Постановление от 19 февраля 2025 г. по делу № А50-28930/2022

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-10271/2023(4)-АК

Дело № А50-28930/2022
20 февраля 2025 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 06 февраля 2025 года.


Постановление в полном объеме изготовлено  20 февраля 2025 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Плаховой Т. Ю.,

судей                               Темерешевой С.В., Чухманцева М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Саранцевой Т.С.,

при участии:

должник ФИО1 (лично), паспорт,

от ответчика ФИО2 – ФИО3, доверенность от 10.10.2023, паспорт,

от Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО4, доверенность от 18.12.2024, паспорт,

от иных лиц, участвующих в деле – не явились,

(лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ООО КБ «БФГ-Кредит» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение Арбитражного суда Пермского края

от 12 декабря 2024 года

об отказе в удовлетворении заявления ООО КБ «БФГ-Кредит» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о признании недействительным брачного договора от 05.05.2016 между должником и ФИО5 и заключенные к нему дополнительные соглашения, применении последствий недействительности сделки,

вынесенное в рамках дела № А50-28930/2022

о признании ФИО1 (ИНН <***>) несостоятельным (банкротом),

третьи лица: ООО «Камстройинвест» в лице конкурсного управляющего ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12,

установил:

решением Арбитражного суда Пермского края от 17.01.2023 ФИО1 признан несостоятельной (банкротом) и в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО13.

31.08.2023 в арбитражный суд поступило заявление ООО КБ «БФГ-Кредит» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о признании недействительной сделкой брачного договора № 59 АА 2099599 от 05.05.2016, заключенного между ФИО1 и ФИО5 (далее также ответчик), а также всех заключенных к брачному договору дополнительных соглашений №№1, 2, 3, 4, 5, 6, просит применить последствия недействительности сделки в виде восстановления режима совместной собственности на имущество, нажитое в период брака супругов.

От должника поступили возражения по доводам заявителя, в том числе указано на пропуск срока исковой давности для оспаривания сделки.

От ФИО2 в суд поступил отзыв на заявление, возражает против его удовлетворения.

В судебном заседании финансовый управляющий представил отзыв на заявление с возражениями на требование.

Представитель заявителя на удовлетворении заявления настаивает, в части доводов о пропуске срока исковой давности указывает на то, что заявление подано в установленный законом срок с учетом того, когда кредитор узнал о совершении должником указанной сделки.

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц без самостоятельных требований привлечены ООО «Камстройинвест» в лице конкурсного управляющего ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 12.12.2024 (резолютивная часть от 28.11.2024) в удовлетворении заявления ООО КБ «БФГ-Кредит» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» отказано в полном объеме.

Не согласившись с вынесенным определением, ООО КБ «БФГ-Кредит» в лице Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» обратилось с апелляционной жалобой, просит определение отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование жалобы выражает несогласие с выводом суда о том, что в собственность должнику по брачному договору перешло имущество стоимостью 15 833 880,82 руб., в собственность ответчику перешло имущество стоимостью 15 745 000 руб., ссылаясь на условия брачного договора, по которому должнику перешло имущество общей стоимостью 3 090 000 руб., а ответчику ФИО2 общей стоимостью 15 670 040 руб.. Отмечает, что выводы суда о стоимости имущества в размере 15 833 880,82 руб. основаны на отчете об оценке имущества, приобщенной ответчиком в ходе одного из судебных заседаний, однако, в эту оценку входит иное имущество, не указанное в брачном договоре и дополнительных соглашениях к нему (доли в уставных капиталах ООО «Техноресурс», ООО «Технопром», имущественные права на взыскание задолженности по исполнительному производству с ФИО14, на которое продолжает действовать режим совместной собственности супругов; алиментные обязательства перед ФИО2 (является кредиторской задолженностью должника, которая была уплачена должником), земельный участок (право собственности за должником зарегистрировано на основании договора дарения с ФИО7, является его личной собственностью)). Апеллянт полагает, что суд первой инстанции вышел за пределы требования, фактически рассмотрев вопросы, неподсудные арбитражному суду: произведен раздел имущества между бывшими супругами, не входящего в состав брачного договора и дополнительных соглашений к нему; установлен размер алиментных обязательств ФИО1 по содержанию несовершеннолетних детей; фактически признан притворной сделкой договор дарения земельного участка от 14.02.2007, тогда как предметом заявленных требований является брачный договор, в котором определен режим собственности конкретного имущества. С позиции апеллянта, выводы суда об отсутствии доказательств участия ответчика ФИО2 в предпринимательской деятельности должника опровергаются указанными в приговоре по уголовному делу обстоятельствами – получение заработной платы, нахождение в штате подконтрольного должнику ООО «КамСтройИнвест» в должности бухгалтера; выводы суда о не совершении оценки долей обществ «Техноресурс» и «Техпром» опровергаются представленной ответчиком в материалы дела оценкой. По мнению апеллянта, в тексте имеются существенные противоречия, неравноценность от сделки имеется в отношении должника, а не ответчика. Считает, что основной целью заключения брачного договора является множественное отчуждение имущества, сведения о котором содержатся в реестрах (ЕГРН) и банковских выписках, в отношении заинтересованного лица (супруги должника), для невозможности обращения взыскания на него в ходе исполнительного производства; должник целенаправленно скрыл факты наличия иного имущества (не отраженного в описи при подаче заявления о признании банкротом), пояснения о невключении иного имущества (дебиторская задолженность, договоры долевого участия) в брачный договор должником не представлены; должник и ответчик в ходе судебного разбирательства неоднократно изменяли свои пояснения на прямо противоположные.

