Решение от 13 июля 2020 г. по делу № А40-338705/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Дело № А40-338705/19-120-2530
13 июля 2020 г.
г. Москва


Резолютивная часть решения объявлена 06 июля 2020 года

Полный текст решения изготовлен 13 июля 2020 года

Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Сизовой О.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по заявлению: ФГУП «Научно-производственный центр автоматики и приборостроения имени академика Н.А.Пилюгина»

ответчик: УФАС по г.Москве

третьи лица: 1) ООО «СП Карбид Туле Рус», 2) ООО «Торговый дом Тернадо», 3) ООО «Электронная торговая площадка ГПБ», 4) ООО Искар»

о признании незаконным решение по делу №077/07/00-15361/2019 от 25.11.2019

при участии в судебном заседании:

от заявителя: ФИО2 (паспорт, диплом, доверенность от 08.09.17 г.)

от ответчика: ФИО3 (удостоверение, доверенность от 27.12.2019 г.)

от третьих лиц ООО «СП Карбид Туле Рус», ООО «Электронная торговая площадка ГПБ»: не явились, извещены,

от третьего лица ООО «Торговый дом Тернадо»: ФИО4 (доверенность от 23.05.2019г., паспорт)

от третьего лица ООО Искар»: ФИО5 (паспорт, диплом, доверенность от 03.07.20 г.)

УСТАНОВИЛ:

Федеральное государственное унитарное предприятие «Научно-производственный центр автоматики и приборостроения имени академика Н.А. Пилюгина» (далее — Заявитель, организатор закупки, Предприятие) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании решения Московского УФАС России от 25.11.2019 по делу № 077/07/00-15361/2019 о нарушении процедуры торгов и порядка заключения договоров.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, привлечены ООО «СП Карбид Туле Рус», ООО «Торговый дом Тернадо», ООО «Электронная торговая площадка ГПБ», ООО «Искар».

Представитель Заявителя в судебном заседании поддержала заявленные требования по доводам заявления, сославшись на недоказанность выводов административного органа об ограничении конкуренции в рамках проведенной Предприятием закупочной процедуры, поскольку требования о подтверждении разрешения правообладателя на использование результатов его интеллектуальной деятельности не только предъявлялись в одинаковой степени ко всем потенциальным участникам закупки, но также были предъявлены уже на стадии исполнения договора. Также в обоснование установления данного требования представитель Заявителя сослалась на необходимость защиты Предприятия от последующих споров с правообладателем относительно правомерности использования Заявителем произведенной им продукции, особенно с учетом того, что спорная закупочная процедура проводилась в целях исполнения им своих обязательств в рамках государственного оборонного заказа. В этой связи представитель Заявителя настаивала на обоснованности собственных требований и просила суд об их удовлетворении.

Представитель Ответчика в судебном заседании заявленные требования не признала, возражала против их удовлетворения по доводам ранее представленного отзыва, пояснив суду, что вмененное Заявителю нарушение законодательства о закупках заключается в необоснованном предъявлении последним в составе своей закупочной документации требования о представлении ему победителем закупки документов, подтверждающих разрешение правообладателя на использование результатов его интеллектуальной деятельности, поскольку, как настаивала в судебном заседании представитель Ответчика, подобное требование ставит участников закупки в заведомо невыгодное положение ввиду их зависимости от действий третьего лица — правообладателя товарного знака, способного разрешать вопрос о выдаче подтверждающих свое согласие документов исключительно по своему собственному усмотрению. Указанное обстоятельство, по мнению представителя Ответчика, свидетельствует о заведомом ограничении конкуренции на рассматриваемых торгах, поскольку потенциальные участники закупки могут отказываться от подачи заявок на участие в ней ввиду объективной невозможности представления испрашиваемых организатором закупки документов, что свидетельствует о явно неконкурентном и дискриминационном подходе Заявителя по отношению к участникам закупочной процедуры. При таких данных представитель Ответчика в судебном заседании настаивала на законности и обоснованности оспариваемого ненормативного правового акта и, как следствие, просила суд об отказе в удовлетворении заявленного требования.

