Постановление от 29 октября 2025 г. по делу № А56-78752/2015

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65 http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-78752/2015
30 октября 2025 года
г. Санкт-Петербург
/сд.19

Резолютивная часть постановления объявлена 21 октября 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 30 октября 2025 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Сотова И.В. судей Серебровой А.Ю., Тойвонена И.Ю.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Аласовым Э.Б. при участии: не явились, извещены

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-21102/2025) финансового управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.07.2025 г. по делу № А56-78752/2015/сд.19, принятое

по заявлению финансового управляющего ФИО1 об оспаривании сделок должника

ответчик: ФИО2 третье лицо: финансовый управляющий ФИО3

по делу о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО4 (адрес регистрации: 191036, <...>; дата рождения: 20.07.1978, место рождения – город Санкт-Петербург; ИНН <***>)

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 15.10.2018 г. (резолютивная часть объявлена 10.10.2018 г.) по настоящему делу, вынесенным по заявлению (принято к производству суда (возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве)) определением от 29.01.2016 г.) кредитора - общества с ограниченной ответственностью «Научно-Производственная Нано технологическая Индустриальная Корпорация О.С.М.» (далее – кредитор, Корпорация, ООО «ФИО5 М.»), в отношении ФИО4

Викторовича (далее – должник, ФИО4) введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО6, который впоследствие - определением суда от 18.06.2021 г. - по ходатайству кредитора ООО «Веста СПб» отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего с назначением в качестве такового определением от 10.03.2022 г. ФИО1 (далее – управляющий, ФИО1), а решением арбитражного суда от 12.09.2022 г. (резолютивная часть объявлена 31.08.2022 г.) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим также утвержден ФИО1

25.03.2025 г управляющий (далее также – заявитель) в рамках настоящего дела (о несостоятельности (банкротстве) должника) обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной, мнимой сделкой Договора о предоставлении услуг по хранению товара от 01.07.2010 г. № П1 (далее – Договор) и актов оказанных услуг к нему с признанием также задолженности по Договору и соответствующим актам, установленной вступившим в законную силу решением от 19.03.2024 г. по делу № А56-105243/2023 в размере 14 160 000 руб., не подлежащей перечислению из конкурсной массы ФИО4

Определением арбитражного суда от 28.05.2025 г. к участию в дело в качестве соответчика привлечена ФИО2 (далее – ответчик, ФИО2), а в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора - финансовый управляющий ФИО3 (далее – третье лицо, ФИО3), а определением суда от 10.07.2025 г. в удовлетворении заявленных требований финансовому управляющему ФИО1 отказано.

Последнее определение обжаловано управляющим в апелляционном порядке; в жалобе ее податель просит определение отменить, заявленные требования удовлетворить, оспаривая вывод суда первой инстанции о пропуске срока исковой давности по ним, исходя из того, что сделка оспаривается им по общегражданским основаниям (как мнимая), что в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) влечет применение в данном случае общего – трехлетнего – срока исковой давности, который с учетом правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ), изложенной в определениях от 29.01.2018 г. № 310-ЭС17-13555, от 12.02.2018 г. № 305-ЭС17-13572, от 19.11.2018 г. № 301-ЭС18-11487 и от 11.02.2019 г. № 305-ЭС16-20779, начал течь с момента введения в отношении должника процедуры реализации имущества, и даже если признавать подлежащим применению в данном случае годичный срок исковой давности, то по мнению апеллянта, он начал течь не ранее поступления в суд в рамках настоящего дела (о несостоятельности (банкротстве) должника) заявления ФИО2 в лице ее финансового управляющего ФИО3 о разрешении разногласий относительно перечисления денежной суммы в размере 14 160 000 руб., установленной решением от 19.03.2024 г. по делу № А56-105243/2023 (или – в крайнем случае – с момента вступления этого решения в законную силу).

В этой связи (по существу своих требований) управляющий еще раз приводит обстоятельства и нормы, заявленные в обоснование своих требований, а именно - полагая сделку мнимой (на основании статей 10 и 170 ГК РФ), а сформированную на ее основании задолженность – фиктивной, как оформленную в целях преимущественного получения из конкурсной массы должника, во вред конкурсным кредиторам, денежных средств по спорным обязательствам

(формально, относящихся к текущим), при том, что взыскание спорной задолженности вступившим в законную силу судебным актом в силу сложившейся судебной практики не препятствует оспариванию сделки, положенной в подтверждение возникновения этой задолженности.