До начала судебного заседания от лиц, участвующих в деле, письменные отзывы на апелляционную жалобу не поступили.

Представитель Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» доводы жалобы поддержал в полном объеме, настаивал на удовлетворении жалобы и отмене определения.

Должник и представитель ответчика против доводов жалобы возражали, обжалуемое определение считают законным, обоснованным и не подлежащим отмене, в удовлетворении апелляционной жалобы просят отказать.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом, в судебное заседание представителей не направили, в силу ст.ст.156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.ст.266,268 АПК РФ.

Как установлено судом и следует из материалов дела, должник ФИО1 до 16.09.2021 состоял в браке с ФИО15

05.05.2016 между ними был заключен брачный договор №59 АА 2099599, условиями которого установлено следующее распределение приобретенного супругами в период брака до заключения брачного договора имущества:

1. Комната площадью 12,8 кв.м. и вспомогательная площадь 9,1 кв.м. в трехкомнатной квартире, расположенной на третьем этаже трехэтажного жилого дома из шлакоблоков по адресу: <...>, титульным собственником которой указан ФИО1, по условия договора принадлежит на праве раздельной собственности ФИО1;

2. Нежилое помещение, общей площадью 48,3 кв.м., этаж 3, по адресу: <...>, титульный собственник ФИО1, , по условия договора принадлежит на праве раздельной собственности ФИО1

3. Земельный участок: под жилой дом, общей площадью 1 563 кв.м. по адресу: Пермский край, Лысьвенский район, Лысьвенское г/п, <...> титульный собственник ФИО1, по условия договора принадлежит на праве раздельной собственности ФИО1;

4. Земельный участок: для строительства индивидуального гаража, общей площадью 24 кв.м, по адресу: Пермский край, г. Лысьва, г.м. «Смышляева-9», 5 ряд, место 7, титульный собственник ФИО1, по условия договора принадлежит на праве раздельной собственности ФИО1;

5. Гараж общей площадью 23,8 кв. м, этаж 1, по адресу: Пермский край, Лысьвенский район, г. Лысьва, г.м. «Смышляева-9», 5 ряд, место 7, титульный собственник ФИО1, по условия договора принадлежит на праве раздельной собственности ФИО1;

6. ? доли в праве собственности на две комнаты жилой площадью 28,3 кв.м. (13,6 кв.м и 14,7 кв.м) и вспомогательную площадь 18,2 кв.м. в трехкомнатной квартире, расположенной на третьем этаже трехэтажного жилого из шлакоблоков по адресу: <...>, титульный собственник ФИО16, по условия договора принадлежит на праве раздельной собственности ФИО16;

7. Гараж-бокс общей площадью 17.1 кв.м. по адресу: Пермский край, г. Пермь, Свердловский район, Комсомольский проспект, ГСК 76, бокс 6, титульный собственник ФИО16, по условия договора принадлежит на праве раздельной собственности ФИО16;

8. Нежилые помещения (номера на поэтажном плане 31,32,33) общей площадью 32.1 кв.м. и вспомогательная площадь 9.2 кв.м, расположенные на четвертом этаже четырехэтажного шлакоблочного жилого дома по адресу: <...>, титульный собственник ФИО16, по условия договора принадлежит на праве раздельной собственности ФИО16

24.06.2016 к брачному договору №59 АА 2099599 от 05.05.2016 заключено Дополнительное соглашение № 1 59АА2181093.

Указанным соглашением стороны договорились дополнить брачный договор пунктом 2.9 следующего содержания:

- Жилое помещение: студия, № 36Е, находящаяся по адресу: Республика Болгария, область Бургас, г. Несебр, ул. «Иван Вазов» №9, бл. 4, эт. 5, ап. 636, титульный собственник ФИО1, по условия договора принадлежит на праве раздельной собственности ФИО16;

08.12.2016 к брачному договору № 59 АА 2099599 от 05.05.2016 заключено Дополнительное соглашение № 2 59АА2397140, по условиям которого брачный договор дополнен п. 2.10, устанавливающим, что приобретенная в период квартира площадью 32,1 кв.м., расположенная по адресу: <...>, титульный собственник ФИО17, принадлежит на праве раздельной собственности ФИО16

Дополнительным соглашением № 3 59АА 2348048 от 10.03.2017 супруги Б-ны дополнили брачный договор 59 АА 2099599 от 05.05.2016 п. 2.11, определив, что находящаяся в общей собственности квартира общей площадью 91,3 кв.м. этаж 17, расположенная по адресу: Пермский край, г. Пермь, Свердловский район, ул. Рабоче-Крестьянская, д. 25, кв. 76, принадлежит на праве раздельной собственности ФИО16

