Постановление от 15 июня 2022 г. по делу № А07-43489/2019

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД






ПОСТАНОВЛЕНИЕ



№ 18АП-5727/2022
г. Челябинск
15 июня 2022 года
Дело № А07-43489/2019


Резолютивная часть постановления объявлена 09 июня 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 15 июня 2022 года.


Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Томилиной В.А.,

судей Жернакова А.С., Колясниковой Ю.С.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Уфимский универсальный механический завод» на решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 18.03.2022 по делу № А07-43489/2019.

В судебном заседании принял участие представитель общества с ограниченной ответственностью «Белзан Сервис» - ФИО2 (доверенность от 23.12.2021 сроком действия до 31.12.2022, диплом, паспорт).


Общество с ограниченной ответственностью «Уфимский универсальный механический завод» (далее – ООО «УУМЗ», истец) обратилось в Арбитражный суд Республики Башкортостан с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Белзан Сервис» (далее – ООО «Белзан Сервис») об истребовании из незаконного владения принадлежащее истцу на праве собственности имущество: токарно-винторезный станок модели 165 с заводским номером 10015, 1979 г.в.

Определением суда от 14.09.2020 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «Технологическая химическая группа» (далее - ООО «Технологическая химическая группа»).

В рамках дела поступило заявление ООО «Белзан Сервис» об объединении дел №А07-43489/2019 и №А07-4451/2021 в одно производство.

В обоснование заявленного требования ответчик указал, что в производстве Арбитражного суда Республики Башкортостан находится дело №А07-4451/2021 по иску ООО «Белзан Сервис» к ООО «УУМЗ» об обязании возвратить оборудование: токарно-винторезный станок модели 165, заводской номер 14418, 1979 года выпуска, переданный по договору аренды оборудования № 1400170175 от 10.08.2017.

09.04.2021 судом вынесено определение об объединении дел № А07-4451/2021 с делом № А07-43489/2019 в одно производство для совместного рассмотрения с присвоением номера дела А07-43489/2019.

Определением суда от 29.10.2021 удовлетворено ходатайство ответчика о процессуальном правопреемстве, произведена замена стороны по делу ООО «Белзан Сервис» на правопреемника – акционерное общество «Белебеевский завод «Автонормаль» (далее - АО «Белебеевский завод «Автонормаль», ответчик).

Решением арбитражного суда первой инстанции от 18.03.2022 (резолютивная часть объявлена 01.03.2022) в удовлетворении исковых требований ООО «УУМЗ» к АО «Белебеевский завод «Автонормаль» об истребовании из незаконного владения принадлежащее истцу на праве собственности имущество, отказано. В удовлетворении исковых требований АО «Белебеевский завод «Автонормаль», об обязании возвратить оборудование, отказано.

С вынесенным решением не согласился истец и обжаловал его в апелляционном порядке. В апелляционной жалобе ООО «УУМЗ» (далее также – податель жалобы) просит решение суда отменить в полном объеме, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Апеллянт указал, что судом не обеспечено надлежащее извещение и явка в суд ООО «Технологическая Химическая Группа» и свидетеля ФИО3

Так, ООО «Технологическая химическая группа» все извещения направлялись по адресу: <...>. Однако, как следует из выписки из Единого государственного реестра юридических лиц, третье лицо находилось по адресу: <...>.

По мнению апеллянта, суд первой инстанции неправомерно обосновал принятое решение, исходя из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 08.12.2020 (л.д. 64-69, т. 2), которое было отменено в последующем. Суду представлены документы из материалов проверки, при этом сам материал судом не запрашивался, не исследовался, ООО «УУМЗ» с данным материалом в органах дознания ознакомлено не было.

Указал, что суд в решении сослался на объяснения ФИО3, полученные в ходе проверки заявления в Белебеевском ОВД. Однако данные объяснения не могут служить основанием для вынесения судебного решения, так как ФИО3 не был предупрежден об уголовной ответственности, в судебном заседании не допрошен, тем самым был нарушен принцип непосредственности исследования доказательств.

Апеллянт не согласен с принятием судом первой инстанции в качестве надлежащего доказательства по делу заключения специалиста №156-13/21 от 02.09.2021, подготовленного по постановлению ОД ОМВД России по Белебеевскому району.

Податель жалобы указал, что истец неоднократно заявлял о том, что исследуемый станок осматривался и исследовался в отсутствие представителя ООО «УУМЗ», что изменения были внесены самим ООО «БелЗАН», так как допуска к станку ООО «УУМЗ» не имело.

Токарно-винторезный станок модели 165 с заводским №10015 указывается 1979 года выпуска, однако согласно инвентарной карточке № 1, станок, переданный ООО «БелЗАН», 1976 года выпуска.

Указал, что судом первой инстанции не дана надлежащая оценка доводу истца о том, что ООО «БелЗАН», предъявляя (встречные) исковые требования о возврате арендованного имущества АО «Белебеевский завод «Автонормаль», нарушил основные начала гражданского законодательства, условия договора и принцип разумности, то есть злоупотребил правом.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.04.2022 апелляционная жалоба принята к производству и назначена к рассмотрению на 09.06.2022.

АО «Белебеевский завод «Автонормаль» реализовано право на ознакомление с материалами дела (вх. № 24136 от 13.05.2022).

До начала судебного заседания от АО «Белебеевский завод «Автонормаль» посредством электронной системы «Мой Арбитр» поступил отзыв на апелляционную жалобу с доказательствами направления лицам, участвующим в деле (вх. № 28179 от 01.06.2022).

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, 10.08.2017 между ООО «Белзан Сервис» (арендодатель) и ООО «УУМЗ» (арендатор) был заключен договор аренды оборудования №1400170175 (далее – договор аренды, т. 1 л.д. 11, 12), по условиям которого арендодатель обязуется предоставить арендатору во временное владение и пользование оборудование (токарно-винторезный станок модель 165, заводской номер 14418, инвентарный номер 1605009600, 1979 года выпуска) вместе со всеми принадлежностями и необходимой для использования документацией (техническим паспортом, инструкцией по эксплуатации и т.д.), с правом последующего выкупа (пункты 1.1, 1.2 договора).

