Постановление от 19 июня 2025 г. по делу № А65-24925/2020

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, <...>, тел. <***>

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

11АП-3623/2025

20 июня 2025 года Дело А65-24925/2020

г. Самара

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Мальцева Н.А.,

судей Александрова А.И., Бессмертной О.А,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Новиковой С.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании 05 июня 2025 года в помещении суда, в зале № 2,

апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 февраля 2025 года, вынесенное по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО1, ФИО2, к субсидиарной ответственности (вх.№ 565), по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ПИК+», г.Казань, (ИНН <***>, ОГРН <***>),

с участием:

ФИО1 – лично, паспорт,

установил:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.10.2020 заявление Публично-правовой компании «Фонд защиты прав граждан - участников долевого строительства», г. Москва (ИНН <***>, ОГРН <***>), о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «ПИК+», г. Казань (ИНН <***>, ОГРН <***>), принято к производству, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве).

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.04.2021 в отношении общества с ограниченной ответственностью «ПИК+» открыто конкурсное производство, с применением правил параграфа 7 главы IX (банкротство застройщиков) Федерального закона Российской Федерации от 26.10.2002 № 127-ФЗ«О несостоятельности (банкротстве)». Конкурсным управляющим должником утвержден ФИО3, член Союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада».

В суд 10.01.2023 поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО1, ФИО2 к субсидиарной ответственности (с учетом привлечения соответчика) (вх.№ 565).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.02.2025 заявление конкурсного управляющего должника удовлетворено частично.

Суд привлек ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Приостановлено производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

В удовлетворении заявления в отношении ФИО2 отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.02.2025, в которой просит его отменить, принять по делу новый судебный акт.

Апелляционная жалоба принята к производству, назначено судебное заседание.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.

От ФИО1 поступило ходатайство о назначении судебной экспертизы, поскольку в связи с рассмотрением данного дела возникли вопросы в части выдачи займов, для разрешения которых требуются специальные знания в области бухгалтерского учета.

Судебная коллегия, рассмотрев указанное ходатайство, не нашла оснований для проведения экспертизы, поскольку поставленные заявителем на разрешение эксперта вопросы (получал ли ФИО1 сумму займа; какими документами подтверждается получение займа; на какие цели были направлены денежные средства в соответствии с документами, представленными ФИО1 в ходе рассмотрения настоящего дела; учтены ли документы, представленные в экспертном заключении в рамках уголовного дела) разрешаются судом в правовой плоскости, путем исследования всех имеющихся в деле доказательств, с применением норм материального и процессуального права, без привлечения лица, обладающего какими-либо специальными познаниями.

В судебном заседании ФИО1 апелляционную жалобу поддержал, просил определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт, считает, что отсутствуют основания для его привлечения к субсидиарной ответственности, т.к. все документы были изъяты в ходе расследования уголовного дела, поэтому он не мог их передать арбитражному управляющему, и в данном уголовном деле имеются, подтверждающие факт того, что полученные из кассы денежные средства были направлены на хозяйственные нужды.

Иные лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом путем направления почтовых извещений и размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с требованиями абз. 2 ч. 1 ст. 121 АПК РФ, в связи с чем суд вправе рассмотреть апелляционную жалобу в их отсутствие согласно ч. 3 ст. 156 АПК РФ.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Выслушав заявителя апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены определения суда первой инстанции, исходя из следующего.

Дела о несостоятельности (банкротстве) в силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Разрешая обособленный спор, суд первой инстанции установил наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, поскольку указал, что ответчиком были совершены невозвратные заемные сделки в отсутствие какого – либо экономического обоснования, что свидетельствует о выводе активов должника, а также ответчиком не была передана документация должника в части дебиторской задолженности.

При этом, в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 судом первой инстанции было отказано, поскольку в материалы дела не были представлены доказательства, подтверждающие наличие совокупности условий, необходимых для возложения на ФИО2 субсидиарной ответственности.

Безусловных доказательств того, что общество доведено до состояния невозможности в полной мере удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам именно действиями или указаниями ответчика ФИО2, конкурсным управляющим не представлено.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, судебная коллегия исходит из следующего.

