Постановление от 9 июня 2025 г. по делу № А40-141596/2022

, 09АП-21587/2025

№ 09АП-22409/2025

Дело № А40-141596/22
г. Москва
10 июня 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 02 июня 2025 года
Постановление изготовлено в полном объеме 10 июня 2025 года Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи В.В. Лапшиной, судей Веретенниковой С.Н., Шведко О.И.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Колыгановой А.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива»

на решение Арбитражного суда г.Москвы от 14.03.2025 (с учетом определения об исправлении опечатки от 25.032025) по делу № А40-141596/22

об удовлетворении заявления ООО «Траст МК», ООО «Гелар Групп», АО «ЛСР. Краны-СевероЗапад» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива» в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Маннер Групп»,

при участии в судебном заседании: согласно протоколу судебного заседания

У С Т А Н О В И Л:

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление ООО «Траст МК» о привлечении ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «МАННЕР ГРУПП».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21 июля 2022 г. принято к производству заявление ООО «Траст МК» о привлечении ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «МАННЕР ГРУПП», возбуждено производство по делу № А40-141596/22.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.04.2023 по настоящему делу ООО «Гелар Групп» признано присоединившимся к исковым требованиям.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.10.2023 принято заявление АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» о привлечении контролирующих ООО «МАННЕР ГРУПП» лиц к субсидиарной ответственности, АО «ЛСР. Краны- СевероЗапад» признано присоединившимся к исковым требованиям.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2025 с учетом определения об исправлении опечатки от 25.03.2025 по делу № А40-141596/22) заявление ООО «Траст МК», ООО «Гелар Групп», АО «ЛСР. Краны-СевероЗапад» о

привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива» к субсидиарной ответственности удовлетворено.

Привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «МАННЕР ГРУПП» ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива».

Взыскано с ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива» в пользу ООО «Траст МК» 3 383 211 руб. 36 коп. основного долга, 39 916 руб. 00 коп. расходов по уплате государственной пошлины, солидарно.

Взыскано с ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива» в пользу АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» 3 473 168 руб. 20 коп. основного долга, 40 366 руб. 00 коп. расходов по уплате государственной пошлины, солидарно.

Взыскано с ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива» в пользу ООО «Гелар Групп» 34 069 438 руб. 17 коп. солидарно.

Не согласившись с принятым решением, ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива» обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами

От ООО «Траст МК», АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» поступили отзывы на апелляционные жалобы.

В судебном заседании представители ответчиков доводы апелляционных жалоб поддержали в полном объеме.

Представители ООО «Траст МК», АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» возражали на доводы апелляционных жалоб.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в связи с чем, апелляционные жалобы рассматриваются в их отсутствие, исходя из норм ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность вынесенного определения проверены в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.

Проверив в пределах, установленных статьями 258 - 262, 266 - 272 АПК РФ законность принятого судебного акта, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, обстоятельствам дела, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации пункта 1 статьи 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В силу п. 3 ст. 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований

кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом.

Как следует из материалов дела, Определением Арбитражного суда города Москвы от 27.04.2021г. по делу № А40-233185/20 в отношении должника ООО «МАННЕР ГРУПП» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3.

В рамках указанного дела определениями суда от 19.08.2021 включены требования ООО «Траст МК», АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 20.12.2021 г. производство по делу № А40-233185/20 о банкротстве ООО «МАННЕР ГРУПП» прекращено в связи с отсутствием финансирования и отсутствием имущества, за счет которого могут быть покрыты расходы по делу о банкротстве.

Таким образом, ООО «Траст МК», АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» обладают правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Также, ООО «Гелар Групп» обращаясь в суд с заявлением, в подтверждение права на присоединение к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц к ответственности, приложил вступившее в законную силу Решение Арбитражного суда города Москвы от 11.12.2019 г. по делу А40-203469/19 (оставлено без изменения Постановлением Девятого Арбитражного апелляционного суда от 10.03.2020) о взыскании с ООО «Маннер групп» (ОГРН <***>) в пользу ООО «Гелар групп» (ОГРН <***>) неустойки в размере 33 877 056 рублей 17 копеек, расходов по уплате государственной пошлины в размере 192 382 рублей.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24 апреля 2023 ООО «Гелар Групп» признано присоединившимся к исковым требованиям в рамках настоящего дела.

