Постановление от 16 сентября 2024 г. по делу № А60-57163/2022

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-7833/2024(1)-АК

Дело № А60-57163/2022
17 сентября 2024 года
г. Пермь




Резолютивная часть постановления объявлена 09 сентября 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 17 сентября 2024 года.



Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего    Чепурченко О.Н.,

судей                                    Темерешевой С.В., Чухманцева М.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Шмидт К.А., 

при участии в режиме веб-конференции посредством использование информационной системы Картотека арбитражных дел:

от ФИО1: ФИО2, паспорт, доверенность от 07.11.2023;

от ФИО3: ФИО4, паспорт, доверенность от 15.11.2023,

иные лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу кредитора Галеева Валерия Рашитовича

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 25 июня 2024 года об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительным брачного договора от 22.04.2019, заключенного должником с ФИО3,

вынесенное в рамках дела № А60-57163/2022 о признании несостоятельным (банкротом) ФИО5 (ИНН <***>),  



установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.11.2022 принято к производству заявление ФИО5 о признании его несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Решением арбитражного суда от 06.12.2022 ФИО5 (должник) признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина-должника; финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО6, член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Меркурий».

Соответствующие сведения были опубликованы в газете «Коммерсантъ» №235(7436) от 17.12.2022.

10 июля 2023 года в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего ФИО6 об оспаривании сделки, в котором просил:

- признать недействительным брачный договор серия 66 АА № 5555244 от 22.04.2019, заключенный между ФИО7 и ФИО8;

- восстановить законный режим общей совместной собственности в отношении имущества, указанного в брачном договоре 66 АА № 5555244 от 22.04.2019, а именно:

квартиры под номером 75, назначение: жилое, площадь 63,1 кв.м., расположенная на 9 этаже, по адресу (местоположение): Россия, <...>;

земельного участка, категория земель: земли сельскохозяйственного назначения, разрешенное использование: для ведения дачного хозяйства, площадь – 1 436+/- 332 кв.м., (по выписке из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним площадь объекта 1 436 кв.м.), находящегося по адресу (местоположение): установлено относительно ориентира, расположенного за пределами участка. Ориентир дом. Участок находится примерно в 240 м. от ориентира по направлению на северо-запад. Почтовый адрес ориентира: <...>;

автомобиля по паспорту транспортного средства марки, модели ТС – VOLVO ХС70, по свидетельству о регистрации ТС ВОЛЬВО ХС70 VOLVO ХС 70, тип – легковой универсал, год изготовления – 2016, цвет по паспорту – багровый, по свидетельству о регистрации ТС – коричневый, г/н <***>.

Нотариальной палатой Свердловской области, нотариусом ФИО9 представлена копия брачного договора от 22.04.2019 и приложения к нему.

В связи с удовлетворением ходатайства финансового управляющего судом истребованы у Управления Росреестра по Свердловской области регистрационные дела в отношении спорных объектов недвижимости.

ФИО3 против удовлетворения заявленных требований возражала.

ФИО1 требования, заявленные финансовым управляющим, поддерживал.

С учетом заявленных в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) уточнений финансовый управляющий ФИО6 просил:

- признать недействительным брачный договор серия 66 АА № 5555244 от 22.04.2019, заключенный между ФИО7 и ФИО8;

- восстановить законный режим общей совместной собственности в отношении имущества, указанного в брачном договоре 66 АА № 5555244 от 22.04.2019, а именно:

земельного участка, категория земель: земли сельскохозяйственного назначения, разрешенное использование: для ведения дачного хозяйства, площадь – 1 436+/- 332 кв.м., (по выписке из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним площадь объекта 1 436 кв.м.), находящегося по адресу (местоположение): установлено относительно ориентира, расположенного за пределами участка. Ориентир дом. Участок находится примерно в 240 м. от ориентира по направлению на северо-запад. Почтовый адрес ориентира: <...>;

автомобиля по паспорту транспортного средства марки, модели ТС – VOLVO ХС70, по свидетельству о регистрации ТС ВОЛЬВО ХС70 VOLVO ХС 70, тип – легковой универсал, год изготовления – 2016, цвет по паспорту – багровый, по свидетельству о регистрации ТС – коричневый, г/н <***>;

- взыскать с ФИО3 в пользу ФИО5 денежные средства в размере 2 475 000 руб. вырученные от реализации квартиры под номером 75, назначение: жилое, площадь 63,1 кв.м., расположенная на 9 этаже по адресу (местоположение): Россия, <...>.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 25 июня 2024 года суд в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительным брачного договора от 22.04.2019, заключенного должником с ФИО3 отказал.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, заявленные требования удовлетворить.

