Постановление от 13 июня 2024 г. по делу № А55-26478/2023

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности решения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

№11АП-7098/2024

Дело № А55-26478/2023
г. Самара
14 июня 2024 года
Резолютивная часть  постановления  объявлена 06 июня 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 14 июня 2024 года


Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Романенко С.Ш.,

судей Дегтярева Д.А., Коршиковой Е.В.,             

при ведении протокола секретарем судебного заседания Якобсон А.Э.,    

при участии:

от ответчика – представитель ФИО1, по доверенности от 28.05.2024,

в отсутствии иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании 06 июня 2024 года в помещении суда в зале № 7 апелляционную жалобу ФИО2 на решение Арбитражного суда Самарской области от 26.03.2024, по делу № А55-26478/2023 (судья Агафонов В.В.),

по иску Акционерного общества "САМАРА-ВОЛГОЭЛЕКТРОМОНТАЖ"

к 1. ФИО2 2. ФИО3

о взыскании 4 660 729, 36 руб.,

У С Т А Н О В И Л:

Акционерное Общество "Самара-Волгоэлектромонтаж" обратилось в Арбитражный суд Самарской области с иском ФИО2, ФИО3 о взыскании солидарно 4 660 729, 36 руб. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности обязательствам ООО «СТС» (ИНН <***>) (с учетом определения суда от 16.11.2023 о привлечении ФИО3 в качестве соответчика по делу).

Решением Арбитражного суда Самарской области от 26.03.2024, по делу № А55-26478/2023 взыскано в солидарном порядке с ФИО2 (ИНН <***>) и ФИО3 (ИНН <***>) в пользу Акционерного  общества "Самара-Волгоэлектромонтаж" (ИНН <***>) 4 660 729 руб. 36 коп. убытков в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Современные технологии строительства» (ИНН <***>), а также 46 394 руб. расходов по оплате государственной пошлины.

Не согласившись с принятым  судебным актом, ФИО2 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой считает принятое решение незаконным и необоснованным, просит решение отменить, принять новый судебный акт.

При этом в жалобе заявитель указал, что судом не дана оценка тому, что заявитель являющийся участником Общества, а не директором, имеет исчерпывающий перечень прав и обязанностей согласно Федерального закона от 08.02.1998 N 14- ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", где судом  не учтено обстоятельство, что именно директор, как лицо имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 статьи 53.1 Гражданского Кодекса РФ, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 ГКРФ).

По мнению заявителя жалобы судом не учтено, что АО «Самара-ВЭМ» не обжаловало действий регистрирующего органа для восстановления правоспособности юридического лица, с учетом того, что такая возможность при должной заботливости и осмотрительности имелась с 22.09.2021 года (подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ, строка 343,344), когда было принято Решение МИФНС № 20 о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ. АО «Самара-ВЭМ» также не воспользовалось правом обратиться в суд с требованием о признании ООО «СТС» несостоятельным (банкротом), несмотря на имевшиеся признаки неплатежеспособности ООО «СТС» ввиду отсутствия результатов по взысканию долга в исполнительном производстве, начиная с 04.06.2019 года.

Судом не дана оценка тому, что в поведении заявителя, не только отсутствуют признаки уклонения от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, но и отсутствовал доступ к полному перечню информации о деятельности Общества, а также полномочия в виде созыва общего собрания участников Общества (поскольку это инициатива исполнительного органа общества), что могло бы означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 года 580-О, N 581-0 и N 582-0, от 29 сентября 2020 года N 2128-0 и др.).

Суд пришел к необоснованному выводу о том что, решение о ликвидации общества обязан был принять и единственный участник общества, и исключение Общества из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями Заявителя и по его вине, в результате его недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия), не учитывая факт того, что Заявитель не имел никакого рода достоверной информации от директора о текущей деятельности и об обязательствах Общества в рамках заключенных сделок.