Как установлено судом первой инстанции, согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО «МАННЕР ГРУПП», ФИО1 являлся участником общества с долей 50% в период с 18.10.2017г. по 31.10.2019 г., единственный участник с 01.11.2019 г. по настоящее время, генеральный директор общества в период с 17.10.2017г. настоящее время; ФИО2 - участник общества в период с 18.10.2017 г. по 01.11.2019 г. с долей участия 50%.

ООО «СК Перспектива», как следует из заявления, является выгодоприобретателем, так как извлекло выгоду из банкротства Должника, является организацией, на которую был осуществлен перевод деятельности Должника.

В качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности заявитель указывает, что руководитель должника ФИО1 не исполнил обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее месяца с даты наступления объективного банкротства -25.04.2019, а также, что ФИО2, являясь участником должника на указанный период, не было также предпринято никаких действий по принятию решения об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом; также, по мнению заявителя, ФИО1 не передал конкурсному управляющему документацию должника, что затруднило ведение процедуры банкротства и выявление активов должника; кроме того, в результате недобросовестных действий контролирующих должника лиц было сокрыто имущества должника- транспортное средство, а также осуществлен перевод бизнеса на новое вновь созданное юридическое лицо ООО «СК Перспектива», где руководителем и единственным участником является ФИО2

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение

требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума N 53)).

Так, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в частности, если причинен существенный вред кредиторам в результате совершения этим лицом или в его пользу либо одобрения им одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по его указанию), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 N 305-ЭС18-17629(5-7)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, и суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между этими действиями (бездействием) и наступившим объективным банкротством.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях

исключения ответственности перед контрагентами и т.п.) (пункт 28 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023).

Сам по себе осуществляемый контролирующими лицами перевод бизнеса с одного лица на другое, как правило, носит недобросовестный характер, так как зачастую сопровождается неоплатой долгов перед кредиторами первой компании с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах, это происходит, поскольку, помимо передачи имущественного комплекса, на новое лицо переводятся персонал и иные бизнес-процессы, в совокупности позволяющие генерировать доход и оплачивать долги перед кредиторами (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2022 N 304-ЭС17-18149(10-14).

Компания, на которую переводится бизнес должника, фактически используется контролирующими лицами как инструмент реализации тактики уклонения от погашения долгов и попытки избежать за это ответственности, в силу чего это лицо признается соисполнителем их незаконных действий и надлежащим ответчиком в споре о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, эта компания является выгодоприобретателем действий, которые причиняют вред кредиторам должника-банкрота, поскольку, в отсутствие на то разумных оснований, полностью прекратив деятельность должника, и, перенаправив его бизнес на новое общество, контролирующие лица лишают должника всяческой возможности получать доход, в том числе, для целей погашения требований кредиторов и уполномоченных органов.

В подобных случаях суду надлежит устанавливать: отличались ли условия и обстоятельства передачи бизнеса от тех, которые обычно имеют место при взаимодействии независимых друг от друга участников гражданского оборота, преследующих цели делового характера, и позволяют ли установленные обстоятельства прийти к выводу об искусственном характере передачи бизнеса, совершения этих действий в целях перевода той имущественной базы, за счет которой должно полноценно функционировать юридическое лицо; имел ли место факт перевода бизнеса должника на общество-клон, являлись ли совершенные в пользу созданного ими общества сделки существенными в масштабах деятельности должника, привели они либо нет к наступлению признаков объективного банкротства должника либо требования в данной части подлежат переквалификации на убытки.

Последствия действий по созданию компании клона в целях перевода бизнеса отличаются от последствий в ситуации, когда компания-должник бросается/переводится на номинальное лицо и хозяйственная деятельность прекращается; в первом случае к ответственности привлекается компания клон, во втором - контролирующее должника лицо за непринятие мер по выводу общества из сложившейся финансовой ситуации (за оставление компании).

Судом первой инстанции в настоящем случае верно установлен факт перевода деятельности на новую организацию – ООО «СК Перспектива».

Вывод о переводе деятельности Должника на ООО «СК Перспектива» подтвержден совокупностью следующих фактических обстоятельств, подтвержденными доказательствами.

Как установлено судом, Анализ бухгалтерской отчетности ООО «Маннер Групп» свидетельствует о значительном ухудшении финансового положения в 2019 г.

Из отчета о финансовых показателях следует, что на конец 2019 года Должник отчитался об убытке в размере 1 084 тыс. руб., а на конец 2020 г. убыток составил уже 17 262 тыс. руб.

Значительный рост кредиторской задолженности пришелся на 2019 год., при этом размер практически равен размеру дебиторской задолженности, взыскание которой Должником не производилось.

