Постановление от 3 апреля 2025 г. по делу № А40-220448/2021

; № 09АП-8499/2025

Дело № А40-220448/21
г. Москва
04 апреля 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 27 марта 2025 года


Постановление изготовлено в полном объеме 04 апреля 2025 года


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи А.А. Комарова,

судей Ж.Ц. Бальжинимаевой, Ю.Л. Головачевой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания А.В. Кирилловой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы АО Ингосстрах Банк, Банк ГПБ (АО), ООО «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед», ИФНС России №8 по г. Москве на определение Арбитражного суда города Москвы от 09.01.2025 по делу №А40-220448/21, об оставлении без удовлетворения заявления временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш» о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «ВЕЛЛ СЕРВИС» по обязательствам ООО «ВПТНефтемаш», в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ВПТ-Нефтемаш»,

при участии в судебном заседании, согласно протоколу судебного заседания.

У С Т А Н О В И Л:

В Арбитражный суд города Москвы 12.10.2021 поступило заявление ООО «Башнефтегеофизика» о признании ООО «ВПТ-Нефтемаш» (ОГРН <***> ИНН <***>) несостоятельным (банкротом).

            Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.10.2021 принято к производству заявление ООО «Башнефтегеофизика» о признании ООО «ВПТ-Нефтемаш» несостоятельным (банкротом), возбуждено дело № А40-220448/21-106-520 Б.

            Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.03.2023 для совместного рассмотрения в одно производство дело № А40-220448/21-106-520Б о признании несостоятельным (банкротом) ООО «ВПТ-Нефтемаш» и дело № А40-223004/22-123-425Б о признании должника ООО «ВПТ-Нефтемаш» несостоятельным (банкротом) объединены. Объединенным делам присвоен номер дела № А40-220448/21-106-520Б и производство передано судье Арбитражного суда города Москвы Олимовой Р.М. (106 судебное отделение).

            Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.03.2024 признано обоснованным заявление ООО «Трансмил» (ИНН <***> ОГРН <***>) о признании ООО «ВПТ-Нефтемаш» (ОГРН <***> ИНН <***>) несостоятельным (банкротом). В отношении ООО «ВПТ-Нефтемаш» (ОГРН <***> ИНН <***>) введена процедура наблюдения. Временным управляющим должника утвержден ФИО1 (адрес для направления корреспонденции: 109044, г. Москва, а/я № 32).

            В Арбитражный суд города Москвы 28.05.2024 в электронном виде поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «ВЕЛЛ СЕРВИС» по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов.

            Определением Арбитражного суда города Москвы от 09.01.2025 заявление временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш» о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «ВЕЛЛ СЕРВИС» по обязательствам ООО «ВПТНефтемаш» оставлено без удовлетворения.

            Не согласившись с принятым по делу судебным актом, АО Ингосстрах Банк, Банк ГПБ (АО), ООО «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед», ИФНС России №8 по г. Москве подали апелляционные жалобы, в которых просят определение Арбитражного суда города Москвы от 09.01.2025 отменить, принять по делу новый судебный акт.

            Вместе с апелляционным жалобами ООО «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед», ИФНС России №8 по г. Москве поступило ходатайство о восстановлении пропущенного процессуального срока.

            Рассмотрев ходатайство ООО «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед» и ИФНС России №8 по г. Москве о восстановлении пропущенного процессуального срока на обжалование, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

            Согласно ч. 2 ст. 117 АПК РФ, арбитражный суд восстанавливает пропущенный процессуальный срок, если признает причины пропуска уважительными и если не истекли предусмотренные статьями 259, 276, 291.2, 308.1 и 312 настоящего кодекса предельные допустимые сроки для восстановления.

            Частью 2 статьи 259 АПК РФ установлено, что пропущенный срок для подачи апелляционной жалобы может быть восстановлен арбитражным судом апелляционной инстанции по ходатайству лица, обратившегося с жалобой, при условии подачи ходатайства не позднее шести месяцев со дня принятия решения и признания арбитражным судом причин пропуска данного срока уважительными.

            Вопрос о восстановлении срока на подачу апелляционных жалоб ООО «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед» и ИФНС России №8 по г. Москве был назначен судом апелляционной инстанции в судебное заседание.

            Суд апелляционной инстанции, изучив доводы ходатайств о восстановлении срока на подачу апелляционных жалоб, приходит к выводу, что они подлежат удовлетворению, в связи с чем, апелляционным судом восстановлен срок на обжалование.

            Также апелляционным судом в порядке ст. 262 АПК РФ приобщен отзыв ООО «Велл Сервис» на апелляционные жалобы и отказано в приобщении отзывов кредиторов ИП ФИО2 и ООО «Совместные инвестиции», поскольку они содержат доводы об отмене судебного акта. Между тем право на подачу жалобы ИП ФИО2 и ООО «Совместные инвестиции» не исполнено.

            Судом апелляционной инстанции установлено, что в материалы дела поступило ходатайство ООО «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед» о приобщении дополнительных доказательств. При этом, в судебном заседании представитель ООО «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед» ходатайство о приобщении не поддерживал. В связи с чем, судом были возвращены документы представителю апеллянта ООО «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед» в судебном заседании.