В обоснование апелляционной жалобы кредитор указывает на то, что в результате заключения оспариваемого брачного договора абсолютно все совместно нажитое имущество перешло в единоличную собственность ФИО3, у ФИО5 не осталось никакого имущества, что вероятно и послужило причиной признания его банкротом в дальнейшем; по условиям брачного договора в единоличную собственность ФИО3 перешли земельный участок, автомобиль и квартира, взамен всего перечисленного имущества согласно условиям брачного договора ФИО5 должен был получить 500 000 руб.; между тем, указанное встречное предоставление в десятки раз меньше стоимости имущество, перешедшего бывшей супруге, кроме того нет никаких доказательств наличия и, главное, передачи данной суммы ФИО5 в действительности. При этом, апеллянт считает, что недобросовестное поведение ФИО3 и ФИО5, выражено в следующем: должник и ответчик утаили о существовании брачного договора, не известив, ни кредиторов, ни финансового управляющего; на дату заключения брачного договора, которым должник, по сути, отказался от всего совместно нажитого имущества в пользу супруги, у должника имелась просроченная задолженность в сумме 1 240 042,90 руб. перед ФИО1, то есть на момент фактического отказа от своей доли имущества, должник имел существенную задолженность перед кредитором, о чем знал и специально отказался в пользу супруги от имущества, за счет которого могли бы быть удовлетворены требования кредитора; должник выждал чуть больше 3-х лет с даты заключения брачного договора (о существовании которого никто из кредиторов не знал) и сам обратился в суд с заявлением о признании себя банкротом (18.10.2022); должник в ходе процедуры банкротства не ответил ни на один запрос финансового управляющего, не представил сведения об имуществе (бывшем и в наличии), не сообщил о факте заключения брачного договора, не удовлетворил требования кредиторов даже в малейшей части. Также апеллянт отмечает, что первоначально ФИО3 заявлялось, что спорное имущество приобретено за счет средств вырученных от продажи ее личного имущества (двух земельных участков и доли вправе на квартиру), однако после заявления кредитором о существенной разнице во времени между отчуждением одних объектов и приобретением других, ФИО3 отказалась от ранее изложенной позиции, приводя уже иные обстоятельства (приобретение автомобиля по цепочке сделок; внесение первоначального взноса за квартиру за счет реализации доли в квартире, являющейся единоличной собственностью; приобретение земельного участка за счет собственных средств, учитывая существенную разницу в заработной плате супругов (120 000 руб. и МРОТ)), которые также оспариваются кредитором, с приведением последним доводов, свидетельствующих о наличии у данного имущества режима совместно нажитого. Более того, кредитор указывает на то, что утверждение ответчика о приобретении дома за счет средств от реализации единственного жилого помещения (спорная квартира) не соответствует действительности, поскольку в период с 05.02.2020 до 18.11.2021 в собственности ФИО3 было два жилых помещения – квартира и дом, таким образом, передача ФИО3 в единоличную собственность всей совместной собственности супругов и последующая продажа квартиры, искусственно создавшей предпосылки для применения исполнительского иммунитета – это явно недобросовестные совместные действия ФИО3 и ФИО5, направленные на исключение возможности хотя бы частичного удовлетворения кредиторами своих требований.  Также апеллянт указывает на то, что вне зависимости от удовлетворения/отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительным брачного договора от 22.04.2019, кредитор просил        восстановить законный режим общей совместной собственности и включить в конкурсную массу должника ФИО5 следующее имущество спорные земельный участок и автомобиль, а также взыскать с ФИО3 в пользу должника денежные средства от продажи доли в совместно нажитом имуществе – спорной квартиры, в размере 2 475 000 руб.; данное требование основано на ст. 46 СК РФ, п. 9 постановлении Пленума ВС РФ № 48, п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве, в соответствии с которыми кредиторы, требования должника перед которыми возникли до даты заключения брачного договора, изменением режима имущества супругов юридически не связаны и такое общее имущество включается в конкурсную массу должника для целей удовлетворения требований таких кредиторов; поскольку задолженность должника перед ФИО1 возникла в 2016-2017 годах, то есть до заключения брачного договора.