Таким образом, значительное ухудшение финансового состояния Должника происходило на протяжении 2019 года.

Анализ судебных актов о взыскании кредиторами задолженности с Должника свидетельствует о массовом неисполнении Должником обязательств перед своими поставщиками и подрядчиками начиная с конца 2017г.

Таким образом, как верно указал суд, к началу 2019 года больше количество неисполненных обязательств перед кредиторами, количество которых продолжало расти.

Определяя момент объективного банкротства, судом принято во внимание следующее: бухгалтерская отчетность по итогам 2019г. отражала крайне нестабильное финансовое состояние организации, а уже в течение 2018г. у Должника сформировалась необслуживаемая долговая нагрузка перед кредиторами.

При этом, снижение оборотов должника коррелирует с увеличением оборотов новой компании.

Анализ банковских выписок по счетам ООО «Маннер Групп» показал, что в 2019г. на счета Должника поступило 749 601 377,37 руб.

В 2020 году произошло резкое снижение поступлений: на счета Должника поступило 29 757 226,26 руб.

Между тем, финансовые показатели Новой компании являются обратно коррелирующими финансовым показателям должника.

Так, согласно полученным ответам на запросы банка (в материалы дела не поступил ответ от банка АО «Банк ДОМ.РФ») на счета СК «Перспектива» в 2019 поступило 5 000 000 руб.

В 2020 наблюдается резкое повышение финансовых показателей – на счета поступило 486 469 294,57 руб.

Данные обстоятельства ответчики никак не поясняют.

Кроме того, из материалов дела следует, что должник и Ннвая компания осуществляли работу на одних и тех же объектах строительства с идентичными контрагентами.

ООО «СК Перспектива» указывает, что перевода деятельности не было, так как по объекту в Крекшино: Новый ген подрядчик (ООО «СГ Развитие») не аффилирован с застройщиком Объекта и бывшим ген подрядчиком; Должник осуществлял работы в доме № 7, а Ответчик – в доме № 8; Должник и Новая компания привлекались на разные этапы работ, с разными ген подрядчиками.

Однако, указанный довод не может быть принят во внимание, так как, в настоящем случае объект выполнения работ один – ЖК «Медовая долина» г. Москва, НАО, поселение Марушкинское, ЗАО «Крекшино» (пп. 4.1.9-4.1.5 проектных деклараций), застройщик один – ООО «Логитек». При этом, смена генерального подрядчика вызвана банкротством ООО «Баркли констракшн».

Следует принять во внимание, что производство строительных работ – это последовательный, поэтапный процесс.

Так, Должник мог бы выполнять последующие этапы работ вместо Новой компании, на которую были переведены сотрудники Должника. Однако, контролирующие Должника лица приняли решение о переводе деятельности.

Более того, довод Ответчика о выполнении работ в доме № 8 опровергается представленными им же в материалы дела договорами подряда № СГ00-000145 от 01.09.2020, № СГ00-000142 от 01.08.2020.

Так, пунктом 1.8 договоров определен объект – «строящийся МКД № 7, относящийся к 5 этапу строительства жилого комплекса г. Москва, НАО, поселение Марушкинское, ЗАО «Крекшино» Вывод о выполнении Должником работ в доме № 7 сделан из анализа банковских выписок, где в назначении платежей в пользу лиц указаны «дом № 7» и «Крекшино».

Совпадение иных объектов выполнения работ Должника и Новой компании, совпадение ключевых контрагентов ООО «Маннер Групп» ответчиком не опровергнуто, как и иные фактические обстоятельства перевода деятельности.

В период, когда осуществлялся перевод деятельности (2019-2020) деятельность обеих компаний обеспечивалась за счет поступлений от ряда ключевых контрагентов: ООО «Баркли Констракшн Систем» (ИНН <***>); ООО «Энергопроект» (ИНН <***>); ООО «СМУ-12» (ИНН <***>); ООО «ЕВРОМЕТСТРОЙ» (ИНН <***>); ООО «И-Групп» (ИНН <***>).

Таким образом, выводы суда первой инстанции о переводе объектов и контрагентов Должника на ООО «СК Перспектива» являются верными, поскольку и Должник, и Новая компания осуществляли подрядные работы на одних и тех же объектах (Крекшино, Москва, пересечение ул.Березовой аллеи и Сельскохозяйственной ул.), что свидетельствует о продолжении основной деятельности Должника через ООО «СК Перспектива».