            В судебном заседании 27.03.2025 представитель АО Ингосстрах Банк, представитель Банка ГПБ (АО), представитель ООО «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед», представитель ИФНС России №8 по г. Москве поддерживали ходатайство о назначении судебной экспертизы.

            Суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения ходатайство о назначении экспертизы в силу следующего.

            Согласно ч. 1 ст. 82 АПК РФ для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле.

            Данная норма не носит императивного характера, а предусматривает рассмотрение ходатайства и принятие судом решения об удовлетворении либо отклонении ходатайства.

            Кроме того, правовое значение заключения экспертизы определено законом в качестве доказательства, которое не имеет заранее установленной силы, не носит обязательного характера и в силу статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит оценке судом наравне с другими представленными доказательствами.

            Суд апелляционной инстанции, принимая во внимание заявленные требования, не находит оснований для удовлетворения ходатайства, поскольку достаточных оснований в обосновании заявленного ходатайства о назначении экспертизы апелляционному суду представлено не было, не приведено мотивов и не представлено доказательств, которые позволили бы суду оценить обоснованность представленного ходатайства.

            Кроме того, согласно Определению Верховного Суда от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015, неплатежеспособность, с точки зрения законодательства о банкротстве, является юридической категорией, определение наличия которой относится к исключительной компетенции судов, равно как и категории добросовестности, разумности, злоупотребления, вины и проч. По смыслу положений арбитражного процессуального законодательства перед экспертом может быть поставлен только вопрос факта (в данном случае оценка финансового состояния должника), в то время как установление признаков неплатежеспособности относится к вопросам права. В судебном заседании суда апелляционной инстанции апеллянты затруднились ответить на вопрос о дате наступления признаков неплатежеспособности, в материалах дела соответствующих расчетов также не представлено.

            Рассмотрев дело в порядке статей 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав объяснения представителя, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены или изменения определения арбитражного суда, принятого в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации.

            Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закона о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

            Как следует из заявления, временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» просил привлечь к субсидиарной ответственности ООО «ВЕЛЛ СЕРВИС» по обязательствам ООО «ВПТ-Нефтемаш».

            Со ссылкой на пп.3 п.4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, по мнению заявителя, ООО «ВЕЛЛ СЕРВИС» извлекло выгоду из незаконного и недобросовестного поведения контролирующих должника лиц, выразившееся в переводе бизнеса ООО «ВПТ-Нефтемаш» на ООО «ВЕЛЛ СЕРВИС».

            В обоснование доводов указал, что у должника и ответчика был единый адрес местонахождения; сайты должника и ответчика были размещены по одному и тому же IPадресу; некоторые сотрудники одновременно были трудоустроены у должника и ответчика; использование должником и ответчиком одних и тех же сторонних сервисов; совпадением лиц, представлявших должника и ответчика; переходом сотрудников должника к ответчику; переходом транспортных средств, принадлежащих должнику в пользу ответчика; уступкой договорной позиции по договору лизинга в пользу ответчика; заключением сделок между должником и ответчиком; а также совпадением снижения финансово-экономических показателей должника с одновременным увеличением экономических показателей ответчика.

            Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления временного управляющего, указал на следующие обстоятельства.

            Согласно пункту 1 и пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

            Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

            - являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

            - имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

            - извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

            В соответствии с пунктом 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление №53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия ( пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т. п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами формально юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания, а также путем приведения доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником.

            Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, а также получении незаконной выгоды от сделок, совершенных подконтрольным обществом, в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

            Надлежит учитывать, что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006).

            Суд первой инстанции отметил, что временным управляющим ООО «ВПТ-Нефтемаш» не представлено достаточных и убедительных доказательств, подтверждающих наличие контроля ответчика над должником.

            Временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» обладает исчерпывающими полномочиями для получения необходимой информации и сведений относительно деятельности должника, в том числе у лиц, не имеющих отношения к должнику: у физических лиц, юридических лиц, государственных органов, органов управления государственными внебюджетными фондами Российской Федерации и органов местного самоуправления без предварительного обращения в арбитражный суд, включая сведения, составляющие служебную, коммерческую и банковскую тайну (статья 20.3, 64, 66 Закона о банкротстве). Риск совершения или несовершения соответствующих процессуальных действий несёт именно Временный управляющий (часть 2 статьи 9 АПК РФ).

            С учётом предоставленных ему действующим законодательством полномочий временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» мог получить все необходимые сведения относительно вменяемых ответчику действий, чего, тем не менее, не было сделано, соответствующих доказательств в материалы дела не представлено.

            Для правильного рассмотрения настоящего спора необходимо установить, являются ли вменяемые действия сами по себе достаточными для привлечения к субсидиарной ответственности по ст.61.11 Закона о банкротстве. Для привлечения к ответственности по этому основанию необходимо также доказать, что перевод бизнеса причинил вред кредиторам. По смыслу этой нормы перевод бизнеса может быть основанием для субсидиарной ответственности только если в результате него должник стал отвечать признакам объективного банкротства, либо было существенно ухудшено его уже на тот момент проблемное финансовое положение.

