Постановление от 11 марта 2025 г. по делу № А33-15798/2020

ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-15798/2020к3
г. Красноярск
12 марта 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена «26» февраля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен         «12» марта 2025 года.


Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Радзиховской В.В.,

судей: Парфентьевой О.Ю., Хабибулиной Ю.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём Таракановой О.М.,

при участии в судебном заседании, находясь в помещении Третьего арбитражного апелляционного суда:

от публичного акционерного общества «Сбербанк России» - ФИО1, представителя по доверенности от 19.06.2024 № 479-Д;

ФИО2 (ответчика);

при участии в судебном заседании с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания):

от ФИО2 (ответчика) - ФИО3, представителя по доверенности от 20.02.2025;

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу публичного акционерного общества «Сбербанк России»

на определение Арбитражного суда Красноярского края

от «15» декабря 2024 года по делу № А33-15798/2020к3,

установил:

публичное акционерное общество «Сбербанк России» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – кредитор, ПАО «Сбербанк») обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Стриж» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – ответчик, ООО «Стриж») банкротом.

Определением суда от 10.11.2020 заявление ПАО «Сбербанк» о признании банкротом ООО «Стриж» признано обоснованным, отказано в применении упрощенной процедуры банкротства ликвидируемого должника, введена процедуру наблюдения. Временным управляющим утверждена ФИО4

Решением суда 03.06.2021 ООО «Стриж» признано банкротом и в отношении него открыто конкурсное производство. Определением от 01.07.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО5 (далее - ФИО5).

25.03.2022 в Арбитражный суд Красноярского края поступило заявление конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении ФИО2 (далее – ответчик, ФИО2) к субсидиарной ответственности и взыскании с ФИО2 в пользу ООО «Стриж» 1 406 830 982 рубля 14 копеек.

Определением от 24.08.2022 ПАО «Сбербанк» привлечено к участию в деле в качестве созаявителя.

В порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика привлечены ФИО6 (далее - ФИО6), акционерного общества «Красноярское конструкторское бюро «ИСКРА» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее - АО «КБ «ИСКРА») в лице конкурсного управляющего - ФИО7.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 15.12.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего, ПАО «Сбербанк» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 отказано. Определено после вступления в законную силу настоящего определения отменить обеспечительные меры, принятые определением от 30.08.2022.

При вынесении определения суд первой инстанции исходил из того, что несмотря на то, что некоторые обстоятельства внешне схожи с признаками, которые судебная практика выделяет в качестве подтверждения недобросовестного поведения ответчика, а именно «клонирования бизнеса» в целях причинения ущерба кредиторам, в рассматриваемом случае эти обстоятельства стали следствием законных действий залогового кредитора по продаже производственных активов должника. ФИО2 не осуществлял действий по переводу бизнеса, т.к. бизнес (активы и компетенции) принадлежали не ООО «Стриж», а ведущей компании группы – АО «КБ «Искра». Доводы кредитора об обратном, основаны на предположениях и в большей степени относятся к деятельности не должника, а АО «КБ «Искра».

Не согласившись с данным судебным актом, ПАО «Сбербанк» обратился в Третий арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Красноярского края от 15.12.2024 по делу А33-15798/2020к3 отменить, принять по делу новый судебный акт о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности в сумме не менее 36 438 075 рублей.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, cудом первой инстанции были допущены несоответствие выводов, изложенных в решении, обстоятельствам дела, нарушение и неправильное применение норм материального права что в свою очередь повлекло неприменение закона, подлежащего применению.

Позиция ответчика документально не подтверждена и голословна. В настоящем деле подлежал применению пониженный стандарт доказывания со стороны управляющего и кредитора (ПАО «Сбербанк) «разумной степени достоверности или баланса вероятностей» так называемый prima facie («на первый взгляд»).

Оказание должником услуг связи для своих абонентов никак не связано с оборудованием АО КБ «Искра» на которое было обращено взыскание банком. Суд первой инстанции неверно оценил содержание договоров коммерческой концессии (франчайзинга) от 01.09.2019 г. № Фр-9808-Стриж и на оказание услуг связи от 01.06.2018 г. № УС 9772, заключенных с АО «КБ «Искра». В соответствии с имеющимся в материалах дела договором должника от 01.07.2018 за №16-15/0086/18, заключенного с ФГУП «Космическая связь» (ГП КС), свидетельствует о том, что фактически должник пользовался услугами центральной станции принадлежащей не АО КБ «Искра», а ФГУП «Космическая связь» (ГП КС). В соответствии с выпиской по расчетному счету <***> должника в банке ВТБ за период оказания услуг по договору с ГПКС (с 01.07.2018 по 31.07.2020) указанному контрагенту по договору №16-15/0086/18 было перечислено Должником 114 797 759 рублей, а за период оказания услуг по договору №УС-9772 от 01.06.2018 с АО КБ «Искра» (с 01.06.2018 по 31.07.2020) было перечислено должником всего 12 660 рублей.

Фактически финансовые возможности у должника (при разумном подходе к ведению бизнеса) имелись. Для этого просто не нужно было осуществлять авансирование АО КБ «Искра» на сумму более 36 млн. рублей, не совершать сделки с ФИО8, ФИО9 (7,9 млн. рублей), ФИО10 (переплата порядка 1 млн. рублей – дело №А33-15798-4/2020).

ПАО Сбербанк обратилось в Октябрьский районный суд города Красноярска с иском только к ФИО11 (поручитель за АО КБ «Искра» по договору о выдаче банковской гарантии №1131), и не обращалось в рамках указанного дела непосредственно к АО КБ «Искра». То есть в рассматриваемом случае в качестве источника погашения задолженности Банком рассматривались исключительно личные средства ФИО11  и спорный платеж совершен должником в интересах именно аффилированного лица – отца руководителя должника. Суд к сорным правоотношениям никакого отношения не имел.

Фактически действия должника (под управлением ответчика) по финансированию АО КБ «Искра» (в сумме более 36 млн рублей) необходимо рассматривать через призму удовлетворения требований учредителя (участника) должника о выделе доли (пая) в имуществе должника (по сути, как выплату ликвидационной квоты), данные действия  необходимо рассматривать как сделку с предпочтением/с целью причинения вреда кредиторам.

