Постановление от 28 апреля 2021 г. по делу № А43-3973/2018

Дело № А43-3973/2018
город Владимир
28 апреля 2021 года
Резолютивная часть постановления объявлена 21 апреля 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 28 апреля 2021 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А.,

судей Протасова Ю.В., Сарри Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Брокер НН» (ОГРН <***>, ИНН <***>) ФИО2

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.06.2020 по делу № А43-3973/2018, принятое по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Брокер НН» ФИО2 к ФИО3, ФИО4, обществу с ограниченной ответственностью «Хастлер Клаб» (ИНН <***>), обществу с ограниченной ответственностью «Хастлер Клуб» (ИНН <***>), обществу с ограниченной ответственностью «Малком» (ИНН <***>), ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 о привлечении к субсидиарной ответственности, взыскании 9 526 715 руб. 63 коп. солидарно,

при участии:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Брокер НН» ФИО2 – ФИО2 лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации;

от ФИО7 – ФИО9 на основании доверенности от 11.06.2020 серия 52АА № 4709117 сроком действия три года,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Брокер НН» (далее – Общество) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился конкурсный управляющий должника ФИО2 с заявлением к ФИО3, ФИО4, ФИО10, обществу с ограниченной ответственностью «Хастлер Клаб» (ИНН <***>), обществу с ограниченной ответственностью «Хастлер Клуб» (ИНН <***>), обществу с ограниченной ответственностью «Малком» (ИНН <***>), ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 о привлечении к субсидиарной ответственности и о взыскании 9 526 715 руб. 63 коп. солидарно.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 29.06.2020 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказал.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявления.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы настаивает на том, что все лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности, являются контролирующими лицами должника. При этом заявитель отмечает, что внутри группы контролирующих должника лиц, совершены взаимосвязанные сделки, в целях получения активов должника ФИО3 и иными контролирующими лицами должника.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, о совокупности фактов неправомерности действий всех ответчиков, причинивших вред кредиторам должника и влекущих за собой субсидиарную ответственность, равно как и о всех ответчиках, как контролирующих лицах, конкурсному управляющему стало известно с даты раскрытия недоступной независимым участникам гражданского оборота информации, а именно с получения ответа ФИО11 от 20.02.2020 на запрос конкурсного управляющего, в котором последний раскрыл действительный экономический мотив совершения недействительной сделки. Заявитель полагает, что ФИО7 получил существенную выгоду от недобросовестных действий ФИО3 и ФИО11

Заявитель апелляционной жалобы считает, что ФИО7 и ФИО6 являются фактическими контролирующими лицами, а остальные ответчики являются контролирующими лицами по формально юридическим признакам аффилированности в совокупности с обстоятельствами получения выгоды. В обоснование наличия у ответчиков статуса контролирующих лиц заявитель ссылается на письмо ФИО11 от 20.02.2020 и стенограмму разговора от 29.12.2016 № 54/1603с.

С точки зрения конкурсного управляющего, суд первой инстанции необоснованно не принял во внимание, что о круге контролирующих лиц и о взаимосвязанных сделках ему стало известно с даты получения письма ФИО11 20.02.2020, а также необоснованно расценил указанный довод как способ исключения заявлений о пропуске срока исковой давности и избежание привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности.

Заявитель апелляционной жалобы также полагает необоснованным вывод суда первой инстанции о том, что изложенные в письме от 20.02.2020 пояснения ФИО11 противоречат его объяснениям, данным старшему помощнику прокурора Канавинского района города Нижнего Новгорода от 13.03.2018 и старшему оперуполномоченному УМВД России по городу Нижнему Новгороду ФИО12 29.03.2018 с ссылкой на обстоятельства заключения первой ничтожной сделки между должником, ФИО3 и ФИО13 Заявитель отмечает, что в письме от 20.02.2020 ФИО13 раскрывает последующие события, явно не вступающие в противоречие с ранее данными им объяснениями в правоохранительных органах. При этом в данном письме указано не только на всю цепочку взаимосвязанных сделок, но и на действительные мотивы ее совершения с участием ничтожной сделки, а также всех контролирующих должника лиц и местонахождении выведенных активов должника.

По мнению конкурсного управляющего, судом первой инстанции неправильно определено начало течения срока исковой давности, что привело к необоснованному отказу в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Заявитель также считает, что ФИО3 и ФИО8 подлежали привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 9 526 715 руб. 63 коп. на основании абзаца 2 пункта 4 статьи 66.2 Гражданского кодекса Российской Федерации ввиду неоплаты уставного капитала Общества.

Конкурсный управляющий со ссылкой на пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее –
Постановление № 53) также поясняет, что ФИО7 имеет статус фактического контролирующего лица, который получил существенный актив должника по цепочке последовательных сделок, выбывший из владения должника по сделке, совершенной руководителем последнего в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов. Иные лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности, являются контролирующими лицами должника, извлекшие из системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение активов должника (получение ФИО3 от ФИО7 денежных средств, которые переданы частично ответчикам).