            При недоказанности данных существенных обстоятельств любые действия должника по увольнению персонала, расторжению имеющихся договоров с контрагентами (и т.д.) могут и должны рассматриваться как меры по реализации антикризисного ликвидационного плана целью которого является минимизация еще больших неминуемых убытков (связанных с необходимостью выплаты заработной платы, оплаты налогов и сборов, выплаты неустойки и убытков в пользу контрагентов, с которыми были продолжены отношения при явном понимании отсутствия бизнес возможности исполнения обязательств перед ними надлежащим способом).

            Арбитражный суд отметил, что в настоящем случае указанные обстоятельства не были доказаны временным управляющим ООО «ВПТ-Нефтемаш».

            Доводы временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш» относительно наличия у ответчика контроля над должником опровергаются представленными в материалы дела доказательствами.

            Как следует из сведений, полученных из Единого государственного реестра юридических лиц с 18.04.2014 по 09.08.2017 долями в уставном капитале ответчика (до 14.02.2018 — ООО «Ника») владели ФИО3 (50%), ФИО4 (25%), ФИО5 (25%).

            Затем доли ФИО3 и ФИО5 приобрела ФИО6, а долю ФИО4 приобрела ФИО7

            С 11.09.2017 по 19.12.2017 участниками ответчика являлись ФИО6 (75%) и ФИО7 (25%).

            С 20.12.2017 единственным участником ответчика является ФИО7 генеральным директором ответчика в период с 11.09.2017 по 28.05.2023 также являлась ФИО7, а с 29.05.2023 по настоящее время является ФИО8

            Участниками должника с 09.12.2014 по настоящее время являются ФИО9 и ФИО10, владеющие по 50% долей каждый.

            Генеральным директором с 15.02.2012 по настоящее время является ФИО10

            Таким образом, арбитражный суд пришел к выводу о том, что ответчик не являлся лицом, контролирующим должника.

            Суд отметил, что ссылки временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш» на возбуждение в отношении участника и генерального директора должника ФИО10 и участника и бывшего генерального директора ответчика ФИО7 уголовного дела под номером 12202450035000070 не свидетельствует о том, что ответчик контролирует должника, поскольку в силу ч.4 ст.69 АПК РФ только вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу имеет общеобязательность для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

            В настоящем случае из данных, представленных временным управляющим ООО «ВПТНефтемаш», невозможно установить, как именно связаны деяния, вменяемые ФИО10 и ФИО7 в рамках возбуждённого уголовного дела, с деятельностью должника и ответчика и каким образом это обстоятельство доказывает имевшийся, по мнению временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш», перевод бизнеса.

            Также арбитражный суд критически отнесся к доводу временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш»о том, что ответчик является лицом, контролирующим должника, поскольку на него был осуществлён перевод бизнеса.

            Из заявления временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш» невозможно установить, какие и как именно активы должника были отчуждены в пользу ответчика, равно как и не доказано, какую именно выгоду извлёк ответчик от предположительного перевода бизнеса. С учётом отсутствия у ответчика корпоративного контроля над деятельностью должника, аналогичным образом не подтверждается создание и поддержание такой системы управления должником, которая была бы нацелена на цикличное и систематическое извлечение выгоды третьим лицом (ответчиком) во вред должнику и его кредиторам.

            Ссылки временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш», что должник безвозмездно перевёл в пользу ответчика денежные средства на сумму свыше 500 000 000 руб. или 2 000 000 000 руб. являются несостоятельными. 

            Из документов, представленных временным управляющим ООО «ВПТ-Нефтемаш» и ИФНС России № 8 по г. Москве следует, что между должником и ответчиком, как минимум с конца 2018 года, существовали хозяйственные отношения.           Ответчик оказывал должнику транспортные услуги, сервисные нефтепромысловые услуги, выполнял работы по интегрированному сервису при бурении скважин, работы и услуги по цементированию обсадных колонн, сдавал в аренду оборудование и пр.

            При этом, в материалы дела каких-либо доказательств, связанных с наличием в указанных сделках пороков, будь то пороки сделок, предусмотренные специальными основаниями гл. III.1 Закона о банкротстве или же пороки, предусмотренные общими положениями ГК РФ (статьи 10, 168 ГК РФ) не представлено.

            Также в материалах делах отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что денежные средства между должником и ответчиком переводились в отсутствии или при неравноценности встречного предоставления, а также доказательства причинения какого-либо вреда кредиторам в связи с совершением указанных сделок.

            Суд первой инстанции отметил, что в установленном порядке сделки, на которые ссылаются временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» и ИФНС России № 8 по г. Москве, не были оспорены и не признавались недействительными. Учитывая изложенное, судом был отклонен исследованный довод.

            Довод временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш» и ИФНС России № 8 по г. Москве о переводе бизнеса должника на ответчика свидетельствует совпадение части персонала должника и ответчика арбитражный суд принял во внимание, вместе с тем, отметил  следующее.

            Переход сотрудников может быть квалифицирован в качестве признака перевода бизнеса в случае наличия следующих квалифицирующих признаков:

            - переход сотрудников должен происходить единомоментно или в течение короткого промежутка времени;

            - переход должен охватывать большинство сотрудников организации;

            - переход не должен сопровождаться какими-либо внешними обстоятельствами, например ликвидацией организации.