Новая компания выполняла работы тем же Заказчикам, которым выполнял аналогичные работы Должник (застройщик ООО «Логитек», ООО «И-Групп», ООО «Энергопроект» СМУ-12).

Соответственно, клиентская база при переводе деятельности в пользу ООО «СК Перспектива» также была сохранена.

Кроме того, из материалов дела следует, что Новая компания осуществляла платежи по обязательствам Должника.

В течение 2020г. ООО «СК Перспектива» неоднократно осуществляло платежи третьим лицам по обязательствам Должника:

По счету № 40702810300000204198 в ПАО «Промсвязьбанк» за период с 27.03.2020г. по 19.08.2020г. перечислено 426 804,21 руб., в т.ч. 8 666,67 руб. в пользу ООО «Дельта-Москва 4» (ИНН <***>) и 418 137,54 руб. в пользу ООО «Каркаде» (ИНН <***>);

По счету № 40702810800000006941 в АО КБ «Индустриальный Сберегательный Банк» за период с 26.05.2020г. по 26.08.2020г. перечислено 448 563,80 руб., в т.ч. 38 390 руб. в пользу ООО «Ускорение бизнеса» (ИНН <***>) и 410 173,80 руб. в пользу ООО «Каркаде».

Платежи осуществлялись в условиях кризисной ситуации у самого Должника и отсутствия у последнего самостоятельной возможности распоряжаться денежными средствами.

В последующем ООО «СК Перспектива» денежных требований по отношению к ООО «Маннер Групп» не предъявляло, что указывает на компенсационный характер оказанной поддержки в виде платежей контрагентам Должника.

Кроме того, в настоящем случае контролирующими лицами осуществлен перевод работников с Должника на новую компанию.

Согласно анализу данных из Контур.Фокус, количество сотрудников ООО «СК Перспектива» выросло на фоне сокращения работников ООО «Маннер Групп».

ИФНС № 20 по г. Москве в ответе на судебный запрос представила справки по форме 2- НДФЛ обеих организаций. В соответствии с представленными справками и сведениями из открытых источников, из 47 работников ООО «СК Перспектива» на 2021 год 26 человек ранее являлись работниками Должника.

Управление строительным бизнесом, который начался Должником и был переведен на Новую компанию, осуществляет также ФИО2 ФИО2, ранее являясь учредителем (с 18.10.2017 по 01.11.2019) и работником ООО «Маннер Групп», с даты создания (01.10.2019) ООО «СК Перспектива» по настоящее время является его единственным, генеральным директором и учредителем с долей 100%.

Конкурсный кредитор АО «ЛСР. Краны – Северо-Запад» также отмечал идентичные контактные данные обеих компаний.

Так, ООО «Маннер Групп» до 01.03.2024 принадлежал домен (сайт) pr-sk.ru, правами на который в настоящий момент обладает ООО «СК Перспектива».

ООО «Маннер Групп» и ООО «СК Перспектива» используют одинаковый номер телефона, что подтверждается копиями Договоров и сведениями из «СПАРК», а именно, между АО «ЛСР. Краны – Северо-Запад» (исполнитель) и ООО «Маннер Групп» был заключен Договор № 2669М/19 от 25.01.2019.

На странице 6 Договора указаны реквизиты Сторон, со стороны ООО «Маннер Групп» указан номер телефона «8 (495)280-76-39».

Между АО «ЛСР. Краны – Северо-Запад» (исполнитель) и ООО «СК Перспектива» был заключен Договор № 3051М/22 от 11.07.2022.

На странице 6 Договора указаны реквизиты Сторон, со стороны ООО «СК Перспектива» указан номер телефона «8 (495) 280 76 39».

Между АО «ЛСР. Краны – Северо-Запад» (исполнитель) и ООО «СК Перспектива» бы заключен Договор № 22-07/14 от 20.07.2022.

На странице 5 Договора указаны реквизиты Сторон, со стороны ООО «СК Перспектива» указан номер телефона «8 (495) 280 76 39».

За счет использования одного и того же доменного имени и номеров телефонов Новая компания сохранила клиентов и контрагентов, принадлежавших ранее Должнику.

Кроме того, судом первой инстанции установлено, что Новая компания и Должник зарегистрированы по одному адресу – 111394, Москва, Перовская ул., д. 66 к. 9, помещ. 12.

Новая компания осуществляют экономическую деятельность в схожей с Должником сфере – строительство.

Между Должником и Новой компанией осуществлялись неоднократные финансовые операции.