ФИО2 находится в связях с бенефициаром ООО «Спутниковая связь» - ФИО6, что подтверждается имеющимися в материалах дела (обучение в одном институте, наличие финансовых связей между ФИО2 и ФИО6, использование по указанию ФИО2 факсимиле подписи ФИО6), при этом ФИО6 не имел опыта работы в компаниях-операторах связи, и практически не получал вознаграждения в ООО «Спутниковая связь». ФИО2 занимал руководящие должности как у должника, так и в АО КБ «Искра», ООО «Спутниковая связь» (возглавив направление «Стриж» у нового оператора).

Банк представил доказательства совпадения идентичных договорных отношений с поставщиком космического ресурса как у должника, так и у нового оператора связи (хронологическая смена – прекращение договора должника с одновременным заключением договора у нового оператора связи), совпадения абонентов как у должника, так и у нового оператора связи в условиях их бесшовного перевода к новому оператору связи, работающему под той же торговой маркой («Стриж»), использования одних и тех же сайтов (стриж.рф), доменных адресов и социальных сетей (например, страница Вконтакте) как должником, так и новым оператором связи.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 30.01.2025 апелляционная жалоба ПАО «Сбербанк» принята к производству, рассмотрение жалобы назначено на 26.02.2025.

В судебном заседании представитель ПАО «Сбербанк» поддержал доводы апелляционной жалобы. Полагает, что ответчик, имея финансовые возможности для исполнения обязательства по договору поручительства, вместо этого, несмотря на выраженную кредитором волю на определение взаимовыгодных условий, предпринял действия по переводу бизнеса на другое юридическое лицо.

Представитель ФИО2 отклонил доводы апелляционной жалобы по основаниям, приведенным в представленном ранее суду апелляционной инстанции отзыве. По мнению ответчика, доводы кредитора голословны, сделаны на основании предположений. Судом первой инстанции дана верная квалификация причине несостоятельности (банкротства) должника. Фактически ООО «Стриж» и АО КБ «Искра» входят в группу одних компаний, выдача поручительства обусловлена аффилированностью должника с заемщиком, что соответствует сложившейся устойчивой банковской практике относительно организаций, водящих в одну группу. На момент совершения обеспечительной сделки у должника отсутствовали иные кредиторы. В настоящее время ПАО «Сбербанк» является мажоритарным кредитором, задолженность перед иными кредиторами менее 70 000 рублей. Мнение кредитора о независимой от АО КБ «Искра» производственной деятельности должника, является ошибочным, оборудование по договору от 01.07.2018 за №16-15/0086/18, заключенного с ФГУП «Космическая связь» (ГП КС), не является  единственным в цепочке оказания услуг связи конечному потребителю. Факт несамостоятельности ООО «Стриж» по отношению к АО КБ «Искра» признавался самим кредитором в рамках обособленных споров № А33-30849/2020к115, № А33-15798/2020к3. Любое авансирование одного участника группы компании другим участником группы отвечает общим интересам группы компаний. Покупка ООО «Спутниковая связь» на публичных торгах активов АО КБ «Искра» не может явиться «клонированием бизнеса, пороков в проведенных торгах не обнаружено.  В отсутствие материально-технической базы АО КБ «Искра», в условиях высокой рыночной конкуренции деятельность ООО «Стриж» прекратилась по естественным причинам. Определением Арбитражного суда Красноярского края по обособленному спору № А33-30849/2020к46 задолженность по договору коммерческой концессии № Фр-9808-Стриж не была доказана конкурсным управляющим.

ФИО2 пояснил суду апелляционной инстанции, что ООО «Стриж» утратил возможность осуществлять деятельность с момента продажи ПАО «Сбербанк» центральной станции, поскольку покупатель от заключения договора с должником отказался, приняв решение о самостоятельном оказании услуг населению, а у ООО «Стриж» не было ни соответствующего оборудования, ни соответствующих разрешений на его эксплуатацию, получение которых требовало длительного периода времени.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не прибыли, отзывы на апелляционную жалобу суду апелляционной инстанции не поступали.

Учитывая, что лица, участвующие в деле, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с требованиями статей 121 - 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (путем размещения публичного извещения о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, а также текста определения о принятии к производству апелляционной жалобы, подписанного судьей усиленной квалифицированной электронной подписью (Федеральный закон Российской Федерации от 23.06.2016 № 220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти»), в разделе Картотека арбитражных дел официального сайта Арбитражные суды Российской Федерации Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации (http://kad.arbitr.ru/), в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривается в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, ООО «Стриж» зарегистрировано в ЕГРЮЛ 06.03.2018, основным видом деятельности общества являлась деятельность в области связи на базе беспроводных технологий.

ООО «Стриж» владело следующим имуществом, имущественными правами (активами):

- акции АО «КБ «Искра» в количестве 79 895 штук, находящиеся в залоге ПАО «Сбербанк России»;

- дебиторская задолженность в размере 25 946 780 рублей 29 копеек;

- основные средства: абонентские земные станции спутниковой связи (АЗССС) в количестве 120 штук.

Единственным участником ООО «Стриж» с момента создания и по настоящее время является ФИО12, который в свою очередь является акционером АО КБ «Искра» с долей участия 3,91% от уставного капитала.

ФИО2 являлся руководителем ООО «Стриж» в период с 07.11.2018 по 27.05.2021, и также являлся и акционером АО КБ «Искра» с долей участия 7,58% от уставного капитала.

Также в указанный период ФИО2 являлся техническим директором АО КБ «Искра».

ООО «Стриж» является акционером АО КБ «Искра» с долей участия 15,62% от уставного капитала (данные обстоятельства установлены в рамках дела №А33-38790/2019 и обособленного спора №А33-15798/2020к5).

01.09.2018 между АО КБ «Искра» (далее – правообладатель) и ООО «Стриж» (далее – пользователь) заключен договор коммерческой концессии № Фр-9808-Стриж, согласно условиям которого правообладатель обязуется предоставить пользователю за вознаграждение на указанный в договоре срок право использования в предпринимательской пользователя принадлежащего правообладателю комплекса исключительных прав, включающих следующие права: право на товарный знак (знак обслуживания) «Стриж», зарегистрированный за номером 616601, номер заявки 2015720444, приоритет 03.07.2015, дата подачи заявки 03.07.2015, дата государственной регистрации 18.05.2017, дата публикации 18.05.2017, дата истечения срока действия исключительного права 03.07.2025 (пункт 1.2 договора). Пунктом 1.5 договора предусмотрено, что договор вступает в силу с момента его подписания сторонами и действует до 31.12.2021.