В дополнительном соглашении № 4 59 АА 2624487 от 03.07.2017 к брачному договору № 59 АА 2099599 от 05.05.2016 указанный договор дополнен п. 2.12, согласно которому приобретенная имя ФИО1 доля в уставном капитале ООО «УралСпецМонтаж» в размере 100%, а также все доходы, полученные от деятельности общества принадлежат на праве раздельной собственности ФИО16

04.12.2017 было заключено дополнительное соглашение № 5 59 АА 2702190 к брачному договору №59 АА 2099599 от 05.05.2016, который дополнен пунктами 2.13, 2.14, 2.15, 2.16 следующего содержания

- Банковские вклады, сделанные супругами во время брака после заключения брачного договора, а также проценты по ним являются собственностью того из супругов, на имя которого они сделаны.

- Акции и другие ценные бумаги, приобретенные во время брака после заключения брачного договора, а также дивиденды по ним принадлежат тому из супругов, на имя которого оформлено приобретение акций и других ценных бумаг.

- Доля в имуществе/уставном капитале/ и/или/ доходах коммерческих организаций является собственностью того из супругов, на имя которого оформлено приобретение указанной доли.

- Каждая из сторон в период брака на свой риск самостоятельно осуществляет предпринимательскую деятельность.

Также в дополнительном соглашении № 6 59 АА 3126150 от 29.03.2019 к брачному договору (дополнен п. 2.20) стороны договорились, что все приобретенные во время брака акции в отношении любых Эмитентов, а также акции, находящиеся на счете депо № 265033, а также дивиденды по ним принадлежат на праве раздельной собственности во время брака и в случае расторжения брака ФИО16

Ссылаясь на то, что брачный договор был заключен должником и его супругой с целью вывода имущества из общей совместной собственности для уклонения от погашения имеющейся перед кредитором задолженности, посокольку ФИО1, как поручитель по кредитному договору ООО «КамСтройИнвест» и ООО КБ «БФГ-Кредит» № 2112 от 24.12.2014, не мог не знать о неисполнении обществом своих обязательств (в дату платежа 30.04.2016 началось начисление процентов ввиду неисполнения обязательств в полном объеме), ООО КБ «БФГ-Кредит» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» обратилось в суд с рассматриваемым заявлением о признании брачного договора от 05.05.2016 и дополнительных соглашений к нему недействительными на основании ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Рассмотрев заявление ООО КБ «БФГ-Кредит», суд первой инстанции не усмотрел оснований для признания его недействительным.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст.71 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не усматривает основания для отмены или изменения обжалуемого судебного акта в силу следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 213.1 Закон о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI указанного Закона.

Согласно ст.61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

При этом, в соответствии со ст.61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, также заявление может быть подано конкурсным кредитором самостоятельно.

Заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника (ст.61.8 Закона о банкротстве).

В данном случае ООО КБ «БФГ-Кредит» в качестве недействительной сделки оспаривается брачный договор №59 АА 2099599 от 05.05.2016, в редакции дополнительных соглашений №№ 1-6.

В соответствии со ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Статьями 40, 42 СК РФ предусмотрено, что брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения. Брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (ст. 34 Кодекса), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов. Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов. Супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов. Брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации для недействительности сделок (ст. 44 СК РФ).

В соответствии с абз. 2, 5 п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 №48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее – постановление Пленума №48) финансовый управляющий, кредиторы должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (п. 2 ст. 38 СК РФ) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (ст. 61,2, 61.3 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168, 170, п. 1 ст. 174.1 ГК РФ). Данные разъяснения подлежат применению и при изменении законного режима имущества супругов брачным договором.

В соответствии с п.1 ст. 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в ст. 61.2 или ст. 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

В силу п. 1 ст. 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В данном случае из материалов дела следует, что настоящее дело возбуждено 23.11.2022, оспариваемый договор заключен 05.05.2016, дополнительные соглашения к нему - 24.06.2016, 08.12.2016, 10.03.2017, 03.07.2017, 04.12.2017, 29.03.2019, то есть за пределами подозрительности, установленными п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, оспаривание договора по специальным основаниям невозможно.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных ст.ст. 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (п. 4).

Пунктом 3 ст.1 ГК РФ установлено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Согласно п.1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных п.1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 названной статьи).

При этом п.5 названной статьи установлено, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Из содержания ст. 10 ГК РФ следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лица, управомоченного по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Указанная норма закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

Для констатации ничтожности сделки по указанному основанию помимо злоупотребления правом со стороны должника необходимо также установить факт соучастия либо осведомленности другой стороны сделки о противоправных целях должника.

При этом осведомленность контрагента должника может носить реальный характер (контрагент точно знал о злоупотреблении) или быть презюмируемой (контрагент должен был знать о злоупотреблении, действуя добросовестно и разумно (в том числе случаи, если контрагент является заинтересованным лицом).

Согласно абз.3 п. 1 постановления Пленума № 25, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

С учетом характера оспариваемой сделки ее сторонами являются заинтересованные лица.

Сделка совершена за шесть лет, пять из шести дополнительных соглашений к нему – за 5-6 лет до возбуждения настоящего дела о банкротстве (23.11.2022).