Судом не принята во внимание причинно-следственная связь между вводом в заблуждение заявителя со стороны директора, в виде намеренного сокрытия и искажения достоверной информации о деятельности Общества, умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить, созвать собрание, подать заявление о несостоятельности, и негативными последствиями в виде наступивших убытков для Общества.

Заявитель в заключении сделок и собраниях Общества участия не принимал, в связи с чем, был лишен права голоса против решений, которые повлекли причинение юридическому лицу убытков. Тогда как солидарное возмещение убытков, предусмотрено в случае совместного причинения убытков юридическому лицу (п.4 ст. 53.1. ГК РФ).

По мнению заявителя жалобы учитывая исключительный характер субсидиарной ответственности, по данной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах.

В дополнительной апелляционной жалобе заявитель указал, что контролирующее лицо может быть привлечено к ответственности по обязательствам юридического лица, которое' в действительности оказалось не более чем их "продолжением", в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторам), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Однако обстоятельства, на которые ссылался истец в обоснование своего требования, судом первой инстанции не исследованы.

По мнению заявителя жалобы из материалов настоящего дела не следует, что ФИО2 было допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества. В частности, судом не установлены обстоятельства, которые свидетельствовали бы об использовании заявителем банковских счетов общества для удовлетворения личных нужд вместо осуществления расчетов с кредиторами. Нельзя также сделать вывод о том, что ФИО2 уклонялся от представления суду доказательств, характеризующих хозяйственную деятельность общества и от дачи пояснений по сути спора. Напротив, ФИО2 указывал, что по фактически имеющимся данным, предоставляемым единоличным исполнительным органом, у общества не имелось обстоятельств, свидетельствующих о наличии признаков банкротства или каких — либо незавершенных обязательствах перед кредиторами. ФИО2 не обладал полномочиями по взаимодействию с налоговым органом, не имел права давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий, не принимал участия в одобрении/совершении сделок, не являлся заинтересованным лицом, не участвовал в распределении прибыли, соответственно не получал дивидендов.

Нет оснований полагать и не установлено судом, что ФИО2 извлекал какую-либо выгоду.

Сведения о месте и времени судебного заседания были размещены на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: WWW.11ааs.arbitr.ru и на доске объявлений в здании суда.

В судебном заседании представитель ответчика  апелляционную жалобу поддержал, решение суда считает незаконным и необоснованным, просил его отменить по основаниям, изложенным в апелляционной жалобе.

В судебное заседание представители лиц, участвующих в деле не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом в соответствии с частью 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, извещенных о месте и времени судебного  разбирательства.

Проверив законность и обоснованность  обжалуемого решения  в соответствии со ст. ст. 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, рассмотрев представленные материалы и оценив доводы апелляционной жалобы  в совокупности с исследованными доказательствами по делу, выслушав представителя ответчика, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд установил.

Как следует из материалов дела, и содержания искового заявления решением Арбитражного суда Самарской области по делу № А55-36493/2018 от 22.03.2019 с общества с ограниченной ответственностью "Современные технологии строительства" (ООО «СТС») в пользу Акционерного общества "Самара-Волгоэлектромонтаж" взыскано 4 614 261,61 руб., в том числе задолженность в размере 4 239 750,32 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 07.10.2017г. по 30.11.2018г. в размере 374 511,29 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами с 01.12.2018г. по день фактического исполнения обязательства, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 46 071 руб., судебные расходы в размере 396,75 руб.

13.05.2019 выдан исполнительный лист серии ФС № 029697967.

ОСП Железнодорожного района г Самары 04.06.2019 возбуждено исполнительное производство № 31945/19/63043-ИП о взыскании с Должника (ООО «СТС») в пользу Взыскателя (АО «Самара-ВЭМ») задолженности в сумме 4 660 729,36 руб.

12.08.2022 вынесено постановление об окончании исполнительного производства на основании п. 3 ч. 1 ст. 46 ФЗ «Об исполнительном производстве» в связи с невозможностью взыскания из-за отсутствия должника по адресу в пределах местонахождения, отсутствия у него имущества и иных активов.

