Постановление от 5 июля 2023 г. по делу № А40-263943/2020

№ 09АП-12930/2023

Дело № А40- 263943/20
г. Москва
04 июля 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 26 июня 2023 года Полный текст постановления изготовлен 04 июля 2023 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи О.В. Гажур, судей Р.Г. Нагаева, Е.А. Скворцовой при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 06.04.2021 по делу № А40263943/20 (184-146) в части включения в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Балтикс» требования AS «PNB Banka» в размере основного долга в сумме 1.437.948.174,60 руб., 96.716.063,99 руб. процентов за пользование займом, как обеспеченные залогом имущества должника, в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Балтикс» (ОГРН <***>, ИНН <***>),

при участии в судебном заседании: от Прокуратуры РФ: ФИО4 служебное удостоверение № 306189 от ФИО2: ФИО5 по дов. от 13.09.2022

от компании Ванденбург Лимитед: ФИО6 по дов. от 13.09.2022 от АО «ПНБ Банк»: ФИО7 по дов. от 15.07.2020, ФИО8 по дов. от 11.03.2021

от ФИО3: ФИО9 по дов. от 10.08.2022 от к/у ООО «Балтикс»: ФИО10 по дов. от 01.03.2023 Иные лица не явились, извещены

УСТАНОВИЛ:

Неплатежеспособное AS «PNB Banka» (далее – Банк) в лице администратора неплатежеспособности Виго Крастиньш обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Балтикс» (далее – Должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 06.04.2021 в отношении ООО «Балтикс» введена процедура наблюдения. Требования Банка в размере основного долга в сумме 1 437 948 174 рублей 60 коп., 96 716 063 рублей 99 коп. процентов за пользование займом включены в реестр требований кредиторов должника, как обеспеченные залогом имущества Должника.

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 02.02.2022 ООО «Балтикс» признано


несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим Должником утверждён ФИО11

ФИО2, ФИО3, не согласившись с определением Арбитражного суда г. Москвы от 06.04.2021, обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с жалобами, в которых просят определение суда первой инстанции отменить, принять новый судебный акт, которым отказать во включении требований Банка в реестр требований кредиторов Должника.

В апелляционный суд от Банка поступил отзыв на апелляционные жалобы приобщенный судом к материалам дела, в котором он выражает несогласие с доводами заявителей, просит отказать в удовлетворении апелляционных жалоб.

Конкурсный управляющий Должника в отзыве на апелляционные жалобы считает доводы заявителей необоснованными, также просит отказать в их удовлетворении.

Компания Ванденбург Лимитед в своём отзыве поддерживает доводы заявителей апелляционных жалоб, просит их удовлетворить.

Определением суда от 15.05.2023 удовлетворено ходатайство Прокуратуры города Москвы о допуске к участию рассмотрении апелляционных жалоб в порядке статьи 52 Арбитражного процессуального кодекса. Также в заявленном ходатайстве изложена позиция Прокуратуры города Москвы относительно требований Банка, в соответствии с которой данные требования являются необоснованными и не подлежат включению в реестр требований кредиторов Должника.

Апеллянтами также заявлено ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных документов.

Руководствуясь частью 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также пунктом 29 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 12 от 30 июня 2020 года "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции", суд апелляционной инстанции считает необходимым приобщить дополнительные доказательства к материалам дела для объективного рассмотрения спора, что соответствует целям судебного разбирательства.

ФИО3 заявил ходатайство о приобщении к материалам дела проекта судебного акта.

Конкурсный управляющий должника заявил ходатайство об отложении или приостановлении производства по жалобам до вступления в законную силу судебного акта, вынесенного по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего должника об отказе от заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО2 Так же указал на рассмотрение Верховным судом РФ кассационной жалобы на
Постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.02.2023 по делу № А40-263934/20.

Явившиеся лица высказали позицию по заявленному ходатайству. Производство по рассмотрению апелляционных жалоб было отложено.

Как следует из информации, размещенной в картотеке арбитражных дел, в рамках рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО11 о привлечении ФИО12, ФИО3, ФИО13, ПАО «Норвик-Банк», ФИО2, ФИО14, ФИО15 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по делу № А40263943/20 о несостоятельности ООО «Балтикс», судом первой инстанции ходатайство о прекращении производства по делу не рассмотрено, производство по обособленному спору откладывается.

Пунктом 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что арбитражный суд обязан приостановить производство по делу в случае невозможности рассмотрения данного дела до разрешения другого дела, рассматриваемого Конституционным Судом Российской Федерации, конституционным (уставным) судом субъекта Российской Федерации, судом общей юрисдикции, арбитражным


судом.

Исходя из смысла указанных норм процессуального законодательства, обязательным условием для приостановления производства по делу является невозможность его рассмотрения до принятия решения по другому делу и вступления этого решения в законную силу.

Объективной предпосылкой для применения названной процессуальной нормы является невозможность рассмотрения одного дела до принятия решения по другому делу, имеющему процессуальные или материальные последствия для разбирательства по первому делу.

Следовательно, невозможность рассмотрения спора обусловлена тем, что существенные для дела обстоятельства подлежат установлению при разрешении другого дела в арбитражном суде и, если производство по делу не будет приостановлено, разрешение дела может привести к принятию незаконного судебного решения, неправильным выводам суда или к вынесению противоречащих друг другу судебных актов.

Положение пункта 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является гарантией вынесения судом законного и обоснованного решения и не предполагает его произвольного применения. Вопрос о необходимости приостановления производства по делу разрешается арбитражным судом в каждом конкретном случае на основе установления и исследования фактических обстоятельств в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 мая 2017 года № 1091-О).

В данном случае, обстоятельств, свидетельствующих о невозможности рассмотрения апелляционных жалоб на определение суда от 06.04.2021, не имеется.

Позиция конкурсного управляющего, который считает, что в случае принятия отказа от заявления о привлечении к субсидиарной ответственности апеллянтов, производство по настоящим жалобам подлежит прекращению, так как апеллянты утратят правовой интерес и, соответственно, отпадут правовые основания для рассмотрения жалоб, является преждевременной и сделанной без учёта позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 16 ноября 2021 года № 49-П.

Оснований для отложения судебного разбирательства по смыслу статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации коллегией также не установлено.

В заседании суда апелляционной инстанции представители ФИО3 и ФИО2 поддержали доводы и требования своих апелляционных жалоб, представители конкурсного управляющего и Банка возражали относительно доводов апелляционных жалоб, представитель Компании Ванденбург Лимитед поддержал доводы своего отзыва, представитель прокуратуры города Москвы поддержал свою ранее представленную позицию.

В соответствии с п.5 ст.268 Арбитражного процессуального кодекса РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Согласно п.27 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 при непредставлении лицами, участвующими в деле, возражений по проверке только части судебного акта до начала судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы.

Поскольку от лиц, участвующих в деле, до начала судебного разбирательства возражения по проверке только части судебного акта не заявлены, законность и обоснованность решения проверяется апелляционным судом только в обжалуемой части.

Изучив материалы дела, заслушав представителей лиц, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы апелляционных жалоб и отзывов на них, проверив в порядке статей 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации


законность обжалуемого судебного акта, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда г. Москвы от 27.01.2023 принято к производству заявление конкурсного управляющего Должника о привлечении ФИО12, ФИО3, ФИО13, ПАО «Норвик-Банк», Г.Г.АБ., ФИО14, ФИО15 к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника.

В пункте 1 статьи 61.15 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) указано, что лицо, в отношении которого в рамках дела о банкротстве подано заявление о привлечении к ответственности, имеет права и несёт обязанности лица, участвующего в деле о банкротстве, как ответчик по этому заявлению.

Указанное лицо вправе участвовать в деле о банкротстве при рассмотрении иных вопросов, указанных в абзаце втором пункта 4 статьи 34 Закона о банкротстве.

Согласно абзацу второму пункта 4 статьи 34 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 21.11.2022 № 452-ФЗ контролирующее должника лицо вправе участвовать в деле о банкротстве при рассмотрении вопросов, решение которых может повлиять на привлечение его к ответственности, а также на размер такой ответственности, в том числе обжаловать принятые по данным вопросам судебные акты.

В соответствии с пунктом 3 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2022 № 452-ФЗ положения Закона о банкротстве в редакции данного Федерального закона применяются, в том числе, к делам о банкротстве, производство по которым возбуждено до дня вступления в силу настоящего Федерального закона.

Таким образом, контролирующему лицу, в отношении которого в рамках дела о банкротстве рассматривается вопрос о его привлечении к субсидиарной ответственности, должно быть обеспечено правом на судебную защиту посредством рассмотрения компетентным судом его возражений относительно обоснованности требования кредитора (Определение Судебной коллегии по экономическим спора Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2023 № 303-ЭС22-22958 по делу № А51-5236/2022).