В соответствии с п.п. 1 - 2, п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

- причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

Как следует из материалов дела, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 02.02.2022 удовлетворено заявление Фонда Республики Татарстан по защите прав граждан – участников долевого строительства о намерении в порядке статьи 201.15-1 Закона о банкротстве стать приобретателем прав застройщика ООО «ПИК+» на многоквартирный жилой дом, в том числе права на проектную документацию, включающую в себя все внесенные в нее изменения:

- Многоквартирный жилой дом с встроенным детским садом и магазином по ул. К. ФИО4, расположенный по адресу: Республика Татарстан, г.Казань, Приволжский район, ул. К. ФИО4, далее – жилой дом, расположенный на земельном участке площадью 5878 кв.м. с кадастровым номером 16:50:000000:17611, расположенный по адресу: Республика Татарстан, г.Казань, Приволжский район, ул. К. ФИО4.

Названным судебным актом определено передать Фонду Республики Татарстан по защите прав граждан – участников долевого строительства (ОГРН <***>, ИНН <***>):

1) Право аренды по договору аренды от 14.09.2021 №20965 земельного участка площадью 5878 кв.м, с кадастровым номером 16:50:000000:17611, расположенный по адресу: Республика Татарстан, г.Казань, Приволжский район, ул.К.ФИО4, о чем в ЕГРН внесена запись № 16:50:000000:17611-16/203/2021-608 от 14.09.2021;

2) Право застройщика на объект: Многоквартирный жилой дом с встроенным детским садом и магазином по ул.К.ФИО4, расположенный по адресу: Республика Татарстан, г.Казань, Приволжский район, ул.К. ФИО4, по разрешению на строительство № 16-RU16301000-437-2016 от 07.09.2016;

3) Права на проектную документацию по жилому дому, включающую в себя все внесенные в нее изменения;

4) Права требования по подключению (технологическому присоединению) жилого дома к сетям инженерно-технического обеспечения по договорам, заключенным ООО «ПИК+»;

5) Права и обязанности ООО «ПИК+» по договорам, заключенным конкурсным управляющим для завершения строительства жилого дома в соответствии с абзацем 4 пункта 1 статьи 201.15-1 Закона о банкротстве:

- Договор №59-ТЗСК-РТ/ПИК от 02 сентября 2021 года, заключенный с ООО «Технический заказчик Фонда защиты прав граждан – участников долевого строительства» на оказание услуг по исполнению функций технического заказчика и

услуг по строительному контролю;

- Договор подряда №52/2021 от 01 ноября 2021 года, заключенный с ООО «Глобал Климат» на выполнение обследования и проектных работ,

- Договор № 052А/2021 от 01 ноября 2021 года, заключенный с ООО «Глобал Климат» на выполнение авторского надзора,

- Договор №091121/П-ЖКМ от 09 ноября 2021 года, заключенный с ООО «Садака» на выполнение работ по завершению строительства объекта;

6) Передать приобретателю - Фонду Республики Татарстан по защите прав граждан - участников долевого строительства обязательства ООО «ПИК+» перед участниками строительства по передаче 149 жилых помещений, оплаченных на сумму 399 637 575 руб., а также права требования ООО «ПИК+» к участникам строительства в размере 2 143 285 руб. по исполнению ими своих обязательств по оплате цены договора, согласно реестра требований участников строительства в отношении жилого дома.

Установлено, что руководителем должника является ФИО1.

Обращаясь с заявлением в суд первой инстанции, конкурсный управляющий должника основанием для привлечения к субсидиарной ответственности указал – не передачу документации должника и хищение денежных средств должника (в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело).

Норма пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусматривает возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его долгам в ситуации, когда их виновным поведением вызвана невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Сложившаяся судебная практика по вопросу привлечения к субсидиарной ответственности по основаниям доведения должника до банкротства или невозможности погашения требований кредиторов строится на том, что судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 14.08.2024 № 305-ЭС18-19945(20), от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802(6,7,8,9)).

В рамках дела о банкротстве вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.04.2021 о признании должника банкротом суд обязал орган управления должника в трехдневный срок передать конкурсному управляющему печати и штампы, материальные ценности, бухгалтерскую и иную документацию.

На основании указанного судебного акта выдан исполнительный лист от 20.12.2021.

25.03.2022 судебным приставом-исполнителем ОСП № 1 по Советскому району г. Казани Республики Татарстан возбуждено исполнительное производство №652682/22/16008-ИП.

В дальнейшем, исполнительное производство, возбужденное на основании указанного судебного акта, прекращено по заявлению ФИО1 определением от 21 декабря 2023 года.