            ИФНС России № 8 по г. Москве и временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» ссылались на то, что к ответчику перешло 70 сотрудников, ранее трудоустроенных у должника. Доказательств указанного перехода представлено не было, соответствующие справки 2 НДФЛ в отношении перешедших сотрудников в материалы дела не представлялись.

            Аналогичным образом ни временным управляющим ООО «ВПТ-Нефтемаш», ни иными лицами, участвовавшими в обособленном споре, не были представлены доказательства того, что у должника и ответчика одновременно были трудоустроены одни и те же сотрудники.

            Также арбитражным судом учитывалась общая численность сотрудников ответчика, которая по состоянию на 31.12.2023 составляла 1 487 человек.

            В таком случае, даже если бы переход 70 сотрудников имел место, то такая незначительная доля (менее 5 %) бывших сотрудников должника среди сотрудников ответчика не может свидетельствовать о переводе бизнеса.

            Рост финансово-экономических показателей ответчика при одновременном уменьшении аналогичных показателей должника сам по себе не может свидетельствовать о переводе бизнеса и влечь субсидиарную ответственность.

            Чтобы доказать, что одно событие являлось причиной для другого необходимо, чтобы между такими событиями существовала прямая (непосредственная) причинно-следственная связь (определение ВС РФ от 04.06.2013 № 66-КГ13-5).

            Для того, чтобы связать уменьшение выручки должника с увеличением выручки у ответчика необходимо доказать, что между этими событиями существует прямая причинно-следственная связь.

            Одной из таких причин может являться, прежде всего, перевод активов.

            Однако, как указывалось выше, временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» не представил доказательств, что между должником и ответчиком существовали какие-либо сделки, связанные с нерыночным отчуждением основных производственных активов должника.

            Ответчик также указал, что рост его выручки был обусловлен, в том числе, вступлением в договорные отношения с ООО ««Синарастройкомплект».

            Также из данных, представленных временным управляющим ООО «ВПТ-Нефтемаш» следует, что за период с 31.12.2020 по 31.12.2022 стоимость основных средств должника уменьшилась с 3 759 049 тыс. руб. до 2 087 382 тыс. руб.

            В то время как стоимость основных средств ответчика за период с 31.12.2021 по 31.12.2022 увеличилась лишь на 338 226 тыс. руб.

            Несоответствие значений уменьшения стоимости основных активов должника со значением увеличения стоимости основных активов ответчика исключает возможность установления факта перевода бизнеса. Таким образом, в действительности увеличение выручки ответчика происходило одновременно с уменьшением выручки должника. Однако два указанных события не связаны между собой какой-либо причинно-следственной связью.

            Наличие у должника и ответчика единого адреса местонахождения, а также расположение их сайтов по одному и тому же IP-адресу не свидетельствует о наличии у ответчика статуса лица, контролирующего должника, или о переводе бизнеса должника на ответчика.

            Согласно материалам дела, временным управляющим ООО «ВПТ-Нефтемаш» были представлены сведения, в соответствии с которыми веб-сайты должника и ответчика располагались по одному и тому же IP-адресу: 46.34.159.19. При этом данные о нахождении веб-сайтов должника и ответчика по одному и тому же IP-адресу были представлены в материалы дела кредитором должника АО «Ингосстрах Банк». Соответствующие данные были взяты с веб-сайта https://tools.seoauditor.com.ru/ip-site/, достоверность сведений которого не была подтверждена какими-либо уполномоченными государственными органами, методология и способы сбора соответствующих данных и проверки их достоверности невозможно верифицировать, в связи с чем такое доказательство не принимается судом в качестве относимого и допустимого. По указанному IP-адресу, помимо веб-сайтов должника и ответчика, располагалось ещё 7 веб-сайтов, компаний, которые не имеют какой-либо связи с должником или ответчиком. Такие обстоятельства могут быть обусловлены тем, что должник и ответчик, не обладая соответствующей информацией, пользовались услугами одного и того же провайдера, который размещал сайты должника, ответчика и иных лиц по соответствующему IP-адресу.

            Как указал временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш», должник и ответчик располагались по адресу: <...> где располагается бизнес-центр «НЕО ГЕО». В соответствии с данными Единого государственного реестра юридических лиц ответчик не располагался по указанному адресу. Помимо этого, совпадение адреса должника и ответчика при отсутствии иных обстоятельств, свидетельствующих о переводе бизнеса, также не может само по себе свидетельствовать о наличии у ответчика статуса лица, контролировавшего должника и о переводе бизнеса.

            Общность контрагентов и совпадение видов деятельности должника и ответчика, вопреки доводам временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш», также не свидетельствуют о переводе бизнеса. Временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» указывал, что должник и ответчик осуществляли идентичный вид экономической деятельности: «09.10 предоставление услуг в области добычи нефти и природного газа».

            В соответствии со сведениями из Единого государственного реестра юридических лиц основным видом деятельности должника является «46.63 торговля оптовая машинами и оборудованием для добычи полезных ископаемых и строительства», что не совпадает с основным видом экономической деятельности ответчика, указанной временным управляющим ООО «ВПТ-Нефтемаш».