Заявитель жалобы указывал на то, что в случае удовлетворения апелляционной жалобы необходимо приостановить производство по установлению размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами должника.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе конкурсного управляющего и письменных пояснениях к ней.

Конкурсный управляющий в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы; настаивал на ее удовлетворении.

ФИО7 в отзыве и дополнении к нему, а также его представитель в судебном заседании устно указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Представитель ФИО4 в судебных заседаниях указал на законность обжалуемого судебного акта, просил оставить его без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

ФИО3 в отзыве и его представитель в судебных заседаниях указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Кроме того, ФИО3 указал на пропуск конкурсным управляющим срока на подачу апелляционной жалобы и отсутствие оснований для его восстановления, в связи с чем просил прекратить производство по апелляционной жалобе (ходатайство от 09.09.2020).

В соответствии с пунктом 18 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» (далее – Постановление № 12) если факт пропуска срока на подачу апелляционной жалобы установлен после принятия апелляционной жалобы к производству, арбитражный суд апелляционной инстанции выясняет причины пропуска срока. Признав причины пропуска срока уважительными, суд продолжает рассмотрение жалобы, а в ином случае – прекращает производство по жалобе применительно к пункту 1 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Если после удовлетворения ходатайства о восстановлении пропущенного срока будет установлено отсутствие оснований для восстановления, суд апелляционной инстанции прекращает производство по апелляционной жалобе применительно к пункту 1 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела в целях проверки соблюдения заявителем срока на подачу апелляционной жалобы, установил, что жалоба подана заявителем с нарушением установленного срока на подачу апелляционной жалобы. При этом конкурсным управляющим в жалобе заявлено ходатайство о восстановлении срока на подачу апелляционной жалобы.

Рассмотрев заявленное ходатайство, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно части 2 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по ходатайству лица, обратившегося с жалобой, пропущенный срок подачи апелляционной жалобы может быть восстановлен арбитражным судом апелляционной инстанции при условии, если ходатайство подано не позднее шести месяцев со дня принятия решения и арбитражный суд признает причины пропуска срока уважительными.

В соответствии с частями 3 и 4 статьи 114 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации процессуальный срок, исчисляемый днями, истекает в последний день установленного срока. В случаях, если последний день процессуального срока приходится на нерабочий день, днем окончания срока считается первый следующий за ним рабочий день. Процессуальный срок, исчисляемый месяцами, истекает в соответствующее число последнего месяца установленного срока. В случаях, если последний день процессуального срока приходится на нерабочий день, днем окончания срока считается первый следующий за ним рабочий день.

В пункте 15 Постановления № 12 разъяснено, что в силу части 2 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции восстанавливает срок на подачу апелляционной жалобы, если данный срок пропущен по причинам, не зависящим от лица, обратившегося с такой жалобой.

Ходатайство о восстановлении срока подачи апелляционной жалобы рассматривается арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьей 117 настоящего Кодекса (часть 3 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В частях 1 и 2 статьи 117 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что процессуальный срок подлежит восстановлению по ходатайству лица, участвующего в деле, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом. Арбитражный суд восстанавливает пропущенный процессуальный срок, если признает причины пропуска уважительными и если не истекли предусмотренные статьями 259, 276, 291.2, 308.1 и 312 настоящего Кодекса предельные допустимые сроки для восстановления.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пункте 32 постановления от 25.12.2013 № 99 «О процессуальных сроках» (далее – Постановление № 99) разъяснил, что при решении вопроса о восстановлении процессуального срока судам следует соблюдать баланс между принципом правовой определенности и правом на справедливое судебное разбирательство, предполагающим вынесение законного и обоснованного судебного решения, с тем чтобы восстановление пропущенного срока могло иметь место лишь в течение ограниченного разумными пределами периода и при наличии существенных объективных обстоятельств, не позволивших заинтересованному лицу, добивающемуся его восстановления, защитить свои права.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 36 Постановления № 99, в силу части 2 статьи 259 и части 2 статьи 276 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной (кассационной) инстанции восстанавливает срок на подачу апелляционной (кассационной) жалобы, если признает причины пропуска уважительными. Для лиц, извещенных надлежащим образом о судебном разбирательстве, уважительными могут быть признаны, в частности, причины, связанные с отсутствием у них по обстоятельствам, не зависящим от этих лиц, сведений об обжалуемом судебном акте. При указании заявителем на эти причины как на основание для восстановления срока суду следует проверить, имеются ли в материалах дела доказательства надлежащего извещения заявителя о начавшемся судебном процессе.

При этом арбитражное процессуальное законодательство не устанавливает каких-либо критериев для определения уважительности причин пропуска процессуальных сроков. Данный вопрос решается с учетом конкретных обстоятельств дела по усмотрению суда, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 14.01.2016 № 3-О «По запросу Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда о проверке конституционности части 2 статьи 117 и части 2 статьи 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации», вопрос о восстановлении пропущенного процессуального срока решается арбитражным судом в каждом конкретном случае на основе установления и исследования фактических обстоятельств дела в их совокупности в пределах предоставленной ему свободы усмотрения.