В соответствии с пунктами 2.1, 2.2 договора аренды срок аренды устанавливается с 12.09.2017 по 11.09.2018. Срок действия договора приравнивается к сроку аренды и вступает в силу с даты его подписания сторонами.

В силу пункта 3.3.6 договора по истечении срока действия договора, а также при его досрочном расторжении арендатор обязан передать оборудование арендодателю по приемо-сдаточному акту, в котором должно быть подробно указано техническое состояние оборудования на момент передачи.

Если арендуемое оборудование по вине арендатора или по причине непринятия им необходимых и своевременных мер придет в аварийное состояние, арендатор обязуется произвести восстановительный ремонт своими силами и за счет собственных средств, а в случае утраты или неустранимых повреждений предоставленного в аренду оборудования, арендатор компенсирует ущерб арендодателю за утраченное (поврежденное) оборудование в размере балансовой стоимости оборудования с учетом амортизации (пункт 3.3.5 договора).

12.09.2017 истец по акту приемки-передачи оборудования принял от ответчика в аренду токарно-винторезный станок модель 165, заводской номер 14418, инвентарный номер 1605009600, 1979 года выпуска (т. 1 оборот л.д. 12). Указанное оборудование осмотрено истцом и принято в рабочем состоянии, с учетом нормального износа, без видимых повреждений.

29.05.2018 и 08.06.2018 со стороны ответчика в адрес истца были направлены письма о намерении расторгнуть договор аренды №1400170175 от 10.08.2017 и требованием вернуть арендуемое оборудование после проведения совместного комиссионного осмотра оборудования с целью оценки его технического состояния.

Истец в письме от 22.06.2018 сообщил ответчику, что возврат арендованного им токарно-винторезного станка модель 165, заводской номер 14418, 1979 г.в., не представляется возможным, так как данное оборудование пришло в негодность, утратив свое функциональное назначение, выразил готовность во исполнение пункта 3.3.5 договора аренды оплатить компенсационную стоимость оборудования в размере балансовой стоимости оборудования с учетом амортизации, попросил выставить счет на оплату в размере остаточной балансовой стоимости оборудования (т. 1 л.д. 15-17).

Позже письмом от 26.07.2018 истец предложил ответчику возместить убытки, связанные с утратой арендованного оборудования, путем передачи в качестве компенсации за утраченный станок аналогичного оборудования, находящегося в собственности истца.

По акту приемки от 25.10.2018 истец передал ответчику токарно-винторезный станок модели 165, заводской номер 10015, 1979 г.в., который ответчик принял на ответственное хранение.

Поскольку ответчик не оформил документы для перехода права собственности на токарно-винторезный станок модели 165, зав. №10015, взамен утраченного (токарно-винторезного станка модели 165, зав. №14418), истец расценил указанное бездействие ответчика как отказ принимать в собственность токарно-винторезный станок модели 165, зав. №10015, взамен утраченного (токарно-винторезного станка модели 165, зав. №14418), и направил ответчику требование от 31.10.2019 о возврате токарно-винторезного станка модели 165, зав. №10015.

Неисполнение ответчиком требования о возврате токарно-винторезного станка модели 165, зав. №10015, 1979 г.в., послужило основанием для обращения истца с иском об истребовании из незаконного владения принадлежащего истцу на праве собственности имущества: токарно-винторезного станка модели 165 с заводским номером 10015, 1979 г.в.

Ответчик, указывая на недоказанность со стороны истца факта утраты арендованного оборудования и считая, что отсутствуют основания для освобождения истца от исполнения обязательства по его возврату, обратился в суд с самостоятельным иском об обязании возвратить оборудование: токарно-винторезный станок модели 165, заводской номер 14418, 1979 года выпуска, переданный по договору аренды оборудования №1400170175 от 10.08.2017.

Суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 301, 305 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пунктах 32, 36 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее - постановление № 10/22), квалифицировал заявленное истцом требование как требование об истребовании имущества из чужого незаконного владения и, исходя из недоказанности истцом факта нахождения спорного имущества у ответчика, отказал в удовлетворении исковых требований.

Отказывая в удовлетворении встречных исковых требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности факта выбытия из владения АО «Белебеевский завод «Автонормаль» оборудования: токарно-винторезный станок модели 165, заводской номер 14418, 1979 года выпуска, переданного по договору аренды оборудования № 1400170175 от 10.08.2017.

Арбитражный суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело в порядке, предусмотренном статьями 268, 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исследовав имеющиеся в деле доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, отзыва на нее, заслушав пояснения представителя истца, не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Согласно пункту 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В случае нарушения либо оспаривания права лица, возникшего из указанных оснований, это лицо в силу статьи 11 Кодекса вправе обратиться в суд за защитой права с использованием способов защиты, предусмотренных статьей 12 Кодекса либо иными нормами Закона.

По смыслу статей 301 - 305 Гражданского кодекса Российской Федерации использование вещно-правовых способов защиты доступно лицу, являющемуся собственником вещи или ее законным владельцем.

Согласно статье 301 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Если имущество приобретено безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе истребовать имущество во всех случаях.

Исходя из системного толкования положений статей 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также принимая во внимание разъяснения, приведенные в постановлении Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 (далее - Постановление № 10/22), в предмет доказывания по настоящему спору входит установление факта наличия оснований возникновения права собственности у истца на истребуемое имущество, обладающее индивидуально-определенными признаками, факта незаконности владения ответчиком спорным имуществом и наличия истребуемого имущества у ответчика.

Виндикационный иск является иском не владеющего собственника к владеющему не собственнику об истребовании индивидуально-определенного имущества из чужого незаконного владения. Таким владением признается обладание имуществом без надлежащего правового основания либо по порочному основанию. Ответчиком по такому иску является незаконный владелец, у которого фактически находится вещь.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пунктах 32, 34, 36 Постановления № 10/22, собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении. Иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу, в незаконном владении которого это имущество находилось, но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен.

