/2024-116069452 от 27.04.2024 на основании договора купли-продажи 13.11.2023 зарегистрирован переход права от ФИО1 в пользу ФИО5 в отношении оспариваемого имущества.

Согласно предоставленного на запрос суда ответа из Архивно-информационного отдела Управления ЗАГС Москвы № 61934 от 12.11.2024, ФИО1 (одаряемый) является сыном ФИО1 (должник).

Финансовый управляющий должника установив, что оспариваемая сделка дарения совершена в период подозрительности, установленный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, между аффилированными лицами, в период неплатежеспособности должника, результате чего из конкурсной массы безвозмездно выбыл ликвидный актив, обратился в суд с соответствующим требованием.

Так, регистрация перехода права собственности на недвижимое имущество в ЕГРН произошла 19.08.2020, то есть менее чем за три года до принятия заявления о признании ФИО1 банкротом (производство возбуждено 16.08.2023), а значит сделка попадает в период подозрительности, предусмотренный Законом о банкротстве.

Имущество отчуждено по сделке дарения, то есть безвозмездно и в пользу заинтересованного с должником лица (сыну).

Сделка совершена в период наличия у должника неисполненных обязательств перед кредиторами, в том числе кредитором ФИО4 (требования включены в реестр требований кредиторов должника на основании задолженности, возникшей из договора займа от 19.01.2017, срок возврата которого истек 20.01.2020) и ООО «РСК» (требования включены в реестр требований кредиторов должника на основании договора поручительства по обязательствам ООО «ПСИ», срок исполнения которого наступил 29.03.2020 из-за неисполнения обязательств основным должником).

Кроме того, должник являлся руководителем ООО «ПСИ», которое с 26.08.2020 находилось в процедуре банкротства и где должник был привлечен к субсидиарной ответственности по долгам общества (требования кредиторов третьей очереди составляют 256 272 097 руб.). Указанные обстоятельства подтверждены определением Арбитражного суда города Москвы от 28.06.2022 по делу А40-148529/2020, согласно которому признаки объективного банкротства у контролирующего должником общества (ООО «ПСИ») возникли с 18.02.2020, то есть за 6 месяцев до совершения оспариваемой сделки. Соответственно, ФИО1 должен был располагать полной информацией о негативных финансовых показателях общества и на момент сделки осознавал риски обращения взыскания на свое личное имущество как субсидиарного ответчика.

Принимая во внимание, что ФИО1 после отчуждения указанного имущества сумму задолженности перед кредиторами не погасил, финансовый управляющий указал на незаконную направленность действий должника по уклонению от погашения кредиторской задолженности и недопущения обращения взыскания на принадлежащее ему

имущество в принудительном порядке, в том числе в случае возбуждения в отношении ФИО1 процедуры банкротства.

При этом ФИО1 (сын должника), являясь заинтересованным к должнику лицом и получив в личную собственность имущество без предоставления какого-либо встречного исполнения, не мог не знать об ущемлении интересов кредиторов должника и, как следствие, о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов посредством совершения оспариваемой сделки.

Также финансовый управляющий указал на то, что обстоятельства сделки выходят за пороки, предусмотренные специальными нормами Закона о банкротстве, поскольку имеют признаки ничтожности сделки по основаниям ст. 170 ГК РФ, ст.10 и 168 ГК РФ.

Представитель должника по доводам финансового управляющего возражал, указал, что в 2020 г. совместным решением супругов ФИО6 было принято решение о закреплении за своим сыном ФИО1 права собственности недвижимого имущества – оспариваемого жилого дома и земельного участка, данное решение принималось, так как изначально недвижимое имущество приобреталось специально для сына, последний фактически владел данными участком и домом с момента его приобретения в 2012г., у сына не было цели нарушения прав третьих лиц, в том числе, кредиторов ФИО1, так как все обязательства должника ФИО1 вытекали из осуществления последним предпринимательской деятельности, и о проблемах отца ФИО1 в деятельности ООО «ПСИ», ни супруга, ни сын не знали и знать не могли, так как должник ФИО1 их в вопросы и проблемы осуществления последним предпринимательской деятельности не посвящал.