Положения статьи 117 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предполагают оценку при решении вопроса о восстановлении пропущенного срока обоснованности доводов лица, настаивавшего на таком восстановлении, и, соответственно, возлагают на заявителя обязанность подтверждения того, что срок пропущен по уважительным причинам, не зависящим от заявителя, который не имел реальной возможности совершить процессуальное действие в установленный законом срок. Соответствующая правовая позиция изложена в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17.03.2010 № 6-П.

В пунктах 30 и 34 Постановления № 99 разъяснено, что согласно части 2 статьи 176, части 1 статьи 259 и части 1 статьи 276 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации срок на подачу апелляционной (кассационной) жалобы исчисляется не с даты направления копии изготовленного судебного акта лицам, участвующим в деле, а с даты изготовления арбитражным судом первой (апелляционной) инстанции судебного акта в полном объеме. Несвоевременное размещение судом первой (апелляционной) инстанции судебного акта в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» не продлевает срока на апелляционное (кассационное) обжалование, но при наличии соответствующего ходатайства заявителя является основанием для восстановления пропущенного срока. Если заявителем допущена просрочка большей продолжительности по сравнению с просрочкой суда, то суду необходимо установить, имел ли заявитель достаточный промежуток времени для подготовки и подачи апелляционной (кассационной) жалобы в предусмотренный процессуальным законодательством срок.

Применительно к разъяснениям, изложенным в абзаце 2 пункта 12 Постановления № 12 превышение арбитражным судом первой инстанции определенного Кодексом срока направления копии судебного акта по почте, несвоевременное размещение судебного акта в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» не продлевают срока на апелляционное обжалование, но при наличии соответствующего ходатайства заявителя являются основанием для восстановления пропущенного срока. Если заявителем допущено превышение срока большей продолжительности по сравнению с превышением срока суда, то суду необходимо установить, имел ли заявитель достаточный промежуток времени для подготовки и подачи апелляционной жалобы в предусмотренный процессуальным законодательством срок.

Согласно пункту 9.5 части 9 Инструкции по делопроизводству в арбитражных судах Российской Федерации (первой, апелляционной и кассационной инстанций), утвержденной постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 № 100, тексты всех судебных актов, за исключением текстов судебных актов, которые содержат сведения, составляющие государственную и иную охраняемую законом тайну, размещаются в информационном ресурсе «Картотека арбитражных дел», автоматизированной системе «Банк решений арбитражных судов» в сети Интернет в полном объеме через 24 часа с момента их подписания в системе автоматизации судопроизводства.

Определение Арбитражного суда Нижегородской области изготовлено в полном объеме 29.06.2020.

Таким образом, десятидневный срок на подачу апелляционной жалобы с учетом выходных и праздничных дней (01.07.2020) истек 14.07.2020, тогда как апелляционная жалоба направлена в суд первой инстанции 15.07.2020, что подтверждается штемпелем почтовой службы на конверте.

Между тем, обжалуемый судебный акт размещен в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» 30.06.2020, что подтверждается отчетом о публикации судебных актов, то есть на следующий день после его изготовления в полном объеме.

Апелляционная жалоба подана заявителем 15.07.2020, то есть на десятый день с момента опубликования судебного акта в сети «Интернет».

Вместе с тем, учитывая, что размещение определения суда от 29.06.2020 в сети «Интернет» было произведено 30.06.2020, заявителем допущена просрочка в один день с момента принятия судебного акта, но не допущена просрочка с момента публикации судебного акта, а поэтому причину пропуска срока следует признать уважительной, в связи с чем суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что срок на подачу апелляционной жалобы подлежит восстановлению, а жалоба рассмотрению по существу.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что довод ФИО3 об истечении срока 10.07.2020, не обоснован, поскольку исчисление десятидневного срока производится рабочими днями, что согласуется с положениями статей 113 и 114 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями, изложенными в пункте 2 Постановления № 99.

Рассмотрение апелляционной жалобы неоднократно откладывалось в порядке статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, участвующих в деле (за исключением конкурсного управляющего и представителя ФИО7), извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (часть 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводов относительно невозможности рассмотрения апелляционной жалобы по существу в их отсутствие по каким-либо причинам, в материалы дела от лиц, участвующих в деле, не представлено. Ходатайств об отложении рассмотрения апелляционной жалобы по уважительным причинам лицами, участвующими в деле, не заявлено. Явка лиц, участвующих в деле, не признавалась судом апелляционной инстанции обязательной.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции счел возможным рассмотреть апелляционную жалобу по существу в судебном заседании, назначенном на 21.04.2021.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции, определением Арбитражного суда Нижегородской области от 22.03.2018 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО2

Решением от 02.08.2018 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Предметом заявления конкурсного управляющего является требование о привлечении ФИО3, ФИО4, ФИО10, ООО «Хастлер Клаб», ООО «Хастлер Клуб», ООО «Малком», ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 к субсидиарной ответственности и взыскании 9 526 715 руб. 63 коп. солидарно.