Представитель Третьего лица - ООО «Торговый дом Тернадо» в судебном заседании поддержал позицию Заявителя, дополнительно отметив, что предъявленные Предприятием требования не создают никому из участников закупочной процедуры никаких преимущественных условий и установлены организатором закупки исключительно с целью недопущения нарушения прав и законных интересов правообладателя товарного знака и последующего предъявления с его стороны претензий по отношению к организатору закупки.

Представитель Третьего лица - ООО «Искар» в судебном заседании поддержал позицию Заявителя, представил суду отзыв, дополнительно отметив, что права и законные интересы Третьего лица — ООО «СП Карбид Туле Рус» в любом случае нарушены быть не могут, поскольку судебными актами по делу № А65-9817/2019 упомянутому лицу в принципе запрещено использование товарного знака «ИСКАР» или «ISCAR» без письменного согласия правообладателя, а потому, как настаивал в судебном заседании представитель ООО «Искар», податель жалобы в антимонопольный орган ни при каких обстоятельствах не сможет являться исполнителем по договору с Предприятием, ввиду чего представитель ООО «Искар» в судебном заседании ссылался на недоказанность антимонопольным органом нарушения прав и законных интересов указанного лица.

Представители Третьих лиц – ООО «СП Карбид Туле Рус» и ООО «Электронная торговая площадка ГПБ», будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, ввиду чего дело рассмотрено в их отсутствие на основании ст.ст. 123, 156 АПК РФ.

Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что требования заявлены обоснованно и подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

Как следует из материалов дела и установлено судом, Заявителем объявлено о проведении запроса котировок в электронной форме на право заключения договора на поставку инструментов (реестровый № 31908502917).

В соответствии с п. 4 ч. 10 ст. 4 Закона о закупках в документации о закупке должны быть указаны место, условия и сроки (периоды) поставки товара, выполнения работы, оказания услуги.

Во исполнение требований приведенной нормы права Заявителем разработана и утверждена закупочная документация, согласно п. 8.4 проекта договора, являющегося неотъемлемой частью закупочной документации, при исполнении обязательств по договору, поставщик обязуется не нарушать имущественные и неимущественные права покупателя и других лиц. Использование объектов интеллектуальной собственности или средств индивидуализации (товарный знак, знак обслуживания и т.п.) возможно на основании письменного согласия правообладателя. Документы, подтверждающие согласие правообладателя на использование объектов интеллектуальной собственности или средств индивидуализации, предоставляются покупателю в виде заверенных правообладателем документов.

Не согласившись с данными требованиями закупочной документации, полагая приведенные требования немотивированными и необоснованно ограничивающими количество участников закупочной процедуры ввиду их постановки в зависимость от усмотрения правообладателя товарного знака, Третье лицо – ООО «СП Карбид Туле Рус» обратилось в антимонопольный орган с жалобой (вх. № 66742 от 18.11.2019) на положения закупочной документации.

Оспариваемым решением административный орган признал поданную жалобу обоснованной, а в действиях Предприятия установил нарушение требований п. 2 ч. 1 ст. 3 Закона о закупках ввиду предъявления заявителем к участникам закупки требований, не имеющих объективной необходимости и способных повлечь за собой ограничение количества таких участников ввиду их постановки в зависимость от усмотрения стороннего лица — правообладателя товарного знака. На основании упомянутого решения Заявителю антимонопольным органом выдано обязательное к исполнению предписание об устранении выявленных нарушений путем отмены составленных в ходе проведения закупочной процедуры протоколов, возврата участникам закупки ранее поданных заявок, внесения изменений в закупочную документацию с учетом решения антимонопольного органа по делу № 077/07/00-15361/2019 и назначения новой даты рассмотрения поданных заявок.

Не согласившись с выводами и требованиями антимонопольного органа, изложенными в оспариваемом решении, полагая собственные действия по предъявлению в закупочной документации спорных требований — соответствующими требованиям действующего законодательства Российской Федерации о закупках, а выводы антимонопольного органа об обратном – противоречащими фактическим обстоятельствам дела, Заявитель обратился в суд с требованием о признании оспариваемого ненормативного правового акта незаконным.