Оспаривая заключенные ФИО1 с ФИО5 брачный договор и дополнительные соглашения к нему, кредитор ссылается на недобросовестность действий (сделок) заинтересованных лиц, направленных на вывод имущества должника с целью недопущения обращения взыскания на него, причинение вреда имущественным правам кредиторов должника, отмечая при этом, что брак расторгнут спустя 4 года после заключения оспариваемого брачного договора.

Между тем, из материалов дела не следует, что должник и его супруга, заключая оспариваемые сделки, действовали в условиях потенциального риска возможности обращения взыскания на личное имущество должника и имущество, являющееся их совместной собственностью.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что брачный договор заключен должником ФИО5 05.05.2016, когда у должника отсутствовали какие-либо притязания со стороны кредиторов к должнику.

При этом суд исходил из того, что в реестр требований кредиторов включены следующие кредиторы: ООО «Бизнес[1]развитие, инновации и консалтинг» в размере 500 790,95 руб. (определение от 12.05.2023, основание – решение Арбитражного суда Пермского края от 23.09.2022 по делу № А50-365/2022 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам «Уралспецмонтаж»); уполномоченный орган в размере 57 216,73 руб. (определение от 18.05.2023, обязательства возникли на основании постановлений о назначении административного наказания от 27.06.2022 № 793, от 15.03.2023 №493; налоговых уведомлений от 06.08.2016 №72559710, от 12.10.2017 №80187709, от 11.09.2018 №4913038, от 27.06.2019 №7959671, от 01.09.2020 №83184460, от 01.09.2021 №11426457, от 01.09.2022 №4624300); КБ «Ренессанс Кредит» (ООО) в размере 428 840,55 руб. (определение от 29.05.2023, основание – кредитный договор №74750426537 от 14.05.2018).

Требования ООО КБ «БФГ-Кредит» в размере 1 689 635 047,79 руб. включены в реестр требований кредиторов (определение от 25.08.2023) на основании решения Свердловского районного суда г. Перми от 21.06.2017, которым с ООО УК Строительные проекты, ООО «Техпром», ФИО18, ФИО19, ФИО1 взысканы денежные средства как с поручителей по кредитному договору ООО «КамСтройИнвест» и ООО КБ «БФГ-Кредит» № 2112 от 24.12.2014. Однако, наличие задолженности перед отдельным кредитором не свидетельствует о недобросовестности должника. Кроме того, указанная задолженность взыскана не только с должника.

Из указанного судом решения, на котором основаны требования ООО КБ «БФГ-Кредит», включенные в реестр требований кредиторов должника, следует, что кредитный договор от 24.11.2014 был заключен с целью финансирования второго этапа строительства жилых домов в с. Лобаново, строительство должен был осуществлять ООО УК «Строительные проекты», а также ФИО1 и ООО «Техком» как субподрядчики; кредитные обязательства основного заемщика ООО «КамСтройИнвест» были обеспечены векселями ООО КБ «БФГ-Кредит», приобретенными одним из поручителей по кредитному договору; между банком, основным заемщиком, поручителем ООО УК «Строительные проекты» согласована схема взаимоотношений, предполагающая погашение кредитной задолженности путем обращения взыскания на векселя Банка, причем вексельный долг (порядка 1 млрд. руб.) значительно превышал сумму полученного кредита (735 млн. руб.); 14.04.2016 названный поручитель обращался в банк сперва с просьбой оплатить вексель, затем о снятии с векселя залога, с предложением об отступном; все эти действия были совершены до введения моратория на удовлетворение  ООО КБ «БФГ-Кредит» требований кредиторов (27.04.2016), отзыва у банка лицензии на осуществление банковских операций (27.07.2016), в результате которых зачет встречных требований в рамках названных правоотношений, с целью погашения кредита, оказался невозможным, возникла задолженность по кредитному договору, взысканная затем как с основного заемщика, так и с поручителей, в том числе с ФИО1

Из пояснений ФИО1 и других поручителей следует, что, с учетом предоставленного обеспечения, заключения договоров новации договора залога векселей в обязательства по векселю от 31.03.2016, у них имелись ожидания возмещения по кредитному договору путем обращения взыскания на вексель, проведения соответствующего зачета.

В названном решении установлено, что требование о досрочном возврате суммы кредита, процентов направлено в адрес поручителей 26.10.2016.

Из материалов дела, в частности, пояснений участвующих в споре лиц следует, что после указанной ситуации заинтересованные в осуществлении строительства лица, в том числе ФИО1 пытались получить кредитные средства в других банках.

При таких обстоятельствах следует согласиться, что на момент заключения оспариваемого брачного договора у должника имелись обязательства по договору поручительства, однако, невозможность исполнения обязательств по кредитному договору, с учетом наличия обязательств Банка в превышающем их размере, не была очевидной, требование Банка к поручителям не было направлено.

В любом случае само по себе наличие обязательства перед отдельным кредитором, тем более в описанной выше ситуации, достаточным для вывода о совершении оспариваемой сделки с целью причинения вреда данному кредитору (ООО КБ «БФГ-Кредит») не является.