Согласно данным банковской выписки по счету 40702810638000084725, 10.12.2019 г. Новой компанией был совершен платеж в пользу Должника в размере 3 016 056,00 руб. за выполнение работ по договору субподряда N15/11-01 от 15.11.19 г.

Однако, согласно данным той же выписки, уже с августа 2019г. по счетам Должника не проводились платежи с назначением «выплата заработной платы», то есть Должник не имел штата сотрудников и не мог быть исполнителем по договору субподряда для Новой компании.

Должник оплачивал расходы Новой компании.

Так, в соответствии с вышеуказанной выпиской 18.02.2020 г. Должник произвел оплату в размере 13 770,00 руб. с назначение платежа «Абонентское сопровождение согласно счету № 012/000000002256 от 03.02.20г. за ООО «СК ПЕРСПЕКТИВА».

Также, представительство Должника и Новой компании в судах осуществлял один и тот же представитель – ФИО4

Таким образом, перевод бизнеса должника на Новое лицо подтверждается совокупностью доказательств, имеющихся в материалах дела, и апеллянтами документально не опровергнут.

Доводы апелляционных жалоб ФИО2, ООО «СК Перспектива» об отсутствии экономической выгоды в переводе деятельности с ООО «Маннер Групп» апелляционной коллегией отклоняются, как необоснованные.

ФИО2 указано, что в 2020 году телефонный номер ООО «Маннер Групп» не использовало и не оплачивало. Таким образом, ФИО2 сам подтверждает прекращение ведения деятельности ООО «Маннер Групп» и его фактическом нахождении в кризисном состоянии.

Приведенный довод о долях контрагентов ООО «СК Перспектива», в числе которых находится ООО «СГ «Развитие», а также довод о том, что о выполнении работ на условной одной территории с ООО «Маннер Групп», по мнению апеллянта, не

свидетельствует ни о чём ином, как только лишь об очень узком сегменте строительного рынка, с учетом ранее представленных сведений о фактическом переводе деятельности с одного общества на другое, также апелляционной коллегией отклоняется, как необоснованный.

ФИО2 также получил выгоду в результате перевода деятельности на новую организацию, поскольку является ее бенефициаром и контролирующим Должника лицом в период возникновения банкротства и перевода деятельности.

ФИО2 указывает, что между ООО «СК Перспектива» и ООО «Маннер Групп» не было никаких существенных связей, а все приведенные конкурсным кредитором сведения (совпадения в работниках, выполняемых работах, контактных данных, контрагентах) являются лишь совпадениями, а выгоду от подобного перевода он не получил.

Однако, напротив, выгода ответчика заключалась в освобождении от долговой нагрузки бизнеса путем перевода деятельности на новую, вновь созданную организацию.

Суть подобного перевода заключается в том, что старая организация остается брошенной со значительной кредиторской задолженностью, в то время как на новую организацию переводятся вся деятельность старой организации (работники, контрагенты, контактные данные и т. д.).

Суд первой инстанции, руководствуясь нормами материального права, судебной практикой, сделал верный вывод о причинении вреда кредиторам должника при переводе деятельности должника на Новую компанию, о признании поведения контролирующих должника лиц недобросовестным и направленным на уход от исполнения обязательств перед контрагентами Должника.

Также, на основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 9 постановления N 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, разъяснениям, содержащимся в пунктах 12, 13 постановления N 53, презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Лицо, не являющееся руководителем должника, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.; оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его

руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Таким образом, при разрешении вопроса о привлечении к ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве существенное значение имеет установление момента возникновения соответствующей обязанности. Этот момент определяется тем, когда обычный, разумный и добросовестный руководитель, поставленный в ту же ситуацию, что и руководитель должника, должен был осознать такую степень критичности положения подконтрольной организации, которая объективно свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования.

Невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя, иных контролирующих должника лиц к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение, учитывая, что такой момент в каждом конкретном случае определяется моментом осознания критичности ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Применительно к данному основанию привлечения к ответственности суд правомерно заключил, что должник обладал признаками объективного банкротства с 2019 года.

Доводы апеллянтов о продолжении деятельности Общества в 2019-2020 годах и об оплате заработной платы сотрудникам, налоговой задолженности, апелляционным судом отклоняются, ввиду того, что наряду с указанным – задолженность перед контрагентами-истцами не погашалась.

Приведённые ФИО1 сведения о решениях судов о взыскании задолженности с ООО «Маннер Групп» свидетельствуют лишь о датах вынесения таковых судебных актов, при этом Ответчиком не учтено, что сама по себе задолженность образовалась ранее, еще до вынесения судебных актов о взыскании таковой.