В соответствии с ч. 1 ст. 198, ч. 4 ст. 200, ч. 3 ст. 201 АПК РФ ненормативный правовой акт может быть признан судом недействительным, а решения и действия незаконными при одновременном их несоответствии закону и нарушении ими прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

Согласно подп. «б» п. 5 ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее — Закон о закупках) названный закон устанавливает общие требования и принципы закупки товаров, работ, услуг и основные требования к закупке товаров, работ, услуг государственными унитарными предприятиями при наличии у них Положения о закупках, размещенного до начала года в единой информационной системе, в случае осуществления ими закупок в качестве исполнителя по контракту в случае привлечения на основании договора в ходе исполнения данного контракта иных лиц для поставки товара, выполнения работы или оказания услуги, необходимых для исполнения предусмотренных контрактом обязательств данного предприятия.

В то же время, как следует из материалов дела, достоверно установлено антимонопольным органом и не оспаривается лицами, участвующими в деле (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ), Положение о закупках Предприятия размещено им в единой информационной системе 23.11.2018, а рассматриваемая закупочная процедура проводилась в целях выполнения государственного оборонного заказа, ввиду чего применение нормоположений Закона о закупках при проведении спорной закупочной процедуры являлось для Предприятия обязательным.

При таких данных, полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемые ненормативные правовые акты, определены ч. 10 ст. 3 Закона о закупках, ст. 17, ч. 1 ст. 18.1, п. 3.1 ч. 1 ст. 23 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции), п. 5.3.2.8 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 № 331.

В соответствии с п. 1 ч. 10 и ч. 13 ст. 3 Закона о закупках в антимонопольном органе в порядке, установленном ст. 18.1 Закона о защите конкуренции, может быть обжаловано осуществление заказчиком закупки с нарушением требований настоящего Федерального закона и (или) порядка подготовки и (или) осуществления закупки, содержащегося в утвержденном и размещенном в единой информационной системе положении о закупке такого заказчика. При этом, рассмотрение жалобы в антимонопольном органе ограничивается исключительно доводами, содержащимися в жалобе.

В силу ч. 11 ст. 3 Закона о закупках в случае, если обжалуемые действия (бездействие) совершены заказчиком, комиссией по осуществлению закупок, оператором электронной площадки после окончания установленного в документации о конкурентной закупке срока подачи заявок на участие в закупке, обжалование таких действий (бездействия) может осуществляться только участником закупки, подавшим заявку на участие в закупке.

При этом, одним из процессуальных поводов для обращения с жалобой в антимонопольный орган является осуществление заказчиком закупки с нарушением требований Закона о закупках и (или) порядка подготовки и (или) осуществления закупки, содержащегося в утвержденном и размещенном в единой информационной системе положении о закупке такого заказчика (п. 1 ч. 10 ст. 3 Закона о закупках).

К числу основных принципов закупочной деятельности Закон относит информационную открытость закупки, равноправие, справедливость, отсутствие дискриминации и необоснованных ограничений конкуренции по отношению к участникам закупки, целевое и экономически эффективное расходование денежных средств на приобретение товаров, работ, услуг (с учетом при необходимости стоимости жизненного цикла закупаемой продукции) и реализацию мер, направленных на сокращение издержек заказчика, отсутствие ограничения допуска к участию в закупке путем установления неизмеряемых требований к участникам закупки (ч. 1 ст. 3 Закона о закупках).

Соблюдение заказчиком основных принципов Закона о закупках предполагает неукоснительное соблюдение прав участников в любой сфере правоотношений, в том числе при формировании документации, при допуске заявок, при их оценке, при заключении договора.

В этой связи предметом обжалования в антимонопольном органе, помимо случаев, предусмотренных п. п. 1-6 ч. 10 ст. 3 Закона о закупках, могут являться любые отступления заказчика (организатора закупки) от установленных названным законом принципов закупочной деятельности, то есть, по существу такие действия, которые осуществлены вразрез с целями и положениями Закона о закупках и нарушают права участника.

