Постановление от 20 февраля 2023 г. по делу № А60-43195/2020

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-780/2023(1)-АК

Дело № А60-43195/2020
20 февраля 2023 года
г. Пермь


Резолютивная часть постановления объявлена 13 февраля 2023 года. Постановление в полном объеме изготовлено 20 февраля 2023 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Даниловой И.П.,

судей Гладких Е.О., Макарова Т.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии в судебном заседании в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

от ФИО2: ФИО3, паспорт, доверенность от 10.11.2021; иные лица, не явились, извещены;

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО4

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 12 декабря 2022 года

о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности,

вынесенное в рамках дела № А60-43195/2020

о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Урал Транзит Транс» (ОГРН <***>, ИНН <***>),

установил:

В Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление общества



с ограниченной ответственностью «Верус» (далее – общество «Верус») о признании общества с ограниченной ответственностью «УралТранзитТранс» (далее – общество «УралТранзитТранс», должник) несостоятельным (банкротом), которое определением суда от 07.09.2020 принято к производству, назначено судебное заседание по проверки обоснованности заявленных требований.

Определением Арбитражного суда Свердловской области 05.11.2020 (резолютивная часть определения объявлена 28.10.2020) заявление общества «Верус» признано обоснованным, в отношении общества «Урал Транзит Транс» введена процедура наблюдения; временным управляющим должника утвержден ФИО4 (ИНН <***>, почтовый адрес: 143900, <...>), члена Ассоциации арбитражных управляющих «ЦФОП АПК.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 31.05.2021 (резолютивная часть оглашена 24.05.2021) общество «Урал Транзит Транс» признано несостоятельным (банкротом), и.о. конкурсного управляющего утвержден ФИО4.

24.05.2022 в суд поступило заявление конкурсного управляющего ФИО4 (далее – ФИО4, конкурсный управляющий) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО5 по обязательствам общества «Урал Транзит Транс».

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.12.2022 (резолютивная часть оглашена 09.12.2022) установлены основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной «Урал Транзит Транс» ФИО5. В удовлетворении заявления привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 отказано. Приостановлено рассмотрение заявления в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с судебным актом, с апелляционной жалобой обратился конкурсный управляющий, в которой просит определение суда от 12.12.2022 отменить; привлечь солидарно ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам и обязанностям по уплате обязательных платежей общества «Урал Транзит Транс» в размере 7 331 319,34 руб.

В апелляционной жалобе не соглашается с выводами суда первой инстанции в части определения даты объективного банкротства; не установления неправомерного расходования денежных средств ответчиком ФИО2 и непередачи последним документов. Указывает, что ФИО2 занимал должность генерального директора должника в период с 24.12.2016 по 31.07.2019 года, в период совершения сделок приведших к банкротству, он же является единственным учредителем должника с 2016 года.



В связи с отсутствием предпринимательской деятельности должника в период осуществления должностных полномочий ФИО5, отсутствием документов подтверждающих передачу ФИО2 ФИО5 соответствующих документов, а также представление ФИО2 при рассмотрении дела о взыскании с него убытков части документов общества имеются основания полагать, что непередача конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации, печатей, штампов, материальных и иных ценностей документов общества связаны с умышленными действиями по затруднению деятельности конкурсного управляющего и лишения возможности располагать полной информацией о деятельности должника и совершенных им сделках, как следствие, невозможность удовлетворения за счет пополнения конкурсной массы требований кредиторов должника.

Анализ банковских выписок общества «Урал Транзит Транс» показал, что в 2017-2018 организацией заключались сделки в соответствии с видом деятельности, направленные на систематическое получение прибыли, за исключением сделок по перечислению со счета общества «Урал Транзит Транс» в ПАО КБ «УБРиР» № 40702810662130002230 на счет ИП ФИО2 денежных средств в размере 11 742 500 руб., при этом в назначении платежа указано на оплату по агентскому договору № 0001 от 01.03.2017, то есть по договору посредничества, согласно которому ФИО2 возложил свои обязанности как директора на себя же в качестве ИП за вознаграждение; перечисления на банковскую карту ФИО2 денежных средств в сумме 783 819,63 руб. и на сумму 1 265 000 руб. с назначением платежа «по договору займа от 18.05.2018 № 18.05.2018». Учитывая, что задолженность организации в соответствии с реестром требований кредиторов составляет 8 163 936 руб., заключение вышеуказанных сделок (только по агентскому договору выплачено 11 742 500 руб.), их явная неразумность и убыточность, привели к банкротству должника.

До судебного заседания от ФИО2 поступил отзыв, в котором возражает против доводов апелляционной жалобы, считает судебный акт законным и обоснованным.

Участвующий в судебном заседании представитель ФИО2 доводы отзыва поддержал, просил в удовлетворении апелляционной жалобы конкурсного управляющего отказать.

Иные лица, участвующие в деле и не явившиеся в заседание суда апелляционной инстанции, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом. В силу статей 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) неявка лиц не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.



Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы и отзыва, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности, заслушав представителя ФИО2, участвующего в судебном заседании, проанализировав нормы материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены судебного акта.

Как следует из материалов дела, общество «Урал Транзит Транс» является юридическим лицом, действующим на основании Устава, включено 23 декабря 2016 года в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ).

Руководителями и участниками должника в разное время являлись: ФИО2 за период с 24.12.2016 по 31.07.2019, ФИО5 за период с 31.07.2019 по 14.06.2021.

Конкурсный управляющий полагая, что имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности солидарно ФИО6 и ФИО5 за неисполнение ими обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества «Урал Транзит Транс» несостоятельным (банкротом) и совершение действий, которые привели к невозможности погашения требований кредиторов, обратился суд с настоящим заявлением.

Обосновывая данное заявление, конкурсный управляющий указывал, что заинтересованные лица должны были обратиться в суд с заявлением не позднее 13.10.2018 в связи с неисполнением должником обязательств перед обществом «Верус» на сумму 7 030 000 руб. Указанная задолженность взыскана решением Арбитражного суда г. Москвы от 17.07.2019 № А40-113357/19-65-68.

Исходя из даты обращения конкурсного управляющего с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности и положенных в основание соответствующих требований обстоятельств, имевших место в 2018 году и позднее, заявление управляющего подлежит рассмотрению в порядке главы III.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 Закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 Закона о банкротстве, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы,



обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 Закона, либо арбитражный управляющий по своей инициативе от имени должника в интересах указанных лиц (пункт 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

Как было указано выше, конкурсный управляющий полагает, что ФИО2 должен был не позднее 13.10.2018 обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве общества «Урал Транзит Транс».

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых возложена обязанность по подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с частью 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами, органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника, должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательство части 2 вышеуказанной нормы права предусматривает, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно пункту 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53) обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в



пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Как следует из материалов дела, между обществом «Верус» и обществом «Урал Транзит Транс» 14.09.2018 заключен договор № 1409/18-УТТ транспортной экспедиции, согласно условиям, которого экспедитор обязуется доставить вверенный клиентом (грузоотправителем) груз в пункт назначения и выдать его уполномоченному на получение груза представителю грузополучателя, а также оказать иные услуги, связанные с перевозкой груза, в соответствии с условиями договора согласованными Заявками клиента, а клиент обязуется уплатить установленную плату.

Общество «Верус» оказал услуги по перевозке грузов должнику, что подтверждается товарно-транспортными накладными (1-Т), транспортными накладными, транспортными заявками. Факт задолженности подтверждается двусторонне подписанным Актом сверки взаимных расчетов за период 1 квартал 2019 года. 27.03.2019 в адрес общества «Урал Транзит Транс» была направлена претензия, связанная с наличием неисполненной задолженности.

Таким образом, обязанность по уплате взысканной задолженности за 1 квартал 2019 в общей сумме 7 030 000 руб. возникла у общества не позднее 01.04.2019. Однако задолженность не погашена.

Кроме того, у общества имелись неисполненные обязательства перед кредитором АО «Дальневосточная транспортная компания»:

- решением Арбитражного суда Хабаровского края от 11.02.2019 по делу № А73-22186/2018 которым с общества с ограниченной ответственностью «Урал транзит транс» в пользу акционерного общества «Дальневосточная транспортная группа» (далее - ООО «ДВТГ») взыскано в счёт неустойки по договору № 50-17/ДВТГ/ВЦ от 24.01.2017 г. за простой под погрузкой, выгрузкой вагонов за период с марта 2017 по январь 2018 г. – 427 200 руб., а также судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 11 544 руб.

- решением Арбитражного суда Хабаровского края по делу № А737493/2018 от 13.07.2018. взыскано 404 800 руб. неустойки, 370202,58 руб. расходов по оплате железнодорожных тарифов.

Кредитор направил в адрес должника претензию 21.02.2018 № 709-02 об оплате простоя в сумме 775 002,58 руб.

Конкурсный управляющий в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности указывал, что в рамках сводного исполнительного производства № 12777/19/66005-СД, возбужденным на основании данных судебных актов, должником произведено частичное погашение задолженности на сумму 137 077,24 руб.

Из содержания данных судебных актов следует, что обязательства ответчиком не исполнялись с января по март 2018.

ФИО2 представил письменные пояснения, в которых сообщил, что основной деятельностью должника являлась деятельность по осуществлению перевозок. У общества «Урал Транзит Транс» отсутствовали



собственные транспортные средства для осуществления перевозок, таким образом, должник выступал в качестве посредника, между заказчиком (грузоотправителем) и фактическим перевозчиком. Основными заказчиками должника являлся тюменский нефтеперерабатывающий холдинг, в который входили следующие компании (ООО «ТТК», ООО «Тюменская Транспортная Компания», ООО «Уральская Топливная Компания»). По данным выписок с расчетного счета, имеющихся в материалах дела (сводная таблица), за период деятельности должника от данных компания поступило 43,2 млн. руб. (80% от всех поступлений).