02.02.2023 Межрайонной ИФНС России по Самарской области № 20 должник (ООО «СТС») был исключен из ЕГРЮЛ в связи с недостоверностью сведений о нем в реестре (ГРН № 2236300094248).

Со ссылкой на п. 3.1. ст. 3 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», ст. 15, 53.1, 64.2, 399 ГК РФ, истец просит привлечь директора ООО «СТС» ФИО3 и единственного участника ООО «СТС» ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СТС».

Устанавливая фактические обстоятельства дела на основании полного и всестороннего  исследования представленных доказательств, суд первой инстанции со ссылкой на нормы статей 8, 9, 53, 53.1, 15, 1064, 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14- ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" , статей 4, 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обосновано удовлетворил заявленные исковые требования  по следующим основаниям.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

Кроме того лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 статьи 53.1 ГК РФ, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).

В силу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Как указано Конституционным судом Российской Федерации в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО4», исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" (введенном Федеральным законом от 28 декабря 2016 года N 488-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации") предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 года N 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 ГК Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности.

Соответственно, привлечение к ней возможно если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Как неоднократно обращал внимание Конституционный Суд Российской Федерации, недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, может означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 года N 580-О, N 581-О и N 582-О, от 29 сентября 2020 года N 2128-О и др.).

В п. 3.2. Постановления от 21.05.2021 № 20-П Конституционный суд Российской Федерации указал, что при обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Из п. 4 Постановления от 21.05.2021 № 20-П следует, что пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

В данном случае в рамках рассмотрения дела № А55-36493/2018 Акционерное общество "Самара-Волгоэлектромонтаж" обратилось с исковым заявлением о взыскании с Общества с ограниченной ответственностью "Современные технологии строительства" задолженности по возврату денежных средств, оплаченных за поставку товара, в соответствии с соглашением от 02.10.2017г. о расторжении договора поставки № 1-03/2017 от 20.03.2017г. в размере 4 239 750,32 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 07.10.2017г. по 30.11.2018г. в размере 374 511,29 руб., расходов по уплате государственной пошлины в размере 46 071 руб., судебных издержек, связанных с направлением досудебной претензии ответчику в размере 196,85 руб., судебных издержек, связанных с направлением искового заявления ответчику в размере 199,90 руб.

При этом, как установлено решением суда от 22.03.2019 по данному делу, обязательство по оплате (возвращении суммы предоплаты за не поставленную продукцию) в соответствии с соглашением от 02.10.2017г. о расторжении договора поставки № 1-03/2017 от 20.03.2017г. возникло с 07.10.2017г.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 22.03.2019 с общества с ограниченной ответственностью "Современные технологии строительства" в пользу Акционерного общества "Самара-Волгоэлектромонтаж" взыскано 4 614 261,61 руб., в том числе задолженность в размере 4 239 750,32 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 07.10.2017г. по 30.11.2018г. в размере 374 511,29 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами с 01.12.2018г. по день фактического исполнения обязательства, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 46 071 руб., судебные расходы в размере 396,75 руб.

Всего взыскано 4 660 729 руб. 36 коп.

Вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации (часть 1 статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), должны исполняться всеми юридическими и должностными лицами, гражданами в порядке, предусмотренном главой VII Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (статья 318 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ в отношении общества с ограниченной ответственностью "Современные технологии строительства" ФИО3 являлся с 31.05.2018 директором общества, а ФИО2 с 02.10.2014 является единственным участником общества. Таким образом ответчики являются лицами, указанными в п. 1-3 ст. 53.1 ГК РФ.

На основании изложенного суд первой инстанции верно указал, что непринятие ФИО3, осуществлявшим функции единоличного исполнительного органа и ФИО2 как лицом имеющим фактическую возможность определять действия юридического лица, мер по своевременному возврату АО "Самара-Волгоэлектромонтаж" денежных средств, взысканных по решению суда, нельзя назвать добросовестным, разумным и отвечающим интересам общества поведением, поскольку руководитель общества, а также единственный участник общества действуя добросовестно и разумно в условиях обычной хозяйственной деятельности, должны были предпринять все необходимые и достаточные меры по возврату АО "Самара-Волгоэлектромонтаж" задолженности. Между тем таких действий руководителем ФИО3 и единственным участником ФИО2 предпринято не было.