Если собственник требует возврата своего имущества из владения лица, которое незаконно им завладело, такое исковое требование подлежит рассмотрению по правилам статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В случаях, когда между лицами отсутствуют договорные отношения или отношения, связанные с последствиями недействительности сделки, спор о возврате имущества собственнику подлежит разрешению по правилам статей 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, использование данного способа защиты предполагает, что обращаясь с иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения, истец должен представить доказательства наличия у него права собственности на истребуемое имущество и нахождения его на момент рассмотрения спора во владении ответчика.

При этом право собственности на движимое имущество доказывается с помощью любых предусмотренных процессуальным законодательством доказательств, подтверждающих возникновение этого права у истца.

В рамках настоящего дела ООО «УУМЗ» виндицирует движимое имущество: токарно-винторезный станок модели 165 с заводским номером 10015, 1979 г.в.

Как установлено судом первой инстанции, истец в подтверждение права собственности на истребуемое оборудование предоставил договор купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018 (т. 1, л.д. 39-40), заключенный между ООО «Технологическая Химическая Группа» в лице директора ФИО3 (продавец) и ООО «УУМЗ» (покупатель), по условиям которого продавец обязуется передать, а покупатель оплатить и принять оборудование - токарно-винторезный станок, бывший в эксплуатации, модель 165, заводской (серийный номер) 10015; инвентарный номер 20375, год выпуска - 1979.

Согласно пункту 4.1 договора цена товара составляет 750 000 руб.

В подтверждение исполнения данного договора истцом представлены:

- акт о приеме-передаче основных средств от 10.04.2018 (т. 1, л.д. 41-42).,

- счет на оплату № 010301 от 01.03.2018 на сумму в размере 750 000 руб. (т. 2, л.д. 122)

- товарная накладная и счет-фактура № 010301 от 01.03.2018, в которых указано наименование товара - станок токарно-винторезный 165, стоимость - 389 000 руб. (т. 2, л.д. 123-124);

- платежное поручение от 02.03.2018 № 288 на сумму в размере 389 000 руб. (т. 2, л.д. 125);

- товарная накладная и счет-фактура № 090401 от 09.04.2018, в которых указано наименование товара - патрон диаметр 1000 мм с электроприводом механизма зажима с комплектом кулачков, стоимость - 215 520 руб. (т. 2, л.д. 126-127);

- платежное поручение от 19.11.2018 № 1655 на сумму в размере 149 520 руб. (т. 2, л.д. 131)

- платежное поручение от 07.04.2018 № 421 на сумму в размере 215520 руб. (т. 2, л.д. 128);

- платежное поручение от 23.05.2018 № 675 на сумму в размере 148 960 руб. (т. 1, л.д. 130);

- товарная накладная и счет-фактура № 201103 от 20.11.2018, в которых указано наименование товара - гидростанция GSS-50-3kW (380 V) 15,1-10Мпа, стоимость - 149 520 руб. (т. 2, л.д. 129-130).

В ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции у ответчика возникли сомнения в достоверности указанных документов, на что он указал в заявлении о фальсификации договора купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018, акта № 00БП-000001 от 10.04.2018 о приеме-передаче объекта основных средств, платежно-расчетных документов и товарных накладных, которыми истец подтверждает возникновение у него права собственности на истребуемое имущество (т. 3, л.д. 4).

В обоснование заявления о фальсификации ответчик пояснил, что счет на оплату № 010301 от 01.03.2018, приобщенный истцом к материалам дела 09.03.2021, выставлен на оплату товара «станок токарно-винторезный 165 (вкл. патрон диаметр 1000 мм с электроприводом механизма зажима, гидростанция GSS-50-3kW)».

При этом аналогичный счет (с тем же номером, датой и суммой) был ранее предоставлен истцом с письмом № 28/19 от 11.02.2019 в правоохранительные органы по официальному запросу последних для подтверждения исполнения сделки по купли-продажи станка. Указанный счет содержит иное описание товара (предмета купли-продажи), подлежащего оплате («токарно-винторезный станок, бывший в эксплуатации, 1979 г.в.»). Заверенную надлежащим образом копию счета № 010301 от 01.03.2018 ответчик приобщил к материалам судебного дела с ходатайством от 05.03.2021. Таким образом, в материалах дела имеются две копии одного и того же счета с нетождественным содержанием.

Иные счета-фактуры и платежные поручения, приобщенные истцом, по содержанию (товару, подлежащему оплате) противоречат ранее предоставленному им же в материалы дела договору купли-продажи оборудования № 19/03-18 от 19.03.2018, в котором сторонами в предмете купли-продажи не согласованы какие-либо дополнительные технические характеристики или дополнительные составные части (патрон диаметром 1000 мм с электроприводом механизма зажима, гидростанция GSS-50-3kW), подлежащие передачи покупателю вместе со станком. Указанное обстоятельство исключает прямую связь указанных платежно-расчетных документов с договором купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018.

Также ответчиком указано, что товарными накладными № 010301 от 01.03.2018, № 090401 от 09.04.2018, № 201103 от 20.11.2018 истец подтверждает факт осуществления доставки и передачи ему станка составными частями (с оплатой после фактического получения составной части), что противоречит ранее предоставленному истцом акту № ООБП-ООООР1 от 10.04.2018 о приеме-передаче объекта основных средств, в котором указана дата ввода в эксплуатацию станка (оборудования целиком) - 10.04.2018, а также договору купли-продажи оборудования № 19/03-18 от 19.03.2018, который не предусматривает поставку и передачу оборудования частями. В совокупности указанные документы создают неопределенность относительно действительной даты исполнения обязательства по передаче оборудования покупателю в рамках договора купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018, что также вызывает обоснованные сомнения в их достоверности.

Также в обоснование заявления о фальсификации ответчик указал, что материалами проверки, проводимой правоохранительными органами, факт заключения и исполнения договора купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018 опровергается.

Так, из объяснений, полученных от ФИО3, чья подпись стоит в договоре купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018 на стороне директора продавца - ООО «Технологическая химическая группа», следует, что договор купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018 и акт о приеме-передаче основных средств от 10.04.2018 он не подписывал, токарно-винторезный станок модели 165, зав. № 10015, 1979 г.в., никогда не видел и никому не передавал.