ФИО1 также ссылается на то, что для определения реальной стоимости активов следовало назначить экспертизу, а также использовать методику для определения периода неплатежеспособности, однако, данный довод также подлежит

отклонению апелляционным судом, поскольку в настоящем случае данные обстоятельства возможно установить без специальных познаний.

Более того, в суде первой инстанции ответчик не заявлял ходатайство о проведении судебной экспертизы.

Между тем судом первой инстанции при определении момента объективного банкротства 25.04.2019 применен комплексный подход определения даты объективного банкротства, исходя из: Бухгалтерской отчетности Должника, согласно которой к 2019 совокупный размер обязательств превысил реальную стоимость его активов; Анализа состава активов Должника: большую часть активов составляла дебиторская задолженность, которую ФИО1 не взыскивал, не передавал временному управляющему, не предпринял мер к ее восстановлению; Входящей необслуживаемой кредиторской задолженностью Должника, которая к 2019 достигла пиковых значений.

Таким образом, дата объективного банкротства определена комплексным путем исходя из объективных данных, для чего назначения судебной экспертизы не требовалось.

В подобных условиях, контролирующие Должника лица, действуя разумно и добросовестно, обладая достоверной информацией о финансовом состоянии организации, не имеющей средств для погашения образовавшейся перед кредиторами задолженности, не могли на осознавать, что предприятие находится в состоянии кризиса и его спасение возможно только путём принятия антикризисных мер. Тем не менее, соответствующие меры не предпринимались, долговая нагрузка продолжала наращиваться.

Таким образом, моментом объективного банкротства является 25.04.2019г. (момент образования задолженности перед большинством кредиторов и ухудшения финансового состояния Должника), в дату которого разумный и добросовестный руководитель, обладая информацией о текущих показателях, о сформированной долговой нагрузке и отсутствии перспектив для поступления денежных средств.

Руководитель ООО «Маннер Групп» ФИО1, выполняя обязанности руководителя, не мог не осознавать факт нахождения организации в критическом состоянии уже на 25.04.2019г., но вместе с тем мер для обращения в суд с заявлением о банкротстве не предпринял.

ФИО1, осознавая, что финансовое положение Должника критическое и средств недостаточно для погашения образовавшейся задолженности, продолжил работу и не принял мер для обращения в суд в срок до 25.05.2019г.

Участником общества в период с 18.10.2017 по 01.11.2019 г. ФИО2 также не было предпринято никаких действий с целью обязать руководителя Должника обратиться в суд с заявлением о банкротстве.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 03.12.2020 г. по делу № А40- 233185/20 было принято к производству заявление ООО «Бетонный завод № 222» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «МАННЕР ГРУПП».

Таким образом, как верно установил суд первой инстанции, соответствующая обязанность руководителем и участником Должника так и не была исполнена

ФИО2 в апелляционной жалобе утверждает, что ввиду отсутствия проведенных собраний участников общества, он не был осведомлен о финансовом состоянии организации, не мог узнать о наличии кризиса и оценить его критичность.

Однако, указанные доводы не могут быть приняты во внимание апелляционным судом, с учетом того, что ответчик являлся участником должника и контролиорующим должника лицом на указанный период.

Согласно представленным в суд ИФНС России № 20 по г. Москве сведениям (ответ на № ВХ/15200 от 22.03.2024), ФИО2 в 2019 году являлся сотрудником Должника, Должником был удержан НДФЛ, сдана справка 2- НДФЛ.

В связи с этим, нельзя сделать вывод о том, что он как работник и участник в

одном лице не мог знать о финансовом состоянии Должника ввиду не проведения собраний участников Общества.

ФИО2 регулярно участвовал в хозяйственной деятельности Должника.

Так, между Должником и ООО «Баркли Констракшн Систем» заключен договор подряда от 14.12.2018.

В разделе 16 договора «Взаимодействие сторон» в контактных данных указан ФИО2 и его контактные реквизиты

Таким образом, ФИО2, непосредственно участвуя в хозяйственной деятельности Должника, не мог не знать о кризисном положении организации.

ФИО2, как мажоритарный участник организации, должен был обратиться к ФИО1 с требованием о проведении общего собрания участников.

Как указано в апелляционной жалобе ФИО2, ФИО1 не проводил общие собрания участников по итогам 2019 и 2020 года.

В соответствии с ч. 1 ст. 33 Федерального закона от 08.02.1998 «Об обществах с ограниченной ответственностью» общее собрание участников должно проводиться не реже одного раза в год.