Из фактических обстоятельств следует, что причины заключения брачного договора не были связаны с указанными выше событиями, носили сугубо семейный характер.

Судом первой инстанции при рассмотрении спора установлено следующее.

Действительно, брачный договор был заключен супругами в период брака, брачный договор дополнялся вплоть до 2017 года, при этом брак официально был расторгнут супругами только 16.09.2021, то есть спустя 4 года после заключения брачного договора.

Ответчик в суде первой инстанции указывал, что брачный договор был заключен в связи с тем, что она узнала об измене мужа и о рождении ребенка от другой женщины, при этом никогда не участвовала в предпринимательской деятельности мужа, не знала о его доходах, занималась домом и детьми, состояла на полном содержании супруга, заключение брачного договора было осуществлено по ее инициативе с целью защиты имущественных интересов своих детей.

Судом в рамках дела были допрошены свидетели.

Свидетель ФИО20 пояснила суду, что знакома с ФИО2 лет 30, знает ее практически всю жизнь, являются подругами, дружили семьями, ФИО21 тоже знает, до 2013 года супруги проживали вместе, потом со слов ФИО22 супруг перестал ночевать дома неделями, говорил, что работает, свидетель знала, что у него есть другая женщина, но ФИО22 этого не знала, свидетель ей не говорила, чтобы не травмировать, она ему безоговорочно верила, ФИО22 узнала об измене только в 2016 году, ей любовница мужа прислала СМС, что у него вторая семья и ребенок, ожидают второго. ФИО22 никогда не работала, знает, что где то была оформлена, но на работу не ходила, занималась домом, мужем, детьми, семью полностью обеспечивал ФИО21. Брачный договор ФИО22 решила заключить в 2016 году после получения СМС, чтобы обезопасить себя и детей, но пыталась сохранить семью, после 2016 года супруги вместе уже не жили, ФИО21 приходил в гости, общался с детьми. Свидетель указала, что знала, что имущественное положение семьи хорошее, но какое конкретно имущество есть, не знала, знала о квартире в Болгарии, они туда ездили отдыхать с детьми. Развестись ФИО22 приняла решение, когда узнала о третьей семье, примерно в 2020-2021 годах, знает, что брачный договор дополнялся несколько раз по мере того, как ФИО22 узнавала о новом имуществе ФИО21, о том, что на другого ребенка он оформил квартиру.

Свидетель ФИО23 пояснил суду, что знает ФИО21 как соседа, в 2012 году проживали на одном этаже (17 этаж) в доме по ул.Рабоче-Крестьянская, 25, знал, что у него супруга ФИО24, двое девочек, с 2013 года виделись где то 1 раз в год, фактически не общались, просто соседи по этажу. В 2020 году ФИО21 вернулся жить в дом по ул.Рабоче-Крестьянская, 25, снимал квартиру на 10 этаже, с его слов живет с новой женой.

Свидетель ФИО25 пояснил суду, что познакомился с ФИО21 в 2006 году, встречались вечерами, гуляли с собаками, являлись соседями, жили в домах 59 и 61 по ул.ФИО26, дружили вчетвером, примерно до 2012 года, а каждую пятницу встречались мужской компанией стабильно, общались, обменивались историями из жизни детей, знал, что у Бабина старший ребенок учится в Москве, есть две девочки близняшки, каждый новый год выходили на улицу с детьми, устраивали елку, супругу Бабина видел один раз, не общались. В 2012 году ФИО21 переехал в новый дом, вроде на Островского, больше так не общались. В августе 2013 года встретил ФИО21 с коляской, он сказал, что живет на ФИО26, 61, с другой женщиной, эту женщину свидетель знал, поскольку она выросла у него на глазах, больше не встречались.

Суд отметил, что показания свидетелей подтверждают позицию ответчика, в опровержение позиции и показаний свидетелей о роли ответчика в предпринимательской жизни должника, а также об обстоятельствах заключения брачного договора со стороны заявителя ничего не представлено.

Из фактических обстоятельств и материалов дела следует, должник действительно вел активную предпринимательскую деятельность и являлся поручителем по кредитному договору. При этом судом отмечено, что он не переставал быть мужем и отцом совместных с ответчиком детей, в связи с чем, заключение брачного договора при условии появления в жизни должника второй семьи, в которой на дату заключения брачного договора уже имелось двое детей, являлось со стороны ответчика оправданной и разумной мерой, направленной не на причинение вреда имущественным правам кредиторов должника, а на защиту имущественных интересов себя и детей, что не может расцениваться как злоупотребление правом со стороны ответчика.

Суд пришел к выводу, что со стороны должника подписание брачного договора также не может быть квалифицировано как злоупотребление правом, поскольку мотивы заключения договора никак не связаны с предпринимательской деятельностью должника, а связаны с урегулированием имущественных отношений со своей супругой, что не выходит за пределы, установленные законом.

Оформление развода спустя 4 года после заключения брачного договора не может свидетельствовать о злоупотреблении правом, поскольку объективно доказывает последовательную позицию ответчика, направленную на урегулирование имущественных отношений с должником, а заключение множества дополнительных соглашений как раз подтверждает озвученную ответчиком позицию о том, что она не знала о составе имущества должника, при установлении имущества заключала дополнительное соглашение для защиты имущественных прав как своих, так и своих детей.