Арбитражный суд Нижегородской области, оценив представленные в материалы дела доказательства, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований конкурсного управляющего.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, ответчиками в суде первой инстанции заявлено о пропуске срока исковой давности на подачу заявленного требования.

Суд первой инстанции установил пропуск конкурсным управляющим срока исковой давности в один год, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

Суд апелляционной инстанции не соглашается с указанными выводами арбитражного суда по следующим основаниям.

Согласно статье 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

По общему правилу, предусмотренному в пункте 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018 разъяснено, что согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, то есть не может начаться ранее введения процедуры конкурсного производства.

В силу абзаца четвертому пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 названной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 488-ФЗ) в пункт 5 статьи 10 Закона о банкротстве внесены изменения, согласно которым заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пунктом 2 настоящей статьи, может быть подано также лицом, имеющим право на подачу такого заявления, в случае, если судом возвращено заявление о признании должника банкротом или прекращено производство по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. Такое заявление подлежит рассмотрению арбитражным судом, ранее рассматривавшим дело о банкротстве и прекратившим производство по этому делу (вернувшим заявление о признании должника банкротом).

Заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пунктом 4 настоящей статьи, может быть подано также не позднее трех лет со дня завершения конкурсного производства в случае, если лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующего основания для привлечения к субсидиарной ответственности после завершения конкурсного производства и если аналогичное требование по тем же основаниям и к тем же лицам не было предъявлено и рассмотрено в деле о банкротстве. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

В соответствии со статьей 4 Закона № 488-ФЗ положения пунктов 5 – 5.4, 5.6 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 488-ФЗ применяются к поданным после 01.07.2017 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

Данная применяемая норма абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности:

- однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ);

- трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Предполагается, что в пределах объективного срока, отсчитываемого от даты признания должника банкротом, выполняются мероприятия конкурсного производства, включающие в себя, в том числе выявление сведений об основаниях для предъявления к контролирующим лицам иска о привлечении к субсидиарной ответственности. Период же, когда выполнение таких мероприятий в принципе становится невозможным ввиду объективных факторов, не должен учитываться при исчислении данного срока исковой давности. Очевидно, что с момента завершения конкурсного производства и последующего внесения в ЕГРЮЛ записи о ликвидации должника до момента возобновления конкурсного производства выполнение таких мероприятий являлось невозможным в силу объективных причин.

Принимая во внимание, что Общество признано банкротом решением от 02.08.2018, трехлетний объективный срок исковой давности на момент подачи настоящего заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц (10.04.2020) не истек.

Субъективный срок связан с моментом осведомленности заявителя о наличии оснований предъявления заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Правовой подход о том, что начало течения срока исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности связано не исключительно с моментом, когда правомочное лицо узнало о совершении соответствующих сделок должника, но и с моментом, когда это лицо узнало об остальных основаниях такой ответственности, выражен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472 (4,5,7).

О наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности конкурсному управляющему стало известно в результате оспаривания сделок должника.

В рассматриваемом случае субъективный срок исковой давности не мог начаться ранее даты принятия определения от 23.12.2019 (резолютивная часть объявлена 17.12.2019), которым признаны недействительными пункты 2.5-2.7 договора займа с поручительством от 30.04.2016, заключенного между ФИО13, Обществом и ФИО3 и пункты 1, 2, 4, 5 соглашения о погашении задолженности от 30.12.2016, заключенное между ФИО13, ФИО3 и Обществом, удостоверенного временно исполняющим обязанности нотариуса ФИО14 – ФИО15 в части слов «поручительства», «поручитель».

Именно с данного момента конкурсному управляющему достоверно стало известно о совершении должником, под руководством контролирующих лиц, сделок, которые признаны в установленном законом порядке недействительными и в совершении которых ставится в вину ответчикам.

Принимая во внимание, что субъективный срок начал течь с 23.12.2019, в связи с чем требование конкурсным управляющим предъявлено в пределах одного года (10.04.2020) и потому данный срок не пропущен.

Кроме того, необходимо учитывать, что, если производить исчисление срока исковой давности с момента обращения конкурсным управляющим с требованием о признании упомянутых сделок недействительными, то годичный срок также не пропущен, поскольку обращение к приставу-исполнителю осуществлено 30.05.2019, а в суд – 06.08.2019.

С учетом изложенного, доводы ответчиков о необходимости применения срока исковой давности являются необоснованными.

Доводы конкурсного управляющего о том, что ему стало известно о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности с момента получения письма ФИО11 от 20.02.2020, отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку основан на неверном толковании норм действующего законодательства.