В справке о проведенном ЭКЦ МВД по РБ с дислокацией в г. Белебей исследовании подписи ФИО3 по светокопиям договора купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018 сделан вывод о том, что подписи в светокопиях вероятно выполнены не ФИО3, а иным лицом.

В силу статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

Судом на основании статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации разъяснены сторонам уголовно-правовые последствия заявления о фальсификации доказательств, отобрал у сторон расписки, в том числе путем разъяснения уголовно-правовых последствий заявления о фальсификации в определении от 20.05.2021.

Суд первой инстанции выяснил мнение истца об исключении из числа доказательств договора купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018, акта о приеме-передаче основных средств от 10.04.2018, счета на оплату, товарных накладных, счетов-фактур, приобщенных истцом в подтверждение фактического исполнения договора купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018. Истец возражал против исключения указанных документов из материалов дела.

В целях проверки заявления о фальсификации в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд истребовал у истца оригиналы всех документов, указанных в заявлении, а также по ходатайству ответчика вызвал для участия в качестве свидетеля ФИО3 Оригиналы документов, истребуемых судом, истцом были предоставлены и приобщены к материалам дела.

ФИО3 явку в суд не обеспечил, письменных объяснений не предоставил.

При этом апелляционный суд учитывает, что ФИО3 не является стороной по делу, явка указанного лица не была признана судом обязательной, в связи с чем, неявка данного лица не препятствовала суду оценить доказательства, которые имеются в материалах дела.

Довод истца о том, что ООО «Технологическая Химическая Группа» не было извещено судом первой инстанции о дате и времени судебного заседания, поскольку уведомления направлялись по адресу <...>, тогда как юридическим адресом третьего лица является <...>, отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку сведения об изменении юридического адреса третьего лица внесены в ЕГРН только 19.03.2021.

На момент вынесения судом первой инстанции определения от 14.09.2020 о привлечении ООО «Технологическая Химическая Группа» в качестве третьего лица и направления в его адрес определений (т. 2, л.д. 19, 32), юридическим адресом указанной организации являлся <...>.

В материалы дела имеются возвратные конверты с отметкой об истечении срока хранения (т. 2 л.д. 19, 32).

Следовательно, ООО «Технологическая Химическая Группа» было надлежащим образом извещено судом первой инстанции о привлечении его к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

ООО «Технологическая Химическая Группа» явку в суд своего представителя не обеспечило, отзыв на иск не представило.

На основании абзаца 2 пункта 3 части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Таким образом, процессуальный закон не исключает возможности проверки судом заявления о фальсификации не только экспертным путем, но и другими способами.

С целью проверки заявления о фальсификации доказательств судом первой инстанции в ходе судебного разбирательства приняты следующие меры по исследованию представленных в материалы дела доказательств и их оценке.

Как правильно отметил суд первой инстанции, счет-фактуры, товарные накладные и платежные поручения, приобщенные истцом к материалам дела в подтверждение реального исполнения договора купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018, не соответствуют договору купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018 ни по предмету купли-продажи, ни по его общей стоимости, противоречат ранее приобщенному истцом акту о приема-передачи основных средств от 10.04.2018, в котором в качестве даты введения оборудования в эксплуатацию у истца указана дата 10.04.2018, тогда как представленными документами и своими пояснениями истец подтверждает получение и оплату оборудования частями 01.03.2018, 09.04.2018 и 20.11.2018.

При этом доказательства того, что поставленные по товарным накладным от 01.03.2018, от 09.04.2018 и 20.11.2018 части в действительности являются частями одного токарно-винторезного станка модели 165, зав.№ 10015, 1979 г.в., и охватываются предметом договора купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018, истцом не представлены.

Из представленного в материалы дела постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 08.12.2020 (т. 2, л.д. 64-69) следует, что в ходе проведенной проверки КУСП отдела МВД России по Белебеевскому району за № 17434/7505-2018 по заявлению директора ООО «БелЗАН Сервис» ФИО4 в отношении ООО «УУМЗ» по факту предоставления подложной информации о праве собственности на токарно-винторезный станок модели 165, 1979 г.в., согласно справки об исследовании № 17 от 28.01.2020 ЭКЦ МВД по РБ, в ходе исследования подписи ФИО3 по светокопиям договора купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018 сделан вывод о том, что подписи в светокопиях вероятно выполнены не ФИО3, а иным лицом.

В ходе выезда в г. Уфа 01.10.2020 был опрошен ФИО3 (лицо, чья подпись содержится в договоре купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018 на стороне директора продавца - ООО «Технологическая химическая группа»), который в своем объяснении пояснил, что никогда не являлся и не является учредителем и руководителем ООО «Технологическая химическая группа» и токарно-винторезный станок марки 165, заводской серийный номер 10015, 1979 года выпуска в ООО «Уфимский универсальный механический завод» не реализовывал, с директором ООО «УУМЗ» ФИО5, не знаком. Также ФИО3 пояснил, что с директором ООО «Технологическая химическая группа» ФИО6, не знаком и полномочия директора ему не передавал.

Также был осуществлен выезд по месту регистрации ООО «Технологическая химическая группа» по адресу: <...>, в ходе которого было установлено, что по данному адресу данная фирма отсутствует и какой-либо деятельности не ведет (т. 2, л.д. 68-69).

Исследовав материалы дела, выслушав представителей сторон, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что представленные в материалы дела договор купли-продажи № 19/03-18 от 19.03.2018, счет на оплату от 01.03.2018, счет-фактура и товарная накладная от 01.03.2018, платежное поручение от 02.03.2018, счет-фактура и товарная накладная от 09.04.2018, платежное поручение от 07.04.2018, счет-фактура и товарная накладная от 20.11.2018, платежное поручение от 19.11.2018 не могут приниматься в качестве допустимых доказательств по делу, с достоверностью подтверждающих факт обладания истцом ООО «УУМЗ» правом собственности или иным вещным правом в отношении истребуемого имущества и суд относится к данным документам критически.

Таким образом, материалы дела не содержат достоверных доказательств того, что имущество, об истребовании которого заявляет истец, поступало во владение ответчика и находится в его владении на момент рассмотрения иска.