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно отметил, что ФИО3, являясь директором ООО "Современные технологии строительства", имел фактическую возможность определять действия юридического лица, включая возможность представлять документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, осуществлять операции по одному или нескольким банковским счетам, то есть ответчик обязан был действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вместе с тем, ООО "Современные технологии строительства" в установленный законом срок не предприняло мер по сдаче отчетности в налоговый орган. Так в ответе Межрайонной ИФНС России № 21 по Самарской области от 07.11.2023 № 11-045/21727 налоговый орган указал, что бухгалтерская отчётность ООО «СТС» в 2018-2021 годах не предоставлялась.

Суд первой инстанции обоснованно отметил, что в 2018 году ООО «СТС» вело хозяйственную деятельность, поскольку, например из выписки по счету в АО АКБ «ГАЗБАНК» ООО «СТС» осуществило оплат за период с 10.01.2018 по 04.07.2018 на сумму 59 555 944 руб. 31 коп.

Указанное как верно отмечено судом первой инстанции свидетельствует о наличии у ООО «СТС» возможности по исполнению обязательств перед истцом даже во внесудебном порядке во исполнение заключенного 02.10.2017 года соглашения.

После 04.07.2018 какие-либо движения денежных средств у ООО «СТС» отсутствуют.

Фактическое прекращение какой-либо деятельности, не представление налоговому органу бухгалтерской отчётности, относится к неразумным и недобросовестным действиям. В случае, если общество намерено прекратить деятельность, такое прекращение происходило бы через процедуру ликвидации, с погашением имеющейся задолженности, а при недостаточности средств через процедуру банкротства.

При этом суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о том, что  решение о ликвидации общества обязан был принять и единственный участник общества ФИО2

Суд первой инстанции обоснованно указал, что доводы ФИО2 о том, что он не знал о текущей деятельности общества, не являются основаниями для освобождения его от какой-либо ответственности, поскольку участник общества, действуя добросовестно и разумно, должен принимать участие в делах общества.

В гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 Кодекса). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ, членов органов его управления, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений, в том числе рискованных, действуют в интересах общества и его акционеров (участников).

Обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности (статья 401 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, правомерен вывод суда первой инстанции о том, что бремя доказывания невозможности исполнения судебного акта в данном случае лежит на ответчиках.

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

 Таким образом, незаконное бездействие ФИО2, ФИО3 выразившееся в непогашении задолженности перед истцом и в несовершении действий по инициированию процедуры банкротства ООО «СТС», правомерно признано судом  первой инстанции недобросовестным, неразумным и является основанием для возложения на их обязанности по возмещению истцу убытков.

При этом суд первой инстанции обоснованно указал, что лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать наличие вышеперечисленного состава правонарушения, а также размер подлежащих возмещению убытков.

Суд первой инстанции обоснованно указал, что на ответчиках, контролирующих должника, лежит бремя опровержения указанных обстоятельств, а именно опровержения наличия связи между из бездействием, приведшим к исключению ООО «СТС» из ЕГРЮЛ и убытками истца.

Соответственно, в рамках рассмотрения настоящего спора судом, ответчики, в силу изложенных выше разъяснений высшей судебной инстанции, несли процессуальную обязанность опровергнуть доводы истца, представить доказательства отсутствия какой-либо связи между их действиями (бездействием) и причинением истцу убытков.

При этом суд первой инстанции верно отметил, что ответчиками не представлено никаких доказательств разумности и добросовестности их поведения.

Кроме того ФИО2 не представлено доказательств наличия объективных препятствий по осуществлению контроля за деятельностью ООО «СТС» и объективной невозможности принятия решения о ликвидации общества, подачи заявления о несостоятельности (банкротстве).