Как следует из заявления конкурсного управляющего Должника о привлечении к субсидиарной ответственности, в размер субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3 включены непогашенные требования Банка к Должнику. Следовательно, обжалуемое определение суда первой инстанции, которым требования Банка признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов Должника, оказывает непосредственное влияние на размер субсидиарной ответственности указанных лиц, то есть влияет на их права и обязанности.

В этой связи ФИО2, ФИО3 согласно абзацу второму пункта 4 статьи 34 Закона о банкротстве вправе обжаловать определение суда первой инстанции от 06.0.2021 в части включения требований Банка в реестр требований кредиторов должника.

При этом до момента принятия к производству судом первой инстанции заявления конкурсного управляющего Должника о привлечении ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности, указанные лица не являлись участниками дела о банкротстве Должника и были не вправе обжаловать принятые по этому делу судебные акты. В этой связи срок на подачу апелляционной жалобы на определение Арбитражного суда г. Москвы от 06.04.2021 был пропущен ФИО2, ФИО3 по уважительным причинам.

ФИО2, ФИО3 подали апелляционные жалобы на определение суда первой инстанции в установленный законом для его обжалования срок с момента, когда у них возникло право на обжалование. В этой связи суд апелляционной инстанции восстановил ФИО2, ФИО3 пропущенный срок на подачу апелляционных жалоб.

В пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22.07.2020, разъяснены особенности пересмотра судебных актов, вступивших в законную силу, судом апелляционной


инстанции.

Так, с жалобой по правилам статьи 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации может обратиться лицо, чьи права и обязанности затрагиваются судебным актом непосредственно, то есть такое лицо, которое должно было участвовать в деле, но которое не было привлечено к участию в нём ввиду судебной ошибки.

Предусмотренный главой 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации порядок (пересмотр вступившего в законную силу судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам) предполагает, что с подобным заявлением могут обращаться лица, участвующие в деле.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2015 № 304-ЭС15- 12643 по делу № А45-6961/2014, обжалование кредитором (или арбитражным управляющим) судебных актов по правилам пункта 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» является одним из выработанных судебной практикой правовых механизмов обеспечения права на судебную защиту лиц, не привлеченных к участию в деле, в том числе тех, чьи права и обязанности обжалуемым судебным актом непосредственно не затрагиваются (экстраординарное обжалование ошибочного взыскания).

В отличие от названных двух порядков экстраординарное обжалование ошибочного взыскания предполагает, что с заявлением обращается лицо (кредитор или арбитражный управляющий в интересах кредиторов), не участвовавшее в деле, которое и не подлежало привлечению к участию в нем, но которому судебный акт о взыскании долга объективно противопоставляется в деле о банкротстве ответчика (должника).

Вступление в дело лиц, обращающихся с жалобой в порядке пункта 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» и желающих представить новые доказательства, должно осуществляться применительно к правилам о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам в суде апелляционной инстанции.

Между тем само по себе такое рассмотрение не является пересмотром по вновь открывшимся обстоятельствам, судом лишь по аналогии (часть 5 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) применяются соответствующие правила, которые в то же самое время не умаляют правовую природу экстраординарного порядка и не препятствуют представлению новых доказательств. Названный порядок обжалования по своей функциональности предполагает как возможность приведения новых доводов, так и представления (в случае необходимости) новых доказательств.

В настоящем случае определение суда первой инстанции обжалуется лицами, которые ранее не участвовали в деле о банкротстве Должника и на момент принятия данного судебного акта не подлежали привлечению к участию в деле. При этом указанное определение суда первой инстанции противопоставляется заявителям апелляционных жалоб в рамках обособленного спора о привлечении их к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника.

Обстоятельства обращения ФИО2, ФИО3 с апелляционными жалобами на определение суда первой инстанции в полной мере соответствует условиям обжалования судебных актов в порядке, предусмотренном пунктом 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

Таким образом, апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 подлежат рассмотрению в порядке экстраординарного обжалования, при этом при рассмотрении жалоб по существу подлежат применению по аналогии правила о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, а заявители вправе представлять новые доказательства


и заявлять новые доводы.

В обоснование своих апелляционных жалоб заявители указывают, что момент заключения сделок, на которых основаны требования к Должнику, Банк полностью контролировал как заёмщика компанию «PODMAXLIMITED» (далее - Заёмщик), так и Должника. Данный довод, по мнению заявителей, подтверждается копией соглашения об учреждения доверительной собственности в отношении 100% акций Заёмщика, в соответствии с которым осуществление всех корпоративных прав по акциям Заёмщика (формирование органов управления, одобрение сделок, выплата дивидендов и др.) могло осуществляться только при получении обязательных инструкций об этом от председателя правления Банка. Также о наличии контроля Банка над Заёмщиком и Должником свидетельствует доверенность, выданная Заёмщиком на председателя правления Банка и иных его сотрудников на заключение от имени Заёмщика сделок с Банком на любых условиях, определяемых представителями (сотрудниками Банка). Кроме этого, заявители ссылаются на переписку с участием руководителя юридического департамента Банка, из которой следует, что Банк перед заключением сделок приобрёл Заёмщика как готовую, зарегистрированную на Кипре компанию.

По мнению заявителей апелляционных жалоб, представленные доказательства подтверждают, что Банк, Заёмщик и Должник никогда не выступали в качестве независимых лиц. При таких обстоятельствах обоснованность требований Банка к Должнику должна производиться на основании повышенного стандарта доказывания, применяемого к аффилированному кредитору (пункт 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020).

Заявители апелляционных жалоб также указывают, что перечисление заёмных денежных средств носило транзитный характер, который Банк не опроверг, что уже является основанием для признания требований необоснованными.

Как следует из материалов дела, между Банком и Заёмщиком был заключён договор займа от 30.09.2015 № 03503 (далее - Договор займа), в соответствии с которым Банк предоставил Заёмщику денежные средства в сумме 15 633 270 евро для приобретения следующего имущества:

-99,917 % доли уставного капитала Должника, -99,999921 % доли уставного капитала ООО «Профпроект» (ОГРН <***>),

-100% акций Компании Термлан Лимитед («THERMLANLIMITED», зарегистрирована в Республике Кипр, рег. № НЕ 304670), которой принадлежала 100% доли вуставном капитале ООО «Каланчевская 13».

Срок возврата кредита – 01 декабря 2020 года.

В пункте 1.3 Договора займа определена процентная ставка за пользование суммой займа в размере 2,5 % в год от фактически используемой суммы займа (при расчете процентов за основу принимается год, в котором условно 360 дней). Заёмщик обязался возвращать сумму займа в порядке, предусмотренном в пунктах 2.2.1 и 2.2.2 Договора займа.

В пункте 2.3.3 Договора займа предусмотрено право Банка в одностороннем порядке досрочно расторгнуть договор и потребовать от Заёмщика, чтобы он досрочно (в течение десяти дней со дня отправки письменного уведомления) обеспечил на расчётном счёте сумму займа, сумму начисленных процентов и договорных штрафов в случае наступления хотя бы одного из указанных в договоре случаев (в том числе, в случае нарушения Заёмщиком каких-либо условий Договора займа).

Согласно п. 2.2.1., 2.2.2., 2.7. Договора займа возврат суммы займа осуществляется частями, начиная с 28.01.2017,в соответствии с согласованным графиком платежей. При этом в силу п. 2.7. Договора займа в случае несогласования сторонами графика возврата кредита Банк в одностороннем порядке устанавливает для Заёмщика график возврата заёмных средств.


Обязательства Заёмщика по Договору займа обеспечены поручительством Должника на основании соглашения от 18.01.2016. По условиям Соглашения Должник обязался отвечать перед Банком солидарно с Заёмщиком по всем обязательствам, вытекающим из Договора займа, и в связи с этим предоставил Банку право обращать взыскание на свои денежные средства, находящиеся на его счетах в ПАО «Норвик Банк», по любым своевременно не исполненным обязательствам Заёмщика по Договору займа. В пунктах 1, 9, 15 Соглашения установлено право Банка на списание причитающихся ему сумм задолженности по Договору займа в безакцептном порядке со счетов Должника, открытых в ПАО «Норвик Банк».

Также в обеспечение исполнения обязательств по Договору займа Заёмщиком был заключен договор залога между Банком (залогодержатель) и Должником (залогодатель) от 21.01.2016 № 03503, согласно которому в залог Банку было передано нежилое помещение общей площадью 1 373,3 кв.м, расположенное по адресу: г. Москва, ул. Фомичевой, д. 5, корп. 2, с кадастровым номером 77:08:003008:3514. Право залога зарегистрировано за Банком, в подтверждение чего представлена выписка из ЕГРН в отношении указанного объекта недвижимости.