Также представитель должника указал, что документальное переоформление прав собственности на вышеперечисленное имущество было инициировано в период 2020-2021 года в связи с тяжелым и продолжительным заболеванием должника ФИО1 и фактической потерей управления и контроля за деятельностью ООО «ПСИ» со стороны ФИО1

В связи с вышеизложенным, должник ФИО1 считает, что оспариваемые сделки были совершены без цели причинения вреда кредиторам должника, а также супруга ФИО7 и сын ФИО1 не знали и не могли знать о возможном причинении ущерба кредитором Должника, и не ставили перед собой такой цели, просил отказать в удовлетворении заявленных требований.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, суд первой инстанции исходил из того, что оспариваемая сделка была совершена в период неплатежеспособности должника, в результате совершения сделки был причинен имущественный вред

Апелляционная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции на основании следующего.

Заявление о признании должника банкротом принято 16.08.2023, прекращение права собственности должника на указанное нежилое помещение зарегистрировано в ЕГРН 19.08.2020 на основании договора дарения от 05.08.2020 года.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации от 19.06.2017 № 303-ЭС17-7042 по делу А51-31080/2012, со ссылкой на Определение Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721 (4), разъясняется, для соотнесения даты совершения сделки, переход права на основании которой подлежит государственной регистрации, с периодом подозрительности, учету подлежит дата такой регистрации.

В данном случае регистрация перехода права собственности на недвижимое имущество в ЕГРН произошла 19.08.2020, то есть в трехлетний период до принятия заявления о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом) (16.08.2023), то есть в период подозрительности, установленный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно п. 2 ст. 61.2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника.

В пункте 5 постановления Пленума от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходима совокупность следующих условий:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в соответствии с абзацем 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом понимаются уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно пункту 6 Постановления Пленума ВАС РФ № 63, для доказывания цели причинения вреда помимо установления признаков неплатежеспособности необходимо доказать хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым-пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а именно:

цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов

должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что на дату 19.08.2020 за должником ФИО1 числилось следующее недвижимое имущество:

- 1/3 доли общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу <...> (единственное жилое помещение должника, защищено исполнительским иммунитетом);

- земельный участок общей площадью 900 кв.м. обл., расположенный по адресу Московская, р-н Клинский, СНТ «Аллея Перова» (д.Кононово), уч.112. с кадастровым номером 50:03:0050430:150, вид разрешенного использования для садоводства, а также расположенное на нем здание с кадастровым номером 50:03:0050430:393, общей площадью 91,3 кв.м., назначение объекта нежилое;

- жилой дом с кадастровым номером 77:21:0152003:211, расположенный по адресу г.Москва, п.Новофедоровское, <...>, расположенный на земельном участке с кадастровым номером 50:26:0152003:33, площадь 710 м2;

- 1⁄2 доли в праве общей собственности на нежилое помещение с кадастровым номером 77:07:0015003:31529, площадью 128.8 м2, расположенного по адресу г. Москва, вн.тер.г. муниципальный округ Солнцево, улица Богданова, дом 2, корпус 1, помещение 4/1.

Из выписки ЕГРН № КУВИ-001/2023-287710398 от 21.12.2023 следует, что в отношении всего вышеуказанного недвижимого имущества в аналогичный оспариваемой сделке период 2020-2021 г.г. внесены сведения о прекращения права собственности в отношении всего имущества должника (за исключением единственного жилого помещения).

При этом на дату сделки у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, такая задолженность не была погашена и явилась причиной банкротства должника:

- задолженность перед конкурсным кредитором ФИО4 (требования включены в реестр кредиторов), которые возникли из договора займа от 19.01.2017, со сроком возврата 20.01.2020 года. Указанные обстоятельства подтверждаются Решением Никулинского районного суда города Москвы от 31.05.2021 года по делу № 2–2542/2021.

- неисполненные обязательства перед конкурсным кредитором ООО «РСК» (требования в размере в размере 47 018 452,41 рублей включены в реестр кредиторов), которые возникли из договора поручительства по неисполненным обязательствам ООО «ПСИ» (основной должник) – последнее на дату 29.03.2020 не исполнило обязательство по договору подряда и возврату неотработанного аванса, о чем не мог не знать ФИО1 как руководитель ООО «ПСИ». Указанные обстоятельства подтверждаются решением Арбитражного суда города Москвы от 11.02.2021 по делу № А40-185035/2020, решением Чертановского районного суда города Москвы от 20.07.2022 и апелляционным определением Московского городского суда от 20.07.2022 по делу № 2–114/2022, исполнительным листом в отношении должника.