При таких обстоятельствах заявленные требования подлежат рассмотрению по существу.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

Из положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) и правовой позиции, содержащейся в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что к спорным правоотношениям в части установления наличия/отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Как установлено судом и не противоречит материалам дела, обстоятельства, послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, имели место в 2016 году и начале 2017 года, то есть до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, а заявление о привлечении к субсидиарной ответственности поступило в суд 10.04.2020, поэтому к спорным отношениям подлежат применению нормы, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», действовавших на момент спорных правоотношений.

При этом нормы процессуального права подлежат применению в редакции закона, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона (в редакции, действовавшей после вступления в силу Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям») о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если, в частности, причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта ненадлежащего исполнения обязанностей, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве ответственность соотносится с нормами об ответственности по обязательствам юридического лица, установленной в пункте 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовавшем в спорный период, по правилам которого в случае, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В связи с этим субсидиарная ответственность лиц по названным основаниям наступает в зависимости от того, привели ли их действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника.

В пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено: при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно абзацу 4 пункта 20 Постановления № 53 в случае недоказанности оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения этого лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды не лишены возможности принять решение о возмещении таким лицом убытков в размере, определяемом по правилам статей 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Критерии добросовестности и разумности действий руководителя юридического лица приведены в постановлении № 62.

Из разъяснений пунктов 16 и 17 Постановления № 53 следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам. Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно абзацу тридцать второму статьи 2 Закона о банкротстве контролирующим должника лицом признается лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника.

Судом установлено и не противоречит материалам дела, что участниками Общества с момента создания и до введения процедуры банкротства являлись ФИО3 с долей участия в уставном капитале 50 процентов, номинальной стоимостью доли 5000 руб. (о чем 19.03.2015 внесена запись за ГРН <***>), а также ФИО8 с долей участия в уставном капитале 50 процентов, номинальной стоимостью доли 5000 руб. (о чем 19.03.2015 внесена запись за ГРН <***>)

ФИО3 одновременно с 19.03.2015 являлся генеральным директором Общества.

Таким образом, ФИО3 и ФИО8 являлись контролирующими должника лицами в заявленный конкурсным управляющим период.

Общим принципом привлечения к ответственности является исключительность данного института как механизма восстановления нарушенных прав кредиторов (пункт 1 Постановления № 53).

В пункте 18 Постановления № 53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 23 постановления Пленума № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

На заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов не подтверждают совокупность обстоятельств, необходимых для возложения ответственности.

Таким образом, процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для заявителей посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины контролирующих должника лиц в доведении должника до банкротства, и на них перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения заявленных требований.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков.

Соответствующая правовая позиция приведена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079.

Как следует из материалов дела, между ФИО13 (займодавцем), ФИО3 (заемщиком) и Обществом (поручителем) заключен договор займа с поручительством от 30.04.2016, по условиям которого займодавец обязуется передать заемщику заем на сумму 8 500 000 руб., а заемщик обязуется вернуть указанную сумму займа в срок, обусловленный настоящим договором, в свою очередь поручитель обязывается перед займодавцем отвечать за исполнение заемщиком данного обязательства в полном объеме.

В указанный срок денежные средства в полном объеме не возвращены.

Временно исполняющим обязанности нотариуса ФИО14 ФИО15 30.12.2016 удостоверено соглашение о погашении задолженности между ФИО13 (займодавцем), ФИО3 (заемщиком) и Обществом (поручителем), согласно которому по договору займа с поручительством от 30.04.2016 сумма задолженности заемщика перед займодавцем с учетом частичного погашения суммы займа в размере 500 000 руб. составляет 8 000 000 руб. основного долга; проценты за пользование займом 3 350 000 руб., неустойка 2 400 000 руб., а всего 14 750 000 руб.

Вступившим в законную силу определением суда от 23.12.2019, признаны недействительными пункты 2.5-2.7 договора займа с поручительством от 30.04.2016, заключенного между ФИО13, должником и ФИО3 и пункты 1, 2, 4, 5 соглашения о погашении задолженности от 30.12.2016, заключенного между ФИО13, ФИО3, Обществом, удостоверенное временно исполняющим обязанности нотариуса ФИО14 – ФИО15 в части слов «поручительства», «поручитель» признаны недействительными; с ФИО13 в пользу Общества взыскано 10 809 061 руб. 44 коп.

Судом установлено, что на момент совершения сделки у должника имелись непогашенные денежные требования иных кредиторов, которые включены в реестр требований кредиторов; ФИО3, зная о наличии неисполненных обязательств Общества перед ООО «РК-Транслогистик» и ООО «Авангард», направил поступившие на счет Общества от контрагентов денежные средства направил не на погашение обязательств должника, а принял меры к заключению нотариального соглашения от 30.12.2016 и погасил требования ФИО11 (лист 8 определения от 23.12.2019).

В результате заключения нотариального соглашения от 30.12.2016 о погашении задолженности и отнесение погашения долга на поручителя (Общество), должник стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества; иным имуществом должник не обладал.