            В то же время вид экономической деятельности «09.10 предоставление услуг в области добычи нефти и природного газа» является лишь одним из дополнительных видов деятельности должника наряду с пятьюдесятью двумя иными дополнительными видами экономической деятельности, осуществляемыми должником. Для установления факта перевода бизнеса необходимо, чтобы вид деятельности, аналогичный тому, который осуществляется несостоятельным юридическим лицом, был обретён новой организацией для фактического продолжения прежней хозяйственной деятельности в новой юридической оболочке, не обременённой прежними обязательствами.

            В то же время ответчик был зарегистрирован 18.04.2014, тогда как временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» вменяет, что, по его мнению, перевод бизнеса должника был осуществлён на ответчика в 2020-2023 годах.

            При указанных обстоятельствах арбитражный суд пришел к выводу об отсутствии доказательств, свидетельствующих о переводе бизнеса с учётом длительного периода автономной работы ответчика.

            Суд отметил, что наличие совпадающих по некоторым направлениям контрагентов не может рассматриваться как доказательство перевода бизнеса с учётом специфики деятельности в определенной сфере экономики, поскольку должник и ответчик оба осуществляли деятельность в отрасли, связанной с добычей полезных ископаемых.

            В материалы дела не представлено относимых и допустимых доказательств, подтверждающих расторжение контрагентами договоров с должником для последующего их заключения с ответчиком.

            Временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш», ИФНС России № 8 по г. Москве с соответствующими ходатайствами об истребовании документов не обращался. Причины, по которой контрагенты могли приостановить хозяйственные отношения с должником и начать их с ответчиком также не раскрыты.

            Временный управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» ссылался, что интересы должника с 2016 года представляла ФИО11, которая осуществляла полномочия единоличного исполнительного органа в ООО «Лексрус», где, по мнению временного управляющего ООО «ВПТ-Нефтемаш», был трудоустроен ФИО12, представлявший интересы ФИО7 в 2024 году при рассмотрении дела № 33- 33742/2024 в Хамовническом районном суде г. Москвы.

            Совпадение лиц, представляющих должника и ответчика, может являться косвенным признаком наличия фактической аффилированности между указанными лицами, однако само по себе это обстоятельство не доказывает факта перевода бизнеса и не может служить основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.    Арбитражный суд отметил, что доказательств того, что ФИО12, выступая представителем ФИО7 в рамках судебного дела, связан с деятельностью должника или ответчика, не представлено.

            Временным управляющий ООО «ВПТ-Нефтемаш» также указывал, что в пользу ответчика было отчуждено 79 единиц транспортных средств.

            В то же время арбитражным судом отмечено, что не представлено доказательств, подтверждающих, что указанные транспортные средства были отчуждены в пользу ответчика в отсутствие какого-то встречного представления.

            В любом случае, отчуждение имущества, не имеющего решающего значения в осуществлении должником хозяйственной деятельности не может выступать в качестве основания для привлечения контрагента по таким сделкам к субсидиарной ответственности. Соответствующие сделки не были оспорены, обстоятельства, связанные с нерыночностью или отсутствием встречного представления по ним не устанавливались.

            При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявления временного управляющего Сало А. Н. о привлечении ООО «ВЕЛЛ СЕРВИС» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «ВПТ-Нефтемаш».

            Суд апелляционной инстанции признает верными выводы суда первой инстанции, а доводы апелляционных жалоб не обоснованными и не подлежащими удовлетворению.

            Отклоняя доводы апелляционных жалоб о том, что ответчик является лицом, контролирующим Должника, судебная коллегия отмечает, что в материалы дела не представлено достаточных и убедительных доказательств, подтверждающих наличие контроля ответчика над должником.

            Суд первой инстанции также верно отметил, что ответчик не являлся лицом, контролирующим должника.

            Как следует из сведений, полученных из Единого государственного реестра юридических лиц с 18.04.2014 по 09.08.2017 долями в уставном капитале ответчика (до 14.02.2018 — ООО «Ника») владели ФИО3 (50%), ФИО4 (25%), ФИО5 (25%).

            Затем доли ФИО3 и ФИО5 приобрела ФИО6, а долю ФИО4 приобрела ФИО7

            С 11.09.2017 по 19.12.2017 участниками ответчика являлись ФИО6 (75%) и ФИО7 (25%).

            С 20.12.2017 единственным участником ответчика является ФИО7 генеральным директором ответчика в период с 11.09.2017 по 28.05.2023 также являлась ФИО7, а с 29.05.2023 по настоящее время является ФИО8

            Участниками должника с 09.12.2014 по настоящее время являются ФИО9 и ФИО10, владеющие по 50% долей каждый.

            Генеральным директором с 15.02.2012 по настоящее время является ФИО10

            Таким образом, судебная коллегия отмечает, что лицо, контролирующее Ответчика (ФИО7), никогда не была участником и не входила в органы управления Должника.

            Аналогичным образом ФИО9 и ФИО10 никогда не участвовали в уставном капитале Ответчика и не входили в его органы управления. Доказательств, опровергающих данные выводы, в материалы дела не представлено.

            Помимо этого, апелляционный суд отмечает, что возбуждение уголовного дела в отношении ФИО7 и ФИО10 не свидетельствует о том, что Ответчик являлся лицом, контролирующим Должника.

            Из документов, представленных временным управляющим относительно уголовного преследования ФИО7 и ФИО10, следует, что в отношении них были возбуждены уголовные дела по ч. 4 ст. 160 УК РФ, которые были объединены в одно уголовное производство под номером 12202450035000070.