ФИО5 Ринатовича о прекращении исполнения исполнительного листа было мотивировано тем, что имеющиеся документы переданы конкурсному управляющему, часть документов изъяты органами следствия, иного для передачи не имеется, при этом, обжаловать решение суда, на основании которого, выдан исполнительный лист, не представилось возможным в связи с тем, что руководитель должника ФИО1 находился под стражей.

Судом первой инстанции в рамках указанного спора установлено, что письмом от 14.04.2021 руководитель должника передал конкурсному управляющему документацию должника, перечень которой приведен в письме (14 пунктов).

Кроме того, в материалах дела имеется протокол обыска от 09.11.2020, которым установлен факт изъятия электронных носителей.

Согласно объяснениям заявителя, иных документов должника в его распоряжении не имеется.

Определением суда от 28.02.2023 конкурсному управляющему предложено раскрыть затруднения при формировании конкурсной массы, вызванные непередачей документов, раскрыть состав бухгалтерского баланса должника на последнюю отчетную дату (представить документальные данные).

Во исполнение определения суда конкурсный управляющий пояснил, представив документальные данные, о том, что согласно бухгалтерского баланса должника, на последнюю отчетную дату отражены активы: основные средства - 261 329 тыс. руб., запасы - 114 941 тыс. руб., дебиторская задолженность – 379 629 тыс. руб.

При этом, в ходе рассмотрения дела конкурсный управляющий пояснил о том, что в следственных органах не имеется документации должника относительно дебиторской задолженности, указанное установлено конкурсным управляющим при личном участии и ознакомлении и осмотре с изъятыми документами.

В суде апелляционной инстанции ФИО1 настаивал на том, что документы по активам находятся в уголовном деле.

В подтверждение данного обстоятельства ФИО1 приложил к апелляционной жалобе документы из уголовного дела, которые приобщены судом апелляционной инстанции (л.д.л.д. 9-316, т.3), однако, данные документы представляют собой расходные ордера и никоим образом не относятся к документам по активам должника. Из протокола обыска от 09.11.2020 также не усматривается наличие таких документов в уголовном деле.

Суд апелляционной инстанции предложил конкурсному управляющему представить отзыв, где отразить свою позицию на доводы ФИО1 о том, что все документы имеются в уголовном деле.

Конкурсный управляющий, как и в суде первой инстанции пояснял, что в следственных органах не имеется документации должника относительно дебиторской задолженности, указанное установлено конкурсным управляющим при личном участии и ознакомлении и осмотре с изъятыми документами.

При этом, ФИО1 как участник уголовного дела имел реальную возможность подтвердить свои доводы о наличии документов по активам (дебиторской задолженности) в уголовном деле, чего сделано не было, при том, что рассмотрение апелляционной жалобы неоднократно откладывалось.

В абзаце пятом пункта 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Между тем, отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет пополнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, оспаривания сделок должника, возврата незаконно отчужденного имущества.

Как установил суд первой инстанции, в данном случае, размер активов должника, в том числе, дебиторской задолженности, является существенным и соразмерным с размером реестра требований кредиторов должника.

В настоящее время размер непогашенного реестра требований кредиторов составляет 223 045 437,73 руб. (сами обязательства по строительству жилого дома исполнены Фондом, жилые помещения переданы участникам строительства).

В свою очередь, размер дебиторской задолженности составляет 379 629 000. руб.

Как указано выше, отсутствие первичной документации усложняет расшифровку названных активов, в частности, взыскание дебиторской задолженности, оспаривание сделок, соответственно, влечет невозможность их реализации в целях пополнения конкурсной массы.

Как отмечено в определении Верховного суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, как ранее, так и в настоящее время действует презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя. Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая, или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.

Вместе с тем, в ходе рассмотрения дела руководитель должника не раскрыл состав дебиторской задолженности, равно как и не произвел передачу соответствующих документов.

Объяснения и пояснения руководителя должника об отсутствии таких документов при обстоятельствах отражения дебиторской задолженности в составе активов должника в бухгалтерском балансе, не освобождают руководителя должника от ответственности.

Оправдательных и надлежащих документальных данных по вопросу отсутствия самой дебиторской задолженности суду первой инстанции не представлено. Более того, обратное является искажением бухгалтерской документации должника.

Также, в рамках уголовного дела проведена экспертиза, согласно которой, должником выдавались займы физическим лицам, в том числе, бывшему руководителю на сумму 77 283 925,61 руб.

В материалы дела представлено заключение эксперта №БУХ22/14.