При рассмотрении обособленного спора при оспаривании упомянутых сделок, судом сделан вывод о том, что в результате совершения рассматриваемых сделок причинен вред в виде негативных финансовых последствий, что послужило причиной увеличения неплатежеспособности Общества и, как следствие, признание его несостоятельным (банкротом). Указанные сделки совершены при злоупотреблении правом (листы 7 и 8 определения от 23.12.2019). Указанные выводы в силу статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации имеют преюдициальное значение для рассматриваемого спора.

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что указанные сделки по своей значимости являлись существенно убыточными для Общества.

Бухгалтерские балансы должника в налоговый орган не сдавались.

Согласно анализу финансового состояния Общества, подготовленного конкурсным управляющим, активов Общества недостаточно для покрытия всех обязательств, а также имеются признаки преднамеренного банкротства и основания для оспаривания сделок. При этом, в ходе проведения финансового анализа должника, конкурсным управляющим сделан вывод о том, что именно договор займа с поручительством от 30.04.2016 и соглашение о погашении задолженности от 30.12.2016 с учетом динамики изменения коэффициентов финансово-хозяйственной деятельности явились причиной недостаточности имущества должника и его неплатежеспособности – критической точкой образования задолженности Общества перед ООО «РК-Транслогистик», ООО «СРР-Строй», ООО «Гратэкс», ООО «Эркон», ООО «Альбион», ООО «Медиа Сфера», ООО «Мегаполис» и неспособности Общества исполнять ранее принятые обязательства, явившиеся первоисточником активов должника в размере 10 793 000 руб.

Исходя из анализа упомянутых сделок, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что совершение сделок, которые ставятся в вину ответчикам, повлекли объективное банкротство и по масштабам деятельности существенно ухудшили положение должника.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что упомянутые сделки подписаны Обществом, в период руководства ФИО3

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив совокупность имевших место событий, принимая во внимание наличие вины ФИО3 в создании критической ситуации перешедшей в стадию банкротства должника, а также наличия причинно-следственной связи между его действиями и возникновением причин, повлекших несостоятельность (банкротство) должника, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о доказанности совокупности всех требуемых законом условий для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Учитывая выводы суда, изложенные в определении от 23.12.2019 и иные доказательства по рассматриваемому обособленному спору суд апелляционной инстанции счел, что в качестве причины банкротства Общества является именно недобросовестное исполнение ФИО3 обязанности руководителя должника по совершению недействительных сделок, которые непосредственно явились причиной банкротства Общества. Иных оснований позволяющих определить, что причиной банкротства должника (ухудшением финансового положения должника), судом апелляционной инстанции не установлено, доказательств в материалы дела не представлено.

Из содержания статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 22 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации и Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

Из материалов дела следует, что в рассматриваемом случае ФИО8, являвшийся участником должника, не исполнял и не имел права исполнять спорные сделки, в том числе, которые могли привести к утрате денежных средств и иного имущества должника; не принимал решений об одобрении сделок с заинтересованностью и крупных сделок должника; не давал распоряжений о совершении спорных сделок.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих факты определения ФИО8 действий руководителя должника по совершению упомянутых сделок вопреки интересам Общества.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности по долгам должника ввиду недоказанности его вины и причинно-следственной связи по доведению Общества до банкротства при совершении упомянутых сделок.

Конкурсный управляющий по указанному основанию также просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно ФИО4, ФИО10, ООО «Хастел Клаб», ООО «Хастер Клуб», ФИО5, ФИО6

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника, является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника (пункт 3 Постановления № 53).

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации конкурсным управляющим не представлено в материалы настоящего обособленного спора надлежащих и бесспорных доказательств, свидетельствующих о совершении договора займа с поручительством от 30.04.2016 и соглашения о погашении задолженности от 30.12.2016 под непосредственным влиянием указанных лиц, равно как доказательств совершения данными лицами действий, в результате которых Общество стало обладать признаками объективного банкротства.

При изложенных обстоятельствах, отсутствуют основания для привлечения ФИО4, ФИО10, ООО «Хастел Клаб», ООО «Хастер Клуб», ФИО5, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно.

Конкурсный управляющий также просит привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО7

Между тем, материалы дела не содержат доказательств наличия аффилированности ФИО7 по отношению к Обществу или ФИО3, а также наличия каких-либо гражданско-правовых отношений между указанными лицами, в связи с чем не представляется возможным признать ФИО7 контролирующим должника лицом.

С учетом изложенного, отсутствуют основания для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При предъявлении требований к ответчикам (за исключением ФИО3 и ФИО8) конкурсный управляющий относит данных лиц к контролирующим лицам должника со ссылкой на разъяснения, изложенные в пункте 7 Постановления № 53.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (пункт 3 части 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пункт 7 Постановления № 53).