ФИО3 согласно представленному отзыву против удовлетворения апелляционной жалобы возражает, ссылаясь на законность обжалуемого определения и необоснованность приведенных в апелляционной жалобе доводов.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило.

Участвующие в судебном заседании представители ФИО1 и ФИО3 свои доводы и возражения поддержали соответственно.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом, явку своих представителей в суд апелляционной инстанции не обеспечили, что в силу положений ст. 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) не препятствует рассмотрению апелляционной жалобы в их отсутствии.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО5 и ФИО3 16.10.2009 был заключен брак, о чем в отделе записи актов гражданского состояния Орджоникидзевского района г. Екатеринбурга Свердловской области сделана запись № 2096 (свидетельство о заключении брака <...>).

Между ФИО5 и ФИО3 заключен брачный договор серия 66 АА № 5555244 от 22.04.2019, согласно которому имущество между супругами распределяется следующим образом:

- собственностью ФИО3 признается:

1) квартира под номером 75, назначение: жилое, площадь 63,1 кв.м., расположенная на девятом этаже, находящаяся по адресу (местоположение): Россия, <...>;

2) земельный участок, категория земель: земли сельскохозяйственного назначения, разрешенное использование: для ведения дачного хозяйства, площадь – 1 436+/-332 кв.м, (по выписке из единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним площадь объекта 1 436 кв.м.), находящийся по адресу (местоположение): установлено относительно ориентира, расположенного за пределами участка. Ориентир дом. Участок находится примерно в 240 м. от ориентира по направлению на северо-запад. Почтовый адрес ориентира: <...>;

3) автомобиль по паспорту транспортного средства марки, модели ТС – VOLVO ХС70, по свидетельству о регистрации ТС ВОЛЬВО ХС70 VOLVO ХС70, тип – легковой универсал, год изготовления – 2016, цвет по паспорту транспортного средства – багровый, по свидетельству о регистрации ТС - коричневый, г/н Е 429О Е/196;

- собственностью ФИО5 признаются денежные средства в размере 500 000 руб.

Супруги договорились, что все имущество и имущественные права, которые приобретены ими в период брака, как до заключения настоящего договора, так и после заключения брачного договора, будут являться единоличной собственностью того супруга, на которого это имущества зарегистрировано (п. 6 договора).

Брачный договор удостоверен нотариусом города Березовского Свердловской области ФИО9

Полагая, что указанная сделка, заключена между заинтересованными лицами при явном злоупотреблении правом со стороны ее участников, с целью вывода ликвидного имущества и причинения вреда имущественным интересам кредиторов должника, финансовый управляющий обратилась в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о признании брачного договора от 22.04.2019 недействительной сделкой на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кредитор ФИО1 просил восстановить законный режим общей совместной собственности и включить в конкурсную массу должника ФИО5 имущество (спорные земельный участок и автомобиль), а также взыскать с ФИО3 в пользу должника денежные средства от продажи доли в совместно нажитом имуществе – спорной квартиры, в размере 2 475 000 руб., обосновывая свое требование положениями ст. 46 Семейного кодекса Российской Федерации, п. 9 постановлении Пленума ВС РФ № 48, п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве, в соответствии с которыми кредиторы, требования должника перед которыми возникли до даты заключения брачного договора, изменением режима имущества супругов юридически не связаны и такое общее имущество включается в конкурсную массу должника для целей удовлетворения требований таких кредиторов.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности финансовым управляющим обстоятельств выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, предусмотренных Законом о банкротстве.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, оценив доводы апелляционной жалобы и возражения на нее, проанализировав нормы материального и процессуального права, выслушав пояснения лиц, участвующих в процессе, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены обжалуемого определения исходя из следующего.