Так, согласно выводам эксперта, в период с 28.03.2016 г. по 30.10.2020 г. в кассу должника поступили денежные средства по договорам долевого участия в размере 77 174 266,11 руб.

В период с 20.05.2016 г. по 01.07.2019 г. из кассы израсходованы денежные суммы, в частности, выданы займы на сумму 76 956 425,61 руб.

В период с 28.03.2016 г. по 30.10.2020 г. из кассы выданы денежные средства в сумме 77 283 925,61 руб., в том числе, ФИО1 в сумме 35 343 373 руб., также 23.04.2018 г. ФИО1 выдан займ в сумме 1 986 600 руб.

В период с 28.03.2016 г. по 30.10.2020 г. на расчетные счета должника поступили денежные средства в сумме 259 026 893 руб. В тот же период с расчетного счета должника списано 464 296 005, 30 руб. Также, в указанный период должником исполнены обязательства третьих лиц в размере 65 520 631, 93 руб.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 01.03.2011 № 273-О-О, согласно части 4 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации одним из оснований, освобождающих от доказывания, является вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу, который обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия, и совершены ли они определенным лицом.

Другие доказательства, полученные в уголовно-процессуальном порядке, могут быть использованы в арбитражном процессе для установления наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле при условии, если арбитражный суд признает их относимыми и допустимыми (часть 1 статьи 64, статьи 67 и 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом разрешение вопросов об относимости и допустимости представленных лицами, участвующими в деле, доказательств, а также их оценка являются прерогативой арбитражного суда.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» судам разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Так, как обоснованно отметил суд первой инстанции, в ходе рассмотрения дела руководитель должника не обосновал и не раскрыл выбранную модель заемных отношений как с гражданами, так и с самим с собой, учитывая, что у конкурсного управляющего отсутствуют как сами договоры, так и доказательства возврата их в конкурсную массу (экспертиза в рамках уголовного дела проведена на базе программы 1 С). При этом, возврат денежных средств в адрес должника не зафиксирован по счетам должника.

Из вышеуказанных перечислений указанные заемные отношения с гражданами и с самим руководителем должника ФИО1, ставятся под сомнение, поскольку цель и мотивы таких отношений суду первой инстанции не раскрыты. Заемные денежные средства не возвращены.

Как следует из материалов дела, фактически, денежные средств полученные от дольщиков направлены в заемные отношения, в том числе, с руководителем должника.

Данное обстоятельство, как указал суд первой инстанции, при отсутствии доказательств их возврата, свидетельствует о присвоении денежных средств должника и их расходовании на цели, не связанные со строительством объекта, что и вызвало объективную причину банкротства должника.

Изучив материалы дела, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о необходимости привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 по данному основанию.

Обращаясь с заявлением в суд первой инстанции, конкурсный управляющий также просил привлечь к ответственности учредителя должника - ФИО2, который с 2014 является участником должника и владеет 50% долей в обществе.

Вместе с тем, доказательств того, что ФИО2 давал какие - либо указания и принимал управленческие решения, в материалах дела не имеется.

Кроме того, судом первой инстанции не установлена вина ФИО2 в совершении действий по сокрытию имущества должника, равно как и документации, так и создание иных условий невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

В отзыве на заявление ФИО2 пояснил о том, что между ним и руководителем должника имелся корпоративный конфликт.

Факт наличия корпоративного конфликта между указанными лицами установлен вступившим в законную силу определением суда от 22.07.2024 в рамках дела №А65-14485/2021.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает тогда, когда установлена причинная связь между его виновным поведением и банкротством предприятия.

Безусловных доказательств того, что общество доведено до состояния невозможности в полной мере удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам именно действиями или указаниями ответчика ФИО2, конкурсным управляющим не представлено.

В силу пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности, лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

Из смысла указанных правовых норм и приведенных разъяснений следует, что необходимыми условиями для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, являются наличие причинно-следственной связи между использованием ответчиком своих прав и (или) возможностей в отношении должника и действиями (бездействием) должника, повлекшими его несостоятельность (банкротство), при обязательном наличии вины ответчика в банкротстве должника.

Как указано выше, в материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие наличие совокупности условий, необходимых для возложения на ФИО2 ответственности, предусмотренной вышеуказанными нормами права.