По смыслу приведенных норм и разъяснений заявителю надлежало представить доказательства (в том числе косвенные) о том, что ФИО7 ФИО4, ФИО10, ООО «Хастел Клаб», ООО «Хастер Клуб», ФИО5, ФИО6 являются лицами, которые в силу имеющихся у них возможностей оказывали влияние на руководителя должника по принятию соответствующих решений и совершению действий, в результате которых эти лица получили выгоду; действовали умышленно, с целью причинения вреда Обществу.

Между тем доводы конкурсного управляющего о том, что данные лица подлежали признанию контролирующими должника лицами ввиду аффилированности с Обществом и его руководителем ФИО3 по тем или иным основаниям, не свидетельствуют о наличии указанных обстоятельств. Не доказано, что именно указанные лица принимали решение о совершении руководителем должника сделок, которые привели к объективному банкротству Общества. Отсутствуют доказательства получения денежных средств от этих сделок.

При таких условиях суд апелляционной инстанции посчитал недоказанным противоправность поведения ответчиков (за исключением ФИО3) и наличие причинно-следственной связи между их действиями и возможным причинением должнику убытков.

Изложенное подтверждает недоказанность заявителем наличия в действиях ответчиков состава правонарушения, влекущего применение к ним меры гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков.

Довод о том, что ФИО4, ФИО10, ООО «Хастел Клаб», ООО «Хастер Клуб», ФИО5, ФИО6, получили прибыль в результате распределения полученных ФИО3 от ФИО7 денежных средств по взаимосвязанным мнимым договорам займа от 01.02.2016 и 01.02.2017, является голословным и неподтвержденным документально, в связи с чем отклоняется судом апелляционной инстанции.

Также необоснованным является утверждение конкурсного управляющего о том, что ФИО7 передал часть полученных от ФИО11 по взаимосвязанным мнимым договорам займа от 01.02.2016 и от 01.02.2017 денежных средств ФИО3

Напротив, из представленной в материалы дела выписки по счету ФИО7, открытому в ККО «Волга» «Альфа-Банк» следует, что полученные им 07.02.2017 и 08.02.2017 денежные средства в счет погашения займа частично потрачены на личные нужды, а частично перераспределены между своими счетами.

Более того, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что определением от 07.12.2020, оставленным без изменения Первым арбитражным апелляционным судом (резолютивная часть от 21.04.2021) конкурсному управляющему в удовлетворении заявления к ФИО11, ФИО7 о признании договора займа от 01.02.2016, от 01.02.2017 недействительными и взыскании с ФИО7 в пользу Общества 10 809 000 руб. отказано. При этом, суды первой и апелляционной инстанции пришли к выводу об отсутствии оснований для признания договоров займа от 01.02.2016, 01.02.2017, договор займа от 30.04.2016, соглашения о погашении задолженности от 30.12.2016 взаимосвязанными сделками, прикрываемыми вывод активов должника в пользу его бенефициара (ФИО3).

Указанные обстоятельства также свидетельствуют о недоказанности совершения ФИО4, ФИО10, ООО «Хастел Клаб», ООО «Хастер Клуб», ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 неправомерных действий, повлекших объективное банкротство Общества.

Вопреки позиции конкурсного управляющего письмо ФИО11 от 20.02.2020 и стенограмма разговора от 29.12.2016 № 54/1603с не являются надлежащими и бесспорными и доказательствами наличия у ФИО4, ФИО10, ООО «Хастел Клаб», ООО «Хастер Клуб», ФИО5, ФИО6, ФИО7 статуса контролирующих должника лиц.

Вместе с тем, как верно отметил суд первой инстанции, пояснения ФИО13, изложенные в письме от 20.02.2020 противоречат его же объяснениям, данных старшему помощнику прокурора Канавинского района города Нижнего Новгорода ФИО16 13.03.2018 и старшему оперуполномоченному УМВД России по городу Нижнему Новгороду ФИО12 29.03.2018 в рамках материала проверки КУСП 7516/18. Согласно данным ФИО13 в правоохранительных органах объяснениям, заемные денежные средства он передал ФИО3 в сумме 8 500 000 руб. по договору займа от 30.04.2016 на срок до 30.10.2016 под четыре процента в месяц; в дальнейшем ФИО3 возвратил ему наличными деньгами 500 000 руб. осенью 2016 года. В дальнейшем возникла необходимость оформить возврат денежных средств, что было сделано у нотариуса 30.12.2016. Денежные средства он (ФИО13) передавал ФИО3 на открытие совместного бизнеса (ночного клуба «Хастлер»), где ФИО13 был учредителем; гарантией для ФИО13 в возврате бизнеса являлось участие его в качестве соучредителя совместного с ФИО3 ночного клуба «Хастлер». В дальнейшем он сам предъявил исполнительную надпись нотариусу в службу судебных приставов, благодаря чему со счета Общества как поручителя по займу ему поступило 10 800 000 руб.

Конкурсный управляющий также считает, что ФИО3 и ФИО8 подлежали привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 9 526 715 руб. 63 коп. на основании абзаца 2 пункта 4 статьи 66.2 Гражданского кодекса Российской Федерации ввиду неоплаты уставного капитала Общества.