Дополнительным соглашением № 1 к договору коммерческой концессии от 01.09.2018 № ФР-9808-Стриж предусмотрены периодические платежи в размере 5 000 рублей в месяц, ежегодный платеж в размере 5 % от годовой выручки пользователя.

15.07.2021 между АО «КБ «Искра» и ООО «Стриж» подписан акт сверки взаимных расчетов № 649 по договору франчайзинга № Фр-9808-Стриж, согласно которому за период с 01.01.2020 по 15.07.2021 остаток задолженности перед должником составляет 21 809 369 рублей 84 копейки.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 18.10.2023 по делу №А33-30849-46/2020 ООО «Стриж отказано во включении в реестр требований кредиторов между АО «КБ «Искра» задолженности по договору коммерческой концессии № Фр-9808-Стриж. Из данного судебного акта следует, что исследовав представленные кредитором в обоснование своих доводов документы, арбитражный суд пришел к выводу о том, что материалы дела не подтверждают размер задолженности по спорному договору концессии. В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявителем в материалы дела не представило доказательства бесспорно свидетельствующие о реальности правоотношений по пользованию товарным знаком, а соответственно и обстоятельств подтверждающих размер задолженности.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Красноярского края от 10.11.2020 по делу №А33-15798/2020 требование ПАО «Сбербанк» в сумме 1 406 830 982 рубля 14 копеек основного долга включено в третью очередь реестр требований кредиторов должника.

Из данного судебного акта следует, что между ПАО «Сбербанк» и ООО «Стриж» (поручитель) 25.07.2019 заключен договор поручительства №МС/3, по условиям которого поручитель обязался отвечать перед банком за исполнение АО КБ «Искра» (далее - заемщик), всех обязательств по:

- договору №8646.01-17/479 об открытии возобновляемой кредитной линии от 04.12.2017 с учетом всех дополнительных соглашений к нему, именуемому далее «Основной договор 1», заключенному между банком и заемщиком;

- договору №8646.01-17/480 об открытии возобновляемой кредитной линии от 05.10.2017 с учетом всех дополнительных соглашений к нему, именуемому далее «Основной договор 2», заключенному между банком и заемщиком;

- договору № 8646.01-18/138 об открытии возобновляемой кредитной линии от 21.03.2018 с учетом всех дополнительных соглашений к нему, именуемому далее «Основной договор 3», заключенному между банком и заемщиком;

- договору № 8646.01-18/181 об открытии возобновляемой кредитной линии от 16.04.2018 с учетом всех дополнительных соглашений к нему, именуемому далее «Основной договор 4», заключенному между банком и заемщиком;

- договору №8646.01-18/295 об открытии возобновляемой кредитной линии от 09.06.2018 с учетом всех дополнительных соглашений к нему, именуемому далее «Основной договор 5», заключенному между банком и заемщиком;

- договору №8646.01-18/419 об открытии невозобновляемой кредитной линии от 05.09.2018 с учетом всех дополнительных соглашений к нему, именуемому далее «Основной договор 6», заключенному между банком и заемщиком;

- договору №8646.01-18/434 об открытии невозобновляемой кредитной линии от 12.09.2018 с учетом всех дополнительных соглашений к нему, именуемому далее «Основной договор 7», заключенному между банком и заемщиком;

- мировому соглашению от 25.07.2019, заключенного между банком и заемщиком (дело №А33-8795/2019).

В связи с ненадлежащим исполнением условий мирового соглашения заемщиком, в адрес АО КБ «Искра» направлено требование о досрочном возврате всей суммы задолженности (совокупная сумма долга, включая задолженность по мировому соглашению от «25» июля 2019 составляет более 2,8 млрд. рублей).

Решением от 06.10.2020 по делу №А33-31870/2020 с ООО «Стриж» в пользу ПАО «Сбербанк» взыскано 1 408 854 506 рублей 16 копеек задолженности, а также 200 000 рублей судебных расходов по уплате государственной пошлины.

Определением от 08.07.2021 по спору А33-30849-10/2020 в реестр требований кредиторов АО КБ «Искра» включено требование ПАО «Сбербанк России» в размере 1 376 019 078 рублей 89 копеек основного долга. Как следует из текста судебного акта, задолженность была установлена мировым соглашением по делу А33-8795/2019, с учетом частичного ее погашения.

Помимо поручительства должника – ООО «Стриж», обязательства АО «КБ «Искра» обеспечены залогом имущества. Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Красноярского края от 14.09.2021 по делу №А33-30849-11/2020 установлен статус залогового кредитора в отношении требования ПАО «Сбербанк», включенного в третью очередь реестра требований кредиторов АО КБ «Искра» в рамках обособленного спора А33-30849-10/2020, как обеспеченное залогом имущества должника по договору ипотеки № МС/5 от 25.07.2019, в пределах залоговой стоимости предметов залога в размере 23 530 502 рубля 84 копейки.

Также, исполнение обязательств перед ПАО Сбербанк было обеспечено поручительством ООО «Искра-Прим» и имуществом ООО «ОМЛ-Транс».

По результатам электронного аукциона от 29.07.2020 РАД-226060 ООО «Спутниковая  связь» признано победителем аукциона по приобретению имущества, принадлежавшего ПАО «Сбербанк»  на основании заявления об оставлении предмета залога за собой.