В настоящее заседание лица, участвующие в деле/обособленном споре, не явились; вместе с тем, о месте и времени судебного разбирательства они считаются извещенными, в т.ч. в силу части 1 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее - ВАС РФ), содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 АПК РФ, в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 данного Кодекса дело (жалоба) рассмотрено без их участия при отсутствии также с их стороны каких-либо ходатайств с обоснованием невозможности явки в судебное заседание.

При этом ранее от должника поступил отзыв на жалобу, согласно которому, а также озвученной лично ФИО4 в предыдущем заседании позиции, он возражал против ее удовлетворения; кроме того, к настоящему заседанию от него по предложению суда поступили дополнительные документы (в копиях) – в обоснование своей позиции (возражений на жалобу).

От ответчика также поступили письменные возражения против удовлетворения жалобы, а от ее финансового управляющего (ФИО3) – отзыв на жалобу (также с возражениями против ее удовлетворения), а кроме того – дополнение, содержащее ходатайство о привлечении к участию в деле ФИО7 – победителя торгов, проведенных в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 по продаже задолженности, подтвержденной решением от 19.03.2024 г. по делу № А56-105243/2023, оснований для удовлетворения которого (данного ходатайства) апелляционный суд не усмотрел – ввиду того, что суд проверяет законность и обоснованность обжалуемого судебного акта на момент его принятия, на который права и обязанности указанного лица рассматриваемый судебный акт не затрагивал (иного кем-либо не доказано (не обоснованно) и сам ФИО7 его в установленном порядке не обжаловал).

При таких обстоятельствах, проверив законность и обоснованность обжалуемого определения в порядке, предусмотренном статьями 223, 266, 268 и 272 АПК РФ, апелляционный суд пришел к следующим выводам:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 федерального закона от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ, дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В частности, в силу пункта 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве, отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона, а как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а кроме того - по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве; пунктом 3 этой статьи установлено, что правила главы III.1 названного Закона могут применяться к оспариванию действий, направленных на

исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Таможенного союза и (или) законодательством Российской Федерации о таможенном деле, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а в пункте 1 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) разъяснено, что по правилам этой главы Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться: действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

Также согласно пункту 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника, а в силу пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника, помимо прочего, может быть подано внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Равным образом, как установлено пунктами 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц, а право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

В данном случае, предметом оспаривания, помимо прочего, является Договор о предоставлении услуг по хранению товара от 01.07.2010 г. № П1, заключенный между ФИО4 (поклажедатель) и ФИО2 (хранитель), согласно пункту 1.1. которого, Хранитель обязуется принимать на хранение товар согласно перечню, являющемуся приложением № 1 к Договору, не превышающий по размеру и площади размеры площадки (2 000 кв.м) и офисных зданий (360 кв.м) по адресу: Санкт-Петербург, пос. Металлострой, дорога на Металлострой дом 5 лит АЕ, а согласно акту приема-передачи (приложение № 2 к Договору) на хранение передан следующий товар: контейнер морской 40 футовый с ТМЦ, опломбированный пломбой ХЕ-1366 - 16 шт.; бытовка строительная - 9 шт.; стол офисный - 12 шт.; кресло офисное -12 шт.; шкаф офисный, стеллажи книжные -16 шт.

По мнению управляющего, указанная сделка является мнимой, а Договор сфальсифицирован ФИО4 в целях искусственного создания текущей задолженности перед ФИО2, причинения вреда кредиторам и хищения денежных средств из конкурсной массы должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из пропуска управляющим срока исковой давности, о чем (о пропуске этого срока) в ходе их рассмотрения было заявлено должником, и, в частности, указав, что согласно пункту 1 статьи 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ) составляет три года; течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения; при этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Также суд сослался на разъяснения, содержащиеся в пункте 32 Постановления № 63, согласно которым заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ), при том, что, как указано выше, в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве, срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве; если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения; в остальных же случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В этой связи, по мнению суда, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права, применительно к чему, следует принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве; в частности, управляющий запрашивает (должен запрашивать) у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), а у соответствующих лиц - сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также об

имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п., и указанные разъяснения применены также к финансовому управляющему.