Согласно п. 1 ст. 213.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон) отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

В силу положений ст. 61.1 названного Закона сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Пунктом 3 ст. 1 ГК РФ установлено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

По смыслу пунктов 1, 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). При этом добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Пунктом 4 Постановления ВАС РФ № 63 установлено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст.ст. 10, 168 ГК РФ).

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. Злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в ст. 10 ГК РФ, в связи с чем, злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (ст.ст. 10, 168 ГК РФ).

При этом положения указанной нормы предполагают недобросовестное поведение (злоупотребление) правом с обеих сторон сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Следовательно, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. Соответственно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Вместе с тем, согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

В рассматриваемом споре, с учетом даты возбуждения дела о банкротстве должника (03.11.2022), следует признать, что оспариваемый брачный договор заключен 22.04.2019, то есть за пределами периода подозрительности, предусмотренный п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, соответственно может быть оспорен только по общим основаниям, предусмотренным ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Следовательно, при обращении с заявлением о признании брачного договора недействительной (ничтожной) сделкой, заявителю следует привести документально обоснованные обстоятельства, выходящие за пределы диспозиций влекущих признания сделки недействительной по специальным основаниям; ссылки на обстоятельства того, что сделка совершена между заинтересованными лицами, а также повлекла уменьшение имущественной массы (активов) должника на которое могло бы быть обращено взыскание, не может являться достаточным для признания сделки ничтожной, как совершенной со злоупотреблением правом. 

В соответствии со ст. 40 Семейного кодекса Российской Федерации (СК РФ) брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения.

В соответствии с п. 1 ст. 42 СК РФ брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (ст. 34 настоящего Кодекса), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов.

Таким образом, заключение брачного договора (в отличие, например, от договора купли-продажи) не предусматривает передачу имущества одной из его сторон, он лишь определяет законный режим собственности на такое имущество.

При проверке доводов о совершении сделки со злоупотреблением правом, учитывая последующее банкротства одного из супругов, необходимо проверить обстоятельства наличия у должника на момент совершения брачного договора неисполненных обязательств, а также заключение договора с целью избежания в последующем обращения взыскание на общее имущество супругов в связи с неудовлетворительным финансовым положением должника.

Из Картотеки арбитражных дела апелляционным судом установлено, что в реестр требований кредиторов должника включены требования трех кредиторов – ФИО1, ООО «Феникс» (правопреемник АО «Тинькофф Банк»), ПАО «Росбанк».

Задолженность, включенная в реестр в связи с неисполнением должником обязательств перед банками, возникла существенно позднее заключения оспариваемого брачного договора.

Задолженность перед ФИО1 включена в реестр на основании вступившего в законную силу судебного акта – решения Березовского городского суда Свердловской области от 10.09.2019 по делу № 2-1397/2019.

Из содержания указанного решения усматривается, что обязательства возникли в связи с перечислением ФИО1 на счет должника в 2016, 2017 годах денежных средств, признанных судом неосновательным обогащением.   

Учитывая, что указанное решение обжаловалось во всех трех инстанциях (апелляционное определение от 18.12.2019 по делу № 33-22178/2019, определение  кассационной инстанции от 26.05.2020 № 88-5487/2020), следует признать, что взысканная судом задолженность не носила бесспорный характер.

При этом следует отметить, что ФИО1 обратился с заявлением о взыскании с ФИО5 денежных средств 11.07.2019, то есть практически по истечении трех лет после совершения перечислений в пользу должника, а также спустя три месяца после заключения брачного договора.

Предъявление ФИО1 к должнику требований о возврате перечисленных денежных средств, до обращения в суд с соответствующим иском, не осуществлялось. Иного в материалах дела не имеется и апелляционному суду в нарушение положений ст. 65 АПК РФ не представлено.