По договору купли-продажи от 20.06.2022 № 04/2022 АО «КБ «ИСКРА», именуемое в дальнейшем «Продавец», в лице конкурсного управляющего ФИО13, и ООО «Спутниковая связь», именуемое в дальнейшем «Покупатель», продавец обязался передать в собственность покупателю имущество: Лот №56- Передатчик NJT8302, цена 21 000  рублей; Лот №57-Передатчик NJT5662N00100 C-band 10W, количество 3 шт., цена 498 000  рублей; Лот №58- Передатчик NJT5127 FL, количество 74 шт., цена 3 256 000  рублей; Лот №62- Антенна НПО ПМ ф4.5м., цена 110 000  рублей; Лот №63- Антенна ф3,7 м Ки НПО ПМ (370НПР.0051.0000-0), цена 247 000   рублей; Лот №64- Антенна ф3,7 мКи НПО ПМ (370НПР.0051.0000-0), цена 252 000  рублей; Лот №65- Антенна приемо-передающая двух зеркальная ф7,6м Ки, цена 2 654 000  рублей; Лот №107- Вывеска (Объемные буквы Телевизорная 1), КБ00016379, цена 237 000  рублей

В качестве оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности ПАО Сбербанк указало следующие фактические обстоятельства:

1. должник под управлением ФИО2 совершил платеж в интересах своего отца ФИО11 на сумму 725 285 рублей 91 копейка;

2. должник под управлением ФИО2 совершил порочные сделки с аффилированными к должнику лицами ФИО8 (признана недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, применены последствия в виде возврата 4 150 000 рублей в конкурсную массу); с ФИО9 (признана недействительной по пункту 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, применены последствия в виде возврата 3 750 000 рублей в конкурсную массу).

3. должник под управлением ФИО2 совершил безвозвратные платежи в отсутствие правовых оснований (авансирование на 5 лет вперед) в пользу аффилированного лица АО КБ «Искра» на сумму ориентировочно 36 438 075 рублей. При этом такое авансирование осуществлялось, в том числе по расторгнутому договору (сумма платежей после расторжения составила 7 787 687 рублей 33 копейки – прямые убытки должника).

4. должник под управлением ФИО2 совершил с аффилированным лицом АО КБ «Искра» зачеты требований на сумму более 17 млн. рублей, которые обладают признаками порочных сделок, указанных в пункте 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве, а с учетом периода подозрительности, указанного в пункте 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, сумма таких зачетов составила более 25 миллионов рублей (самостоятельно зачеты не оспаривались ввиду практической нецелесообразности по причине банкротства АО КБ «Искра»).

5. должник под управлением ФИО2 перевел всю свою деятельность на новую, очищенную от долгов перед кредиторами компанию – ООО «Спутниковая связь» (ИНН <***>), то есть имело место клонировании бизнеса.

Исследовав представленные доказательства, заслушав и оценив доводы лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии с частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства), в том числе Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

Поскольку в качестве фактических обстоятельств, послуживших основанием для обращения с заявлением о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности, указывается на совершение ответчиком неправомерных действий, совершенных после 30.07.2017, то суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости рассмотрения данного заявления по правилам Главы III.2 Закона о банкротстве

Предметом рассмотрения по настоящему делу является требование заявителей о привлечении ФИО2 как бывшего руководителя ООО «Стриж» к субсидиарной ответственности за совершение ряда невыгодных сделок, в том числе по выводу активов должника и переводу бизнеса на иное юридическое лицо (ООО «Спутниковая связь»).

ФИО2 являлся руководителем ООО «Стриж» в период с 07.11.2018 по 27.05.2021, что  подтверждается материалами дела, то есть контролирующим его лицом по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.13 Закона о банкротстве в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором) или иными контролирующими должника лицами, гражданином-должником положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

В силу пункта 1 статьи  53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно пункту 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53) при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии с разъяснениями пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Неисполнение должником обязательств, в том числе и длительное, не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Требуется, чтобы конкретные неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что юридическое лицо стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285).

Согласно пункту 2 постановления Пленума N 53 при привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда. Это также подтверждает, что в основе привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника лежит совершение данными лицами конкретных вредоносных, противоправных действий, повлекших объективное банкротство должника и невозможность удовлетворения вследствие данных действий требований кредиторов, а не их потенциальная возможность влиять на деятельность должника

В соответствии с пунктом 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ).

Совершение контролирующими должника лицами сделок, влекущих причинение вреда кредиторам, являются основанием субсидиарной ответственности, если они не только были вредоносными для должника, но и значимыми для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющимися существенно убыточными, то есть сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53).

Данное разъяснение также свидетельствует о том, что осуществление должником текущей хозяйственной деятельности, в том числе и экономически неэффективной (убыточной), при отсутствии со стороны контролирующих должника лиц конкретных явного неразумных и недобросовестных вредоносных действий чрезвычайного (нетипичного) характера, являющихся объективной причиной банкротства должника, не может служить основанием привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным статьями 10 и 61.11 Закона о банкротстве.

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В силу пункта 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве требование, предусмотренное пунктом 1 настоящей статьи, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, может быть предъявлено от имени должника его руководителем, учредителем (участником) должника, арбитражным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником или бывшим работником должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченными органами.

Ответственность, установленная приведенной правовой нормой, является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию в соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии со статьями 1064, 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

При этом лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Для наступления ответственности, установленной правилами названных статей, необходимо наличие юридического состава (совокупности условий) правонарушения, включающего: факт нарушения другим лицом возложенных на него обязанностей, (совершения незаконных действий или бездействия), наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и возникшими у заявителя убытками, а также размер причиненных убытков.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62, добросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, если директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица.

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации (пункт 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62).

При этом, судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов и иных органов выявлять наличие в ней деловых просчетов (постановление от 24.02.2004 № 3-П и определение от 04.06.2007 № 320-О-П Конституционного Суда Российской Федерации).

В связи с этим арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска (абзац второй пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62).

При этом следует также учитывать, что по делам о привлечении к ответственности лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, применяется умеренно строгий стандарт доказывания, который требует предоставление от заявителя ясных и убедительных доказательств вредоносного поведения данного лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600(5-8)).

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о недоказанности со стороны конкурсного управляющего и кредитора - ПАО «Сбербанк» всей совокупности оснований, предусмотренных законом для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Стриж» либо взыскания с указанного лица убытков, причиненных должнику.

Из материалов настоящего дела следует и сторонами не оспаривается, что мажоритарным, практически единственным, кредитором ООО «Стриж» является ПАО «Сбербанк» по требованию, возникшему из договора поручительства от 25.07.2019 №МС/3, заключенному в обеспечение обязательств АО КБ «Искра». Указанные обязательства также были обеспечены залогом имущества АО КБ «Искра» по договору ипотеки № МС/5 от 25.07.2019, поручительством ООО «Искра-Прим» и имуществом ООО «ОМЛ-Транс».