Также из материалов дела следует, что ФИО1 на момент сделки являлся руководителем ООО «ПСИ», которое с 26.08.2020 находилось в процедуре банкротства и где должник был привлечен к субсидиарной ответственности по долгам общества (требования кредиторов 3 оч. 256 272 097 руб.), Указанные обстоятельства подтверждаются определением Арбитражного суда города Москвы от 28.06.2022 по делу А40-148529/2020.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21 мая 2024 года по настоящему делу производство по рассмотрению заявления ООО «ПСИ» о включении требований в реестр требований кредиторов в порядке привлечения к субсидиарной̆ ответственности приостановлено до определения размера субсидиарной̆ ответственности в рамках дела № А40-148529/20.

Таким образом, существенное значение для рассмотрения спора о признании сделки недействительной имеет не только неплатежеспособность непосредственно должника, то есть наличие непогашенных требований непосредственно его кредиторов, но и несостоятельность его бизнеса, а значит, возможность привлечения должника к ответственности по обязательствам контролируемых им юридических лиц.

При вынесении судебного акта (о привлечении должника к субсидиарной ответственности) судом установлено, что признаки объективного банкротства у общества ООО «ПСИ» возникли с 18.02.2020, то есть за полгода до совершения оспариваемой сделки, в этой связи ФИО1 должен был располагать полной информацией о негативных тенденциях в финансовых показателях общества и на момент оспариваемой сделки осознавать риски обращения взыскания на свое личное имущество как субсидиарного ответчика.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 24.11.2015 № 89-КГ15-13, обязательства по договору поручительства возникают с момента подписания такого договора, т.е., заключая договор поручительства 15.07.2019, поручитель (ФИО1) должен осознавать возможность предъявления в любой момент к нему требования об исполнении солидарной обязанности с основным должником ООО «ПСИ».

Поскольку ФИО1 имел контрольные доли участия в ООО «ПСИ» и занимал в нем руководящую должность (генеральный директор), ему должно было быть известно реальное положение дел в указанном обществе и полная информация его финансовом состоянии.

Зная о негативных тенденциях в финансовых показателях подконтрольной организации, ФИО1 должен был осознавать риски неисполнения обязательств основным должником и последующего предъявления требований к нему как к поручителю.

В свою очередь, предъявление требования к ФИО1 закономерно влекло обращение взыскания на его имущество, достаточность которого для соответствующих целей его, как добросовестного поручителя, должна была быть обеспечена.

Между тем, ФИО1 осуществил безвозмездное отчуждение имущества в пользу своего сына.

В соответствии с пунктом 6 Постановления № 63 при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о Банкротстве. Статьей 2 Закона о банкротстве определено понятие недостаточности имущества как превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а неплатежеспособность как прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В результате совершения оспариваемой сделки произошло безвозмездное отчуждение недвижимого имущества, принадлежавшего должнику. При этом в случае нахождения такого недвижимого имущества в собственности ФИО1, оно подлежало включению в конкурсную массу.

Таким образом, размер ликвидного имущества должника, за счет которого возможно было погашение требований кредиторов, уменьшился без какого-либо встречного предоставления, в связи с чем в результате оспариваемой сделки причинен вред имущественным правам кредиторов.

Оспариваемая сделка совершена в условиях, когда в аналогичный период 2020-2021 г должник последовательно произвел отчуждение всего принадлежащего ему недвижимого имущества, за исключением единственного жилья, что в отсутствие выплат кредиторам может свидетельствовать о едином направленном характере действий по выводу имущества из-под возможного обращения на него взыскания с целью причинения вреда кредиторам.

Кроме того, договор дарения заключен с ФИО1, являющимся сыном должника.

Данное обстоятельство в силу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве, свидетельствует о совершении оспариваемой сделки с заинтересованным лицом и предполагает наличие у него сведений о признаках неплатежеспособности и недостаточности имущества должника.

Согласно пункту 7 постановления № 63 в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Заключение договора дарения от между должником и его сыном осуществлялось с целью уменьшения размера имущества (конкурсной массы) должника, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При указанных обстоятельствах судом усматривается наличие оснований для признания оспариваемого договора дарения недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве: имущество безвозмездно отчуждено в пользу заинтересованного лица в условиях недостаточности имущества должника, следовательно, при преследовании должником цели причинения вреда имущественным правам его кредиторов и осведомленности второй стороны по сделке о такой цели; в результате осуществления дарения причинен вред кредиторам.

Также финансовый управляющий ссылается на формальный характер оспариваемой сделки, поскольку при ее заключении стороны действовали без намерения создать соответствующие правовые последствия, со злоупотреблением права, заключающееся в отчуждении в пользу родственников и в продолжении пользования ликвидного имущества, обладая при этом неисполненными обязательства перед кредиторами.