Соответственно, антимонопольный орган вправе установить в действиях заказчика любые нарушения, связанные с отступлением от упомянутых принципов.

В рассматриваемом случае общество «СП Карбид Туле Рус» ставило вопрос о неправомерности предъявления Заявителем требования к подтверждению победителем закупки наличия у него согласия правообладателя на использование товарного знака, полагая, что подобное требование носит явно чрезмерный и ограничивающий конкуренцию характер.

Оценивая содержание упомянутой жалобы, суд признает ее полностью соответствующей требованиям п. 1 ч. 10 ст. 3 Закона о закупках, поскольку эта жалоба была посвящена проведению Заявителем своей закупочной процедуры вразрез с требованиями действующего законодательства о закупках, ввиду чего у антимонопольного органа в настоящем случае отсутствовали правовые основания отказывать обществу «СП Карбид Туле Рус» в принятии и рассмотрении поданной им жалобы.

Оценивая же выявленные названным органом по результатам ее рассмотрения нарушения, суд признает их полностью соотносимыми как с положениями п. 1 ч. 10 ст. 3 Закона о закупках, так и с доводами самой жалобы, ввиду чего полагает, что при вынесении оспоренных по делу ненормативных правовых актов контрольный орган действовал строго в рамках предоставленных ему полномочий и не вышел за пределы доводов поданной жалобы, что Заявителем не оспаривается (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ).

Вместе с тем, удовлетворяя заявленные требования, суд соглашается с доводами Заявителя об отсутствии в его действиях нарушения законодательства о закупках и недоказанности административным органом факта ограничения (хотя бы гипотетического) спорными требованиями организатора закупки количества ее участников.

Так, претензии к закупочной документации Заявителя со стороны контрольного органа заключались в требованиях п. 8.4 проекта договора, являющегося неотъемлемой частью закупочной документации, согласно которому при исполнении обязательств по договору поставщик обязуется не нарушать имущественные и неимущественные права покупателя и других лиц. Использование объектов интеллектуальной собственности или средств индивидуализации (товарный знак, знак обслуживания и т.п.) возможно на основании письменного согласия правообладателя. Документы, подтверждающие согласие правообладателя на использование объектов интеллектуальной собственности или средств индивидуализации, предоставляются покупателю в виде заверенных правообладателем документов.

Обосновывая собственные выводы о незаконности подобного требования, Ответчик в оспариваемом ненормативном правовом акте, представленном отзыве, а также в судебном заседании ссылался на ограничивающий характер подобного требования, поскольку участник закупки не имеет права требовать, а изготовитель товара ни в рамках договора, в случае его наличия, ни в рамках действующего законодательства не обязан представлять участнику закупки заверенные копии своего письменного согласия на использование объектов интеллектуальной собственности или средств индивидуализации. Кроме того, как отметил в оспариваемом решении Ответчик, отсутствие обязанности производителя как-либо реагировать на обращения участников закупки на соответствующие запросы о представлении в адрес потенциальных участников письменного согласия правообладателя очевидным образом влияет на потенциальных участников конкурентной процедуры при принятии решения об участие в ней.

Таким образом, по мнению Ответчика, требование о наличии письменного согласия правообладателя в проекте договора закупочной документации понуждает участников обращаться к производителю товара за получением соответствующих документов, т. е., по своей сути, данное требование является понуждением участника иметь договорные отношения с правообладателем товара еще на стадии подачи заявок в целях надлежащего исполнения условий проекта договора при признании заявки победителем. Обременение исполнением договорных обязательств перед третьими лицами в любом случае, независимо от победы в закупочной процедуре, противоречит принципу свободы предпринимательской деятельности.

В этой связи административный орган вменил Заявителю нарушение требований п. 2 ч. 1 ст. 3 Закона о закупках, посчитав предъявленные требования необоснованно ограничивающими количество потенциальных участников закупочной процедуры.