Более того, из представленных ФИО3 пояснений усматривается, что при рассмотрении спора судом общей юрисдикции, ФИО1 постоянно изменял основания возникновения задолженности ФИО5; в судебном заседании ФИО1 изначально утверждал, что между ним и ФИО5 был заключен договор займа, и он давал ФИО5 деньги в долг, позднее заявлял, что денежные средства предназначались ФИО5 для приобретения металла, для последующей реализации и распределения прибыли между ФИО1 и ФИО5

ФИО3 пояснила, что анализ перечисления денежных средств, на основании которых установлен размер требований ФИО1, ФИО3  свидетельствует о том, что ФИО1, фактически перечислял ФИО5 денежные средства, принадлежащие ООО «Уралтипсмет» (дополнение ФИО3 от 05.2024). В частности, согласно документам ООО «Уралтипсмет», ФИО1 выполнял функции экспедитора, то есть лица, ответственного за получение и транспортировку груза (товарно-транспортная накладная № 17-У – в графе груз к перевозке принял имеется подпись ФИО1 и его инициалы; товарно-транспортная накладная № 79487 от 25.04.2017 – в графе получатель имеется подпись ФИО1, а в графе груз принял Ф.И.О. инициалы ФИО1; доверенностью от 22.12.2016 выданной ООО «Уралтипсмет» ФИО1 предоставлены полномочия совершать транспортно-экспедиционные услуги). Согласно электронному билету 252 2434709725 ФИО1 02.05.2017 прибыл в г. Москва; в это же время от ООО «Уралтипсмет» произведена оплата по приходным кассовым ордерам в пользу ООО «Азбука логистики» в г. Москве; в соответствии с УПД, счетом-фактурой № 5868 от 01.05.2017 в то же время ООО «Азбука логистики» производит перевозку металлов по маршруту г. Екатеринбург – г. Москва; отгружает 02.05.2017 в г. Москве груз и в этот же день на расчетный счет ФИО5 ФИО1 перечисляет денежные средства в размере 350 000 руб.

По мнению ответчика из приведенных обстоятельств следует, что ФИО1 сопровождал груз, получал за него денежные средства и перечислял их ФИО5 Данное обстоятельство подтверждал и ФИО1 лично в ходе телефонного разговора с ФИО5 (в материалах гражданского дела №2-1397/2019 приобщено ходатайство ответчика о приобщении дополнительных доказательств от 23.08.2019).

Ответчик также пояснила, что судом общей юрисдикции при рассмотрении спора о взыскании должника в пользу ФИО1 денежных средств были даны соответствующие пояснения, однако они не были приняты судом во внимание; вопрос о финансовой возможности последнего в перечисления ФИО5 собственных денежных средств не исследовался; при этом отмечает, что ФИО1 с 2013 года являлся безработным и источники дохода у него отсутствовали.

Не подвергая сомнению или переоценке вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции, вместе с тем оценивая обстоятельства возникновения долга перед ФИО1, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что на момент заключения брачного договора ни должнику, ни ответчику не было известно о финансовых притязаниях ФИО1 Соответственно, оснований для вывода о том, что супруги П-вы заключили брачный договор с противоправной целью – избежания возможности удовлетворения требований ФИО1, в последующем установленных судебным актом, за счет принадлежащего им общего имущества, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Иных обстоятельств, из которых можно было бы прийти к выводу о заключении супругами П-выми брачного договора с противоправной целью, ни финансовым управляющим, ни кредитором ФИО1 апелляционному суду не приведено.

Более того, как указывает сам апеллянт согласно п. 1 ст. 44 СК РФ брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации для недействительности сделок.

Пунктом 2 указанной статьи предусмотрено, что суд может также признать брачный договор недействительным полностью или частично по требованию одного из супругов, если условия договора ставят этого супруга в крайне неблагоприятное положение.

При этом нельзя не принимать во внимание, что изменение супругами установленного законом режима совместной собственности не всегда ставит супругов в равное положение; определение единоличного собственника в отношении того или иного имущества приобретенного в браке является прерогативой участников брачного договора с учетом вклада каждого из супругов.

В соответствии со сформулированной в Определении Судебной Коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 20.01.2015 № 5-КГ14-144 правовой позицией, примером крайне неблагоприятного положения является ситуация, при которой один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака.

Вместе с тем, в данном случае, суд апелляционной инстанции не может прийти к выводу о том, что при заключении брачного договора должник поставлен в крайне неблагоприятное положение, в силу следующего.