Кроме того, в рамках дела о банкротстве оспаривалась сделка должника и судом было установлено, что между должником и ООО «Мегаполис» заключены ряд сделок:

- акт зачета от 13.06.2019, которым прекращены встречные обязательства на сумму 25 131 471,07 руб. (обязанность должника об оплате за выполненные работы на объекте ЖК «Мелодия» и встречная обязанность ответчика к должнику по оплате по договору купли - продажи земельного участка от 12.10.2018);

- акт зачета от 14.06.2019, которым прекращены встречные обязательства на сумму 12 847 800 руб. (обязанность должника об оплате по договору участия в долевом строительстве от 03.06.2018 №Ж-2/8, от 03.06.2018 №Ж-3/10 и встречная обязанность ответчика к должнику по оплате по договору купли - продажи земельного участка от 12.10.2018);

- договор купли-продажи земельного участка от 12.10.2018, согласно которого должник произвел отчуждение ответчику земельный участок по адресу: <...>. Цена договора составила 54 712 919,23 руб. (с учетом дополнительного соглашения от 25.10.2018).

Вместе с тем, в признании сделок недействительными, судом отказано вступившим в законную силу постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.10.2023.

В указанном споре, с учетом установленной реальности отношений сторон по договорам купли - продажи, договоров подряда и оспариваемых актов зачета, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о недоказанности конкурсным управляющим в рассматриваемом случае нетипичности поведения сторон гражданских правоотношений, заведомо противоправной цели совершенной сделки.

Таким образом, оснований полагать, что совершение, в частности, данной сделки явилось причиной возникновения признаков неплатежеспособности должника, у суда первой инстанции не имеется.

Следует учесть, что заемные отношения (с точки зрения совершения убыточных сделок) сложились с руководителем должника, а не с учредителем.

При этом, в деле отсутствуют доказательства того, что конечным бенефициаром заемных денежных средств явился учредитель должника.

Постановление о возбуждении уголовного дела от 23.01.2023 в отношении ФИО2 не является основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности, поскольку в указанном постановлении дана оценка деятельности иного общества - ООО «РТК», в котором, ФИО2 является учредителем.

При этом, в рамках расследования уголовного дела совместно с ФИО1, совершение каких – либо гражданско – правовых сделок ФИО2 в отношении имущества должника не установлено.

В заемных отношениях, которые предъявлены в качестве привлечения к субсидиарной ответственности, как указано выше, ФИО2 не участвует.

Таким образом, учитывая изложенное, суд первой инстанции верно определил, что основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 отсутствуют.

Согласно пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

В соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

При указанных обстоятельствах суд первой инстанции правомерно удовлетворил заявление конкурсного управляющего должника в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности в связи с совершением невозвратных заемных сделок в отсутствие какого – либо экономического обоснования, что свидетельствует о выводе активов должника и по основанию непередачи документации должника в части дебиторской задолженности. Производство по рассмотрению заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности в части определения размера ответственности ответчика до окончания расчетов с кредиторами приостановлено судом первой инстанции.

В обоснование доводов апелляционной жалобы, заявитель ссылается на тот факт, что в рамках уголовного дела истребуемые конкурсным управляющим документы были изъяты, в связи с чем у ФИО1 отсутствовала возможность передать все документы конкурсному управляющему. Таким образом, имеющиеся документы переданы конкурсному управляющему, часть документов изъяты органами следствия, иного для передачи не имеется.

Апеллянт также ссылается на возможность конкурсного управляющего самостоятельно ознакомиться с документами, изъятыми в рамках уголовного дела.

Кроме того, по мнению ответчика, суд первой инстанции не определил как именно непередача документации повлияла на невозможность формирование конкурсной массы.

По доводу о выдачи займов, ФИО1 указывает, что конкурсным управляющим не представлены доказательства, а именно, расходные кассовые ордеры, свидетельствующие о получении ФИО1 наличных денежных средств.

Ответчик отмечает, что был лишен возможности предоставить суду доказательства расходования выданных наличных денежных средств, а именно, не смог представить доказательства оплаты заработной платы, оплаты работ подрядчиков, оргтехники, почтовых услуг и т.д.

Кроме того, апеллянт считает необоснованными выводы суда первой инстанции, сделанные на основании экспертного заключения, вынесенного в рамках уголовного дела, поскольку приговор в отношении ФИО1 не вынесен.

По этой же причине выводы суда о том, что фактически, денежные средств полученные от дольщиков направлены в заемные отношения, в том числе, с руководителем должника и о том, что денежные средства должника были ФИО6 израсходованы на цели, не связанные со строительством объекта, не соответствуют действительности и опровергаются доказательствами, представленными ФИО6 в приложениях к апелляционной жалобе.