            Однако из этих документов и материалов невозможно установить каким именно образом связано уголовного дело в отношении ФИО7 и ФИО10 и деятельность Ответчика.

            В силу ч.4 ст.69 АПК РФ только вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу имеет общеобязательность для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

            Также в отношении ФИО7 и ФИО10 на настоящий момент отсутствует вступивший в законную силу приговор суда, признавший ФИО7 и ФИО10 виновными в совершении какого-либо преступления.

            Суд отмечает, что представленные доказательства не доказывают контроль Ответчика над деятельностью Должника, иного в материалы дела не представлено.

            Довод жалоб о том, что совпадение вида деятельности Ответчика и Должника свидетельствует о переводе бизнеса, признается судом несостоятельным. Данный признак при отсутствии иных обстоятельств, свидетельствующих о переводе бизнеса, не может свидетельствовать о переводе бизнеса: нерыночное отчуждение активов в пользу новой компании, перезаключение договоров с прежними контрагентами, заключение соглашений о переводе прав и обязанностей по договору. Указанный вывод подтверждается Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27.06.2023 по делу № А40- 249870/2017.

            Для установления факта перевода бизнеса необходимо, чтобы вид деятельности, аналогичный тому, который осуществляется несостоятельным юридическим лицом, был обретён новой организацией для фактического продолжения прежней хозяйственной деятельности в новой юридической оболочке, не обременённой прежними обязательствами.

            Апелляционный суд отмечает, что Ответчик был зарегистрирован задолго до предполагаемого перевода бизнеса — 18.04.2014 и имеет отличный от Должника основной вид деятельности — 09.10. «Предоставление услуг в области добычи нефти и природного газа», тогда как у Должника основным видом экономической деятельности является 46.63 «Торговля оптовая машинами и оборудованием для добычи полезных ископаемых и строительства».

            У должника имеется совпадение одного из 53 дополнительных видов экономической деятельности с основным видом деятельности Ответчика, что не может свидетельствовать о переводе бизнеса.

            Таким образом, судебная коллегия вопреки доводам жалоб отмечает, что наличие одного и того же вида деятельности Должника и Ответчика не свидетельствует о переводе бизнеса с одного на другого.

            В апелляционных жалобах заявители в обоснование довода о контроле Ответчика над Должником ссылаются на то, что веб-сайты Должника и Ответчика располагались по одному и тому же IP-адресу: 46.34.159.19.

            По данному доводу суд первой инстанции верно отметил, что соответствующие данные были взяты с веб-сайта https://tools.seoauditor.com.ru/ip-site/, достоверность сведений которого не была подтверждена какими-либо уполномоченными государственными органами, методология и способы сбора соответствующих данных и проверки их достоверности невозможно верифицировать, в связи с чем такое доказательство не принимается судом в качестве относимого и допустимого.

            Кроме того, указанный IP-адрес не использовался только Должником и Ответчиком. Помимо них, по указанному IP-адресу располагалось ещё 7 веб-сайтов иных компаний, никак не связанных с Должником или Ответчиком.

            Так, из сведений относительно доменов на IP-адресе 46.34.159.19, следует, что на этом же IP-адресе зарегистрирован интернет магазин itberi.ru, продающий электронику, сайт по продаже часов casualwatches.ru и другие компании.

            Как правильно указывает АО «Ингосстрах Банк» в своей апелляционной жалобе, причиной совпадения IPадресов сайтов может являться расположение сайтов на хостинге у одного интернет-провайдера (АО «Авантел» avantel.ru).

            При этом, в материалы дела не было представлено доказательств того, что они используются указанными лицами с одного персонального компьютера или с одной и той же точки подключения.

            В апелляционных жалобах заявители связывают улучшение финансовых показателей Ответчика с ухудшением таковых у Истца. При этом заявители не указывают, как взаимосвязаны между собой эти события.

            В сложившейся судебной практике сформулирован подход, в соответствии с которым, чтобы доказать, что одно событие являлось причиной для другого необходимо, чтобы между такими событиями существовала прямая (непосредственная) причинно-следственная связь (Определение Верховного Суда РФ от 04.06.2013 № 66-КГ13-5).

            Для того, чтобы связать увеличение выручки Ответчика с уменьшением выручки Должника необходимо доказать, что между этими событиями существует прямая причинно-следственная связь. Однако суду не были представлены обоснования наличия такой связи.

            Апелляционный суд принимает во внимание доводы ответчика об увеличении размера выручки и отмечает следующее.

            Так, в 2021-2022 гг. Ответчик начал работу с ООО «Синарастройкомплект» — компанией, входящей в ГК Синара, специализирующейся на комплексных поставках сложного оборудования.

            По условиям договора на перевозку от 21.02.2022 Ответчик оказывал услуги по перевозке груза по зимним автодорогам, стоимость услуг составила более 100 млн руб.            Затем в 2022-2023 гг. между Ответчиком и ООО «Синарастройкомплект» было заключено еще несколько договоров на оказание услуг, связанных с перевозкой. Общая стоимость услуг, оказанных Ответчиком по перечисленным договорам, составила более 2 млрд руб. Этим обуславливается существенный рост выручки Ответчика в период с 2021 по 2023 гг.