В данном случае судом установлено, что управляющий обратился с настоящим заявлением 25.03.2025 г., то есть с пропуском срока исковой давности, равно как и срока на оспаривание сделок должника в процедуре реализации имущества гражданина.

Однако апелляционный суд не может согласиться с изложенными выводами, исходя из следующего:

Законом о банкротстве предусмотрен специальный механизм защиты прав кредитора в случае совершения должником подозрительных сделок, и в частности - согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Вместе с тем, как разъяснено в пункте 4 Постановления № 63 и в пункте 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», при оценке соотношения норм для оспаривания сделок в рамках дела о несостоятельности (банкротстве), следует исходить из того, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статья 10 и 168 ГК РФ); в то же время, в силу актуальных правовых подходов, выработанных в т.ч. и исходя из приведенных выше норм и разъяснений, при оспаривании сделки по общегражданским основаниям заявитель (управляющий, кредиторы, иные заинтересованные в этом лица) в такой ситуации должны обосновать выход пороков оспариваемой сделки за пределы диспозиции специальных норм, предусмотренных законодательством о банкротстве (постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.2014 г. № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) от 28.04.2016 г. № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 г. № 304-ЭС15-20061, от 24.10.2017 г. № 305-ЭС17-4886(1), от 31.08.2017 г. № 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 г. № 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 г. № 305-ЭС18-22069 и т.д.).

При этом, статьей 10 ГК РФ установлено, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах; в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права; вместе с тем, если закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Таким образом, для квалификации сделки как совершенной с нарушениями положений статьи 10 ГК РФ необходимо установить, что такая сделка совершена

с намерением причинить вред другому лицу либо имело место злоупотребление правом в иных формах, допущено причинение или возможность причинения в результате её исполнения убытков должнику или его кредиторам вследствие уменьшения конкурсной массы, за счёт которой кредиторы должника могли бы получить удовлетворение, при том, что злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая при этом права и законные интересы других лиц; суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц; действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом; при этом основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу.

Кроме того, согласно правовой позиции Пленума ВС РФ, изложенной в пункте 7 постановления от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ); также в пункте 8 этого Постановления указано, что к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ, а в соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 г. № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», суд с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, должен установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки; в случае же выхода обстоятельств совершения спорной сделки за рамки признаков подозрительной сделки, установленных специальными положения Закона о банкротстве, применению подлежит презумпция добросовестности участников гражданский правоотношений (часть 5 статьи 10 ГК РФ), в связи с чем, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Также, как установлено пунктом 1 статьи 170 ГК РФ, мнимая сделка (как одна из форм сделки, совершенной при злоупотреблении правом), то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна; данная норма подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения; для признания сделки недействительной на основании указанной нормы необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида; при этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон; мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В этой связи, как разъяснено в пункте 86 Постановление № 25, следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним); норма пункта 1 статьи 170 ГК РФ направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота, а при оспаривании сделки по этой норме доказыванию подлежат обстоятельства того, что при совершении спорной сделки стороны не намеревались ее исполнять, а оспариваемая сделка действительно не была исполнена и не породила правовых последствий для третьих лиц.

При этом, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов; волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, а реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника либо для создания искусственных оснований для получения и удержания денежных средств или имущества должника.

В то же время, для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется; установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной, при том, что сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон; совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся, а поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон; соответствующие обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств; при этом, доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168 и 170 АПК РФ), а соответственно, при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

В данном случае, обосновывая свою позицию, управляющий, помимо прочего, сослался на следующие обстоятельства:

- должник, используя подконтрольного ему финансового управляющего ФИО2, установил аналогичные текущие требования в рамках процедуры банкротства последней в пользу контролируемых ФИО4 юридических лиц;

- вызывает сомнения сам факт передачи имущества на хранение в соответствии с Договором с учетом того, что соответствующая задолженность ФИО4 перед ФИО2 (возникшая до возбуждения производства по делу о его несостоятельности (банкротстве)) подлежала включению в реестр требований должника, а переданное имущество подлежало включению (передаче) его финансовым управляющим в конкурсную массы (опись

имущества), однако от действующего управляющего было скрыто (должником ранее о нем заявлено не было);