Апеллянт считает, что выводы суда первой инстанции о действиях (бездействиях) бывшего директора ООО «Пик+» ФИО1 как о недобросовестных без учета первичных документов, представленных с жалобой, являются необоснованными.

Кроме того, по мнению ответчика, судом первой инстанции не учтено, что ФИО2 является участником ООО «ПИК+» и владеет 50% долей в уставном капитале общества, а также в отношении него было возбуждено уголовное дело по фактам причинения ущерба ООО «ПИК+» по ч. 2 ст. 201 УК РФ (пять эпизодов).

Так, заявитель указывает, что ФИО2 имел возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника, фактически реализовывал полномочия исполнительного органа ООО «ПИК+», являлся инициатором всех оспариваемых в рамках дела сделок и потенциальным выгодоприобретателем возникших, в связи с этим негативных последствий.

Суд апелляционной инстанции отклоняет доводы заявителя апелляционной жалобы по следующим основаниям.

Конкурсный управляющий для решения задач, возложенных на него Законом о банкротстве, имеет возможность обратиться в правоохранительные органы с требованием о выдаче копий изъятых документов, а при отказе – просить содействия в получении документации у суда, рассматривающего дело о банкротстве, применительно к правилам части 4 статьи 66 АПК РФ.

В связи с этим, вопреки доводам жалобы, в ходе рассмотрения дела конкурсный управляющий пояснял, что при ознакомлении и личном осмотре изъятых следствием документов не установлено наличие документации должника относительно дебиторской задолженности.

Конкурсный управляющий как и в суде первой инстанции пояснил, что в следственных органах не имеется документации должника относительно дебиторской задолженности, указанное установлено конкурсным управляющим при личном участии и ознакомлении и осмотре с изъятыми документами.

При этом, ФИО1 как участник уголовного дела имел реальную возможность подтвердить свои доводы о наличии документов по активам (дебиторской задолженности) в уголовном деле, чего сделано не было, при том, что рассмотрение апелляционной жалобы неоднократно откладывалось.

Ссылка заявителя на постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 27.12.2024 по делу № А65-14485/2021 признается апелляционным судом несостоятельной, поскольку в указанном споре судом было установлено, что уголовное преследование в отношении лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, было прекращено, в связи с чем, он, ранее привлеченный в рамках уголовного дела в качестве подозреваемого, уже не имел доступ и не мог ознакомиться с материалами уголовного дела для целей представления возражений, а в нашем случае ФИО1 является участником уголовного дела и имел возможность представить необходимые документы, либо просить об этом суд, тем более, что конкурсный управляющий как и в суде первой инстанции пояснил, что в следственных органах не имеется документации должника относительно дебиторской задолженности.

Отклоняя довод ответчика о том, что суд первой инстанции не определил, как была бы сформирована конкурсная масса за счет имущества должника в случае передачи истребуемой документации и как именно непередача документации повлияла на невозможность формирование конкурсной массы, судебная коллегия отмечает следующее.

Как установил суд первой инстанции, в данном случае, размер активов должника, в том числе, дебиторской задолженности, является существенным и соразмерным с размером реестра требований кредиторов должника.

В настоящее время размер непогашенного реестра требований кредиторов составляет 223 045 437,73 руб. (сами обязательства по строительству жилого дома исполнены Фондом, жилые помещения переданы участникам строительства).

Как отметил конкурсный управляющий, согласно данным бухгалтерского баланса у должника по состоянию на 2020 г. имелась дебиторская задолженность на сумму 379 629 000 руб. и запасы на сумму 114 941 000 руб. Однако информация о составе указанных активов конкурсному управляющему не передана. Идентифицировать указанные сведения из изъятых следователем документов также не предоставлялось возможным.

Таким образом, судом первой инстанции установлено, что отсутствие первичной документации усложняет расшифровку названных активов, в частности, взыскание дебиторской задолженности, оспаривание сделок, соответственно, влечет невозможность их реализации в целях пополнения конкурсной массы.

По доводу о выдачи займов, заявитель жалобы приводит противоречивые доводы, поскольку указывает, что конкурсным управляющим не представлены доказательства, свидетельствующие о получении ФИО1 наличных денежных средств, а потом добавляет, что у него в распоряжении имеются доказательства расходования выданных наличных денежных средств на нужды предприятия.