Кроме этого, требования Банка обеспечиваются залогом доли в уставном капитале Должника в размере 99,917% на основании договора залога доли от 04.03.2016 № 03503/1 между Банком (залогодержатель) и Заёмщиком (залогодатель).

Как указано Банком, Заёмщик с 04.01.2018 перестал надлежащим образом исполнять обязанности по возврату денежных средств по Договору займа.

В соответствии с решением о регистрации изменений от 09.11.2018 № 6-12/166916 наименование AS «NORVIK BANKA» изменено на AS «PNB Banka». Решением суда Видземского предместья Риги от 12.09.2019 по гражданскому делу № С30710019 AS «PNB Banka» признан неплатежеспособным, администратором неплатежеспособности утвержден Виго Крастиньш.

В связи с ненадлежащим исполнением Заёмщиком обязательств по Договору займа Банк принял решение о досрочном расторжении Договора займа и направил 17.11.2020 уведомление об этом в адрес Заёмщика.

Нахождение на своем банковском счёте денежных средств для погашения задолженности Должник не обеспечил, иных мер для оплаты долга Заёмщика не предпринял, в связи с чем Банк обратился в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании Должника несостоятельным (банкротом).

Суд первой инстанции, рассмотрев заявленные требования, пришёл к выводу об их обоснованности, в связи с чем ввёл в отношении Должника процедуру наблюдения и включил требования Банка в реестр требований кредиторов Должника как обеспеченные залогом имущества Должника.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и отзывов на них, заслушав представителей сторон, суд апелляционной инстанции пришёл к выводу, что требования Банка не подлежат включению в реестр требований кредиторов Должника по следующим основаниям.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве, пункту 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дела о несостоятельности (банкротстве) юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Согласно пункту 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия по ним разногласий. Установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.


Часть 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в деле о банкротстве не применяется, а признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств (абзац 2 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных срассмотрением дел о банкротстве»).

В этой связи проверка обоснованности требований продиктована необходимостью исключения из реестра таких требований, которые создают угрозу нарушения законных прав и интересов добросовестных кредиторов, должника и его учредителей.

В случае применения иностранного права, регулируемого заявленные ко включению в реестр требования, возможность нарушения публичных интересов и интересов кредиторов в деле обанкротстве заключается в том, что кредитор может получить удовлетворение своих требований в отсутствие убедительных и достаточных доказательств реальности наличия перед ним задолженности.

В этой связи нормы Закона о банкротстве являются сверхимперативными (нормами непосредственного действия), которые согласно п. 1 ст. 1192 Гражданского кодекса Российской Федерации регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права.

Нормы ст. 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации также являются сверхимперативными нормами (нормами непосредственного применения).

Злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, поэтому такая сделка признается недействительной на основании ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный вывод содержится в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2015) (ответ на вопрос № 6).

Мнимые и притворные сделки являются одной из форм злоупотребления правом при заключении сделок. При этом квалифицирующим признаком такого злоупотребления является внешнее искажение для третьих лиц действительной воли сторон сделки. Поскольку положения ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации являются частным случаем злоупотребления правом при заключении сделок, то данные нормы также являются сверхимперативными.

Таким образом, положения ст. 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации являются сверхимперативными. С учётом публично-правового характера дел о банкротстве суд при проверке обоснованности требований кредитора вправе квалифицировать сделку поуказанным правилам независимо от выбранного сторонами применимого права.

В развитие указанного положения Верховным судом Российской Федерации были сформулированы разъяснения о необходимости аффилированному с должником (контролирующему должника) кредитору раскрыть экономическую целесообразность заключённых сделок. Согласно пункту 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, если в рамках дела о банкротстве имеются возражения о мнимости договора, суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям закона. Необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.

Аффилированный с должником кредитор должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего внутригруппового перераспределения денежных средств, подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, а выдача займа


и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами.

Если аффилированный с должником кредитор не представляет такого рода доказательства, то считается, что он отказался от опровержения факта, о наличии которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты (статей 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). В подобной ситуации действия, связанные с временным зачислением аффилированным лицом средств на счет должника, подлежат квалификации по правилам, установленным статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как усматривается из материалов дела, на момент заключения Договора займа Заёмщик был аффилирован с Банком и находился под его контролем.

Согласно договору об учреждении доверительной собственности в отношении 100% акций Заёмщика от 08.09.2015 бенефициар компании-Заёмщика наделяет доверительного собственника правом осуществления широкого спектра корпоративных прав: распоряжаться переданными в доверительное управление акциями, а также дивидендами и процентами, подлежащими выплате по данным акциям (п. 1); присутствовать и голосовать на собрании акционеров, выдавать доверенности третьим лицам для совершения данных действий (п. 2.1); принимать решения о выпуске новых акций компании (п. 2.2.); приобретать новые (дополнительно выпущенные) акции (п. 2.3.); назначать или освобождать от должности директоров компании (п. 3.1.); принимать решение по приобретению новых активов компанией или любой её дочерней компанией (п. 2.3.); принимать решение по распоряжению активами компании или любой её дочерней компании (п. 2.3.); принимать решение о выплате дивидендов дочерней компанией (п. 3.3.) и др.

Договором прямо предусмотрено, что осуществление корпоративных прав должно происходить в соответствии с инструкциями, полученными от ФИО16, который на тот момент являлся председателем Правления Банка (коллегиального исполнительного органа Банка в соответствии с его уставом).

Таким образом, указанным договором о доверительной собственности за Банком через его председателя Правления прямо закрепляется корпоративный контроль над Заёмщиком.

Согласно статье 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 года № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» аффилированными лицами являются лица, принадлежащие к одной группе лиц.

Согласно статье 9 Федерального закона от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции» группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из признаков, перечисленных в данной норме закона, в частности:

- хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями, полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства);

- юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо.

Поскольку ФИО16 являлся руководителем коллегиального исполнительного органа Банка и одновременно имел возможность осуществлять корпоративные права в отношении 100% акций Заёмщика на основании договора об учреждении доверительной собственности от 08.09.2015, то в соответствии с положениями статьи 9 Федерального закона от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции» Банк, Заёмщик и сам ФИО16 входили в одну группу лиц, что является признаком их юридической аффилированности.

В подпункте 4 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве указывается, что контроль над юридическим лицом может осуществляться в том числе путем принуждения


руководителя или членов органов управления либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления иным образом.

Поскольку в силу положений договора об учреждении доверительной собственности бенефициар и доверительный собственник никак не могли осуществлять права акционера и принимать управленческие решения без инструкций председателя Правления Банка, то данное обстоятельство свидетельствует о наличии у Банка контроля над Заёмщиком.

Наличие у Банка контроля над Заёмщиком позволяло осуществлять контроль и над самим Должником: до сделок мажоритарным участником Должника являлся сам Банк, а после их заключения мажоритарным участником Должника стал контролируемый Банком Заёмщик.Иными словами, в цепочке контроля «БанкДолжник» добавилось только промежуточное звено в виде Заёмщика.

Кроме этого, доверенностью от 16.09.2015 Заёмщик предоставил полномочия ФИО17, ФИО18, ФИО16, ФИО19 на заключение различных договоров сбанковской группой. Указанные лица (за исключением ФИО19) являются сотрудниками Банка, о чём прямо указывается в п. 15 протокола Правления Банка № 49/2015 от 13.09.2015.

Указанной доверенностью Заёмщик уполномочил указанных вней лиц быть представителем компании для совершения следующих действий:

- приобрести долю в уставном капитале Должника у Банка;

- приобрести долю в уставном капитале ООО «Профпроект» и акции КомпанииТермлан Лимитеду дочернего предприятия Банка латвийского фонда АО «НОРВИК Иегулдиюмупарвалдессабиедриба» (АО «НИПС», последующее фирменное наименование ASPNBASSETS);

- заключить кредитный договор с Банком на любую сумму, необходимую для приобретения долей и акций; и которую установят продавцы (Банк и его дочернееАО «НИПС»), на любых условиях, которые предложит Банк, налюбых иных условиях, которые сочтёт необходимыми представитель (сотрудники Банка);

- заключить договор открытия экскроу счёта на любых условиях, которые определят представитель (сотрудник Банка), сам Банк и его дочернее АО«НИПС»;

- заключить обеспечительные сделки на любых условиях, которые предложит Банк и сочтёт необходимым представитель (сотрудники Банка); заключить любые иные сделки необходимые для приобретения долей и акций.