- финансовый управляющий ФИО2 ФИО8, аффилированность которого с ФИО4 неоднократно была установлены судебными актами, обратился в суд с заявлением о взыскании текущей задолженности (дело № А56-105243/2023) только в 2023 г., когда в результате реализации принадлежащего должнику имущества начала формироваться конкурсная масса (поступать денежные средства) без предоставления при этом доказательств оплаты ранее возникшей задолженности (ранее оказанных услуг по хранению);

- в деле № А56-105243/2023 ФИО4 признал иск, представляя в то же время и интересы ФИО2 в нем; в актах указанных услуг, представленных в материалы этого дела, в качестве основания указан договор аренды, имеющий, по мнению управляющего, иную правовую природу, чем договор оказания услуг по хранению, а эти акты не были согласованы с финансовым управляющим как ФИО2, так и ФИО4, при том, что с момент введения в отношении них процедуры реализации имущества полномочиями на их подписание в силу пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротства обладали только управляющие;

- не представлены доказательства принадлежности должнику имущества, переданного на хранение, и в частности – 40-футовых контейнеров, при том, что в рамках иных дел (споров) ФИО4 неоднократно представлял документы о принадлежности подобного (аналогичного) имущества подконтрольным ему юридическим лицам;

- якобы используемая для хранения площадка, как и само хранимое имущество (те же 40-футовые контейнеры) в период действия Договора использовались ООО «Веста СПб» и сдавались в аренду ООО «ВыборгРемСтрой», что, в частности, следует из приговора Куйбышевского районного суда г. Санкт-Петербурга от 28.12.2021 г. по делу № 1-6/2021, оставленного в силе вышестоящими инстанциями, в отношении ФИО4;

- ответчик не имела возможность хранить спорное имущество - в силу отсутствия у нее прав (фактического владения и использования) на объекты, якобы, используемые для этого (по адресу: Санкт-Петербург, пос. Металлострой, дорога на Металлострой дом 5 лит АЕ), что в частности, следует из материалов дела № 2-3295/2023, находящегося в производстве Смольнинского районного суда и возбужденного по аналогичным требованиям ФИО2 (применительно к зданию с кадастровым номером 78:17412:0:58, площадью 81 кв.м.), факта процедуры продажи в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 здания с кадастровым номером 78:37:0017412:3030, площадью 138,3 кв.м., а равно и сдачи последнего здания и соответствующего земельного участка (с кадастровым номером 78: 17412:13, площадью 2 108 кв.м.), начиная с 2006 г., в аренду ООО «Веста СПб», что следует из материалов дела (судебных актов по нему) № А56-37407/2024.

Коллегия, оценив данные обстоятельства, полагает, что они в своей совокупности в достаточной степени позволяют усомниться в реальности правоотношений на основании Договора о предоставлении услуг по хранению товара от 01.07.2010 г. № П1, исходя, помимо прочего, из того, что надлежащим образом должником приведенные доводы не опровергнуты (не оспорены), и в частности, не обосновано, почему часть оформленных в подтверждение этих правоотношений документов (актов сдачи-приема услуг) оформлена не только без согласования с финансовыми управляющими обеих сторон - ФИО4 и

ФИО2 (в период введения в отношении них процедуры реструктуризации задолженности: с 15.10.2018 г. – в отношении должника и с 12.12.2019 г. – в отношении ответчика (дело № А56-74955/2019)), но и без их уведомления об этих правоотношениях, а часть – в процедуре реализации имущества, введенной в отношении ФИО2 (с 27.07.2020 г.) – без участия ее управляющего в нарушение пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротства в оформлении этих документов.

Также ни должником, ни ответчиком не опровергнут факт передачи объектов недвижимости, якобы используемых для хранения имущества, в аренду ООО «Веста СПб» (исходя, в числе прочего, из материалов дела (судебных актов по нему) № А56-37407/2024), директором которого к тому же ранее был сам ФИО4, а равно как не раскрыты последним и причины сокрытия якобы принадлежащего ему имущества от финансового управляющего – в целях его передачи (включения) в конкурсную массу в силу императивных требований Закона о банкротства - в процедуре реализации имущества (а равно и сам смысл (экономическая целесообразность) для должника столь длительного сохранения спорных правоотношений (хранения имущества), а не, например, его продажи и т.п.), а ответчиком – ее длительного бездействия по взысканию образовавшейся за ФИО4 задолженности по Договору (при неоплате услуг, начиная с февраля 2016 г., с иском о взыскании задолженности (дело № А56-105243/2023) ФИО2 (ее финансовый управляющий) обратилась только в октябре 2023 г.).