Как указывалось ранее и следует из брачного договора, стороны определили право единоличной собственности ФИО3 в отношении квартиры, земельного участка и легкового автомобиля, предоставив ФИО5 в единоличную собственность совместно нажитые денежные средства в размере 500 000 руб.

Факт получения в единоличную собственность денежных средств в указанном в договоре размере ФИО5 не оспаривается.

Также из материалов дела усматривается, что переданная ФИО3 в единоличную собственность квартира была приобретена последней у ООО «Урал-Инвест» по договору уступки прав требования по договору участия в долевом строительстве; данная квартира обременена залогом (ипотека в силу закона) в пользу ПАО «Сбербанк России» (залогодержатель) в обеспечение кредитных обязательств; от залогодержателя получено согласие на заключение брачного договора с сохранением ипотеки в силу закона.

Согласно пояснениям ФИО3 в результате заключения брачного договора был изменен состав заемщиков по кредитному договору с ПАО «Сбербанк России», кредитные обязательства, обеспеченные залогом исполнялись ФИО8 единолично, без участия ФИО7

При этом, ФИО8 при обсуждении вопроса  об условиях брачного договора не уклонялась от дачи пояснений, а напротив, полно и подробно пояснила почему именно так было распределено имущество между супругами, так согласно данным пояснениям, приобретенное ею в период брака с ФИО5 имущество приобретено за счет ее личных средств, полученных от реализации имущества, имеющегося до вступления с ФИО5 в брак. Так, согласно сведениям из ФНС России, ФИО5 имел доход, не превышающий 10 000 руб., при доходе ФИО3 порядка 120 000 руб. Таким образом, с имеющимся у ФИО5 доходом, а также отсутствием у него до брака имущества, ФИО5, учитывая личные потребности, не мог участвовать в приобретении квартиры, машины и земельного участка.

Из приведенных выше обстоятельств следует, что изменение режима совместной собственности произведено супругами в оспариваемом брачном договоре именно учитывая личный вклад каждого из супругов, что также опровергает довод апеллянта о том, что должник в результате заключения брачного договора поставлен в крайне неблагоприятное положение.

Семейное законодательство обладает определенной спецификой, которая позволяет отступить от правила равенства долей при отсутствии нарушения этим прав кредиторов, имеющихся на момент заключения брачного договора.

Принимая во внимание приведенные выше обстоятельства, отсутствие на момент заключения брачного договора неисполненных обязательств перед кредиторами, в последующем включенных в реестр, а также документально обоснованных обстоятельств свидетельствующих о недобросовестном поведении и преследуемой супругами П-выми при заключении договора противоправной цели, апелляционный суд согласился с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания брачного договора недействительным (ничтожным) на основании ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Довод апелляционной жалобы о том, что вне зависимости от  результата рассмотрения требования о признании недействительным брачного договора от 22.04.2019, суду следовало восстановить законный режим общей совместной собственности и включить в конкурсную массу должника ФИО5 земельный участок и автомобиль, а также взыскать с ФИО3 в пользу должника денежные средства от продажи доли в совместно нажитом имуществе – спорной квартиры, в размере 2 475 000 руб., подлежит отклонению как несостоятельный.

Статьей 46 СК РФ предусмотрены специальные гарантии прав кредиторов супругов (супруг обязан уведомлять своего кредитора (кредиторов) о заключении, об изменении или о расторжении брачного договора. При невыполнении этой обязанности супруг отвечает по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора.).

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, федеральный законодатель предусмотрел в п. 1 ст. 46 СК РФ обращенное к супругу-должнику требование уведомлять своего кредитора обо всех случаях заключения, изменения или расторжения брачного договора и его обязанность отвечать по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора, если он указанное требование не выполняет, руководствуясь необходимостью обеспечения стабильности гражданского оборота, а также защитой интересов кредиторов от недобросовестного поведения своих контрагентов, состоящих в брачных отношениях, и учитывая, что в силу брачного договора некоторая, в том числе значительная, часть общего имущества супругов может перейти в собственность того супруга, который не является должником. Указанное требование, предъявляемое к супругу-должнику, заключившему брачный договор, обусловлено особенностями правового статуса супругов как участников общей совместной собственности, спецификой договорного режима их имущества и предоставляемой семейным законодательством широтой возможностей отступления от законного режима имущества супругов посредством заключения брачного договора (определения от 13.05.2010 № 839-О-О, от 27.09.2018 № 2317-О).