Ситуация, когда заёмщик уполномочивает сотрудников кредитной организации, в том числе непосредственно её руководителя, заключить от его имени договор займа и иные связанные с ним сделки на любых предложенных банком условиях противоречит практике кредитования.

Также такая ситуация явным образом выходит и за рамки разумного коммерческого представительства. Предоставление сотрудникам Банка широких полномочий по заключению Договора займа от имени Заёмщика подтверждает нетипичный характер взаимоотношений между Заемщиком и Банком, который может быть обусловлен исключительно общностью экономических интересов.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве статус контролирующего лица может быть установлен в связи наличием полномочий совершать сделки от имени другого лица, основанных на доверенности.

В этой связи данное обстоятельство также свидетельствует о наличии у Банка контроля над Заёмщиком.

Иными доказательствами по делу подтверждаются последовательность и согласованность действий Банка и Заёмщика для достижения общей цели, т.е. фактическая аффилированность.

Суд апелляционной инстанции исходит из того, что аффилированность сторон подлежит исследованию и оценке в период возникновения обязательств, на которых основано требование кредитора (постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.10.2021


по делу № А40-40485/2018, постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.05.2020 по делу № А41-10496/2019).

Также в соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в пункте 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, признаками фактической аффилированности являются совпадения, которые не могут быть объяснены обычной случайностью или иными рациональными объяснениями.

В настоящем деле такими совпадениями, свидетельствующими о фактической аффилированности Банка и Заемщика, являются следующие обстоятельства.

В переписке по электронной почте от 28.08.2015 и 02.09.2015 руководство Банка обсуждало, что все российские общества банковской группы будут продаваться кипрским компаниям. При этом созданием таких кипрских компаний занимались сотрудники Банка, в частности, ФИО13, который входил в состав Совета Банка, о чём указано, в том числе, в протоколе заседания членов Совета Банка от 23.09.2015 № 36/2015.

Из переписки руководителя юридического департамента Банка и представителя Компании ПейджКорп Групп (PAGECORPGROUP) следует, что сотрудник Банка обратился к данной компании с запросом предоставить ему каталог уже созданных и готовых для продажи кипрских компаний. Из данного каталога сотрудник Банка выбрал Заёмщика для покупки и указал лицо, на которое необходимо будет оформить акции приобретаемого Заёмщика.

Кроме этого, материалами дела подтверждается, что сотрудники Банка продолжали руководить хозяйственной деятельностью Должника после продажи доли в его уставном капитале Заёмщику.

Так, согласно сведениям из ЕГРЮЛ генеральным директором Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Калачевская 13» (100% доли принадлежит Компании Термлан Лимитед) до и после совершения сделок являлся З.О.ВБ.

Согласно объяснениям, представленным старшему оперуполномоченному по ОВД 1 отделения ОЭБ и ПК УВД по СЗАО ГУ МВД России по г. Москве, ФИО3 являлся советником ФИО13 в АКБ «Вятка-Банк» (последующее наименование ПАО «Норвик Банк»), 97,75% акций которого принадлежали Банку. В качестве генерального директора Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Калачевская 13» он в интересах Банка осуществлял экономический и финансовый контроль над деятельности обществ. Все решения по оплате счетов Должника и других обществ ФИО3 согласовывал с сотрудниками Банка и отчитывался перед ними, в том числе, и после совершения сделок с Заёмщиком.

Также из объяснений ФИО14, полученных старшим оперуполномоченным по ОВД 1 отделения ОЭБ и ПК УВД по СЗАО ГУ МВД России по г. Москве, следует, что он занимался управлением недвижимостью, принадлежавшей Должнику, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13». Все сведения офинансовых потоках деятельности данных обществ ФИО14 передавал ФИО13, который непосредственно принимал решения об оплате их счётов. В дальнейшем ФИО13 сменил РозановИ.Л.Указанные действия совершались вплоть до 2019 года, то есть даже после продажи Заёмщику долей в уставном капитале Должника, ООО «Профпроект» и акций Компании Термлан Лимитед.

ФИО13 входил в состав Совета Банка, о чём указывается в протоколе заседания членов Совета Банка от 23.09.2015 № 36/2015, а ФИО20 являлся членом Правления Банка, что подтверждается протоколом заседания членов Правления Банка от 07.08.2015 № 47/2015.

Представленная в материалы дела переписка содержит дату и время, адреса электронной почты сотрудников с указанием доменного имени Банка, их официальные подписи для электронной переписки.Получение или отправка сообщения с использованием адреса электронной почты, известного как почта самого лица или служебная почта его компетентного сотрудника, свидетельствует о совершении этих действий самим лицом, пока им не доказано обратное (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда


Российской Федерации от 12.11.2013 № 18002/12 по делу № А47-7950/2011). Банк изложенные в переписке сведения никак не опроверг, хотя имел такую возможность, поскольку переписка велась между его руководством.

Объяснения ФИО3 и ФИО14 первоначально были представлены самим Банком вместе с отзывом, на апелляционную жалобу Компании Ванденбург Лимитед (определением Девятого арбитражного суда от 25.06.2021 производство по апелляционной жалобе прекращено в связи пропуском срока на апелляционное обжалование), в котором он ссылался на обстоятельства, изложенные объяснениях указанных лиц. В этой связи сведениям, изложенным апеллянтиви, не доверять оснований не имеется.

Также со стороны Банка не были представлены разумные объяснения относительно обстоятельств учреждения Заёмщика, выбора Банком в качестве своего контрагента лица, созданного за несколько месяцев до заключения Договора займа и договоров купли-продажи долей в уставном капитале и акций.

По этой причине суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что наличие совокупности таких обстоятельств как обсуждение руководством Банка создания кипрских компаний для продажи им российских обществ, учреждение Заёмщика в Республике Кипр незадолго до совершения сделок, продажа ему долей и акций в кредит, предоставленный самим Банком, сохранение у Банка полного контроля над хозяйственной деятельностью Должника после его продажи Заёмщику было возможно исключительно ввиду аффилированности Банка и Заёмщика.

С учётом вышеуказанных обстоятельств сделки, включая договоры купли-продажи долей и акций, Договор займа, Соглашение, договор залога недвижимого имущества, договор залога доли были заключены лицами, контролируемыми одним и тем же лицом, – Банком.

В силу правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.01.2022 № 308-ЭС18- 3917(3,4) по делу № А20-3223/2017, последующая передача управления над имущественной массой лица независимому конкурсному управляющему не влияет на существо требования.

В судебных спорах с участием Банка суды неоднократно указывали, что последующий переход контроля над Банком от ФИО2 к администратору неплатежеспособности не может служить основанием для отказа от применения повышенного стандарта доказывания, и от оценки судом сделок, совершенных в период аффилированности данных лиц, на их соответствие требованиям статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 07.12.2021 по делу № А40-69577/2020).

При таких обстоятельствах, когда все сделки были совершены между аффилированными лицами с центром контроля в виде Банка, суд апелляционной инстанции полагает, что проверка обоснованности требований Банка к Должнику должна производиться в соответствии с повышенным стандартом доказывания, применяемого к аффилированному кредитору.

В этой связи Банку необходимо было раскрыть экономическую целесообразность сделок, включая Договоры займа, а также иные существенные обстоятельства их заключения и исполнения, чтобы устранить сомнения относительно их возможного фиктивного характера.

В подтверждение обоснованности своих требований к Должнику Банк указывал, что для Банка и Заёмщика цель сделок заключалась в получении экономической выгоды. Заёмщик приобрёл долю в уставном капитале Должника, а также в уставных капиталах ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13» (через приобретение 100% акций КомпанииТермлан Лимитед), которые обладали недвижимым имуществом. Засчёт сдачи в аренду данного недвижимого имущества Заёмщик получал прибыль, часть из которой должен был направлять на возврат суммы займа и уплату процентов. Основную часть займа Заёмщик должен был погасить за счёт последующей продажи недвижимого имущества третьим лицам. Экономическая выгода Банка, как кредитной организации, заключалась вполучении


процентов на сумму займа.

Вместе с тем указанные доводы Банка опровергаются представленными заявителями жалоб доказательствами.

Из протокола собрания Правления Банка № 47/2015 от 07.08.2015 следует, что в августе 2015 года размер активов Банка и банковской группы значительно уменьшился в связи с существенным изменением курса валют руб./евро. Правлением Банка было принято решение о подготовке плана увеличения капитала.