При этом, суд апелляционной инстанции, исследовав приложенные к апелляционной жалобе документы указывает следующее.

Как следует из заключения эксперта №БУХ22/14, в период с 28.03.2016 г. по 30.10.2020 г. в кассу должника поступили денежные средства по договорам долевого участия в размере 77 174 266,11 руб.

Впоследствии в период с 20.05.2016 г. по 01.07.2019 г. из кассы израсходованы денежные суммы, в частности, выданы займы на сумму 76 956 425,61 руб.

В период с 28.03.2016 г. по 30.10.2020 г. из кассы выданы денежные средства в сумме 77 283 925,61 руб., в том числе, ФИО1 в сумме 35 343 373 руб., а также 23.04.2018 г. ФИО1 выдан займ в сумме 1 986 600 руб.

В период с 28.03.2016 г. по 30.10.2020 г. на расчетные счета должника поступили денежные средства в сумме 259 026 893 руб.

В тот же период с расчетного счета должника списано 464 296 005, 30 руб. Также, в указанный период должником исполнены обязательства третьих лиц в размере 65 520 631, 93 руб.

Заявитель жалобы указывает, что денежные средств полученные от дольщиков направлены в заемные отношения, в том числе, с руководителем должника и о том, что денежные средства должника были ФИО6 израсходованы на цели, не связанные со строительством объекта, не соответствуют действительности и опровергаются доказательствами, представленными ФИО6 в приложениях к апелляционной жалобе.

В обоснование доводов жалобы, заявитель прикладывает расходные кассовые ордера.

В тоже время, расходные кассовые ордера, приложенные к жалобе не соответствуют правилам оформления, а именно, отсутствует печать, подпись главного бухгалтера, в некоторые ордерах присутствует только подпись без указания инициалов лица.

Более того, указанные документы не связаны с выдачей займов.

Так, представленные в ходе рассмотрения дела документы не являются оправдательными, а также не раскрывают основания получения денежных средств в таком значительном размере.

В случае расчета с контрагентами и исполнения условий заключенных с ними соглашений у должника должны были быть все первичные документы (УПД, товарные накладные, счета на оплату коммунальных услуг, акты выполненных работ и оказанных услуг и др.).

По общему правилу, такие документы являются документами строгого первичного учета и подтверждают факт хозяйственной жизни как со стороны должника, так и со стороны его контрагента.

Ответчик также указывал, что денежные средства выдавались материально ответственным сотрудникам должника на закупку товаров и услуг для обеспечения строительства объекта, однако, доказательств целевого использования денежных средств также не имеется.

Кроме того, выплата заработной платы работникам предполагает исполнение работодателем обязанности по уплате НДФЛ и иных страховых взносов как налогового агента (ст. 24, 226 НК РФ).

При указанных обстоятельствах, в документах бухгалтерской отчетности должны содержаться сведения о фонде оплаты труда (расходах на оплату труда) и удержанных с дохода работников налогов и страховых взносов. Обычно эти сведения отражаются в отчетах о прибылях и убытках, а операции по учёту зарплаты отражаются на счёте 70 «Расчёты с персоналом по оплате труда».

Надлежащий учет фактов начисления заработной платы за работников, фактов оплаты услуг агентских, также требующих начисления и удержание НДФЛ, в материалы дела не представлен и не обоснован.

Подход, в котором в базе 1С денежные средства, выдаваемые из кассы работникам, отражены в качестве договора займа, не находит под собой логического объяснения, при том, что в системе 1С денежные средства были отражены как выданные ответчику по договорам займа.

Учитывая изложенное, указанные заемные отношения с гражданами и с самим руководителем должника ФИО1, ставятся под сомнение, поскольку цель и мотивы таких отношений суду первой инстанции не раскрыты. Заемные денежные средства не возвращены.

Из материалов дела следует, что фактически, денежные средств полученные от дольщиков направлены в заемные отношения, в том числе, с руководителем должника.

Указанное, как отметил суд первой инстанции, при отсутствии доказательств их возврата, свидетельствует о присвоении денежных средств должника и их расходовании на цели, не связанные со строительством объекта, что и вызвало объективную причину банкротства должника.

Более того, как верно указал суд первой инстанции, проведенная в рамках уголовного дела экспертиза имеющихся документов бухгалтерского учета выявила нецелевое использование денежных средств ответчиком, при этом, оснований для недоверия выводам экспертов не имеется.