В отсутствие допустимых и относимых доказательств в соответствии со статьей 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, подтверждающих тождественность имущество, являющееся предметом спора, с имуществом, обнаруженным на территории ответчика, правовых оснований для удовлетворения исковых требований не имеется.

Суд первой инстанции также обоснованно отметил, что истцом в исковом заявлении не указаны идентифицирующие признаки истребуемого имущества.

Также судом первой инстанции обоснованно и правомерно оценен довод АО «Белебеевский завод «Автонормаль», что истребуемое истцом оборудование (токарно-винторезный станок модели 165, зав.№ 10015, 1979 г.в.) в качестве такового не идентифицируется, заводские маркировки на оборудовании уничтожены (имеются следы спила металла), таблички завода-изготовителя с оборудования удалены, документы завода-изготовителя на станок отсутствуют, происхождение станка установить не представляется возможным.

Между тем истцом каких-либо доказательств того, что истребуемый токарно-винторезный станок является токарно-винторезным станком модели 165 с заводским номером 10015, 1979 года выпуска, не представлено.

Ответчиком же в обоснование своего довода о несоответствии истребуемого имущества представлено заключение специалиста № 156-13/21 от 02.09.2021, подготовленное по постановлению ОД ОМВД России по Белебеевскому району, согласно которому специалистом на основании натурного исследования токарно-винторезного станка модели 165, заводской № 10015, 1979 года выпуска и исследования нормативно-технической и эксплуатационной документации на токарно-винторезный станок модели 165, зав. № 14418, 1979 г.в., было установлено, что токарно-винторезный станок модели 165, с заводским номером 10015, 1979 г.в., фактически является токарно-винторезным станком модели 165, с серийным номером 14418, 1979 года выпуска.

Из данного заключения следует, что проведенным исследованием установлено, что изменения в идентификационные маркировочные обозначения станка модели 165 с заводским № 10015, 1979 года выпуска вносились. Маркировочные обозначения подвергались механическому воздействию, с применением ручного электроинструмента с абразивным вращающимся рабочим телом и последующим травлением поверхности химическим веществом. Изменения производились с целю уничтожения первоначального состояния маркировочных обозначений. Определить первоначальную идентификационную маркировку исследуемого станка по первичному признаку натурной визуальной идентификации не представляется возможным (т. 3, л.д. 45-78).

Доводы апеллянта о неправомерном принятии судом первой инстанции в качестве надлежащих доказательств по делу заключения специалиста № 156-13/21 от 02.09.2021 и постановления дознавателя ОД ОМВД России по Белебеевскому району от 12.08.2021 о назначении исследования идентификационных маркировочных обозначений токарно-винторезного станка модели 165, зав. № 10015, 1979 г.в., подлежат отклонению судебной коллегией в силу следующего.

В суде первой инстанции истцом приобщены постановление Белебеевского городского суда Республики Башкортостан от 05.10.2021, апелляционное постановление Верховного суда Республики Башкортостан от 01.12.2021, которые, как утверждал истец, подтверждают незаконность постановления о назначении исследований от 12.08.2021 и незаконность полученных в результате незаконных действий дознавателя результатов исследования.

Ссылка истца на постановление Белебеевского городского суда от 05.10.2021, апелляционное постановление Верховного суда Республики Башкотостан от 01.12.2021, как свидетельствующие о незаконности постановления от 12.08.2021 и заключения специалиста от 02.09.2021, обоснованно отклонена судом первой инстанции, поскольку указанными судебными актами постановление от 12.08.2021 не отменено и не признано незаконным, само процессуальное действие в виде исследования и полученное заключение специалистов от 02.09.2021 судами на предмет их законности/незаконности не исследовались.

Ссылка истца в апелляционной жалобе о том, что в материалах проверки заключение специалиста от 02.09.2021 отсутствовало, и оно не могло быть отменено, в связи с отсутствием в деле», не принимается судебной коллегией, поскольку документального подтверждения указанного обстоятельства истцом не предоставлено, данный вопрос на рассмотрение суда не ставился.

Таким образом, арбитражный суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о допустимости в качестве доказательства заключения специалиста от 02.09.2021 с последующим приобщением его к материалам дела. Данное заключение правомерно было исследовано и оценено судом наряду с другими доказательствами по настоящему делу.

При этом, апелляционная коллегия отмечает, что при наличии реальной возможности предоставить свои доказательства в опровержение выводов, сделанных в заключении специалиста от 02.09.2021, истец не воспользовался предложением суда первой инстанции о проведении судебной экспертизы станка в рамках арбитражного процесса (определения от 08.07.2021, от 06.09.2021), так и в рамках возбужденного уголовного дела.

Довод апеллянта о том, что изменения, установленные на станке и зафиксированные в заключении специалиста от 02.09.2021, были внесены самим ответчиком, так как допуска к станку ООО «УУМЗ» не имело, отклоняются судом апелляционной инстанции как не подтвержденные (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Так, состояние заводских маркировочных обозначений на станке было зафиксировано при приемке оборудования ответчиком на ответственное хранение в акте от 25.10.2018, на фотоматериалах к акту осмотра станка с участием представителя истца и эксперта от 16.11.2018; соответствие спорного станка оборудованию, принадлежащему ответчику и не возвращенному ему истцом из аренды (токарно-винторезныи станок модели 165 с заводским номером 14418), установлено на основании бухгалтерских, нормативно-технических и эксплуатационных документов на токарно-винторезный станок модели 165 с заводским номером 14418 (инвентарная карточка объекта основных средств; руководство по эксплуатации; электрические схемы подключений; журнал учета нестандартного оборудования), приобщенных к заключению специалиста от 02.09.2021.

На основании изложенного, довод истца о том, что суд, установив, что токарно-винторезный станок модели 165, с заводским №10015, 1979 года выпуска, фактически является винторезным станком модели 165 с серийным №14418, 1979 года выпуска, сделал выводы за органы предварительного следствия, не назначая судебной экспертизы, ответчик считает необоснованным и несоответствующим положениям ч. 1 ст. 64, ст. ст. 67 и 68 Арбитражного процессуального кодекса РФ.