ФИО2, будучи мажоритарным участником с долей участия 50% в период с 18.10.2017 г. в условиях двухлетнего отсутствия собрания участников должен был обратиться к единоличному исполнительному органу с требованием о проведении общего собрания участников, а также должен был, действуя разумно и добросовестно, принимать участие в одобрении бухгалтерской отчётности подконтрольного ему Общества.

ФИО2 также знал о кризисном положении Должника, так как совместно с ФИО1 осуществлял перевод деятельности на новую организацию, где был единоличным руководителем.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий контролирующих лиц должника, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно положениям пункта 4 статьи 32 и статьи 40 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества. В целях осуществления своих полномочий директор имеет доступ ко всей документации, связанной с деятельностью общества, включая документы бухгалтерского учета.

Пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» установлено, что ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

При смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации (пункт 4 статьи 29 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О бухгалтерском учете»). Указанное касается и иных документов организации.

По смыслу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление N 53) заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Как указано в постановлении N 53 в случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства.

Как установлено судом первой инстанции, согласно финансовому анализу, проведенному временным управляющим, руководителем Должника не представлены документы бухгалтерского отчета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых, установлена законодательством Российской Федерации. Также на момент проведения финансового анализа руководителем Должника не представлены сведения об имуществе.

В ответ на запрос временного управляющего, ФИО1 указал, что все документы должника, в том числе учредительные и документы финансово-хозяйственной деятельности Должника были украдены из его автомобиля 16.10.2020 г., в связи с чем, он не может передать запрашиваемы документы временному управляющему.

При этом, оценивая указанные доводы, суд первой инстанции справедливо отметил, что на момент утраты документов, организация осуществляла деятельность более 3-х лет, а суммарная выручка за три отчетных периода составила более 1 млрд. руб. В связи с чем, представляется маловероятным, что хранение абсолютно всей документации о деятельности организации на протяжении длительного времени могло быть обеспечено в небольшой сумке.

При этом, доказательств того, что ответчиком предпринимались попытки

восстановить данную документацию, не представлено в материалы дела.

Генеральный директор, ответственный за ведение и хранение документации общества, был обязан передать документацию временному управляющему, а в случае утраты документации предпринять все необходимые меры для восстановления этой документации.

Подтверждением приятия соответствующих мер могли стать запросы в кредитные организации, запросы в налоговый орган, а также контрагентам Должника для проведения сверки расчётов.

Генеральным директором Должника не переданы документы временному управляющему и не представлены доказательства попыток восстановить утраченные документы, ввиду чего, суд правомерно пришел к выводу, что ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за не передачу документации должника временному управляющему.

Как установлено судом первой инстанции, из содержания отчетности, размер дебиторской задолженности, отражённой в бухгалтерской отчетности по итогам 2020г., составлял 113 303 тыс. руб., размер запасов - 27 124 тыс. руб.

Таким образом, неисполнение руководителями Должника обязанности по передаче документации Должника привело к невозможности выявления дебиторской задолженности и запасов, и как следствие невозможности погашения требований кредиторов.

Не передача руководителями Должника документации привела к невозможности формирования сведения об размере дебиторской задолженности и её ликвидности.

При этом, роль ФИО1 в передаче копии документации временному управляющему является основной, ввиду занимаемой им должности генерального директора должника.

Доводы апелляционной жалобы о том, что часть документации (в основном содержащая сведения о дебиторской задолженности) им утрачена, а другая часть передана временному управляющему, который, в свою очередь, не обращался с ходатайством об истребовании сведений, следовательно, эти документы значения для процедуры банкротства не имели, отклоняются апелляционным судом, как несостоятельные.

Из финансового анализа временного управляющего следует, что руководителем Должника не представлены обязательные для составления и хранения документы бухгалтерского учета.

Не обращение финансового управляющего с подобным ходатайством не освобождает ответчика от обязанности по ее передаче; при этом, дело о банкротстве прекращено на стадии процедуры наблюдения, ввиду отсутствия финансирования процедуры, в том числе, в связи с невозможностью отыскать имущество и активы должника.

Относительно утраты части документов необходимо отметить, что в материалы дела не был представлен оригинал (копия) талона-уведомления КУСП о регистрации сообщения в книге уведомлений о совершенных преступлениях (КУСП) и не были представлены копии объяснений ФИО1, предоставленных в рамках материала проверки – таким образом, заявление о хищении документации и состава этой документации материалами настоящего дела не подтверждено.

Более того, добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по восстановлению документации, чего в настоящем случае сделано не было.