При этом как обоснованно отмечено судом первой инстанции ООО «СТС» имело реальную возможность исполнения своих обязательств перед истцом.

Доводы ответчика о том, что истец не принял меры по исполнению судебного акта правомерно отклонены судом первой инстанции, поскольку именно на ООО «СТС» лежала обязанность по исполнению принятых на себя обязательств по соглашению о расторжении договора поставки от 02.10.2017 при наличии реальной возможности исполнить данное соглашение без обращения в суд. При этом суд первой инстанции верно отметил, что ответчик неверно распределяет бремя доказывания по настоящему спору, поскольку именно на нем лежит, в соответствии с Постановлением Конституционного суд от 21.05.2021 № 20-П обязанность по доказыванию добросовестности и разумности своих действий, принятию всех мер по погашению обязательств перед истцом.

Кроме того, судом первой инстанции обоснованно указано, что  пассивное поведение ФИО3, не представляющего каких-либо пояснений по делу при его надлежащем извещении о рассмотрении дела, не может представлять ему каких-либо преференций по сравнению с положением, в котором бы ответчик находился в случае участия в рассмотрении спора.

В противном случае легализуется поведение такого лица, являющееся злоупотреблением правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), нарушается принцип состязательности (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), принятие судом правильного судебного акта в таких условиях представляется затруднительным.

Следовательно, нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументировано, со ссылкой на конкретные документы, указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения. Правовая позиция об этом сформулирована в постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.03.2012 № 12505/11, от 08.10.2013 № 12857/12.

Принцип диспозитивности, характерный для гражданских правоотношений, распространяет свое действие и на процессуальные отношения; в арбитражном процессе диспозитивность означает, что процессуальные отношения возникают, изменяются и прекращаются, главным образом, по инициативе непосредственных участников спорных правоотношений, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться процессуальными правами и спорным материальным правом.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что требование Акционерного  общества "Самара-Волгоэлектромонтаж" о взыскании в солидарном порядке с ФИО2 и ФИО3 ) 4 660 729 руб. 36 коп. убытков в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Современные технологии строительства» является обоснованным и подлежащим удовлетворению в полном объеме.

Доводы заявителя жалобы о том, что судом не установлены все существенные обстоятельства по делу, а также, что ФИО2 как единственный участник ООО «СТС», не является контролирующим Общество лицом, которому может быть вменена субсидиарная ответственность по долгам Общества со ссылкой на положения ФЗ «Об Обществах с ограниченной ответственностью» о том, что участник ООО отвечает по долгам Общества в пределах стоимости принадлежащей ему доли в уставном капитале Общества не принимаются апелляционным судом и опровергаются представленными доказательствами по делу.

При этом, следует отметить, что согласно норм действующего законодательства указанных выше, участник общества наряду с единоличным исполнительным органом общества является лицом, контролирующим деятельность общества, и может быть привлечен к субсидиарной ответственности по долгам общества.

В абз. 3 п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц должника к ответственности при банкротстве» даны следующие разъяснения по вопросу определения контролирующих лиц Должника:

В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции", статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1я "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках") вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Согласно п. 6 указанного Постановления Пленума ВС Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11. абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

ФИО2 являлся единственным Участником ООО «СТС», т.е. владел 100% долей в Уставном капитале Общества, кроме того, в его полномочия как единственного участника Общества входило назначение и увольнение исполнительного органа Общества, Директор Общества подотчетен учредителю, в связи с чем является наряду с Директором Общества его Единственный участник является лицом, контролирующим деятельность Общества.