Довод о неизвещении отклоняется судебной коллегией, поскольку из материалов дела усматривается извещение апеллянта по адресу, указанному им в жалобе (т. л.д. 15-16).

Довод заявителя жалобы о необоснованном исследовании в рамках настоящего спора экспертного заключения, вынесенного в рамках уголовного дела, отклоняется, поскольку в соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 01.03.2011 № 273-О-О, доказательства, полученные в уголовно-процессуальном порядке, могут быть использованы в арбитражном процессе для установления наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле при условии, если арбитражный суд признает их относимыми и допустимыми (часть 1 статьи 64, статьи 67 и 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом разрешение вопросов об относимости и допустимости представленных лицами, участвующими в деле, доказательств, а также их оценка являются прерогативой арбитражного суда.

Вопреки доводам жалобы по вопросу привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции установил следующее.

Доказательств того, что ФИО2 давал какие - либо указания и принимал управленческие решения, в материалах дела не имеется.

Не установлена вина ФИО2 в совершении действий по сокрытию имущества должника, равно как и документации, так и создание иных условий невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

Исследуемые судом первой инстанции заемные отношения (с точки зрения совершения убыточных сделок) сложились с руководителем должника, а не с учредителем.

В деле также отсутствуют доказательства того, что конечным бенефициаром заемных денежных средств явился учредитель должника.

В рамках расследования уголовного дела совместно с ФИО1, совершение каких – либо гражданско – правовых сделок ФИО2 в отношении имущества должника не установлено.

Более того, судом первой инстанции учитывался корпоративный конфликт между ответчиками, факт наличия корпоративного конфликта установлен вступившим в законную силу определением суда от 22.07.2024 в рамках дела №А65-14485/2021.

Ссылка заявителя на имеющееся в производстве уголовное дело не может быть положена в основу вынесения судебного акта по настоящему делу в отсутствии вступившего в законную силу приговора о признании ФИО2 виновным либо об его оправдании.

Между тем, ссылка апеллянта на возможность ФИО2 оказывать существенное влияние на деятельность должника, посредством заключения оспариваемых сделок и являться потенциальным выгодоприобретателем возникших, в связи с этим негативных последствий, является несостоятельной, поскольку не подтверждается достаточными доказательствами и материалами дела.

Ответчик не указал, какие именно сделки были совершены либо одобрены ФИО2 на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, какие ключевые решения были приняты им с нарушением принципов добросовестности и разумности и в итоге привели к банкротству должника или выводу активов.

Не усматривается и совершение учредителем ФИО2 действий по сокрытию имущества или созданию условий, при которых становится невозможным осуществление расчетов с кредиторами.

Таким образом, заявленные доводы ФИО1 о том, что ФИО2 мог оказывать существенное влияние и являлся инициатором всех оспариваемых в деле о банкротстве сделок, отклоняется, поскольку привлечение к субсидиарной ответственности возможно лишь в случае совершения таких действий, а не предположений руководителя должника.

Учитывая представленные в материалы дела доказательства, следует, что поведение ответчика, выраженное в выдаче займов и выводе активов должника является неправомерным, поскольку невозвратные заемные сделки совершены в отсутствие какого – либо экономического обоснования, а также установлено, что непередача ответчиком документации должника в части дебиторской задолженности затруднило формирование и пополнение конкурсной массы должника.

Таким образом, между противоправными действиями ответчика и наступившими для должника последствиями имеется причинная связь, поскольку представленными доказательствами подтверждено, что общество доведено до состояния невозможности в полной мере удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам именно действиями ответчика, при этом вина ответчика доказана, исходя из презумпций установленными Законом о банкротстве, и не опровергнута ими.

Ссылка заявителя апелляционной жалобы на готовность объекта 95% не опровергает факта наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Все иные доводы, изложенные в жалобе, не влияют на правильность выводов суда и направлены, по сути, на переоценку обстоятельств дела, оснований для которой у суда апелляционной инстанции не имеется. При этом, заявитель апелляционной жалобы приводит доводы, не опровергающие выводы арбитражного суда первой инстанции, а выражающие несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены законного и обоснованного определения.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены верно, выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушения, являющиеся основанием для безусловной отмены судебного акта по статье 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отсутствуют.

Таким образом, определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 февраля 2025 года по делу А65-24925/2020 следует оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14 февраля 2025 года по делу А65-24925/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий Н.А. Мальцев

Судьи А.И. Александров

ФИО7