Между тем, вопреки позиции конкурсного управляющего из материалов дела не усматривается, что объективное банкротство Общества возникло по причине внесения (невнесения) учредителя должника вклада в уставной капитал.

Таким образом, отсутствуют основания для привлечения ФИО3 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в удовлетворении остальных привлекаемых лиц следует отказать.

При этом, поскольку размер субсидиарной ответственности по правилам пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве подлежит определению исходя из размера непогашенных требований кредиторов, как реестровых, так и текущих, на момент рассмотрения спора все мероприятия по формированию конкурсной массы произведены не были, а также имеется возможность поступления денежных средств в конкурсную массу, суд апелляционной инстанции в связи с невозможностью определения размера субсидиарной ответственности счел преждевременным устанавливать размер субсидиарной ответственности в предъявленной конкурсным управляющим сумме и необходимым приостановить производство по заявлению конкурсного управляющего в данной части до окончания расчетов с кредиторами (пункт 5.1 статьи 10 Закона о банкротстве в прежней редакции, пункт 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве в действующей редакции).

На основании пункта 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции в части или полностью и принять по делу новый судебный акт.

Таким образом, определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.06.2020 по делу № А43-3973/2018 подлежит отмене в части на основании пунктов 3 и 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная жалоба конкурсного управляющего – частичному удовлетворению.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 13.04.2020 принял обеспечительные меры в отношении имущества восьми ответчиков.

В пункте 25 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 55 «О применении арбитражными судами обеспечительных мер» указано, что исходя из части 5 статьи 96 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае отказа в удовлетворении иска, оставления иска без рассмотрения, прекращения производства по делу обеспечительные меры сохраняют свое действие до вступления в законную силу соответствующего судебного акта. В связи с этим арбитражный суд вправе указать на отмену обеспечительных мер в названных судебных актах либо после их вступления в силу по ходатайству лица, участвующего в деле, вынести определение об отмене обеспечительных мер.

Ввиду того, что заявленные требования рассмотрены, судом апелляционной инстанции установлена обоснованность предъявления требований только к ФИО3, производство в части установления размера субсидиарной ответственности в отношении данного лица приостановлено до расчетов с кредиторами должника, в связи с чем основания для сохранения обеспечительных мер в отношении иных ответчиков (за исключением ФИО3) отсутствуют.

Расходы по уплате государственной пошлины подлежат возмещению заявителем и ответчиками в порядке положений части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, части 2 статьи 333.22 Налогового кодекса Российской Федерации и абзаца 2 пункта 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.07.2014 № 46 «О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах» (далее – Постановление № 46).

В пункте 28 Постановления № 46 указано, что согласно статье 112 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вопрос о распределении расходов по уплате истцом государственной пошлины при подаче заявления об обеспечении иска разрешается судом по итогам рассмотрения дела по существу. В случае, когда заявление о принятии обеспечительных мер было удовлетворено, но решение по итогам рассмотрения спора по существу было принято не в пользу истца, суд относит расходы по государственной пошлине на истца.

Учитывая указанные нормы права и разъяснения, принимая во внимание, что заявление о принятии обеспечительных мер удовлетворено, а требования заявителя удовлетворены частично, судом предоставлялась отсрочка уплаты государственной пошлины при предъявлении заявления об обеспечении иска, обеспечение иска заявлено в отношении восьми ответчиком, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение заявления об обеспечении иска подлежат оплате в бюджет ФИО3 в сумме 375 руб. и Обществом в сумме 2625 руб.

Руководствуясь статьями 268, 269, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.06.2020 по делу № А43-3973/2018 отменить в части, жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Брокер НН» ФИО2 удовлетворить частично.

Заявление конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Брокер НН» ФИО2 удовлетворить частично.

Привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Брокер НН» (ОГРН <***>, ИНН <***>) ФИО3.

Приостановить производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Брокер НН» ФИО2 о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника до окончания расчетов с кредиторами в рамках дела о банкротстве № А43-3973/2018.

Определение Арбитражного суда Нижегородской области от 13.04.2020 о принятии обеспечительных мер по делу № А43-3973/2018 (шифр 38-6) в части наложения ареста на имущество ФИО4 (ИНН526014780446), ФИО10 (ИНН <***>), ФИО5, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «Хастлер Клаб» (ИНН <***>), общества с ограниченной ответственностью «Хастлер Клуб» (ИНН <***>), общества с ограниченной ответственностью «Малком» отменить.

Взыскать с ФИО3 государственную пошлину в федеральный бюджет в размере 375 руб.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Брокер НН» (ОГРН <***>, ИНН <***>) государственную пошлину в федеральный бюджет в размере 2625 руб.

В остальной части определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.06.2020 по делу № А43-3973/2018 оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина

Судьи

Ю.В. Протасов

Д.В. Сарри