Ссылка заявителя жалобы на то, что АО «Самара-ВЭМ» не воспользовалось правом по подаче в суд заявления о признании ООО «СТС» банкротом в целях взыскания задолженности, а также не оспорило исключение Общества из ЕГРЮЛ являются несостоятельным ввиду того, что задолженность ООО «СТС» Перед АО «Самара-ВЭМ» была отсужена на основании решения АС Самарской области от 22.03.2019 г. по делу № А55-36493/2018, на основании исполнительного листа ОСП Железнодорожного района г. Самары 04.06.2019 г. было возбуждено исполнительное Производство № 31945/19/63043-ИП по принудительному исполнению решения.

В связи с бездействиями приставов указанные бездействия были также обжалованы АО «ФИО5 ВЭМ» в судебном порядке и на основании Решения АС Самарской области от 03.03.2022 г. по делу № А55- 28592/2021 бездействия были признаны незаконными.           

На основании указанного решения ОСП Железнодорожного района г. Самары были предпринять) попытки по исполнению ИП № 31945/19/63043-ИП, по результатам которых 12.08.2022 г. было вынесено Постановление 12.08.2022 г. об окончании исполнительного производства на основании п. 3 ч. 1 ст. 46 ФЗ «Об исполнительном пр-ве» в связи с невозможностью взыскания из-за отсутствия должника по адресу в пределах местонахождения, а также отсутствия у него имущества и иных активов.

Т.е. целесообразности для оспаривания исключения Общества (Должника) из ЕГРЮЛ в целях подачи заявления о признании его банкротом для взыскания задолженности у АО «Самара-ВЭМ» не имелось, т.к. по результатам выполненных исполнительных действий силами ОСП Железнодорожного района было выявлено отсутствие у Должника (ООО «СТС») имущества и иных активов.

Таким образом, АО «Самара-ВЭМ» обоснованно воспользовалось правом на предъявление требования в порядке субсидиарной ответственности по долгам Общества к его контролирующим лицам - единственному участнику и директору.

Кроме того, следует отметить, что судом обоснованно указано в решении, что каждая сторона обязана доказать те обстоятельства, на которых основывает свои требования и возражения, при этом АО «Самара-ВЭМ» должно доказать размер убытков и основания их возникновения, а ответчик должен доказать отсутствие своей вины и отсутствие причинно-следственной связи между возникшими убытками и своими действиями (бездействиями).

ФИО2 со своей стороны указанные обстоятельства не доказал, т.к. факт его неучастия в делах общества, в котором он является единственным участником, а также отсутствие контроля за деятельностью директора общества доказывают его бездействия, повлекшие возникновение убытков у АО «Самара-ВЭМ» и предъявление требования в порядке субсидиарной ответственности по долгам общества.

Бездействия ФИО2 как единственного участника ООО «СТС» подтверждаются также тем, что на основании ч.1, ч.2, ч. 3.1 ст.9 ФЗ от 26.10.2002г. №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» он обязан был обратиться с заявлением в арбитражный суд о признании ООО «СТС» банкротом, т.к. ООО «СТС» имело отсуженную задолженность перед АО «Самара-ВЭМ», и по принудительному исполнению решения, отвечало признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, а руководитель Общества в лице директора бездействовал. Указанное заявление должно было быть подано им в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обязательств.

У суда апелляционной инстанции нет оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, признавшего наличие оснований для удовлетворения иска.

Принимая во внимание изложенное, арбитражный апелляционный суд считает, что обжалуемое решение принято судом первой инстанции обоснованно, в связи с чем основания для удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не доказывают нарушения судом первой инстанции норм материального или процессуального права либо несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, всем доводом в решении была дана надлежащая правовая оценка.

Иных доводов в обоснование апелляционной жалобы заявитель не представил, в связи с чем Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены решения Арбитражного суда Самарской области от 26.03.2024, по делу № А55-26478/2023, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отнести на заявителя жалобы.


Руководствуясь статьями 266-271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Решение Арбитражного суда Самарской области от 26.03.2024, по делу № А55-26478/2023 - оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.


Постановление  вступает в  законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа.


Председательствующий                                                                                 С.Ш. Романенко


Судьи                                                                                                                  Д.А. Дегтярев


                                                                                                                             Е.В. Коршикова