Указывает, что в данном случае из выписки ЕГРН и материалов дела следует, что в аналогичный оспариваемой сделки период должник произвел отчуждение всего ранее принадлежащего ему имущества, в том числе безвозмездно ближайшим родственникам, что само по себе указывает на последовательную недобросовестную позицию (действия) должника с целью невозможности обращения взыскания на имущество и причинение вреда кредиторам.

При этом судом первой инстанции верно отмечено, что спорное имущество находилось во владении должника и его супруги, было приобретено данными лицами во время брака, ввиду чего реализовывалось по правилам статьи 213.26 Закона о банкротстве,

однако в последующем было отчуждено в пользу сына, которая стала единоличным собственником, то есть имущество фактически осталось внутри семьи.

Близкие родственники, имущественно зависимые от должника, с очевидностью могут являться той категорией лиц, которая может быть использована должником для вывода имущества посредством создания фигуры мнимого держателя активов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2)).

Изложенное в совокупности подтверждает, что истинная воля должника и его сына не была связана с реальным отчуждением имущества, а фактически представляла собой внутрисемейную сделку по сохранению активов должника.

Доводы ответчика судом рассмотрены и отклоняются, поскольку не опровергают выводы суда о применении норм материального права и практики их применения с учетом установленных фактических обстоятельств спора.

При этом в соответствии с отраженным в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 310-ЭС18-12776 (2) подходом, если выдвинутая ответчиками версия развития событий является неправдоподобной, то есть их поведение не соответствует типичной модели поведения граждан - обычных участников имущественного оборота, находящихся в схожих обстоятельствах, противоречит интересам самих ответчиков и логически не вытекает из ситуации, в которой они находятся, судам надлежит признавать доказанными доводы арбитражного управляющего о фиктивности сделок.

С учетом изложенного, заявление финансового управляющего подлежит удовлетворению, поскольку им был доказан состав, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также доказана ничтожность данной сделки.

В абзаце 4 пункта 4 Постановления № 63 разъяснено, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности, направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам (пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)").

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Судом апелляционной инстанции установлено, что оспариваемая сделка не выходит за пределы подозрительных сделок. В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 N 306-ЭС15- 20034, от 29.04.2016 N

304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 N 305-ЭС17-4886), в связи с чем она не может быть оспорена заявителем по ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Согласно части 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Последствия признания недействительной сделки должника установлены в статье 61.6 Закона о банкротстве, в силу которой все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу.

Согласно пункту 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Согласно выписке из ЕГРН № КУВИ-001/2024-116069452 от 27.04.2024, право собственности на оспариваемое имущество 13.11.2023 перешло от ФИО1 к ФИО5 - указанные обстоятельства исключают применение в качестве последствий возврат имущества в конкурсную массу должника.

Из представленного финансовым управляющим Заключения № 1452 от 02.05.2024 следует, что на дату 19.08.2020 стоимость спорного имущества составляла 12 310 000 рублей, а на дату составления заключения (02.05.2024) стоимость имущества составляет 19 380 000 рублей.

Из указанного заключения об оценке также следует, что текущая рыночная цена значительно превышает цену имущества на дату дарения, при этом разница в стоимости имущества вызвана изменением за время владения ответчиком недвижимым имуществом экономической ситуации в стране и регионе расположения объекта оценки, а также изменением ситуации на рынке жилой недвижимости.

Финансовый управляющий в заявлении ссылается на то, что при наличии возможности возврата имущества в натуре оно могло было быть реализовано по текущей рыночной цене, а не цене на момент его приобретения (которая значительно ниже), соответственно при невозможности возврата имущества в натуре ответчиком должны быть возмещены убытки в виде последующего увеличения действительной стоимости недвижимости, то есть с ответчика подлежит взысканию стоимость имущества на момент его приобретения в размере 12 310 000 рублей, а также вызванные изменением стоимости имущества убытки в размере 7 070 000 рублей (разница между стоимостью имущества, определенной по состоянию на 19.08.2020 и стоимостью по состоянию на 02.05.2024).

Возражения от участвующих в деле лиц по представленному расчету и размеру стоимости имущества и убытков не поступили, альтернативный расчет не представлены.

Суд первой инстанции обоснованно удовлетворил требования в части взыскания убытков в силу следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Положениями статьи 1082 ГК РФ установлено, что убытки являются одним из способов возмещения вреда.

В соответствии с пунктом 2 статьи 393 ГК РФ убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 ГК РФ.