Между тем, Ответчиком не учтено следующее.

Как следует из материалов дела и установлено судом, Заявителем в настоящем случае осуществлялась закупка инструмента из 17 позиций (спецификация № 1 к договору) производства ISCAR в целях исполнения принятых на себя обязательств в рамках государственного оборонного заказа.

При этом, как усматривается из материалов дела, ISCAR является зарегистрированным товарным знаком, правообладателем которого выступает Искар Лтд (Израиль).

Между тем, правоотношения в сфере использования результатов интеллектуальной деятельности урегулированы нормоположениями 4 части Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Так, в соответствии с п. 1 ст. 1229 ГК РФ правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением). Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными упомянутым кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную названным кодексом, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается положениями ГК РФ.

Буквальное толкование требований приведенной нормы права свидетельствует об обязанности в настоящем случае исполнителя по договору обладать согласием правообладателя на использование результатов его интеллектуальной деятельности, поскольку в противном случае такое использование будет являться незаконным со всеми вытекающими из указанного обстоятельства последствиями, в том числе с возможностью изъятия спорного товара из владения Предприятия, в то время как упомянутый товар закупался организатором закупки в целях исполнения своих обязательств по государственному оборонному заказу. При таких данных предъявленное Предприятием требование о необходимости подтверждения наличия у участников закупки согласия правообладателя на поставку маркированного его товарным знаком товара расценивается судом как полностью соответствующее нормоположениям ГК РФ с учетом специфики закупаемого товара.

В обоснование своих выводов о незаконном характере спорного требования Ответчик в оспариваемом решении и в представленном отзыве ссылается на субъективное усмотрение правообладателя в вопросе представления документов, подтверждающих собственное согласие на использование его товарного знака, что, по мнению Ответчика, может негативно повлиять на решение потенциальных участников закупки о подаче своих заявок на участие в ней ввиду их нежелания зависеть от усмотрения сторонней организации.

В то же время, суд отмечает, что приведенный административным органом довод не имеет под собой ни нормативного обоснования, ни документального подтверждения и носит исключительно вероятностный и гипотетический характер.

Кроме того, оценивая содержание спорного требования, суд обращает внимание на то обстоятельство, что закупочная документация Предприятия не содержала никаких требований ни к порядку оформления, ни к содержанию данных документов, ввиду чего потенциальные участники закупки не были ограничены в выборе способа подтверждения легитимности использования со своей стороны зарегистрированного товарного знака (официальное письмо правообладателя, лицензионный договор и т.д.).

Более того, суд обращает также внимание и на то обстоятельство, что спорное требование было предъявлено организатором закупки уже на стадии исполнения договора к победителю закупочной процедуры, ввиду чего упомянутое требование не могло повлиять на количество участников закупки, вопреки утверждению Ответчика об обратном. Безусловных и убедительных доказательств обратного контрольным органом не представлено, а судом не установлено.

При этом, согласно п. 6 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с применением Закона о закупках (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 16.05.2018), уменьшение числа участников закупки в результате предъявления к ним требований само по себе не является нарушением принципа равноправия, если такие требования предоставляют заказчику дополнительные гарантии выполнения победителем закупки своих обязательств и не направлены на установление преимуществ отдельным лицам либо на необоснованное ограничение конкуренции.

При этом, как отмечено в том же пункте Обзора, Закон о закупках не обязывает заказчиков допускать к участию в закупке всех хозяйствующих субъектов, имеющих намерение получить прибыль в результате заключения договора. Иное противоречило бы принципу целевого и экономически эффективного расходования денежных средств, сокращения издержек заказчика, закрепленному п. 3 ч. 1 ст. 3 Закона о закупках и предполагающему наличие у заказчика права на установление в закупочной документации способствующих тому требований к участникам закупки. Сама по себе невозможность участия в закупке отдельных хозяйствующих субъектов, не отвечающих предъявленным заказчиком требованиям, также не означает, что действия заказчика повлекли необоснованное ограничение конкуренции.