Кроме того, судом первой инстанции сделан верный вывод о том, что действия ФИО1 по выдаче займов также причинили существенный вред имущественным правам кредиторов Должника.

Помимо не передачи временному управляющему документации, приведшей к невозможности пополнения конкурсной массы за счет дебиторской задолженности, а

также не передаче запасов, действия ФИО1 причинили вред кредиторам, в частности, вывод более 10 000 000 руб. с расчетных счетов Должника в период формирования необслуживаемой кредиторской нагрузки.

Из материалов дела следует, что ФИО1 систематически снимал денежные средства с расчетных счетов Должника Согласно сведениям, полученным из банковской выписки по счету № 40702810638000084725 (Сбербанк), в период с 30.07.2018 по 21.08.2019 г. ФИО1 были осуществлены операции по снятию наличных денежных средств с расчетных счетов Должника в общем размере 6 767 500,00 руб.

ФИО1 также получал от Должника заемные денежные средства, которые не возвращал.

Из приведенной выше банковской выписки следует, что должником был заключен договор займа с ФИО1, была перечислена сумма займа: 26.12.2018 г. – 2 100 000,00 руб., 15.03.2019 г. – 1 100 000,00 руб.

Денежные средства Должнику возвращены не были.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО2, являясь учредителем (с 18.10.2017 по 01.11.2019) и работником ООО «Маннер Групп», ФИО2 также получал от Должника по договорам займа денежные средства.

Так, ФИО2 получены денежные средства по договорам займа: Договор займа № 26/12-02з от 26.12.2018 (Сумма займа 1 900 000 рублей под 15 % годовых. Срок возврата займа – 31.01.2019), Договор займа № 26/12-01з от 26.02.2019г. (Сумма займа 1 010 300 рублей)

Из материалов дела следует, что ФИО2 по договору займа № 26/12-02з от 26.12.2018г. Должнику не возвращено 494 897,22 руб.

При этом, судом первой инстанции принято во внимание, что предоставление займов аффилированному должника лицу осуществлялось при наличии неисполненных обязательств перед независимыми кредиторами в условиях нарастающего финансового кризиса ООО «МАННЕР ГРУПП».

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО2, кассовые ордера сами по себе не могут являться доказательствами возврата средств в отсутствие кассовых книг.

В части доводов апеллянта о не разрешении заявления о фальсификации доказательства – согласно ч. 2 ст. 161 АПК РФ, результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства отражаются в протоколе судебного заседания. Таким образом, у суда отсутствует обязанность указывать данные сведения в содержании решения суда (ст. 170 АПК РФ).

Кроме того, в рассматриваемом случае доказательства исключены из материалов дела не были, что свидетельствует об отсутствии факта нарушения прав ФИО2

Более того, несмотря на представление ФИО2 множества квитанций к приходным кассовым ордерам – им не прояснена судьба кассы ООО «Маннер Групп» и не даны пояснения о последующем расходовании денежных средств на какие-либо нужды или же погашение задолженности перед кредиторами.

Вместе с тем, каких-либо доказательств, опровергающих установленные по делу обстоятельства, ответчиками, в нарушение ст.65 АПК РФ, не представлено.

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем, их привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившими последствиями, вину

причинителя вреда.

Субсидиарная ответственность применяется как дополнительная ответственность: если имущества юридического лица недостаточно для удовлетворения требований кредиторов, то долги могут быть взысканы из личного имущества руководителя этого юридического лица.

Таким образом, ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на ответчика обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Материалами дела подтверждается вина ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива», исходя из того, что ими не были своевременно приняты все меры для надлежащего исполнения обязательств, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась по характеру обязательств и условиям оборота.

Заявители доказали наличие всей совокупности условий, необходимых для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива».

Доказательств обратного, в нарушение ст.65 АПК РФ, в материалы дела не представлено.

Доводы, изложенные в апелляционных жалобах, рассмотрены апелляционной коллегией и отклонены, поскольку фактически направлены на переоценку выводов арбитражного суда первой инстанции, не опровергают выводы суда, а выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены законного и обоснованного определения.

С учетом изложенного, основания для отмены или изменения судебного акта в обжалуемой части и удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют, а принятое судом первой инстанции определение подлежит оставлению без изменения.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Решение Арбитражного суда г. Москвы от 14.03.2025 по делу № А40-141596/22 оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2, ООО «СК Перспектива» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: В.В. Лапшина

Судьи: С.Н. Веретенникова О.И. Шведко