Суд  апелляционной инстанции соглашается с выводам суда первой инстанции о том, что фактически ООО «Стриж» и АО «КБ «Искра» входят в одну группу компаний.

Основным видом деятельности ООО «Стриж» являлось предоставление абонентам услуг доступа к сети интернет посредством спутниковой связи. ООО «Стриж» является акционером АО КБ «Искра» с долей участия 15,62% от уставного капитала, равно как и ответчик – ФИО2 Единственным участником ООО «Стриж» с момента создания и по настоящее время является ФИО12, который в свою очередь является акционером АО КБ «Искра» с долей участия 3,91% от уставного капитала.

В неоднократных письменных пояснениях ответчик указывает, что ООО «Стриж» и АО «КБ «Искра» связывали групповые интересы. Как пояснил ответчик, ООО «Стриж» было создано в целях ведения одного из направлений деятельности АО «КБ «Искра». Для оказания услуг, ООО «Стриж», в основном, использовало технические средства, услуги персонала и иные ресурсы, принадлежащие АО «КБ «Искра», и ООО «Стриж» технически полностью зависело от АО «КБ «Искра».

Исходя из материалов дела, ООО «Стриж» владело следующим имуществом, имущественными правами (активами): акции АО «КБ «Искра» в количестве 79 895 штук, находящиеся в залоге ПАО «Сбербанк России»; дебиторская задолженность в размере 25 946 780 рублей 29 копеек, основные средства: абонентские земные станции спутниковой связи (АЗССС) в количестве 120 штук. При этом, использование АЗССС без оборудования центральной станции спутниковой связи невозможно, АЗССС размещены в удаленных и труднодоступных населенных пунктах, затраты на их демонтаж и доставку значительно превышают стоимость нового оборудования. Указанные АЗССС были реализованы конкурсным управляющим ООО «Стриж» на торгах в рамках конкурсного производства в 2021 году.

Доказательства обратного суду апелляционной инстанции не представлены. Ссылка ПАО «Сбербанк» на договор от 01.07.2018 за №16-15/0086/18, заключенного ООО «Стриж» с ФГУП «Космическая связь» (ГП КС), не опровергает указанные выше выводы суда первой инстанции, поскольку сам по себе не исключает факт нуждаемости ООО «Стриж» в оборудовании АО «КБ «Искра» в виду сложности технологичного процесса, различие в объемах оплаченных средств объяснимо аффилированным характером отношений должника и АО «КБ «Искра».

В соответствии со статьей 361 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции на момент заключения спорной сделки) по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. Договор поручительства может быть заключен в обеспечение как денежных, так и неденежных обязательств, а также в обеспечение обязательства, которое возникнет в будущем.

В пункте 15.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что при рассмотрении требования об оспаривании договора поручительства (залога), выданного по обязательству заинтересованного лица, могут приниматься во внимание следующие обстоятельства: были ли должник и заинтересованное лицо платежеспособными на момент заключения оспариваемого договора, было ли заключение такого договора направлено на реализацию нормальных экономических интересов должника (например, на получение заинтересованным лицом кредита для развития его общего с должником бизнеса).

В пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 365 Гражданского кодекса Российской Федерации одним из мотивов принятия поручителем на себя обязательств по договору поручительства с кредитором является договор, заключенный между должником и поручителем (договор о выдаче поручительства).

Если заключение договора поручительства было вызвано наличием у поручителя и должника в момент выдачи поручительства общих экономических интересов (например, основное и дочернее общества, преобладающее и зависимое общества, общества, взаимно участвующие в капиталах друг друга, лица, совместно действующие на основе договора простого товарищества), то последующее отпадение этих интересов не влечет прекращения поручительства.

Вопрос о наличии у обеспечительной сделки признаков причинения вреда интересам кредиторов или злоупотребления правом неоднократно являлся предметом рассмотрения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. По соответствующей проблематике, начиная с декабря 2015 года, выработана достаточно обширная судебная практика, определившая критерии квалификации соответствующих сделок на предмет их действительности (например, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2015 № 308-ЭС15-1607, от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 28.05.2018 № 301-ЭС17-22652, от 24.12.2018 № 305-ЭС18-15086(3) и т.д.).

Так, в частности, наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок. Получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности.

Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

К их числу могут быть отнесены, в том числе следующие: - участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов; - получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; - реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п. (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 N 305-ЭС18-17611).

Однако, как верно указано судом первой инстанции, доказательства, которые бы могли подтверждать соответствующие факты, в материалах дела отсутствуют.

Выдача поручительства была обусловлена аффилированностью должника с заемщиком. При этом само по себе заключение договора поручительства не предполагает безусловное исполнение кредитных обязательств за заемщика. В рассматриваемом случае заключение вышеуказанного договора поручительства было обусловлено исполнением условий мирового соглашения, заключенного между ПАО «Сбербанк России» и АО «КБ «Искра» и утвержденного определением Арбитражного суда Красноярского края от 01.08.2019 по делу № А33-8795/2019. Заключение договора поручительства было обусловлено требованием банка.

Внутренние отношения солидарных должников, лежащие в основе предоставления ими обеспечения друг за друга, могут быть как юридически формализованными (юридически закрепленная аффилированность по признаку вхождения в одну группу лиц или совместные действия на основе договора простого товарищества и т.д.), так и фактическими (фактическая подконтрольность одному и тому же бенефициару либо фактическое участие неаффилированных заемщика и поручителя (залогодателя) в едином производственном и (или) сбытовом проекте, который объективно нуждается в стороннем финансировании и т.д.).

Вышеуказанный договор поручительства, исходя из объема принятых должником как поручителем обязательств, действительно, отвечал критерию значимости. Вместе с тем, при разрешении вопроса о реальной цели совершения тех или иных сделок должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота. В настоящее время на рынке кредитования сложилась устойчивая банковская практика, в соответствии с которой организации, входящие в одну группу, привлекаются банками в качестве поручителей по обязательствам друг друга.