Заключение № 156-13/21 от 02.09.2021 (т. 3, л.д. 43-78) выполнено специалистами ООО «Межрегиональной лаборатории специализированной экспертизы» ФИО7 и ФИО8, предупрежденных об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации и по статье 57 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

12.08.2021 специалистами было проведено натурное исследование станка токарно-винторезного модели 165 с идентификационным заводским (серийным) номером на паспортной табличке № 10015. Натурное исследование проведено органолептическим и инструментальным методами.

Перед специалистами были поставлены два вопроса:

1. «Вносились ли изменения в идентификационные маркировочные обозначения станка модели 165 с заводским номером 10015, 1979 года выпуска? Если изменения вносились, то определить первоначальную идентификационную маркировку исследуемого станка?».

2. «Определить, является ли исследуемый станок, модели 165 с серийным № 10015, 1979 года выпуска фактически станком модели 165, с серийным № 14418, 1979 года выпуска?»

Ответом специалистов на первый вопрос указано: «изменения в идентификационные маркировочные обозначения станка модели 165 с заводским номером 10015, 1979 года выпуска вносились. Маркировочные обозначения уничтожены. Определить первоначальную идентификационную маркировку исследуемого станка не представляется возможным.

Ответом специалистов на второй вопрос указано: «токарно-винторезный станок модели 165, с заводским № 10015, 1979 года выпуска, фактически является винторезным станком модели 165, с серийным № 14418, 1979 года выпуска».

Судом первой инстанции верно отмечено, что заключение специалиста № 156-13/21 от 02.09.2021 является ясным и полным, выводы специалистов носят последовательный непротиворечивый характер, полномочия и компетентность специалистов не оспорены, иными доказательствами выводы специалистов не опровергнуты.

Кроме этого, судом принято во внимание, что специалисты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, все выводы специалистов подкреплены доказательствами, из которых они исходили, в том числе представлены многочисленные фотографии исследуемого станка.

При таких обстоятельствах оснований для критической оценки заключения специалиста № 156-13/21 от 02.09.2021 у суда не имеется, в связи с чем отсутствуют основания для признания данного доказательства недопустимым и исключения его из материалов дела.

Также суд первой инстанции верно отметил, что истцом (ООО «УУМЗ») не было предпринято каких-либо действий по опровержению выводов проведенных исследований, позицию по существу полученных результатов истец не предоставил, от предложения суда о проведении судебной экспертизы спорного станка, отказался.

Таким образом, с учетом выводов заключения специалистов, суд первой инстанции пришел к правомерному и обоснованному выводу об обоснованности доводов ответчика о том, что истребуемое истцом (ООО «УУМЗ») оборудование (токарно-винторезный станок модели 165, заводской № 10015, 1979 года выпуска) в качестве такового не идентифицируется, поскольку техническое состояние и внешние признаки истребуемого оборудования были зафиксированы в акте приемки от 25.10.2018, акте осмотра станка от 16.11.2018.

Также в материалы дела было представлено письмо Торгово-промышленной компании Рязанского станкостроительного завода от 10.03.2021, согласно которого Рязанским станкостроительным производственным объединением, производившим указанные станки в 1979 году, токарно-винторезный станок модели 165 с серийным номером 10015 в 1979 году не выпускался (т. 2, л.д. 151). Доказательств обратного, в том числе подтверждающих, что указанное оборудование могло быть произведено иным заводом-изготовителем, истцом (ООО «УУМЗ»), не предоставлено.

В силу вышеизложенного с учетом недоказанности истцом (ООО «УУМЗ») наличия у него права собственности или иного вещного права в отношении истребуемого имущества, выводы суда первой инстанции об отказе удовлетворении исковых требований ООО «УУМЗ» об истребовании из незаконного владения принадлежащее истцу на праве собственности имущество: токарно-винторезный станок модели 165 с заводским номером 10015, 1979 г., следует признать обоснованными и верными.

АО Белебеевский завод «Автонормаль» предъявило к ответчику самостоятельное исковое заявление об обязании возвратить оборудование: токарно-винторезный станок модели 165, заводской номер 14418, 1979 года выпуска, переданный по договору аренды оборудования № 1400170175 от 10.08.2017.

Как следует из материалов дела, между ООО «БелЗАН Сервис» (далее- арендодатель) и ООО «УУМЗ» был заключен договор аренды оборудования № 1400170175 от 10.08.2017, по условиям которого арендодатель обязуется предоставить арендатору во временное владение пользование оборудование (токарно-винторезный станок модель 165, заводкой номер 14418, инвентарный номер 1605009600, 1979 года выпуска) вместе со всеми принадлежностями и необходимой для использования документацией (техническим паспортом, инструкцией по эксплуатации и т.д.), с правом последующего выкупа (пункты 1.1, 1.2 договора).

Согласно статье 606 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется предоставить арендатору (нанимателю) имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование.

В соответствии со статьей 611 Гражданского кодекса Российской Федерации арендодатель обязан предоставить арендатору имущество в состоянии, соответствующем условиям договора аренды и назначению имущества.

Так, в рамках договора аренды № 1400170175 от 10.08.2017 истец (арендодатель) передал ответчику (арендатор) в аренду токарно-винторезный станок модели 165, зав. № 14418, инвентарный номер 1605009600, 1979 года выпуска, что подтверждается актом приема-передачи от 12.09.2017 и не оспаривается ответчиком.

В силу пункта 2.1 договора срок аренды устанавливается с 12.09.2017 по 11.09.2018.

Пунктом 2.3 договора установлено, что настоящий договор считается ежегодно пролонгированным на тех же условиях и на тот же срок при отсутствии заявления любой из сторон о намерении расторгнуть его не позднее, чем за тридцать календарных дней до истечения срока действия договора.

Как установлено выше, истец не намеревался продлевать срок действия договора аренды № 1400170175 от 10.08.2017 и заблаговременно направил в адрес истца соответствующие уведомления о намерении расторгнуть договор аренды, в том числе предложил организовать комиссионный осмотр арендованного оборудования с целью оценки его технического состояния (письма № 0694-112 от 29.05.2018, № 0694-123 от 08.06.2018, № 0694-161 от 31.07.2018 (т. 4, л.д. 27-29)).