Кроме того, апелляционный суд дополнительно обращает внимание на иные, вызывающие сомнения в добросовестности сторон, обстоятельства, как то:

- в рамках дела № 2-218/2025 г. (решение Смольнинского районного суда города Санкт-Петербурга от 06.05.2025 г.) установлено подписание от имени ФИО2 документов по аналогичному договору хранения ( № Х2 от 01.01.2012 г.) не самой ФИО2, а иным лицом, что и повлекло отказ в удовлетворении ее требований о взыскании с ФИО4 задолженности по указанному договору, при том, что подделка подписи ФИО2 в документах, опосредующих ее взаимоотношения с ФИО4, имела место и в иных спорах, что, например, установлено судебной экспертизой в рамках указанного дела № 2-3295/2023 г. (копия заключения приложена управляющим к рассматриваемому заявлению);

- в ходе рассмотрения дела № А56-105243/2023 (о взыскании ФИО2 с ФИО4 задолженности уже по оспариваемому в настоящем деле (споре) Договору) последний не только представлял истца, но и полностью признал иск (хотя, с учетом должной степени, осмотрительности, разумности и добросовестности – в целях защиты (обеспечения) прав и законных интересов своих кредиторов, мог (и должен был), как минимум, заявить о пропуске срока исковой давности по большей части заявленных исковых требований); позиция же ФИО2 в рамках этого дела, выраженная якобы ей самой (согласно информации размещенной в системе «Мой Арбитр» по этому делу), носила крайне противоречивый и непоследовательный характер (применительно к факту подачи от ее имени (поддержки) тех или иных заявлений и ходатайств, а равно и самих исковых требований, в т.ч. выдачи доверенности на имя ФИО4), что (с учетом такой же неоднозначной позиции по иным спорам с ее участием) позволяет сомневаться в реальности ее волеизъявления в рамках этого дела, в связи с чем коллегия также обращает внимание на то, что, как сослался управляющий (в т.ч. следует из представленной им копии заявления ФИО2 по делу № 2-3295/2023) и подтверждено им соответствующей справкой ФСБ

России, начиная с 2014 г., ФИО2 находится за пределами Российской Федерации (в Египте) и все это время она границу не пересекала, в связи с чем возникает вопрос, каким образом она подписывала как процессуальные документы по указанному делу, так и акты сдачи-приема услуг по Договору, которые, к тому же, оформленные периодом длительностью более 10 лет (с 31.12.2010 по 31.12.2021 г.), по форме практически не отличаются друг от друга, что в реальной жизни маловероятно – в силу использования в течение столь длительного периода времени разных печатающих устройств, пишущих приборов, очевидного изменения каждый раз обстоятельств подписания конкретного акта и т.д.

В т.ч. и с учетом этого апелляционный суд в предыдущем заседании (устно, а также повторив это требование в определении об отложении) предложил должнику представить в обоснование своих возражений на жалобу не только копии соответствующих документов (в частности - актов замены имущества на хранении, их изъятия и/или передачи (о факте чего чем должником заявлено в заседании), доказательств имевшей место ранее оплаты услуг по хранению, наличия имущества на хранении на данный момент, возникновения прав на спорное имущество и т.д.), но и их подлинники (в т.ч. оспариваемого договора, актов сдачи-приемки услуг и акта передачи на хранение, что позволило бы проверить их более детально, в т.ч. на предмет фальсификации и т.п.), от чего (предоставления этих подлинников) должник фактически уклонился, не явившись в настоящее заседании, без раскрытия мотивов (причин) такого поведения (бездействия), что позволяет дополнительно сомневаться в обоснованности его позиции, как и выявленный коллегией на данный момент факт подачи в рамках дела № А56-105243/2023 заявления о процессуальном правопреемстве истца (ответчика по настоящему спору - ФИО2) на ФИО9, т.е. лицо, исходя из материалов дела о банкротстве должника, явно являющееся родственником его супруги - ФИО10 (с учетом также и регистрации их обеих: ФИО9 и ФИО10 – по одному адресу: г. Санкт-Петербург, <...>), что, в свою очередь, свидетельствует о реализации должником многоэтапной схемы, в результате которой он теперь вправе будет через свою супругу (заинтересованное с ней лицо) претендовать на получение вне очереди (в составе текущих обязательств, т.е. преимущественно перед конкурсными кредиторами) денежных средств в погашение своей же задолженности.