При кредитовании одного из названных лиц банк оценивает кредитные риски посредством анализа совокупного экономического состояния заемщика и всех лиц, предоставивших обеспечение, что является стандартной банковской практикой. Поэтому само по себе заключение договора поручительства не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в ситуации, когда совокупные активы всех лиц, выдавших обеспечение, соотносятся с размером задолженности заемщика, но при этом каждый из связанных с заемщиком поручителей принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Выстраивание отношений подобным образом указывает на стандартный характер поведения как банка-кредитора, так и его контрагентов.

При этом суд обращает внимание, что согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2021 № 310-ЭС20-18954, сама по себе выдача поручительств по обязательствам организации, входящий в одну группу с должником, в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами.

Как уже указывалось, для констатации сомнительности поручительства, его направленности на причинение вреда остальным кредиторам поручителя, должны быть приведены веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения от сложившейся практики, в частности, о том, что поручитель действовал злонамеренно: цель привлечения независимого кредитного финансирования группой, объединяющей заемщика и лиц, выдавших обеспечение, в действительности ими не преследовалась, им было очевидно, что в дальнейшем обязательства заведомо не будут исполнены.

Более того, сама по себе выдача должником поручительства за аффилированное лицо не может быть вменена контролирующему лицу в качестве основания для привлечения его к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611).

Сделки поручительства обычно не предусматривают встречного исполнения со стороны кредитора в пользу предоставившего обеспечение лица. Поэтому не имелось оснований ожидать, что ответчик должен был заботиться о выгодности спорной сделки для поручителя. Указанный вывод суда подтверждается судебной практикой (Определение Верховного Суда РФ от 28.12.2015 N 308-ЭС15-1607 по делу № А63-4164/2014).

На момент совершения обеспечительной сделки у должника отсутствовали какие-либо кредиторы, которым мог бы быть причинен вред данными сделками, что подтверждается реестром требований кредиторов должника.

Из материалов дела также не следует, что принимая на себя обязательства, ООО «Стриж» изначально не предполагало их исполнять, с учетом периода деятельности общества после заключения договора и обеспечения обязательств АО «КБ «Искра» иными способами,  в том числе залогом дорогостоящего недвижимого имущества.

Обстоятельств, свидетельствующих о том, что в данном случае действия ответчика значительно отклонялись от стандартов разумного осуществления гражданских прав, и были направлены во вред кредиторам должника, не установлено.

При этом, ФИО2 ссылается на то, что невозможность осуществления деятельности ООО «Стриж» стала  следствием изъятия у АО «КБ «Искра» необходимого в технологическом процессе оборудования.

Как указано выше, данное обстоятельство, материалами дела не опровергается, тогда как факт реализации оборудования АО «КБ «Искра» кредитором – ПАО «Сбербанк» и конкурсным управляющим АО «КБ «Искра» подтверждены представленными в материалы дела документами.

Доказательства, подтверждающие, что в отсутствие договора поручительства, должник мог продолжить свою финансово-хозяйственную деятельность после обращения взыскания на имущество основного заемщика и после изменения собственника технического оборудования, ранее принадлежащего АО «КБ «Искра» и предоставленного должнику, не представлены.

Соответственно, суд первой инстанции пришёл  к обоснованному выводу о том, что именно прекращение деятельности АО «КБ «Искра» по оказанию услуг связи стало объективной причиной прекращения хозяйственной деятельности ООО «Стриж».

Следовательно, факт того, что ФИО2 в спорный период являлся руководителем должника и как руководитель подписал договор поручительства, не указывает на его безусловную виновность в доведении до банкротства ООО «Стриж» в результате заключения договора поручительства от 25.07.2019, учитывая отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что именно совершение данной сделки повлекло банкротство должника, в том числе в результате принятия им управленческих решений либо оказания влияния на принятие таких решений органами управления должника.

Отсутствуют и доказательства того, что данная сделка заключена по указанию ФИО2 и именно он влиял и определял условия заключения данной сделки, учитывая вышеизложенные обстоятельства

На сновании изложенного, суд апелляционной инстанции отклоняет также доводы апелляционной жалобы о несоразмерном авансировании со  стороны ООО «Стриж» в пользу АО КБ «Искра».

Как следует из материалов дела, 01.09.2018 между АО КБ «Искра» (далее – правообладатель) и ООО «Стриж» (далее – пользователь) заключен договор коммерческой концессии № Фр-9808-Стриж, согласно условиям которого правообладатель обязуется предоставить пользователю за вознаграждение на указанный в договоре срок право использования в предпринимательской пользователя принадлежащего правообладателю комплекса исключительных прав, включающих следующие права: право на товарный знак (знак обслуживания) «Стриж», зарегистрированный за номером 616601, номер заявки 2015720444, приоритет 03.07.2015, дата подачи заявки 03.07.2015, дата государственной регистрации 18.05.2017, дата публикации 18.05.2017, дата истечения срока действия исключительного права 03.07.2025 (пункт 1.2 договора).

Пунктом 1.5 договора предусмотрено, что договор вступает в силу с момента его подписания сторонами и действует до 31.12.2021.

Дополнительным соглашением № 1 к договору коммерческой концессии от 01.09.2018 № ФР-9808-Стриж предусмотрены периодические платежи в размере 5 000 рублей в месяц, ежегодный платеж в размере 5 % от годовой выручки пользователя.

15.07.2021 между АО «КБ «Искра» и ООО «Стриж» подписан акт сверки взаимных расчетов № 649 от г. по договору франчайзинга № Фр-9808-Стриж, согласно которому за период с 01.01.2020 по 15.07.2021 остаток задолженности перед должником составляет 21 809 369 рублей 84 копейки.

Однако, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Красноярского края от 18.10.2023 по делу №А33-30849-46/2020 ООО «Стриж отказано во включении в реестр требований кредиторов между АО «КБ «Искра» задолженности по договору коммерческой концессии № Фр-9808-Стриж.

Из данного судебного акта следует, что исследовав представленные кредитором в обоснование своих доводов документы, арбитражный суд пришел к выводу о том, что материалы дела не подтверждают размер задолженности по спорному договору концессии. В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявителем в материалы дела не представило доказательства бесспорно свидетельствующие о реальности правоотношений по пользованию товарным знаком, а соответственно и обстоятельств подтверждающих размер задолженности.