Оправданность такого порядка защиты имущественных прав путем заключения брачного договора подтверждена материалами дела, так как притязания на имущество должника уже имели двое детей, а в последующем трое детей должника, рожденных в браке с другими женщинами, соответственно, заключению брачного договора предшествовало поведение должника в бытовой жизни, не связанной с осуществлением им предпринимательской деятельностью, иного суду не доказано (ст.65 АПК РФ).

Вопреки позиции апеллянта, в рассматриваемом случае, определяя судьбу совместно нажитого имущества без расторжения брака, супруги, по сути, заключили соглашение о разделе общего имущества (п. 2 ст. 38 СК РФ).

Распределение только части имущества, приобретенного в браке, само по себе не означает наличие у сторон брачного договора какой-либо злонамеренной цели.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 5 ст. 10 ГК РФ, п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Судом первой инстанции не установлено какой-либо недобросовестности и со стороны ответчика при заключении брачного договора. То обстоятельство, что ответчик являлась супругой должника, указанное не опровергает. Судебных актов в деле ООО «КамСтройИнвест», в котором фигурирует ответчик как участник общества, участвующий в предпринимательской деятельности должника и о заключении договора с иной, не связанной с семейными отношениями, целью, не имеется.

С учетом указанного, у суда первой инстанции отсутствовали достаточные основания ставить под сомнение соответствие пояснений должника и ответчика о целях заключения спорных сделок действительности.

Оснований полагать недостоверными пояснения должника и ответчика, подтвержденные, в том числе свидетельскими показаниями, соотносящиеся с доказательствами по спору, у коллегии судей не имеется. Суд первой инстанции верно установил мотивы заключения брачного договора. То обстоятельство, что время заключения брачного договора оказалось близким к периоду возникновения проблем у должника в предпринимательской деятельности, само по себе не опровергает указанные сторонами сделки причины совершения сделки, не подтверждает злонамеренность действий ее сторон.

Исходя из положений ст. 34, п. 2 ст. 39 СК РФ, фактической предпосылкой возникновения общности имущества супругов является получение каждым из них дохода и приобретение за счет его имущества.

Для признания брачного договора недействительным должно быть установлено, что вследствие его заключения ухудшилось финансовое положение должника, либо супруга; после изменения установленного законом режима совместной собственности возник дисбаланс в отношении имущественных прав и обязанностей супругов, соответствующие условия соглашения ставят одного из супругов (должника) в крайне неблагоприятное положение (например, один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака).

В данном случае какого-либо ущемления прав кредиторов и должника ввиду заключения брачного договора и дополнительных соглашений к нему судами не усмотрено.

В обоснование равноценности встречного представления при заключении брачного договора со стороны ответчика представлены суду справки о рыночной стоимости имущества, полученного ответчиком по брачному договору, а также в отношении имущества, оставшегося во владении должника.

Суд, проанализировав представленные документы, пришел к выводу, что в собственность должнику по брачному договору перешло имущество стоимостью 15 833 880,82 руб., в собственность ответчика перешло имущество стоимостью 15 745 000 руб. При этом суд отметил, что разделу не подлежали доли в ООО «Техноресурс», ООО «Техпром», дебиторская задолженность ФИО14 (исполнительное производство), иное имущество, указанное имущество осталось в собственности должника, ответчиком произведена оценка имущества (л.д. 22,44 т. 3), стоимость составила 11 681 847,40 руб., стоимость долей на Общества не оценивалась, помимо долей общая стоимость имущества, оставшегося ответчику составила 34 162 441,68 руб. Также суд первой инстанции учел, что с даты заключения брачного договора должник не осуществлял оплату алиментов на детей ответчика, иного не доказано (ст.65 АПК РФ).

В апелляционной жалобе ее заявитель оспаривает правильность определенного судом размера стоимости имущества, полученного должником по брачному договору и дополнительным соглашениям к нему, указывая, что таковой составляет 3 090 000 руб.

Действительно, стоимость имущества, перешедшего по брачному договору и дополнительным соглашениям должнику, составляет 3 090 000 руб.

Разногласия относительно стоимости каждого из объектов, перешедших должнику, между должником, ответчиком и кредитором отсутствует – ответчиком в своем расчете, представленном в суд первой инстанции, приведены такие данные о стоимости каждой единицы имущества, перешедшего должнику, что и кредитором в апелляционной жалобе.

При этом ответчик принял к расчету общей стоимости имущества, перешедшего к должнику, стоимость долей участия в уставных капиталах ООО «Техноресурс» и ООО «Техпром», составляющие по оценке, проведенной по заказу ответчика, 2 320 000 руб. и 1 260 000 руб. соответственно, а также имущественные права на взыскание задолженности по исполнительному производству с должника ФИО14 (4 088 672,82 руб.), неисполненные алиментные обязательства перед ФИО2 в общем размере 5 125 208 руб. и стоимость земельного участка № 15, расположенного в с/п Никоновское Раменского района Московской области, в размере 5 200 000 руб. (согласно оценке, проведенной по заказу ответчика). С их учетом ответчик указал общую стоимость перешедшего в ФИО1 имущества – 15 883 880,82 руб.