Также в постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2019по делу № А60-72521/2017 установлено, что в 2015 году регулирующий банковскую деятельность в Латвии государственный орган - Комиссия по рынкам финансов и капитала (далее также – КРФК) - предъявила к Банку требования о снижении размера вложений в российские активы под страхом применения к банку мер финансовой ответственности; требования были предъявлены как формально, путем направления официальных писем, так и неформально, в ходе традиционного устного общения менеджмента банка и служащих Комиссии.

Материалами подтверждается, что письмом от 04.09.2015 № 05.01.01.007/2813 КРФК официально предъявила Банку претензию о несоответствии капитала Банка и банковской группы минимально установленному размеру и потребовала устранить данное нарушение. При этом КРФК потребовала от руководства Банка воздержаться от участия в сделках, увеличивающих нагрузку на капитал, включая предоставление новых кредитов.

Таким образом, продажа Заёмщику долей в уставных капиталах обществ происходила в условиях недостаточности капитала Банка и банковской группы. Для выполнения требований КРФК об увеличении капитала до минимально установленных размеров Банку требовалось в короткие сроки привлечь дополнительные денежные средства или получить иное имущество сверх уже имеющихся в составе его активов.

Доказательства обратного Банком не представлены.

При таких обстоятельствах продажа банковской группой своего имущества третьему лицу в кредит, предоставленному самим Банком, не имела никакого экономического смысла. В результате такой продажи Банк и банковская группа не получили дополнительных денежных средств.

Получение процентов на сумму предоставленного займа объективно не могло в короткие сроки увеличить капитал Банка и банковской группы для выполнения требований КРФК. При этом сама ставка за пользование суммой займа была установлена ниже рыночной.

В соответствии с п. 1.3. Договора займа процентная ставка за пользование суммой займа составляет 2,5% в год от фактически используемой суммы займа. Вместе с тем в соответствии с информацией, представленной на официальном сайте Банка Латвии, средневзвешенная процентная ставка по кредитам на аналогичных условиях в августе 2015 года (в месяце, непосредственно предшествующем дате заключения Договора займа от 30.09.2015) составляла 9,63%, что значительно выше по сравнению с размером процентной ставки, предусмотренной Договором займа. В своём письме от 28.09.2015 № 05.01.01.007/3124 КРФК также указала на минимальную процентную ставку по Договору займа, что противоречило стандартным условиям кредитования, определённым кредитной политикой Банка.

Доводы Банка о том, что в дальнейшем процентная ставка по Договору займа соответствовала среднерыночным показателям, не могут быть приняты во внимание, поскольку условия сделки подлежат оценке на момент её заключения.

Более того, Банк вступил в деловые отношения с Заёмщиком, который являлся «технической» компанией, что лишено всякого экономического смысла. Данная компания была учреждена 23.07.2015, то есть за несколько месяцев до сделок, не имела своего имущества и невела никакой хозяйственной деятельности, приносящей доход. Доказательств обратного Банком не представлено, равно как и не представлено доказательств, что Банк при заключении сделок оценивал финансовое положение Заёмщика и его возможность вернуть


сумму займа и уплатить проценты.

Напротив, в переписке по электронной почте от 13.12.2015 между ФИО3 и сотрудником Банка ФИО21 последняя называет заёмное обязательство перед Банком его сомнительным активом, поскольку реальные сведения о финансовых потоках Должника и иных обществ, за счёт которых якобы должна была возвращаться сумма предоставленного займа, недопустимо предоставлять в рамках аудиторской проверки Банка. В связи с этим ФИО3 было предложено представить искаженные сведения.

В переписке по электронной почте от 14.05.2018 этот же сотрудник Банка называет Заёмщика «шелл-компанией». Как пояснили представители заявителей апелляционных жалоб и Компании Ванденбург Лимитед под «шелл-компанией» понимается «фирма-однодневка», «техническая компания» или «оболочечная компания».

Банк не оспорил факт наличия такой переписки и её содержание, как и не возражал относительно значения понятия «шелл-компания». Из этого следует, что Заёмщик никогда не рассматривался Банком в качестве реального и независимого контрагента. Таким образом, в условиях недостаточности капитала у Банка и банковской группы отсутствовали разумные экономические причины для заключения спорных сделок.

Материалами дела также подтверждается отсутствие у Заёмщика экономической целесообразности для заключения сделок.

Банк не предоставил каких-либо доказательств в подтверждение своих доводов о том, что доходов от недвижимого имущества, принадлежащего Должнику и ООО «Каланчёвская 13», было достаточно для обслуживания займа.

Также сам Банк не представил доказательств того, что Заёмщик получал прибыль от деятельности Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчёвская 13». Вместе с тем из представленной ФИО3 и неопровергнутой Банком выписки по расчётному счёту Заёмщика в Банке следует, что Заёмщик никаких доходов от деятельности приобретённых обществ не получал.

Более того, из данной выписки следует, что обязательства по Договору займа перед Банком исполнялись за счёт заёмных средств от иностранных компаний, среди которых, в частности, фигурирует Компания «MACTOOL SOLUTIONS LP». В постановлении Седьмого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2022 по делу № А67-7786/2020 установлено, что за счёт денежных средств, полученных от данной компании, Банк и другой подконтрольный ему заёмщик создали и поддерживали для третьих лиц видимость реальности намерений возвратить полученную уБанка сумму займа.

Заёмщик также не смог бы погасить кредит за счёт денежных средств, вырученных от дальнейшей перепродажи недвижимого имущества, принадлежащего Должнику и ООО «Каланчёвская 13».

В письме КРФК от 28.09.2015 № 05.01.01.007/3124 указывается, что на момент выдачи кредита сам Банк был уверен, что в ближайшие 2-3 года невозможно будет продать имущество в России по стоимости его приобретения Заёмщиком. Банк уже при заключении сделок понимал, что Заёмщик не сможет перепродать приобретённое имущество для погашения кредита. Доводы Банка по настоящему делу о возврате Заёмщиком большей части предоставленного займа за счёт средств от перепродажи долей обществ или их недвижимого имущества противоречит его же официальной позиции в переписке снадзорным органом Латвии.

Из договоров залога недвижимого имущества следует, что его совокупная залоговая стоимость объектов недвижимости, принадлежащих Должнику, и ООО «Каланчевская 13» была определена в размере 611 136 345 руб. или 6 855 277,34 евро по официальному курсу Банка России на дату заключения договоров залога. При этом только сумма предоставленного займа составляет 15 633 270 евро. Таким образом, за счёт стоимости заложенного недвижимого имущества возможно было вернуть не более чем 43% от суммы займа. Банк не представил доказательств того, что у российских обществ было иное имущество, денежные средства от продажи которого можно было направить на возврат займа.


Сами условия Договора займа и договоров купли-продажи долей являются нерыночными и не выгодными для Заёмщика.

Так, из выписок из ЕГРН в отношении недвижимого имущества Должника и ООО «Каланчёвская 13» следует, что на момент продажи долей Заёмщику вкредит недвижимое имущество данных обществ уже было передано в залог пообязательствам третьих лиц. Таким образом, судьба единственных активов, принадлежащих приобретенным российским обществам, зависела от надлежащего исполнения обязательств третьих лиц. При таких обстоятельствах приобретение Заёмщиком у банковской группы долей в уставном капитале российских обществ нельзя признать разумным и экономически обоснованным.

Стоимость продажи долей в уставном капитале Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13» равная сумме предоставленного займа, составила 15 633 270 евро. При этом согласно протоколу собрания членов правления Банка от 13.08.2015 № 49/2015 перед продажей долей в уставном капитале указанных обществ Заёмщику Банк рассматривал возможность их продажи своему дочернему обществу в России – ПАО «Норвик Банк». Стоимость долей для данного лица была определена в размере 12 997 688,69 евро. Из этого следует, что для Заёмщика, не имеющего собственных активов и внешне никак не связанного с Банком, была определена цена продажи долей на2,5 млн евро выше, чем для платежеспособного дочернего общества, официально входившего в банковскую группу.

Вывод о завышенной цене долей по договорам купли-продажи подтверждаетсятакже и при её сравнении с их действительной стоимостью.

Согласно пункту 2 статьи 14 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» действительная стоимость доли участника общества соответствует части стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру его доли.

Согласно сведениям из бухгалтерской отчётности размер чистых активов Должника по состоянию на 31.12.2014 был отрицательным (0 рублей), ООО «Профпроект» - 191 225 000 рублей, ООО «Каланчевская 13» 95 465 000 рублей. Из этого следует, что действительная стоимость доли в размере 99,917% в уставном капитале Должника была равна 0 рублей (0 рублей х 99,917 %), доли вразмере 99,999921% в уставном капитале ООО «Профпроект»

191 224 848 рублей90коп. (191 225 000 рублей х 99,999921%), доли в размере 100% в уставном капитале ООО «Каланчевская 13» 95 465 000 рублей (95 465 000 рублей х 100%), а в совокупности 286 689 848 рублей 80 коп.