            Суд первой инстанции правомерно отметил, что из данных, представленных временным управляющим ООО «ВПТ-Нефтемаш» следует, что за период с 31.12.2020 по 31.12.2022 стоимость основных средств должника уменьшилась с 3 759 049 тыс. руб. до 2 087 382 тыс. руб. В то время как стоимость основных средств ответчика за период с 31.12.2021 по 31.12.2022 увеличилась лишь на 338 226 тыс. руб.

            Таким образом, судебная коллегия отмечает, что несоответствие значений уменьшения стоимости основных активов Должника со значением увеличения стоимости основных активов Ответчика исключает возможность установления факта перевода бизнеса. Таким образом, в действительности увеличение выручки Ответчика происходило одновременно с уменьшением выручки Должника. Однако два указанных события не связаны между собой какой-либо причинно-следственной связью.

            АО «Ингосстрах Банк» в своей апелляционной жалобе указывает, что рост финансовых показателей Ответчика значительно улучшился после возбуждения производства по делу о банкротстве Должника.

            В данном случае также необходимо установить, являются ли вменяемые действия сами по себе достаточными для привлечения к субсидиарной ответственности по ст. 61.11 Закона о банкротстве. Для привлечения к ответственности по этому основанию необходимо также доказать, что этот перевод бизнеса причинил вред кредиторам. По смыслу этой нормы перевод бизнеса может быть основанием для субсидиарной ответственности только если в результате него должник стал отвечать признакам объективного банкротства, либо было существенно ухудшено его уже на тот момент проблемное финансовое положение.

            При недоказанности данных существенных обстоятельств любые действия Должника по увольнению персонала, расторжению имеющихся договоров с контрагентами (и т.д.) могут и должны рассматриваться как меры по реализации антикризисного ликвидационного плана целью которого является минимизация еще больших неминуемых убытков (связанных с необходимостью выплаты заработной платы, оплаты налогов и сборов, выплаты неустойки и убытков в пользу контрагентов, с которыми были продолжены отношения при явном понимании отсутствия бизнес возможности исполнения обязательств перед ними надлежащим способом).

            Суд апелляционной инстанции признает несостоятельным довод ИФНС России № 8 по г. Москве и «Нэйборз Дриллинг Интернэшнл Лимитед» о том, что о переводе бизнеса Должника на Ответчика свидетельствуют якобы имеющийся перевод денежных средств от Должника к Ответчику в размере свыше 500 млн. рублей.

            Так, из документов, представленных временным управляющим и ИФНС России № 8 по г. Москве следует, что между Должником и Ответчиком, как минимум с конца 2018 года, существовали хозяйственные отношения. Ответчик оказывал должнику транспортные услуги, сервисные нефтепромысловые услуги, выполнял работы по интегрированному сервису при бурении скважин, работы и услуги по цементированию обсадных колонн, сдавал в аренду оборудование и пр.

            Апелляционный суд отмечает, что в материалы дела каких-либо доказательств, связанных с наличием в указанных сделках пороков, будь то пороки сделок, предусмотренные специальными основаниями гл. III.1 Закона о банкротстве или же пороки, предусмотренные общими положениями ГК РФ (статьи 10, 168 ГК РФ) не представлено.

            При этом ИФНС России № 8 по г. Москве указывает, что 71 % выручки Ответчика формировалось за счёт хозяйственных взаимоотношений с Должником, однако никаких подтверждений указанному расчёту представлено не было.

            Апеллянты указывают, что о переводе бизнеса Должника на Ответчика свидетельствует переход сотрудников, ранее устроенных у Должника к Ответчику, а также общий рост количества сотрудников Ответчика на 2 463 % в период с 2019 по 2023 гг. Сам по себе переход сотрудников между компаниями, осуществляющими деятельность в сходных сферах, является скорее закономерностью, поскольку такие сотрудники обладают определённым набором компетенций и соответствующим опытом.

            Как правильно указал суд первой инстанции, должен быть соблюдён ряд критериев для того, чтобы переход сотрудников свидетельствовал о переводе бизнеса:

             - переход сотрудников должен происходить единомоментно или в течение короткого промежутка времени;

            - переход должен охватывать большинство сотрудников организации;

            - переход не должен сопровождаться какими-либо внешними обстоятельствами, например ликвидацией организации.

            В настоящем случае, заявителем не представлено относимых и допустимых доказательств, подтверждающих, что к Ответчику в действительности перешли какие-либо работники, ранее трудоустроенные у Должника, справки 2 НДФЛ в отношении сотрудников со стороны ИФНС России № 8 по г. Москве представлены не были.

            Также судом первой инстанции было учтено, что общая численность сотрудников Ответчика, которая по состоянию на 31.12.2023 составляла 1 487 человек.           В таком случае, даже если бы переход 70 сотрудников имел место, то такая незначительная доля (менее 5 %) бывших сотрудников Должника среди сотрудников Ответчика, не могла бы свидетельствовать о переводе бизнеса.

            Апеллянты указывают, что о переводе бизнеса свидетельствует совпадение адресов расположения Ответчика и Должника. По мнению заявителей, и Должник, и Ответчик располагались в <...>.