В этой связи, в т.ч. с учетом уклонения должника от предоставления суду подлинников соответствующих документов (включая перечисленные выше) суд исключительно критически оценивает представленные им копии этих документов, поскольку в достаточной степени они доводы управляющего и сделанные на их, а также на иных обстоятельствах дела, изложенных выше, основании выводы суда не опровергают, что, в свою очередь, влечет вывод о правомерности заявленных управляющим требований о признании сделки (Договора) и оформленных на его основании актов сдачи-приема услуг недействительными по мотиву их ничтожности (мнимости), как оформленных лишь для вида и в целях причинения вреда кредиторам (вывода из конкурсной массы денежных средств через использования формально законных механизмов судебной защиты), применительно к чему коллегия также исходит, что квалификация сделки в качестве ничтожной (мнимой) исключает признание ее недействительной по специальным нормам Закона о банкротстве (поскольку действия сторон, и в первую очередь – самого должника были направлены не просто на причинение тем самым вреда кредиторам, а – через оформление фиктивного

документооборота - создание видимости соответствующих правоотношений без намерения реального исполнения соответствующих обязательств), что, помимо прочего, влечет и применение к требованиям управляющего не специального (предусмотренного пунктом 2 статьи 181 ГК РФ и пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве – 1 год), а общего – установленного пунктом 1 статьи 181 ГК РФ – срока исковой давности (3 года), который при этом подлежит исчислению опять же по общему правилу – с момента, когда лицо, имеющее право на подачу заявлению о признании сделки недействительной (ничтожной) узнало о нарушении соответствующих прав и законных интересов (в данном случае – кредиторов), а также об основаниях недействительности и надлежащем ответчике, что в данном случае имело место не ранее привлечения финансового управляющего ФИО1 к участию в деле № А56-105243/2023 (определение от 10.01.2024 г.), ввиду чего к моменту подачи им рассматриваемого заявления указанный трехгодичный срок исковой давности им не пропущен.

Ввиду этого коллегия отклоняет довод ФИО4 и третьего лица о необходимости исчисления срока исковой давности с учетом исполнения в период 15.10.2018 по 21.06.2021 г. обязанностей финансового управляющего должника ФИО6, т.е. статуса ФИО1 как его правопреемника, а также с учетом осведомленности ФИО6 об оспариваемой сделке, поскольку эту осведомленность материалами дела не подтверждена (более того – с учетом подписания ряда актов по Договору уже после признания его несостоятельным (банкротом), т.е. перехода полномочий по управлению (распоряжению) его имуществом к финансовому управляющему и бездействия должника по передаче соответствующего имущества управляющему – следует вывод, что ФИО4 фактически скрывал от управляющих эти правоотношения), и даже, если признать ФИО6 осведомленным о сделке, это не влечет вывод о наличии такой осведомленности у ФИО1, поскольку как неоднократно было признано вступившими в законную силу судебными актами и по другим делам, и в рамках настоящего дела (несостоятельности (банкротстве) должника), и в частности – определением арбитражного суда от 13.11.2020 г. по делу № А56-57649/2014, определением от 18.06.2021 г. об отстранении ФИО6 от исполнения обязанностей финансового управляющего по данному делу и т.д. – последний являлся аффидированным лицом по отношению к должнику, а соответственно – был заинтересован в сокрытии информации от независимого управляющего, назначенного впоследствие (ФИО1), при отсутствии также и доказательств передачи ФИО6 соответствующей информации (документации) ФИО1

Также суд отклоняет возражения должника и финансового управляющего ФИО3 о пропуске заявителем по спору предельного срока исковой давности, установленного пункту 1 статьи 181 ГК РФ - десять лет со дня начала исполнения сделки (для лица, не являющегося стороной сделки), поскольку в данном случае ввиду установленной мнимости сделки (отсутствия реальных правоотношений, оформленных Договором и актами) исполнение сделки не только не началось, но и не могло начаться, и более того – исходя из приведенных выше обстоятельств – Договор был оформлен позднее момента его датирования - 01.07.2010 г., а именно – в период банкротства должника (исходя из предполагаемых целей его оформления – незаконный вывод денежных средств из конкурсной массы) без предоставления надлежащих (безусловных и достаточных в своей совокупности) доказательств того, что спорные документы имели место быть ранее их предоставления в целях взыскания в рамках дела № А56-105243/2023.