Суд первой инстанции указал, что должнику по брачному договору перешло имущество стоимостью 15 833 880,82 руб., ошибочно,  исходя из итоговой стоимости имущества, перешедшего должнику, указанной ответчиком в расчете. При этом судом прямо указано, что разделу не подлежали доли в ООО «Техноресурс», ООО «Техпром», дебиторская задолженность ФИО14, иное имущество, которое осталось в собственности должника, по оценке, произведенной (по заказу) ответчика, его стоимость составила 11 681 847,40 руб., стоимость долей обществ не оценивалась, помимо долей общая стоимость имущества, оставшегося должнику, составила 34 162 441,68 руб.

Данные выводы суда, вопреки позиции апеллянта, не означают, что судом фактически произведен раздел имущества бывших супругов. Суд правомерно включил в предмет исследования по настоящему спору равноценность распределения имущества по брачному договору, именно применительно к этому вопросу судом установлено наличие иного приобретенного в период брака имущества, которое не было предметом оспариваемого договора, фактически осталось во владении должника, его распоряжении.

Кредитор, возражая против учета стоимости имущества, не вошедшего в брачный договор, ссылается на его приобретение в период брака между должником и ФИО2 и сохранение в его отношении режима общей совместной собственности.  

Между тем, как следует из позиции должника и ответчика, иное имущество, не вошедшее в брачный договор и дополнительные соглашения к нему, осталось во владении должника, ответчик на него не претендовала. Согласно пояснениям должника, все иное приобретенное в период брака с ответчиком имущество, которое не было предметом раздела путем заключения брачного договора, осталось в его владении, он самостоятельно им распорядился, отчудил, полученные денежные средства расходовал по собственному усмотрению, ответчику половину выручки от реализации имущества не передавал.

Представитель кредитора в судебном заседании суда апелляционной инстанции не отрицал указанные должником обстоятельства, подтвердил, что ответчику денежные средства, полученные от продажи должником имущества, не передавались.

Как следует из пояснений должника, она сам не располагает точными сведениями об имуществе, которое приобреталось в период брака с ответчиком, поскольку, с учетом осуществляемой им предпринимательской деятельности (строительство зданий, сооружений), расчеты с ним часто проводились в форме передачи помещений, которые им затем реализовывались, денежные средств от продажи расходовались им самостоятельно, по собственному усмотрению, без ведома ответчика; стоимость известного ему имущества, которое приобретено в период брака с ответчиком, не было предметом раздела с ФИО2, осталось в его владении и распоряжении, составила более 34 млн. руб.

Из материалов дела следует, что имущество указанной стоимости на дату возбуждения настоящего дела о банкротстве, введения в отношении должника процедуры банкротства уже отсутствовало, отчуждено должником ранее. Каких-либо доказательств передачи им ответчику половину вырученных от реализации имущества денежных средств не представлено; кредитор не оспаривает, что ничего ответчиком не получено.

Суд верно указал, что такое распоряжение должником имуществом не может свидетельствовать о заключении брачного договора с неравноценным встречным исполнением, часть заключенных должником сделок на дату судебного разбирательства являются предметом спора, судебных актов не вынесено.

Совокупность установленных по делу обстоятельств подтверждает выводы суда о том, что при заключении спорной сделки ответчик не обладала данными ни о действительной стоимости активов должника, ни о его деятельности, ни о действительном составе имущества (бизнесе) принадлежащего должнику.

Как следует из пояснений должника и представителя ответчика, алименты на детей ответчика должник с даты заключения брачного договора не платил, ответчик их не требовала. Апеллянтом данное обстоятельство не опровергнуто. С позиции ответчика, должник в указанной ситуации сберег денежные средства в размере алиментов, расчет которых произвел ответчик (расчет никем не оспорен, не опровергнут), именно в этой связи ответчик учел их размер при определении общей стоимости имущества, перешедшего должнику.

В апелляционной жалобе ее заявитель ссылается на то, что одному из детей должника и ответчика на момент заключения брачного договора уже исполнилось 20 лет, с учетом чего обязательства по его содержанию у родителей отсутствовали. Между тем, данный ребенок обучался на очной форме, следовательно, находился на иждивении родителей, имел право на получение алиментов от должника. Доводы апеллянта об отсутствии оснований для этого отклоняются как несостоятельные.

Также безосновательна ссылка апеллянта на недоказанность ответчиком того, что должник не оказывал поддержку. Ответчик лишен возможности доказать отрицательный факт.

Кроме того, даже без учета рассчитанного ответчиком размера алиментов, оснований полагать, что ответчик получила по брачному договору имущества больше, чем осталось у должника, имел место неравноценный раздел имущества, не имеется.

Апеллянт в обоснование неправомерности включения ответчиком в расчет перешедшего должнику имущества ссылается на отсутствие у ФИО14 перед ФИО1 на момент заключения брачного договора задолженности, подтвержденной судебным актом, с иском к указанному дебитору должник обратился только 11.07.2016, после совершения оспариваемой сделки, заочное решение вынесено только 05.09.2016.