            Однако в соответствии с выпиской из единого государственного реестра юридических лиц Должник зарегистрирован по адресу <...>.

            Ни в период банкротства Должника, ни до такового Ответчик не находился по одному юридическому адресу с Должником.

            Помимо этого, как верно указано судом первой инстанции, совпадение адреса Должника и Ответчика при отсутствии иных обстоятельств, свидетельствующих о переводе бизнеса, также не может само по себе свидетельствовать о наличии у Ответчика статуса лица, контролировавшего Должника, и о переводе бизнеса.

            Заявители апелляционных жалоб указывают, что о переводе бизнеса Должника на Ответчика свидетельствует то обстоятельство, что Ответчик заключил договоры с бывшими контрагентами Должника.

            ИФНС России № 8 по г. Москве в апелляционной жалобе указывает, что Ответчик в период с 17.04.2022 по 28.08.2023 вступил в хозяйственные отношения с контрагентами, взаимодействие с которыми раньше осуществлял Должник.

            С учётом того, что дело о банкротстве в отношении Должника было возбуждено в 2021 году, расторжение контрагентами договоров с Должником является следствием их опасения, связанного с неспособностью Должника исполнять свои обязательства по заключённым договорам.

            В связи с этим расторжение контрагентами договоров с Должником является следствием упадка его финансово-хозяйственной деятельности и нежеланием контрагентов нести риски, связанные с полной остановкой деятельности Должника.

            Также апеллянты указывают, что представители Должника и Ответчика совпадают, что, по мнению заявителей жалоб, свидетельствует о переводе бизнеса Должника на Ответчика. Апелляционный суд также признает заявленный довод несостоятельным.

            Как верно указал суд первой инстанции, совпадение лиц, представляющих Должника и Ответчика, может являться косвенным признаком наличия фактической аффилированности между указанными лицами, однако само по себе это обстоятельство не доказывает факта перевода бизнеса и не может служить основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Доказательств того, что ФИО12 выступая представителем ФИО7 в рамках судебного дела, связан с деятельностью Должника или Ответчика представлено не было.

            Помимо этого, сам по себе факт наличия у нескольких организаций одного и того же представителя не свидетельствует об их аффилированности или связи.

            Судебная коллегия отмечает, что при указанных обстоятельствах довод о совпадении представителей сам по себе не может свидетельствовать о переводе бизнеса Должника на Ответчика.

            Апеллянты указывают, что обстоятельством, подтверждающим перевод бизнеса с Должника на Ответчика, свидетельствует якобы имевшийся вывод 70 автомобильных средств премиум класса. В соответствии с представленными данными из ГИБДД Должником действительно в период с 2018 по 2022 гг. осуществлялось отчуждение автомобильных средств.

            Согласно пояснениям ответчика, данные автомобильные средства по своим техническим характеристикам не предназначались для использования Должником в процессе производственной хозяйственной деятельности. Очевидно, что автомобили премиум класса могли использоваться только для представительских целей. В связи с этим их отчуждение не могло повлиять на деятельность Должника. Сведений об отчуждении имущества, предназначенного для использования в предпринимательской деятельности Должника, в материалы дела не представлено.

            Отклоняя доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия отмечает, что членство Должника и Ответчика в одном и том же СРО не свидетельствует о переводе бизнеса и не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Членство Должника и Ответчика могло быть обусловлено осуществлением схожего вида деятельности.

            По доводу жалоб о неправомерном отказе судом первой инстанции в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы, судебная коллегия отмечает, что принимая во внимание заявленные требования, суд не нашел оснований для удовлетворения ходатайства, поскольку достаточных оснований в обосновании заявленного ходатайства о назначении экспертизы суду представлено не было, не приведено мотивов и не представлено доказательств, которые позволили бы суду оценить обоснованность представленного ходатайства. Кроме того, данная норма не носит императивного характера, а предусматривает рассмотрение ходатайства и принятие судом решения об удовлетворении либо отклонении ходатайства.

            Судом апелляционной инстанции также отказано в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы по тем же основаниям. Кроме того, заявителями не внесены денежные средства на депозитный счет апелляционного суда для проведения экспертизы.

            Вопреки доводам жалоб, суд первой инстанции верно распределил бремя доказывания, возложив на временного управляющего обязанность по доказыванию того, что ответчик являлся выгодоприобретателем по сделкам с Должником, а, следовательно, и его контролирующим лицом.

            На основании изложенного, апелляционный суд приходит к выводу, что доводы апелляционных жалоб не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку обусловлены несогласием заявителей с выводами суда первой инстанции, при отсутствии в материалах дела доказательств, которые могли бы поставить под сомнение правильность вывода суд первой инстанции.

            Доводы апелляционных жалоб направлены на переоценку выводов суда и основаны на неверном толковании норм права. Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора по существу, апелляционным судом не установлено.

            В силу изложенного суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела и конкретных обстоятельства, доводы лиц, участвующих в деле правильно оценены, выводы сделаны при правильном применении норм действующего законодательства.

            Определение суда первой инстанции является законным и обоснованным.

            Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 09.01.2025 по делу №А40-220448/21 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

            Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.


Председательствующий судья:                                                      А.А. Комаров

Судьи:                                                                                               Ж.Ц. Бальжинимаева

                                                                                                           Ю.Л. Головачева