И наконец, коллегия не принимает доводы возражающих лиц о невозможности оспаривания сделки ввиду наличия вступившегося в законную силу судебного акта о взыскании задолженности на ее основании и попытке управляющего тем самым пересмотреть такой акт в непредусмотренном законом порядке, поскольку избрание управляющего такого способа защиты (оспаривание сделки при наличии уже вступившего в силу судебного акта на ее основании, а не, например, дальнейшее обжалование этого судебного акта) каким-либо императивным нормам законодательства не противоречит, и более того – это является логичным в силу применения к должнику и к заинтересованным по отношению к нему лицам в рамках дела о его несостоятельности (банкротстве) более высоких стандартов доказывания (в отличие от общеискового производства), с учетом которых должник и эти заинтересованные лица, обладая всей необходимой доказательной базой, должны не просто формально подтвердить свои доводы (опровергнуть возражения других сторон), но безусловно и однозначно развеять сомнения (документально обоснованные подозрения) в фактическом наличии или отсутствии тех или иных обстоятельств, что, как указано выше, должником в данном случае сделано не было (при фактическом уклонении самого ответчика от участия в настоящем разбирательстве).

Таким образом, апелляционный суд признает обжалуемое определение, как принятое при неполном (недостаточном) исследовании фактических обстоятельств (материалов) дела и – как следствие – несоответствии изложенных в нем выводов этим обстоятельствам (материалам), недоказанности обстоятельств, которые суд посчитал доказанными, и неправильном применении норм материального права, подлежащим отмене с принятием нового судебного акта – об удовлетворении - в силу изложенного - заявленных управляющим требований в части признания недействительными (ничтожными – мнимыми) Договора и актов слдачи-приемки соответствующих услуг, которые исходя из обстоятельств дела (изложенных управляющим требований и их мотивов) являются предметом спора, а именно – представленных в качестве оснований для взыскания задолженности (в подтверждение требований) по делу № А56-105243/2023: с 31.12.2010 по 31.12.2021 г.

Вместе с тем, коллегия не усматривает оснований для применения заявленных управляющим (фактически в качестве применения последствий недействительности сделки) требований в части признания задолженности по Договору и соответствующим актам, установленной вступившим в законную силу решением от 19.03.2024 г. по делу № А56-105243/2023 в размере 14 160 000 руб., не подлежащей перечислению из конкурсной массы ФИО4, поскольку это означает вмешательство в компетенцию иного суда (вынесшего указанный судебный акт), что не предусмотрено (противоречит) ни процессуальными, ни иными нормами законодательства, отмечая в этой связи, что ординарным способом защиты в этом случае является совершение заинтересованным в этом лицом действий по обращению к указанному суду (в рамках названного дела) с требованиями о пересмотре вынесенного им судебного акта по новым обстоятельствам на основании пункта 2 части 3 статьи 311 АПК РФ.

Ввиду изложенного и руководствуясь статьями 223, 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.07.2025 г. по делу № А56-78752/2015/сд.19 отменить.

Принять по делу/обособленному спору новый судебный акт.

Заявление финансового управляющего ФИО4 – ФИО1 удовлетворить.

Признать недействительными договор о предоставлении услуг по хранению товара № П1 от 01.07.2010 г. между ФИО2 и ФИО4, а также акты сдачи-приемки услуг по хранению № П1-1 от 31.12.2010, № П1-1 от 31.12.2011, № П1-1 от 31.12.2012, № П1-1 от 31.12.2013, № П1-1 от 31.12.2014, № П1-1 от 31.12.2015, № П1-1 от 31.12.2016, № П1-1 от 31.12.2017, № П1-1 от 31.12.2018, № П1-1 от 31.12.2019, № П1-1 от 31.12.2020 и № П1-1 от 31.12.2021 г.

В остальной части в удовлетворении заявления отказать.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий Сотов И.В.

Судьи Сереброва А.Ю.

Тойвонен И.Ю.