Согласно ч. 2 ст. 15 ГК РФ, под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с ч. 1 ст.15 ГК РФ, лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Статьей 393, ч. 1 ГК РФ на должника возложена обязанность возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Таким образом, в силу ст. 393 ГК РФ, обязанность должника возместить убытки возникает: при наличии неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств; наличия и размера, понесенных истцом убытков; наличия причинной связи между правонарушением и убытками.

Основания возникновения ответственности за нарушение обязательств предусмотрены статьей 401 ГК РФ, согласно ч. 1 которой, лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

В соответствии с ч. 2 ст. 401 ГК РФ лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Таким образом, для возмещения убытков необходимо доказать прямую связь с установлением вины лица, причинившего данные убытки.

В соответствии с действующим законодательством, возмещение убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, поэтому лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать совокупность нескольких условий (оснований возмещения убытков): противоправности действий (бездействия) причинителя убытков, причинной связи между противоправными действиями (бездействием) и убытками, наличие и размер понесенных убытков. Для удовлетворения требований истца о взыскании убытков необходима доказанность всех в совокупности указанных фактов.

По правилам ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании доказательств. При этом оценивается относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимная связь доказательств в их совокупности.

В данном случае судом установлено, что договор дарения заключен с ФИО1, являющимся сыном должника, что в силу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве указывает на презумпцию осведомленности ответчика о совершении сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Заключение договора дарения между должником и его сыном осуществлялось с целью уменьшения размера имущества (конкурсной массы) должника и утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Такая сделка попадает в трехлетний период подозрительности и может быть оспорена в процедуре банкротства должника, соответственно последующее отчуждение ответчиком имущества ФИО5 (13.11.2023) сразу после

возбуждения производства о банкротстве по настоящему делу (16.08.2023), по сути, являлось продолжением противоправной цели уменьшения размера имущества (конкурсной массы) должника для недопущения попадания имущества в конкурсную массу должника, что повлекло невозможным его дальнейшую продажу по текущей рыночной цене и невозможность в связи с этим для кредиторов получить максимально возможное удовлетворение своих требований.

Таким образом, ответчик как заинтересованное по отношению к должнику лицо не мог не знать об обязательствах должника и что в отношении последнего возбуждена процедура банкротства, при наличии осведомленности о совершении сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов и возможности оспаривания такой вредоносной сделки в процедуре банкротства сразу после возбуждения производства по делу о банкротстве должника произвел отчуждение имущества в пользу третьего лица, такие действия ответчика привели к невозможности возврата имущества в конкурсную массу должника и его дальнейшую продажу в соответствии с Законом о банкротстве по текущей рыночной цене, причинили вред кредиторам, обоснованно рассчитывающих на максимально возможное удовлетворение своих требований за счет продажи имущества, а значит ответчиком должны быть возмещены убытки в виде разницы между стоимостью имущества на момент его приобретения и стоимостью имущества на момент рассмотрения спора.

Из представленного финансовым управляющим заключения об оценке следует, что разница между стоимостью имущества на момент его приобретения и стоимостью имущества на момент рассмотрения спора составляет 7 070 000 рублей, разница вызвана не за счет изменений или каких-либо улучшений недвижимости, а за счет объективных причин, в том числе за счет изменения за время владения ответчиком недвижимым имуществом экономической ситуации в стране и регионе расположения объекта оценки, а также изменения ситуации на рынке жилой недвижимости.

Возражения от участвующих в деле лиц по представленному финансовым управляющим расчету и размеру стоимости убытков не поступили, альтернативный расчет не представлен.

Поскольку материалами дела подтверждены размер причиненных убытков в виде разницы между стоимостью имущества, а также причинно-следственная связь между неправомерными действиями ответчика и возникшими убытками, суд первой инстанции обоснованно удовлетворил требование о взыскании денежных средств в качестве убытков размере 7 070 000 рублей, а также применил последствия признания сделки недействительной в виде взыскания с ответчика стоимости земельного участка и расположенного на нем жилого дома в размере 12 310 000,00 руб.

На основании изложенного коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции в полном объеме выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела; выводы суда, изложенные в определении, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, им дана надлежащая правовая оценка; судом правильно применены нормы материального и процессуального права.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции по доводам, изложенным в апелляционной жалобе.

Иных доводов, основанных на доказательственной базе, которые бы влияли или опровергали выводы суда первой инстанции, апелляционная жалоба не содержит.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 13.05.2025 по делу № А40-168406/23 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО1- без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: О.В. Гажур

Судьи: Р.Г. Нагаев

А.А. Дурановский

Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.