Таким образом, в случае вменения антимонопольным органом организатору закупки нарушения в виде предъявления излишних и необоснованных требований, ставящих участников закупочной процедуры в заведомо невыгодное положение и в зависимость от действий и усмотрения третьих лиц, контрольному органу надлежит доказать, что предъявление подобного требования направлено не на выбор наиболее эффективного и опытного поставщика (подрядчика, исполнителя), а носит именно дискриминационный характер и направлено на необоснованное ограничение количества участников закупки.

В то же время, подобных доказательств административным органом представлено не было, а его позиция в рамках настоящего спора фактически сводится к гипотетической возможности нарушения чьих-либо прав и законных интересов, что является очевидно недостаточным для аннулирования закупочной процедуры Предприятия.

Более того, как было установлено судом в ходе судебного разбирательства и не оспаривалось лицами, участвующими в деле (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ), судебными актами по делу № А65-9817/2019 Третьему лицу – ООО «СП Карбид Туле Рус» – подателю жалобы в антимонопольный орган в принципе было запрещено любое использование товарного знака ISCAR без разрешения его правообладателя, а потому наличие либо отсутствие спорного требования в составе закупочной документации на права и законные интересы упомянутого лица никак не влияет, поскольку указанному лицу для исполнения обязательств по договору с Предприятием в любом случае понадобилось бы получать разрешение правообладателя.

У кого еще из потенциальных участников закупочной процедуры возникли трудности с представлением испрашиваемых Предприятием сведений, антимонопольным органом не указано, соответствующих доказательств не представлено, ввиду чего суд приходит к выводу о том, что Ответчиком, в нарушение требований ч. 1 ст. 65 АПК РФ, не доказаны те обстоятельства, на которые он ссылается в оспариваемом решении, и, как следствие, в нарушение положений ч. 5 ст. 200 АПК РФ не доказана законность оспариваемого ненормативного правового акта, поскольку сделанные административным органом в указанном решении выводы носят исключительно вероятностный, гипотетический, но при этом полностью бездоказательный характер.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 3 Закона о закупках при закупке товаров, работ, услуг заказчики руководствуются принципом равноправия, справедливости, отсутствия дискриминации и необоснованных ограничений конкуренции по отношению к участникам закупки.

В то же время, вменяя в настоящем случае Заявителю нарушение упомянутой нормы права, административный орган не раскрывает в оспариваемом решении, чем именно и в отношении кого Заявителем были нарушены указанные принципы закупочной процедуры, кто конкретно из участников закупки был необоснованно ограничен в праве на участие в закупочной процедуры и по отношению к кому именно Предприятием был проявлен дискриминационный подход.

При таких данных, суд приходит к выводу о бездоказательности сделанных антимонопольным органом в оспариваемом решении утверждений и, как следствие, незаконности и необоснованности такого решения.

Следовательно, в данном случае имеются основания, предусмотренные ст. 13 ГК РФ и ч. 1 ст. 198 АПК РФ, которые одновременно необходимы для признания ненормативного акта органа, осуществляющего публичные полномочия, недействительным, а решения или действия незаконными.

Судом проверены все доводы Ответчика, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

Учитывая изложенное, требования Заявителя являются обоснованными и подлежащими удовлетворению.

В соответствии со ст. 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Освобождение государственных органов от уплаты государственной пошлины на основании подп. 1.1 п. 1 ст. 333.37 Налогового кодекса Российской Федерации не влечет за собой освобождение от исполнения обязанности по возмещению судебных расходов, понесенных стороной, в пользу которой принято решение, в соответствии со ст. 110 Кодекса.

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Ответчика.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

Проверив на соответствие действующему законодательству, признать незаконным и отменить решение и предписание УФАС по Москве №077/07/00-15361/2019 от 25.11.19 г.

Взыскать с УФАС по г.Москве в пользу ФГУП «Научно-производственный центр автоматики и приборостроения имени академика Н.А.Пилюгина» расходы по оплате госпошлины в размере 3 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение месяца с момента его принятия.

Судья

О.В. Сизова