Письмом от 22.06.2018 № 287/18 ООО «УУМЗ» сообщил истцу, что возврат токарно-винторезного станка модели 165, зав. № 14418, инвентарный номер 1605009600, 1979 года выпуска, не представляется возможным, так как данное оборудование пришло в негодность (т. 4, л.д. 30)

Таким образом, действие договора аренды № 1400170175 от 10.08.2017 было прекращено с 12.09.2018.

На основании статьи 622 Гражданского кодекса Российской Федерации при прекращении договора аренды арендатор обязан вернуть арендодателю имущество в том состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором.

Учитывая содержание статьи 622 Гражданского кодекса Российской Федерации, возврат арендованного имущества из аренды после прекращения действия договора является основным обязательством арендатора, сохраняющим свое действие и после прекращения договора аренды до фактической передачи арендованного имущества арендодателю.

В соответствии с разъяснениями пункта 37 постановления № 10/22 ответчик вправе возразить против истребования имущества из его владения путем представления доказательств возмездного приобретения им имущества у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем он не знал и не должен был знать (добросовестный приобретатель). При этом возмездность приобретения сама по себе не свидетельствует о добросовестности приобретателя.

Приобретатель может быть признан добросовестным при условии, если сделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом, отвечает признакам действительной сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным отчуждателем. Собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества (пункт 38 Постановления № 10/22).

Как указано в пункте 39 Постановления № 10/22, по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

Таким образом, по смыслу данных законоположений в их взаимосвязи с разъяснениями Постановления № 10/22, при рассмотрении виндикационного иска суду следует установить:

- факт выбытия имущества из владения собственника или из владения лица, которому оно было передано собственником во владение, по воле или помимо их воли;

- возмездность (безвозмездность) приобретения имущества;

- осведомленность приобретателя о том, что имущество приобретено у лица, не имевшего права на его отчуждение.

Как указал истец, ответчик (ООО «УУМЗ») арендованное оборудование не возвратил, направил письменное уведомление ответчику об утрате арендованного им по договору № 1400170175 от 10.08.2017 токарно-винторезного станка модели 165, зав. № 14418, 1979 г.в. (в связи с критическими повреждениями станины и суппорта), в связи с чем истцом и было заявлено требование об обязании ответчика возвратить арендованное оборудование: токарно-винторезный станок модели 165, заводской номер 14418, 1979 года выпуска, переданный по договору аренды оборудования № 1400170175 от 10.08.2017.

С учетом вышеизложенных обстоятельств дела, выводы суда первой инстанции, что токарно-винторезный станок модели 165, с заводским № 10015, 1979 года выпуска фактически является винторезным станком модели 165, с серийным № 14418, 1979 года выпуска, являются обоснованными.

Как следует из материалов дела, в том числе из отзыва АОБелебеевский завод «Автонормаль» от 25.08.2020, в ходе предварительного комиссионного осмотра, который состоялся 20.08.2018 с участием представителя ООО «УУМЗ», для определения равноценности предлагаемого взамен аналогичного станка, установлено, что предлагаемое ООО «УУМЗ» оборудование перекрашено, имеет дефекты, заводская маркировка на станине уничтожена путем спила, в результате чего у сотрудников ООО «БелЗАН Сервис» возникло подозрение, что данное оборудование является оборудованием ООО «БелЗАН Сервис».

В обеспечение сохранности данного оборудования, исключения его утраты, 25.10.2018 по акту приемки ООО «БелЗАН Сервис» принял токарно-винторезный станок модели 165, с заводским № 10015, 1979 года выпуска на ответственное хранение (т. 1, л.д. 14).

Таким образом, актом приема-передачи от 25.10.2018 подтверждается, что спорное имущество передано истцу - АО Белебеевский завод «Автонормаль» и из его владения на день рассмотрения настоящего спора не выбывало.

Также суд первой инстанции верно отметил, что в заключении специалистов № 156-13/21 от 02.09.2021 указано, что 12.08.2021 специалистами натурное исследование (осмотр) спорного станка было проведено на территории ремонтно-механического цеха ООО «БелЗАН Сервис» по адресу: РБ, <...> (т. 3, л.д. 47), что также подтверждает факт нахождения спорного имущества у истца - АО Белебеевский завод «Автонормаль».

В силу вышеизложенного, учитывая, что факт выбытия из владения АО «Белебеевский завод «Автонормаль» оборудования: токарно-винторезный станок модели 165, заводской номер 14418, 1979 года выпуска, переданного по договору аренды оборудования № 1400170175 от 10.08.2017 не подтвержден материалами дела, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении исковых требований АО «Белебеевский завод «Автонормаль» об обязании ответчика возвратить истцу спорное оборудование.

Довод апеллянта о неправомерности отказа в удовлетворении исковых требований об истребовании имущества из чужого незаконного владения на основании материалов проверки (КУСП №17434/7505-2018), проведенной ОМВД России по Белебеевскому району по заявлению ООО «БелЗАН Сервис», подлежит отклонению судом апелляционной инстанции ка противоречащий материалам дела.

Так истцом не учтено, что указанные документы не имели для суда преюдициального значения и не являлись определяющими при принятии решения об отказе в удовлетворении иска. Данные документы были оценены судом в их взаимосвязи и в совокупности с иными документами, имеющимися в материалах дела, в том числе с документами, приобщенными самим истцом.

При этом основанием для отказа в удовлетворении исковых требований послужил установленный судом факт недоказанности истцом права собственности на истребуемое им имущество, что является обязательным по данной категории исков в соответствие со статьей 301 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Так, исследуя материалы дела, судом был установлен факт наличия существенных несоответствий и противоречий в документах истца, представленных им для подтверждения исполнения договора купли-продажи №19/03-18 от 19.03.2018, на который истец ссылался, как на основание приобретения права собственности на истребуемый станок.