Однако, обязательства ФИО14 возникли не в момент взыскания соответствующей дебиторской задолженности в судебном порядке. Более того, само заочное решение о взыскании долга состоялось в период брака должника и ответчика, с учетом чего ответчик имела основания для учета дебиторской задолженности при доказывании отсутствия неравноценности размера имущества по брачному договору и дополнительным соглашениям к нему.

Согласно сведениям ЕГРН, за должником в 2007 году зарегистрировано право собственности на земельный участок № 15, расположенный в с/п Никоновское Раменского района Московской области, в качестве основания возникновения права собственности на земельный участок указан договор дарения.

Должник в опровержение доводов кредитора о том, что земельный участок не является совместной собственностью супругов в связи с заключением договора дарения, должник представил суду договор купли-продажи от 23.11.2006 в отношении данного участка, пояснил, что фактически между ним и ФИО7 был заключен именно договор купли-продажи земельного участка, по которому должником оплачено 5 800 000 руб. В этой связи суд привлек ФИО7 к участию в споре в качестве третьего лица.

Также судом установлено, что данный земельный участок был зарегистрирован в период заключения брачного договора на дочь должника ФИО8.

Кредитор в апелляционной жалобе указывает на оформление сделки между должником и ФИО7 договором дарения с целью прикрытия договора купли-продажи между его сторонами, и одновременно заявляет о том, что земельный участок, полученный в дар, не может являться совместной собственностью.

Такая противоречивая позиция апеллянта не опровергает выводы суда об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной.

Как установлено ранее, совокупность установленных судом обстоятельств не позволяет полагать раздел имущества брачным договором нарушающим права должника на равноценное распределение совместно нажитого имущества.

Более того, как верно указал суд первой инстанции, при заключении брачного договора неравноценность встречного представления наблюдается по отношению к ответчику, а не по отношению к должнику.

С учетом изложенного, следует признать, что материалами дела не подтверждается заключение брачного договора и дополнительных соглашений к нему должником и ответчиком со злонамеренной целью, наличие в их действиях злоупотребления правом.

Заключение брачного договора от 05.05.2016 являлось обычной сделкой, предусмотренной семейным законодательством, обусловленной конкретными фактическими семейными обстоятельствами.

При таком положении оснований для признания сделки недействительной по ст. 10 ГК РФ у суда первой инстанции не имелось, в удовлетворении заявления кредитора отказано правомерно.

Утверждение апеллянта о выходе суда за пределы рассмотрения спора, рассмотрение им вопросов, неподсудных арбитражному суду не соответствует действительности.

Вопреки позиции апеллянта, раздел между бывшими супругами имущества, не вошедшего в брачный договор, не произведен, выводы об этом в обжалуемом судебном акте отсутствуют.

С учетом заявленного требования о признании недействительным брачного договора, приведенных в его обоснование доводов, суд правомерно включил в предмет исследования вопрос равноценности раздела имущества между супругами оспариваемым договором. Именно в этой связи, с целью установления факта равноценности либо неравноценности такого раздела, суд установил объем имущества, приобретенного в период брака и его фактическое распределение между супругами.

Также несостоятельно утверждение апеллянта об установлении судом размера алиментных обязательств ФИО1 по содержанию несовершеннолетних детей. Судебный акт содержит единственный вывод суда относительно алиментов – о том, что они не платились. Данный вывод апеллянт не опроверг, более того, не указал на несогласие с ним.

Выводы о признании договора дарения земельного участка притворной сделкой в обжалуемом определении отсутствуют. Судом лишь приведены пояснения должника о фактическом заключении не договора дарения, а договора купли-продажи земельного участка. Довод о притворности договора дарения приведен самим кредитором в своей апелляционной жалобе.

Ответчиком было заявлено о пропуске заявителем срока исковой давности.

Суд, оценив доводы участников спора, фактические обстоятельства, данные доводы ответчика отклонил, признал, что ни годичный срок на оспаривание сделки, ни трехлетний срок исковой давности не пропущены.

Доводы о несогласии с данными выводами суда апелляционная жалоба не содержит.

Оснований для несогласия с ними у коллегии судей не имеется.

Таким образом, суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства, дал правовую оценку установленным обстоятельствам, постановил законное и обоснованное решение. Выводы суда первой инстанции соответствуют обстоятельствам дела. Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения, судом первой инстанции допущено не было.

Иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе, судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом норм материального и процессуального права и сводятся лишь к несогласию с оценкой правильно установленных по делу обстоятельств, что не может являться основанием к отмене обжалуемого судебного акта.

При отмеченных обстоятельствах, оснований для отмены определения суда, с учетом рассмотрения дела арбитражным судом апелляционной инстанции в пределах доводов, содержащихся в апелляционной жалобе, не имеется.

Государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы в порядке ст. 110 АПК РФ подлежит отнесению на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 12 декабря 2024 года по делу № А50-28930/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.


Председательствующий


Т.Ю. Плахова


Судьи


С.В. Темерешева


М.А. Чухманцев