Совокупная действительная стоимость долей составляла 286 689 848 рублей 90 коп. или 3 843 929,19 евро по курсу евро на дату заключения договора займа от 30.09.2015 (74,5825 руб. за 1 евро).Совокупная цена продажи долей в уставных капиталах Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13», равная сумме займа, была установлена 15 633 270,00 евро. Таким образом, исходя из курса евро на дату заключения договора займа от 30.09.2015 (74,5825 руб. за 1 евро) совокупная цена продажи долей превышает их действительную стоимость в 4 раза.

Банк не раскрыл мотивы определения столь завышенной цены продажи долей и не привёл разумного обоснования причин её установления в таком размере для Заёмщика.

Также о нерыночном характере Договора займа для Заёмщика свидетельствуют условия о возврате предоставленного займа. Согласно п. 2.2.1. Договора займа возврат суммы займа осуществляется ежемесячными платежами в объёме и порядке, предусмотренном п. 2.7. Договора займа. В силу п. 2.7. Договора займа Банк и Заемщик на каждый календарный год договариваются о порядке возврата кредита путём составления графика платежей, а если он не будет согласован сторонами, то Банк устанавливает его в одностороннем порядке. Данные условия являются нетипичными, поскольку не позволяют Заёмщику заранее оценивать свои возможности возврата и обслуживания полученного займа. График платежей, составленный в одностороннем порядке, Банком также не представлен.

В совокупности имеющиеся в материалах дела документы подтверждают отсутствие экономически обоснованных мотивов для заключения сделок как у самого Банка и Заёмщика,


так и у Должника.

Банком указанные доводы не опровергнуты.

Одной из возможных целей заключения и исполнения экономически необоснованных сделок является транзитное перечисление денежных средств через должника в целях формирования подконтрольной к нему задолженности. Выбранная в качестве транзитного звена компания фактически теряет свои активы, получая взамен необоснованную долговую нагрузку.

Верховным Судом РФ сформулирована правовая позиция, согласно которой отсутствуют основания для признания требования кредитора к должнику обоснованными, если задолженность возникла в результате транзитного перечисления денежных средств (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2023 № 307-ЭС22-15103(2,5) по делу № А56-104043/2019, от 14.02.2019 № 305-ЭС18-17629 по делу № А40-122605/2017, от 28.03.2019 № 305-ЭС18-17629(2) по делу № А40-122605/2017).

Для доказательства транзитного движения денежных средств как одной из форм фиктивного документооборота (на момент перечисления денежных средств) необходимо установить наличие следующих фактических обстоятельств: аффилированность лиц, участвующих в цепочке транзитного движения денежных средств (кредитор, должник, лица, получившие деньги от должника); отсутствие экономической целесообразности в совершении сделок, которые использовались для транзита денежных средств; распределение полученных денежных средств в пользу аффилированных с кредитором лиц.

Как следует из материалов дела, заёмные средства от Банка должны были поступить на специальный счёт сделки Заёмщика, открытый в Банке. После этого полученные средства подлежали перечислению продавцам имущества в счёт его оплаты, которыми являлись сам Банк (продавец доли в уставном капитале Должника) и его дочерний латвийский фонд АО «НИПС» (продавец доли в уставном капитале ООО «Профпроект» и акций Компании Термлан Лимитед).

В этой связи сделки, опосредовавшие перечисление заёмных средств, были заключены с Банком и подконтрольными ему лицами: Договор займа между Банком и подконтрольным ему Заёмщиком, договоры купли-продажи долей и акций между подконтрольными Банку Заёмщиком и фондом.

В результате сделок конечными получателями заёмных средств являлись сам Банк и его подконтрольный фонд, то есть денежные средства никогда не только не покидали банковскую группу, но их перечисление производилось между подконтрольными Банку лицами.

С учётом того, что материалами дела подтверждается факт нахождения всех участников сделок под контролем Банка, а сам Банк в рамках настоящего спора не раскрыл разумных мотивов заключения сделок и перечисления по ним денежных средств, которые бы подтверждались не опровергнутыми апеллянтами доказательствами, то суд апелляционной инстанции полагает, что перечисление денежных средств носило исключительно транзитный характер.

Таким образом, несмотря на то, что по условиям договора займа получателем заёмных денежных средств являлся Заёмщик, фактически таковые им не использовались, поскольку носили транзитных характер и перечислены на основаниях, не раскрытых арбитражному суду.

Такой транзит был невозможен без распорядительных действий лиц, контролировавших должника.

Также факт транзитного перечисления денежных средств подтверждается определением Арбитражного суда города Москвы от 05.09.2022 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27.02.2023 по делу № А40-263934/2020 (определением Верховного Суда РФ от 15.06.2023 № 305-ЭС23-8879 отказано в передаче дела для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ), в рамках которого также были привлечены органы надзора в сфере финансовой безопасности, в


том числе, Федеральная служба по финансовому мониторингу и налоговый орган.

По результатам рассмотрения кассационной жалобы Генеральной Прокуратуры Российской Федерации Арбитражный суд Московского округа пришёл к однозначному выводу о том, что перечисление по Договору займа носило транзитный характер, стороны сделки действовали со злоупотреблением правом, в условиях отсутствия у Заёмщика собственных активов.

Аналогичный вывод о транзитном перечислении денежных средств по Договору займа содержится в постановлении Девятого арбитражного суда от 24.05.2023 по делу о банкротстве ООО «Каланчевская 13» № А40-263938/2020.

Заключение экономически необоснованных сделок в отношении должника для транзитного перечисления денежных средств, что позволяет квалифицировать подобное поведение как злоупотребление правом, потому что совершение экономически необоснованных сделок является одним из признаков злоупотребления правом (определение Верховного Суда Российской Федерации № 308-ЭС19-9133(17) от 31.08.2021 по делу № А252825/2017).

Наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требования в реестр (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац четвертый пункта 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

В условиях не раскрытия Банком разумных экономических причин заключения сделок с подконтрольным ему Заёмщиком и Должником суд апелляционной инстанции на основании представленных в материалы дела доказательств приходит к выводу, что Банк изначально не планировал вступать с подконтрольным лицом в заёмные отношения, а только намеревался создать видимость таковых, что подтверждается следующими обстоятельствами по делу.

Из представленных в материалы дела писем КРФК следует, что Банк не раскрывал перед надзорным органом Латвии факт нахождения Заёмщика под контролем Банка. В частности, в письме КРФК от 28.09.2015 № 05.01.01.007/3124 указывается, что Банк представил для анализа только протоколы заседаний большого кредитного комитета, которые содержали условия кредитования Заёмщика. Соглашение об учреждении доверительной собственности в отношении акций Заёмщика, заключённое в пользу председателя Правления Банка, и доверенность на сотрудников Банка в КРФК не направлялись. Таким образом, Банк, полностью контролируя Заёмщика, для всех третьих, включая надзорный орган, всегда позиционировал его как независимое лицо. В этой связи доводы Банка о том, что рассматриваемые сделки были одобрены КРФК не могут быть приняты судом во внимание, поскольку КРФК сделала свои выводы в отсутствие полноты сведений об обстоятельствах заключения данных сделок.

Вместе с этим, даже несмотря на отсутствие всей достоверной информации об отношениях Банка и Заёмщика, КРФК выразила Банку свои сомнения относительно кандидатуры Заёмщика. В своём письме от 06.11.2015 № 05.01.01.007/3547 КРФК отметила, что Заёмщик использует полностью запрошенное у Банка финансирование, что не свойственно реальному и серьезному инвестору. КРФК полагала, что Заёмщик не будет заинтересован в реализации инвестиционного проекта.

Заёмные средства в качестве оплаты долей в уставном капитале Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13» должны были поступить продавцам Банку и АО «НИПС», который являлся дочерним фондом Банка в Латвии.

Учитывая, что Заёмщик и АО «НИПС» полностью находились под контролем Банка, имело место свободное перемещение денежных средств внутри группы. Источником денежных средств для оплаты приобретенных долей являлись не собственные денежные средства Заёмщика, а перераспределенные денежные средства самого Банка. Доказательства наличия у Заёмщика достаточного количества собственных денежных средств представлены не были. Из этого следует, что имело место транзитное перечисление денежных средств в


рамках одной группы лиц, контролируемой Банком. Денежные средства никогда не покидали группу лиц.

Стоимость продажи долей в уставном капитале Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13» для Заёмщика, а равно необходимая для их приобретения сумма займа, была сознательно завышена в целях указанного транзитного перечисления.