Судом первой инстанции верно указано, что представленные истцом счет на оплату №010301 от 01.03.2018, счета-фактуры и товарные накладные от 01.03.2018, 09.04.2018, 20.11.2018, и платежные поручения от 02.03.2018, 07.04.2018, 19.11.2018, акт приема-передачи основных средств МООБП-00001 от 10.04.2018, противоречат друг другу; не соответствуют договору купли-продажи №19/03-18 от 19.03.2018 ни по предмету купли-продажи, ни по общей стоимости (что исключает их прямую связь с договором и с предметом купли-продажи, указанным в нем); не позволяют достоверно установить действительную дату исполнения обязательства по передаче оборудования.

Истцом не были предоставлены какие-либо обоснованные пояснения по факту предоставления им (в суд и в правоохранительные органы) копий одного и того же счета на оплату №010301 от 01.03.2018 с нетождественным содержанием.

Кроме этого, несмотря на доводы ответчика, истец не представил доказательств того, что поставленные по товарным накладным от 01.03.2018, от 09.04.2018 и 20.11.2018 части оборудования (станок токарно-винторезный 165; патрон диаметр 1000 мм с электроприводом механизма зажима; гидростанция GSS-50-3kW) в действительности являются частями токарно-винторезного станка модели 165, зав. №10015, 1979 года выпуска, и охватываются предметом договора купли-продажи №19/03-18 от 19.03.2018.

Кроме того, истребуемое оборудование не идентифицируется как токарно-винторезный станок модели 165 с заводским номером 10015, 1979 года выпуска, поскольку заводские маркировки на истребуемом станке намеренно уничтожены, таблички завода-изготовителя с оборудования удалены, документы завода-изготовителя на станок с заводским номером 10015 отсутствуют. При этом идентифицирующие признаки станка заводской (серийный) номер 10015, год выпуска 1979) указаны только на съемном шильде, самовольно установленном истцом на оборудовании, в связи с чем не могут считаться достоверными и идентичными действительным идентификационным данным оборудования, присвоенным ему заводом-изготовителем.

Изложенные обстоятельства подтверждаются актом приемки от 25.10.2018 и актом осмотра станка от 16.11.2018 (и фотоматериалами к нему) с участием представителя истца и независимого эксперта, составленными на момент передачи истцом ответчику оборудования, а также заключением специалиста от 02.09.2021.

Более того, судом обоснованно был принят во внимание тот факт, что согласно письму Торгово-промышленной компании Рязанского станкостроительного завода от 10.03.2021 токарно-винторезный станок модели 165 с заводским номером 10015 в 1979 году не выпускался.

Довод апеллянта о необоснованности ссылки судом на данное письмо и год выпуска спорного станка 1976, также не принимается судебной коллегией.

Данные доводы истца противоречат предоставленным им же в материалы дела документам и исковому заявлению, в котором истец просит истребовать у ответчика из незаконного владения токарно-винторезный станок модели 165 с заводским №10015, 1979 г.в.; договору купли-продажи №19/03-2018 от 19.03.2018, в котором в качестве предмета указан токарно-винторезный станок, бывший в эксплуатации, заводской номер 10015, 1979 года выпуска, а также сведениям, отображенным на самовольно установленном истцом на оборудовании шильде с якобы идентификационными данными станка, что нашло отражение в фотоматериалах, приложенных к акту осмотра от 16.11.2018, фотоматериалах к заключению специалиста от 02.09.2021.

При этом, истец не предоставил надлежащие доказательства, подтверждающие происхождение оборудования, переданного им ответчику по акту приемки от 25.10.2018 и его идентификационные признаки.

Довод подателя жалобы о том, что суд не истребовал данных о том, выпускался ли токарно-винторезный станок модели 165 инвентарным номером 14418 в 1979 году, опровергается не только самим письмом, в содержании которого прямо подтверждается изготовление станка модели 165 сер. №14418 в январе 1979 года производства РСПО (Рязанское станкостроительное производственное объединение) ныне ООО «Рязанский станкостроительный завод», но и предоставленными ответчиком на исследование документами на станок с серийным номером 14418 (руководство по эксплуатации 165.00.000 РЭ), что отражено в заключении специалиста от 02.09.2021.

Таким образом, вывод суда о недоказанности истцом наличия у него права собственности или иного вещного права в отношении истребуемого имущества основан на недопустимости в качестве доказательств представленных им в материалы дела документов (договор купли-продажи №19/03-18 от 19.03.2018, акт приема-передачи основных средств №ООБП-00001 от 10.04.2018, счет на оплату от 01.03.2018, товарные накладные и счета-фактуры от 01.03.2018, 09.04.2018. 20.11.2018, платежные поручения от 02.03.2018, 07.04.2018, 19.11.2018), при исследовании и оценке которых, в том числе в совокупности и во взаимосвязи с иными доказательствами, выявлены явные и существенные противоречия указанных документов, исключающие их достоверность.

Вопреки доводам апеллянта, факт принятия АО «БелЗАН» на бухгалтерский учет спорного токарно-винторезного станка (по итогам инвентаризации) не свидетельствует о недобросовестности АО «БелЗАН» и обоснованно не принят судом во внимание, так как данное обстоятельство не имеет правового значения, поскольку ООО «УУМЗ», несмотря на документальное подтверждение того, что переданный по акту от 25.10.2018 станок является фактически токарно-винторезным станком модели 165 с зав. №14418, 1979 года выпуска, отказался от оформления передачи станка как возврат арендованного оборудования (в рамках договора аренды от 10.08.2017) и впоследствии предъявил иск о его истребовании из владения АО «БелЗАН», тем самым фактически подтвердив свой немотивированный отказ от исполнения обязательства по договору аренды №1400170175 от 10.08.2017.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражным судом апелляционной инстанции не установлено.

При указанных обстоятельствах решение арбитражного суда первой инстанции не подлежит отмене, а апелляционная жалоба – удовлетворению.

Судебные расходы распределяются между лицами, участвующими в деле, в соответствии с правилами, установленными статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и в связи с оставлением апелляционной жалобы без удовлетворения относятся на ее подателя.

Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции



ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 18.03.2022 по делу № А07-43489/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Уфимский универсальный механический завод» - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение двух месяцев со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.



Председательствующий судья В.А. Томилина


Судьи А.С. Жернаков


Ю.С. Колясникова