Вместе с тем, как ранее указано судом, должник и АО «КБ «Искра» входят в одну группу, а исходя из представленных в материалы дела документов (акты, выписки из счетов, письма и т.д.) следует, что фактически, модель финансовых взаимоотношений между АО «КБ «Искра» и ООО «Стриж» выражалась в совершении ООО «Стриж» платежей (в том числе авансовых) по оплате вознаграждения по договору франчайзинга.

При этом все платежи совершались непосредственно на счета контрагентов АО «КБ «Искра» по письмам. В назначении платежей прямо указано на перечисление денежных средств за АО «КБ «Искра».

Вся документация должника по перечислениям передана ответчиком конкурсному управляющему, что подтверждается, в том числе вступившим в законную силу определением от 23.12.2022 по делу №А33-15798/2020. При этом на момент рассмотрения обособленного спора №А33-30849-46/2020 ФИО2 уже не явился руководителя должнику ввиду признания должника банкротом.

Следовательно, именно на конкурсном управляющем как на руководителе должника, который располагает всей совокупностью документов, лежала обязанность по доказыванию наличия задолженности. В связи с чем, отказ в удовлетворении требований в рамках обособленного спора №А33-30849-46/2020 нельзя поставить в вину ФИО2

При этом как ранее указано судом, перечисление денежных средств одним лицом за другое лицо, входящих в одну группу лиц является обычным и не отклоняется от обычного поведения в аналогичных обстоятельствах. Данные перечисления денежных средств недействительными не признаны. Доводы кредитора о наличии у данных перечислений оснований для признания их недействительными на основании статьи 61.3 Закона о банкротстве заявлены формально и не имеют документального подтверждения.

В рассматриваемом случае, как предоставление поручительства по обязательствам АО «КБ «Искра», так и авансирование АО «КБ «Искра» преследовало общие (групповые) экономические цели взаимозависимых лиц.

Более того, даже факт совершения сделки приведшей к негативным экономическим последствиям, сам по себе не является безусловным основанием для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности, поскольку необходимо доказать совокупность условий для ее наступления. Однако, не доказано заявителем то обстоятельство, что в результате совершения спорных сделок было ухудшено финансовое состояние должника или утрачено имущество должника. Не представлено заявителем доказательств того, что именно совершение спорных сделок привело к банкротству должника, которое в такой ситуации стало неизбежным.

Факт перечисления денежных средств в размере 725 285 рублей 91 копейки в интересах аффилированных лиц (ФИО11 и АО КБ «Искра») по платежному поручению №601 от 15.11.2019 также обоснованно не  признано  судом первой инстанции основаниям для удовлетворения заявленных требований.

Как следует из материалов дела между ПАО «Сбербанк России» и АО «Красноярское Конструкторское Бюро «Искра» (Принципал) 14.12.2015 заключен договор о предоставлении банковской гарантии № 1131, по условиям которого ПАО Сбербанк предоставил Бенефициару (АО «Красмаш») гарантию исполнения Принципалом обязательств по контракту №2.150.1322 на выполнение работ по объекту «Реконструкция и техническое перевооружение литейного и заготовительного производства» Корпус 11. литейный цех с кузнечнопрессовым участком №3».

В материалы дела представлено платежное поручение №601 от 15.11.2019 на сумму 725 285 рублей 91 копейка с назначением платежа «оплата вознаграждения за предоставление банковской гарантии №31/9031/0000/1131 от 14.12.2015 за АО КБ «Искра». Получателем денежных средств выступает ПАО «Сбербанк России», т.е. выгодоприобретателем является исключительно ПАО «Сбербанк России», а не иное лицо как утверждает кредитор. Какие-либо доказательства, подтверждающие, что указанные денежные средства перечислены аффилированным с ответчиком лицам, не представлены. Доводы об обратном отклоняются судом как не подтвержденные доказательствами. Сделка по перечислению указанных денежных средств недействительной не признана. А учитывая, что должник и АО КБ «Искра» входят в одну группу лиц, то такое перечисление денежных средств является обычным для группы лиц и не отклоняется от обычного поведения в схожих обстоятельствах. При этом в своем отзыве ответчик указал, что взаимные расчеты между ООО «Стриж» и АО «КБ «Искра» применялись так как между предприятиями существовали взаимные обязательства. Данные обстоятельства не оспорены лицами, участвующими в деле. Доказательств, свидетельствующих о том, что совершение данной сделки повлекло банкротство должника, не представлено, в связи с чем, у суда отсутствуют основания полагать, что совершение указанной кредитором сделки является основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Ссылка кредитора на то, что требование заявлялось им исключительно в  отношении ФИО11 отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку обязательство ФИО11 не являлось самостоятельным по отношению к АО КБ «Искра», а обусловлено именно деятельностью АО КБ «Искра», с которым ООО «Стриж» входило в одну группу.

Факт признания заключенных ответчик сделок в виде осуществления должником платежей в пользу ФИО8 и ФИО9 недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 и пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, т.е. при наличии признаков неплатёжеспособности или недостаточности имущества должника, также обоснованно  признан  судом первой инстанции не имеющим  правового значения, пскольку каких-либо доказательств в подтверждение наступления объективного банкротства ООО «Стриж» в даты совершения спорных платежей, в материалы дела не представлено.

При этом из определения Арбитражного суда Красноярского края от 03.02.2023 по делу №А33-15798-7/2020 следует, что в результате совершения сделок, оспоренных по основаниям статьи 61.3 Закона о банкротстве ООО «Стриж» получило встречное предоставление от ответчика, которому перечислены денежные средства, заем не признан судом безденежным, требования признаны судом встречными. Кроме того, исходя из отчета конкурсного управляющего от 16.05.2024, следует, что денежные средства в размере 3 750 000 рублей перечислены ответчиком должнику, т.е. должник получил возмещение своих имущественных потерь.

В свою очередь требование ответчика учтено за реестром, что ставит независимых кредиторов в преимущественное положение относительно ответчика по сделке. Также, из отчета конкурсного управляющего от 16.05.2024, следует, что ФИО8 при размере взысканных денежных средств в 4 150 000 рублей, должнику возвращены денежные средства в размере 3 370 773 рублей, что составляет 81,22%. Доказательства окончания исполнительного производства в материалы дела не представлены, а следовательно, существует вероятность поступления остатка денежных средств в конкурсную массу ООО «Стриж». Таким образом, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что вышеуказанные перечисления денежных средств повлекли для должника значительные негативные последствия.