До совершения сделок в составе активов банковской группы, определённой по формальным признакам, числились денежные средства (сумма предоставленного займа) и стоимость долей в уставном капитале Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13».

После совершения сделок в составе активов банковской группы числились денежные средства в том же размере, а также право требования по Договору займа (дебиторская задолженность) номинальной стоимостью, превышающей в4 раза действительную стоимость долей.

Однако сами доли в уставном капитале Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13» были проданы Банком подконтрольному Заёмщику с сохранением за Банком контроля над указанными обществами.

В результате совершения сделок произошло перераспределение между подконтрольными Банку лицами денежных средств (от Банка в пользу дочернего фонда АО «НИПС» через подконтрольного Заёмщика) и долей (от Банка и дочернего фонда АО «НИПС» к подконтрольному Заёмщику).

Одновременно с этим у Банка возникло право требования (дебиторская задолженность) по Договору займа к подконтрольному ему Заёмщику, которое для КРФК как надзорного органа в сфере банковского контроля позиционировалось как требование к независимому лицу, не входившему в банковскую группу. Размер дебиторской задолженности к такому лицу учитывался в составе активов банковской группы для выполнения требования КРФК об увеличении размера активов Банка и банковской группы (письмо от 04.09.2015 № 05.01.01.007/2813).

Таким образом, целью внутригруппового перераспределения активов между подконтрольными лицами являлось создание перед Банком мнимой задолженности якобы независимого лица, которая должна была учитываться для формального исполнения требования КРФК об увеличении капитала Банка и банковской группы до минимально установленного значения.

Также в рамках дела № А60-72521/2017 Семнадцатым арбитражным апелляционным судом в постановлении от 31.09.2019 года установлено, что в 2015 году регулирующий банковскую деятельность в Латвии государственный орган Комиссия по рынкам финансов и капитала (КРФК) предъявил к Банку требования о снижении размера вложений своих в российские активы. Требования были предъявлены путем направления официальных писем. В связи с этим в качестве решения указанных проблем менеджментом Банка по согласованию с КРФК был выбран такой способ, как трансформация корпоративных прав Банка в отношении недвижимости в денежные требования, номинированные в евро. Существо решения состояло в том, чтобы внешне выглядящие независимыми от Банка европейские компании приобрели у Банка корпоративные права (доли участия в уставных капиталах собственников недвижимости), взяв у Банка денежные средства по договору займа для расчетов по таким сделкам.

Данный вывод подтверждается также постановлением Девятого арбитражного суда от 24.05.2023 по делу № А40-263938/2020.

Из этого следует, что Банк изначально не стремился создать правоотношения по договорам купли-продажи, договору займа и обеспечительным сделкам, а напротив создал лишь видимость реальности договорных отношений.

Банком преследовалась иная цель – формирование мнимой задолженности, искусственное увеличение стоимости кредитного портфеля и создание видимости исполнения предъявленных ему требований со стороны латвийских надзорных органов об увеличении


размера капитала и уменьшении размера своих вложений в российские активы.

Наличие контроля со стороны Банка над всеми участниками сделок, включая Заемщика и Должника, позволили соблюсти все формальные требования для придания видимости предоставления займа независимому лицу. В действительности Банк никогда не рассматривал предоставление заёмного финансирования в качестве реальных отношений с Заёмщиком.

Поведение Банка и Заёмщика при заключении и исполнении Договора займа свидетельствует именно о его фиктивном характере. В частности, по Договору займа была установлена нерыночная процентная ставка за пользование суммой займа.

Также по условиям Договора займа с 2017 года возврат суммы займа должен был производиться в соответствии с ежегодно согласованным графиком. Однако Банк не представил графики ни за один год, что позволяет суду апелляционной инстанции усомниться в том, что в действительности такие графики сторонами согласовывались.

В п. 4.9 и 4.10 Договора залога недвижимого имущества № 03503 от 21.01.2016 между Банком и Должником была предусмотрена обязанность страховать предмет залога в пользу Банка. Вместе с тем на следующий день после заключения указанного договора залога сторонами было подписано дополнительное соглашение № 1 от 22.01.2016, в соответствии с которым данная обязанность Должника была исключена. Аналогичная ситуация имела место с договорами залога недвижимого имущества ООО «Каланчёвская 13».

Такое непоследовательно подведение Банка и Должника относительно страхования предмета залога объясняется перепиской руководства Банка от 30.11.2015, из которой следует, что он сам и лица, входящие в руководство Банка как фактического владельца данной недвижимости, не могли прийти к согласию относительно вопроса о необходимости её страхования.

Более того, как уже указывалось, совокупная залоговая стоимость недвижимости, переданной обществами в залог Банку, была значительно ниже размера заёмных обязательств. Предоставленное обеспечение в действительности не могло покрыть риски Банка, связанные с невозвратом Заёмщиком полученного займа.

В этой связи такое обеспечение является всего лишь одним из механизмов по приданию видимости реальности заёмных обязательств с участием Банка, которые в соответствии с обычной практикой кредитования обеспечиваются поручительством и залогом третьих лиц.

Кроме того, из выписки по расчётному счёту следует, что Заёмщик полностью прекратил выплачивать проценты в январе 2018 года, что являлось основанием для досрочного истребования суммы займа. Однако Банком до ноября 2020 года мер к расторжению договора и взысканию денежных средств не принималось.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами Банка, что реальность отношений между участниками сделок подтверждается реальным исполнением обязательств (перечисление денежных средств, переход долей).

Само по себе то обстоятельство, что Заёмщиком исполнялись обязательства по погашению процентов по Договору займа, с учётом размера произведенного погашения в соотношении с суммой займа, не может свидетельствовать о реальности заёмных отношений. Банк отказался предоставить график возврата кредита. Оценить, каким образом Заёмщик исполнял заёмные обязательства не представляется возможным. Даже если принять во внимание сведения из выписки по расчётному счёту, то сумма займа вообще не возвращалась Заёмщиком, а сумма уплаченных процентов – 592 174,52 евро, т.е. 0,04% от суммы предоставленного займа, что является ничтожно малым и может подтверждать только имитацию намерений Заемщика по реальному исполнению своих обязательств.

В пункте 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъясняется, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. В этой связи одного лишь формального исполнения сделок без исследования экономических мотивов их заключения и обстоятельств исполнения недостаточно для признания требований Банка обоснованными.


Поскольку надлежащих доказательств реальности требований Банка не представлено, то не имеется оснований для признания их обоснованными и включения в реестр требований кредиторов Должника.

Принимая во внимание непредставление Банком относимых, допустимых, достоверных и достаточных доказательств реальности предоставления займа (были представлены лишь выписки по ссудным счетам), нераскрытие разумных экономических мотивов заключения договоров купли-продажи доли, Договора займа и иных связанных с ними договоров на указанных условиях, отказ Банка от принятия мер к истребованию задолженности, Договор займа, договор купли-продажи доли от 30.09.2015 в уставном капитале Должника, соглашение от 18.01.2016, договор залога недвижимости от 21.01.2016 № 03503, договор залога доли в уставном капитале Должника от 04.03.2016 № 03501/1 подлежат квалификации в качестве мнимых в соответствии с п. 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020.

Также требования Банка не могут быть признаны обоснованными в силу п. 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018, в которых разъясняется, что займодавцу должно быть отказано во включении его требования в реестр требований кредиторов поручителя, если аффилированные займодавец, заемщик и поручитель не раскроют разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки.

Если «дружественный» кредитор не подтверждает целесообразность заключения обеспечительной сделки, его действия по подаче заявления о включении требований в реестр могут быть квалифицированы как совершенные исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр (абз.4 п. 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Также в определении Судебной коллегии поэкономическим спора от 16.11.2022 № 306- ЭС20-16964 (2) по делу № А57-17164/2019 указывается, что при проверке обоснованности требований контролирующего должника лица такой кредитор должен раскрыть разумные экономические мотивы понуждения подконтрольного лица к совершению обеспечительной сделки, учитывая, что корпоративная связь предоставляет значительно больше власти над поведением должника, нежели связь обязательственная, являвшееся бы в подобном случае избыточной.

Материалами дела подтверждается, что Банк совершил сделки с подконтрольными ему лицами. До и после совершения сделок Банк контролировал Заёмщика, Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13», которые выступили поручителями и залогодателями.

В этой связи Банк должен был раскрыть экономические мотивы заключения Должником обеспечительных сделок, когда он прямо имел возможность определять порядок исполнения кредитных обязательств. Банк отказался раскрывать данные мотивы, ограничившись представлением минимального набора доказательств.