В абзаце третьем п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» разъяснено, что, если во внесудебном порядке осуществлены раздел имущества, определение долей супругов в общем имуществе, кредиторы, обязательства перед которыми возникли до такого раздела имущества, определения долей и переоформления прав на имущество в публичном реестре (п. 6 ст. 81 ГК РФ), изменением режима имущества супругов юридически не связаны (ст. 5, п. 1 ст. 46 СК РФ). В силу п. 7 ст. 213.26 Закона о банкротстве это означает, что как имущество должника, так и перешедшее вследствие раздела супругу общее имущество включаются в конкурсную массу должника. Включенное таким образом в конкурсную массу общее имущество подлежит реализации финансовым управляющим в общем порядке с дальнейшей выплатой супругу должника части выручки, полученной от реализации общего имущества. Требования кредиторов, которым могут быть противопоставлены раздел имущества, определение долей супругов (бывших супругов), удовлетворяются с учетом условий соглашения о разделе имущества, определения долей.

Как указывалось ранее, на момент заключения брачного договора у должника имелись лишь неисполненные обязательства перед ПАО «Сбербанк России», которое было уведомлено супругами об изменении установленного законом режима совместной собственности и дало согласие на такое изменение с учетом сохранение за ним прав залогодателя.

Кредитные обязательства перед ПАО «Сбербанк России» были исполнены, залог прекращен, квартира, признанная единоличной собственностью ФИО3, реализована; денежные средства, полученные от продажи квартиры, направлены на улучшение возведенного на спорном земельной участке жилого дома до состояния пригодного для проживания.

При этом нельзя не принимать во внимание, что спорная квартира, реализованная после заключения брачного договора являлась как для ФИО3, так и ФИО5 единственным жилым помещением пригодным для постоянного проживания. Соответственно, денежные средства получены от реализации единственного жилья, как для ФИО3, так и для ФИО5 были направлены на приобретение другого жилого помещения.

Право на жилище является одним из важнейших прав человека и гражданина, охраняемых действующим законодательством. Названное право и недопустимость его произвольного лишения закреплены в ст. 40 Конституции Российской Федерации. Гарантией данного права является такой правовой механизм как исполнительский иммунитет, предусмотренный ч. 1 ст. 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Следовательно, как земельный участком, на котором возведен жилой дом, являющийся единственным жилым помещением, так и часть денежных средств, полученных от реализации квартиры являющейся как для должника, так и членов его семьи единственным жильем, в любом случае не могли быть включены в реестр требований кредиторов должника.  

Доводы о том, что должник специально затянул подачу заявления о признании должника банкротом, чтобы вывести оспариваемую сделку за период подозрительности (3 года), не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. Задолженность ФИО1 не носила бесспорный характер, решение должником оспаривалось в трех инстанциях, более того, кредитор ФИО1 имел возможность самостоятельно обратиться с заявлением о признании должника банкротом.

Доводы, которые бы опровергали установленные по данному спору обстоятельства, в апелляционной жалобе кредитором не приведено.

По существу обращение кредитора с апелляционной жалобой явилось несогласие с выводами суда, что само по себе основанием для отмены обжалуемого судебного акта являться не может.

При указанных обстоятельствах, оснований для отмены обжалуемого определения, предусмотренных ст. 270 АПК РФ судом апелляционной инстанции не установлено. Нарушений судом первой инстанции норм процессуального права, являющихся основанием для отмены обжалуемого определения, апелляционным судом не выявлено.

В удовлетворении апелляционной жалобы следует отказать.

В порядке ст. 110 АПК РФ государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы подлежит отнесению на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд  



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 25 июня 2024 года по делу № А60-57163/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.



Председательствующий


О.Н. Чепурченко



Судьи


С.В. Темерешева



М.А. Чухманцев