При этом под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (статья 2 Закона о банкротстве).

Доказательств того, что ответчик, осуществляя действия по перечислению денежных средств, действовал с намерением причинить вред должнику, материалы дела не содержат, в том числе учитывая вышеизложенные обстоятельства относительно того, что должнику почти в полном объеме компенсированы имущественные потери, а остаток денежных средств при неоконченном исполнительном производстве является минимальным.

Какие-либо доказательства, подтверждающие, что совершение спорных сделок привело к ухудшению финансового состояния должника или в результате заключения спорных сделок причинен ущерб должнику и кредиторам, не представлены заявителем. При этом, суд учитывает, что один лишь факт перечисления денежных средств аффилированным лицам не может являться основанием для возложения субсидиарной ответственности на контролирующих должника лиц, поскольку действующим законодательством коммерческая деятельность между аффилированными лицами не запрещена.

Суд апелляционной инстанции отклоняет доводы апелляционной жалобы о фактическом переводе бизнеса (клонировании бизнеса) от ООО «Стриж» к ООО «Спутниковые системы».

Как верно указал суд первой инстанции, одного лишь обстоятельства аффилированности должника, ФИО6, а также АО КБ «Искра» недостаточно для вывода о переводе бизнеса.

Как ранее указано судом, основным видом деятельности ООО «Стриж» являлось предоставление абонентам услуг доступа к сети интернет посредством спутниковой связи. При этом для оказания услуг, ООО «Стриж», в основном, использовало технические средства, услуги персонала и иные ресурсы, принадлежащие АО «КБ «Искра». ООО «Стриж» и АО «КБ «Искра» связывали групповые интересы и ООО «Стриж» технически полностью зависело от АО «КБ «Искра», и именно прекращение деятельности АО «КБ «Искра» по оказанию услуг связи стало объективной причиной прекращения хозяйственной деятельности ООО «Стриж».

Из материалов дела следует, что приобретателем части имущества АО КБ «Искра» стало ООО «Спутниковая связь», при этом последнее действовало в ходе публичных процедур  торгов по продаже имущества, которые не были оспорены.

Кредитором, в нарушении статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, какие-либо доказательства подтверждающие, что ООО «Спутниковая связь» создано специально и незадолго до банкротства ООО «Стриж», в материалы дела не представлены.

Доказательства наличия у ООО «Стриж» имущества, которое выведено на ООО «Спутниковая связь», не представлены. Доказательств, подтверждающих, что перевод части работников являлся принудительным и сами работники были не в силах препятствовать такому переводу, в материалы дела не представлены.

Специфичность деятельности (оказание услуг связи), предполагающая  использование специального стационарного оборудования как на стороне лица, оказывающего услуги, так и на стороне лица, использующего данные услуги, в достаточной разумной мере объясняет частичное совпадение штата сотрудников и контрагентов, в том числе абонентов.

Факт продолжения осуществления должником платежей и оказания услуг связи не имеет правового значения, учитывая, что данные обстоятельства имели место быть незначительный период времени, который как раз укладывается в разумный период времени необходимый для постепенного перехода клиентов к другому оператору услуг связи в целях недопущения ситуации по отключению клиентов от услуг связи.

В свою очередь, деятельность контролирующих должника лиц по выводу активов или «клонированию бизнеса» предполагает инициативу этих лиц в выборе способа клонирования или вывода активов, а также в выборе субъекта (выгодоприобретателя), которому этот бизнес будет передан. Однако, в рассматриваемом случае, продажу основной части имущества должника инициировал залоговый кредитор, а покупатель был определен по итогам организованных кредитором торгов. В результате приобретения Центрального узла связи, ООО «Спутниковая связь»: стало собственником здания, ранее принадлежащего должнику, что обуславливает совпадение адресов; получило возможность пригласить на работу бывших сотрудников должника, которые размещались в выкупленном здании и эксплуатировали выкупленное оборудование Центральной станции спутниковой связи; получило возможность использовать не ограниченные чьими-либо правами программы ЭВМ, установленные на выкупленных у залогового кредитора серверах; получило возможность вести аналогичную с должником деятельность эксплуатируя выкупленное у залогового кредитора здание и оборудование, т.к. выкупленные активы позволяют вести исключительно аналогичную деятельность – оказание услуг спутниковой связи.

Таким образом, несмотря на то, что некоторые обстоятельства внешне схожи с признаками, которые судебная практика выделяет в качестве подтверждения недобросовестного поведения ответчика, а именно «клонирования бизнеса» в целях причинения ущерба кредиторам, в рассматриваемом случае эти обстоятельства стали следствием законных действий залогового кредитора по продаже производственных активов должника. Доказательств обратного не представлено.

В рассматриваемом случае, ФИО2 не осуществлял действий по переводу бизнеса, т.к. бизнес (активы и компетенции) принадлежали не ООО «Стриж», а ведущей компании группы – АО «КБ «Искра». Доводы кредитора об обратном, основаны на собственных умозаключениях не подтверждённых документально и в большей степени относятся к деятельности не должника, а АО «КБ «Искра», а следовательно и подлежат оценке при рассмотрении обособленного спора о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве АО «КБ «Искра».

Поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства, безусловно свидетельствующие о наличии противоправного характера поведения ответчика при заключении договора поручительства, а также при перечислении денежных средств, наличии вреда, причинно-следственной связи между противоправным поведением и причиненным вредом, суд приходит к выводу об отсутствии достаточных и безусловных оснований, которые позволили бы установить признаки и основания для возложения субсидиарной ответственности на него.

При изложенных обстоятельствах определение суда первой инстанции является законным и обоснованным, и не подлежит отмене в виду отсутствия оснований, предусмотренных статьёй 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины  за рассмотрение апелляционной жалобы возлагаются на её заявителя.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от «15» декабря 2024 года по делу № А33-15798/2020к3 оставить без изменения, а  апелляционную жалобу – без удовлетворения.


Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.


Председательствующий

В.В. Радзиховская

Судьи:

О.Ю. Парфентьева


Ю.В. Хабибулина