Отказ раскрыть экономические мотивы обеспечительных сделок в отношении себя как контролирующего лица свидетельствует о формировании внутригрупповой контролируемой задолженности, в том числе, на случай ситуации формальной утраты контроля.Такие действия Банка следует рассматривать как действия, совершенные со злоупотреблением правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), что уже само по себе является самостоятельным основанием для признания требований к Должнику


необоснованными.

Также судом апелляционной инстанции учитывается правовая позиция, изложенная в определении судебной коллегии определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 08.08.2022 № 305-ЭС21-6122 (3) по делу № А40109791/2019, в соответствии с которойзаключение обеспечительных договоров компаниямив пользу своего финансового центра (банка) по необеспеченным кредитам, ранее предоставленным аффилированным заёмщикам,может иметь разумный экономический мотив.

Реализация группового интереса способствует не только процветанию корпоративной группы, но в то же время и каждого ее участника, в том числе того, который, формально пренебрегая своими персональными интересами, совершил для себя (и своих кредиторов) не выгодную сделку.Определяя баланс между общим интересом корпоративной группы и личными интересами ее участника, необходимо исходить из того, что не подлежат квалификации как незаконные те действия участника группы, которые будучи направленными на реализацию группового интереса, не стали причиной объективного банкротства такого участника.

Однако, даже если у Банка имелся разумный экономический мотив получения обеспечения от Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13» по Договору займа сЗаёмщиком, то такие действия Банкав любом случае подлежат квалификации как незаконные, т.к. являются причиной объективного банкротства данных лиц.

Как уже указывалось, по условиям договоров залога недвижимого имущества Должника, ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13» его суммарная залоговая стоимость была определена в размере 6 855 277,34 евро по официальному курсу Банка России на дату заключения договоров залога, а сумма принятых обязательств составила15 633 270евро, то есть стоимости всего принадлежащего обществам недвижимого имущества было недостаточно для исполнения заёмных обязательств. При этом доказательств наличия у Должника и других обществ иного имущества или каких-либо источников дохода не представлено. Из этого следует, что Должник вместе с ООО «Профпроект» и ООО «Каланчевская 13», не могли исполнить обязательства перед контролирующим их Банком за аффилированного с ним и подконтрольного ему Заёмщика, то есть приняли на себя заранее неисполнимые обязательства.

Банку при заключении обеспечительных сделок было очевидно, что предъявление им как контролирующим лицом требований по таким сделкам приведёт к объективному банкротству обществ. В этой связи получение Банком обеспечения от подконтрольных ему обществ, включая Должника, по обязательствам подконтрольного Банку Заёмщиканарушает баланс между общим интересом всей группы лиц и личными интересами данных обществ как отдельных членов группы, а также их кредиторов.

При таких обстоятельствах следует констатировать, что выбранная Банком структура внутригрупповых юридических связей была направлена на создание подконтрольной фиктивной кредиторской задолженности для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве Должника.

11. Также суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что требования Банка по Договору займа были предметом рассмотрения судов в рамках дел о банкротстве ООО «Каланчевская 13» и ООО «Профпроект».

Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, приведенным в абзаце 3 пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело.

В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он


должен указать соответствующие мотивы.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 30.03.2021 по делу № А40-263938/2020 требования Банка по Договору займа признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов ООО «Каланчевская 13».

Вместе с тем определением Арбитражного суда г. Москвы от 05.09.2022 по делу № А40-263934/2020 требования Банка по Договору займа к ООО «Профпроект» признаны необоснованным.

Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2022 определение суда первой инстанции отменено, требования Банка к ООО «Профпроект», основанные на Договоре займа, признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов.

Вместе с тем Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27.02.2023 постановление суда апелляционной инстанции отменено, оставлено в силе определение суда первой инстанции, которым требования Банка признаны необоснованными.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.05.2018 № 309-ЭС14-2050, из двух судебных решений приоритет должен иметь судебный акт, который наиболее полно учитывает все обстоятельства, в том числе те, что ранее недобросовестно скрывались от арбитражного суда.

Как следует из судебных актов по делу № А40-263934/2020, при рассмотрении обоснованности требований Банка к ООО «Профпроект» также принимали участие Генеральная прокуратура Российской Федерации, Росфинмониторинг, а также представители компании Ванденбург Лимитед и ФИО3 В рамках указанного дела суды исследовали отношения Банка, Заёмщика и Должника и пришли квыводу о наличии между ними аффилированности. Кроме этого, судами сделан вывод об отсутствии экономической целесообразности сделок, включая Договора займа, транзитном перечислении денежных средств.

Постановлением Девятого арбитражного суда от 24.05.2023 по делу № А40-263938/2020 отменено определение Арбитражного суда г. Москвы от 30.03.2021 по делу № А40263938/2020, требования Банка к ООО «Каланчевская 13» были признаны необоснованными, так как возникли в результате заключения экономически необоснованных сделок со злоупотреблением правом.

В этой связи суд апелляционной инстанции учитывает выводы, сделанные в судебных актах по делу о банкротстве ООО «Профпроект» № А40-263934/2020 и ООО «Каланчёвская 13» № А40-263938/2020. как основанные на более полном изучении обстоятельств и их оценке. При этом выводы судов по данному делу согласуются с выводами суда апелляционной инстанции, сделанными по результатам рассмотрения апелляционных жалоб ФИО2 и ФИО3

12. Кроме этого, согласно пункту 1 статьи 189.77 Закона о банкротстве конкурсным управляющим при банкротстве кредитных организаций, имевших лицензию Банка России на привлечение денежных средств физических лиц во вклады, в силу закона является Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».

Между тем в настоящем деле от имени неплатежеспособного Банка выступает физическое лицо - администратор неплатежеспособности Виго Крастиньш. При этом сам Банк является кредитной организацией, зарегистрированной на территории Латвийской Республики.

В связи с этим смягчающие положения законодательства РФ о банкротстве, применяемые к кредитным организациям с местом нахождения в РФ и в отношении которых утвержден план участия Банка России или Агентства в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка, не применимы к Банку (п. 6 ст. 134 Закона о банкротстве).

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 13.02.2018 № 8-П постановил, что суд может отказать лицу в защите права полностью или частично, если выполнение его требований может создать угрозу для конституционно значимых ценностей.


Указами Президента РФ от 28.02.2021 № 79 и от 01.03.2022 № 81 «О применении специальных экономических мер в связи с недружественными действиями США и примкнувших к ним иностранных государств и международных организаций» и «О дополнительных временных мерах экономического характера по обеспечению финансовой стабильности Российской Федерации» введены дополнительные временные меры экономического характера по обеспечению финансовой стабильности РФ.

Указом Президента РФ от 08.09.2022 № 618 «Об особом порядке осуществления (исполнения) отдельных видов сделок (операций) между некоторыми лицами» установлены ограничения на совершение сделок (операций) между резидентами РФ и иностранными лицами недружественных государств, влекущих за собой прямо и (или) косвенно установление, изменение или прекращение прав владения, пользования и (или) распоряжения долями в уставных капиталах обществ с ограниченной ответственностью.

Даже из названия указов Президента РФ прямо следует, что ограничительные меры, введенные Российской Федерации, носят ответный характер, были приняты после введения беспрецедентных санкций в отношении российских физических и юридических лиц. Введение ответных мер было направлено на защиту национальных интересов Российской Федерации, обеспечение ее финансовой стабильности.

Вышеуказанные сделки Банка и его подконтрольных лиц являются мнимыми, включая договоры купли-продажи долей в уставном капитале Должника, ООО «Профпроект» и акций компании «THERMLANLIMITED»

Таким образом, Банк, предъявляя требования к Должнику на основании мнимых сделок, действует со злоупотреблением правом, что является самостоятельным основанием для отказа во включении требования в реестр.

С учётом вышеизложенного определение Арбитражного суда г. Москвы от 06.04.2021 подлежит отмене с принятием нового судебного акта об отказе во включении требований Банка в реестр требований кредиторов Должника.

Нарушений судом первой инстанции норм процессуального права не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 176, 266-270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 06.04.2021 по делу № А40-263943/20 в обжалуемой части отменить.

В удовлетворении заявления AS «PNB Banka» в части включения в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Балтикс» требования AS «PNB Banka» в размере основного долга в сумме 1 437 948 174,60 руб., 96 716 063,99 руб. процентов за пользование займом, как обеспеченных залогом имущества должника отказать.

В остальной части определение Арбитражного суда г. Москвы от 06.04.2021 по делу № А40-263943/20 оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: О.В. Гажур Судьи: Р.Г. Нагаев

Е.А. Скворцова

Телефон справочной службы суда – 8 (495) 987-28-00.