Должник оказывал данным компаниям услуги по организации перевозки грузов (в том числе нефтепродуктов) автомобильным и железнодорожным транспортом. Для этих целей у должника были заключены договоры с перевозчиками (ОАО «РЖД», АО «ДВТГ», ИП ФИО2 (агентская схема) и другие).

Данные обстоятельства обуславливают специфику поступления и расходования денежных средств. Так, услуги по организации перевозки подразумевают некоторый временной отрезок, длящийся с момента принятия должником обязательства перед конечным перевозчиком (предоплата/постоплата) и поступлением денежных средств от заказчика (по факту перевозки/направления перевозочных документов).

Таким образом, у должника всегда имелся кассовый разрыв (неисполненные обязательства превышали имеющие денежные средства или дебиторскую задолженность, однако это не означало, что должник являлся неплатежеспособным.

В соответствии с отчетами о финансовых результатах за 2017, 2018 год и декларации по налогу на прибыль за 6 месяце 2019 года в финансовой деятельности должника образовалась положительная динамика: 2017 год : Выручка – 34 млн Себестоимость – 37, 8 млн. руб., убыток – 3,8 млн. руб. 2018 год: выручка – 22,3 млн. руб. себестоимость – 22,5 млн. руб., убыток – 189 тыс. руб., 6 мес. 2019 года - выручка : 7,6 млн. руб., себестоимость – 6,5 млн. руб., прибыль – 1,1 млн. руб.

При этом состав активов и пассивов в балансе должника не менялся, баланс состоял исключительно из кредиторской и дебиторской задолженности.

Как верно указывает суд первой инстанции, само по себе снижение выручки за 2018 год и 6 месяцев 2019 года по сравнению с 2017 годом не указывает на негативное финансовое положение, поскольку вместе со снижением выручки увеличивалась рентабельность.

Так, если в 2017 году убыток составлял 10% от выручки, то в 2018 этот показатель составил всего 1,8%, а за первое полугодие 2019 года должник получил прибыль.

Наличие задолженности перед АО «ДВТГ» не являлось фактором, свидетельствующим о неплатежеспособности. Как было указано ранее и следует из судебных актов, задолженность перед АО «ДВТГ» образовывалась с



марта 2017 года по январь 2018 года. Основание данной задолженности – неустойка за сверхнормативный простой.

При этом в течение всего периода образования задолженности и даже в тот момент, когда задолженность по неустойке стала превышать 300 тыс. руб. должник и ООО «ДВТГ» продолжали сотрудничество, что подтверждается выпиской с расчетного счета.

2 квартал 2017 года – АО «ДВТГ» оказало, а должник оплатил услуг на сумму 4 703 270 руб.;

3 квартал 2017 года – АО «ДВТГ» оказало, а должник оплатил услуг на сумму 2 818 178 руб.;

4 квартал 2017 года – АО «ДВТГ» оказало, а должник оплатил услуг на сумму 455 611 руб.

Таким образом, наличие задолженности по оплате неустойки не влияло на деятельность должника, как во взаимоотношениях с контрагентом кредитором, так и с иными контрагентами, задолженность перед которыми возникла после судебного взыскания неустойки.

Вместе с тем, учитывая, что у должника сформировалась задолженность перед кредитором ООО «Верус» за 1 квартал 2019 на сумму 7 030 000 руб., которая так и не была погашена перед кредитором, суд первой инстанции верно указал, что, несмотря на то, что у общества за 6 мес. 2019 имелась прибыль в сумме свыше 1 000 000 руб., тем не менее обязательство так и не исполнялось вплоть до обращения общества «Верус» 31.08.2020 в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Согласно ответу налогового органа на запрос суда, должником бухгалтерская отчетность за 12 мес. 2019 в налоговый орган не предоставлялась.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно установил, что обязанность по обращению в суд у должника возникла не позднее 01.05.2019 (01.04.2019 возникла обязанность по уплате задолженности, подтвержденной двусторонним актом сверки между должником и обществом «Верус» за 1 квартал 2019). Факт составления акта сверки расчетов подтверждается решением суда от 23.07.2019 № А40-113557/19-65-68.

Проанализировав содержащиеся в картотеке арбитражных дел определения о включении требований кредиторов в реестр требований кредиторов общества «Урал Транзит Транс» в совокупности со сведениями реестра требований кредиторов с указанием наименования кредитора, оснований возникновения задолженности, суммы долга, а также даты возникновения у должника обязательства, суд первой инстанции не установил наличие обязательств должника, возникших после 01.05.2019, которые могли бы составить размер субсидиарной ответственности контролировавших должника лиц в соответствии с пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, соответственно верно пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности руководителей



(учредителей) должника за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Конкурсный управляющий в апелляционной жалобе так же не указывает обязательства, которые возникли у должника после 01.05.2019, не соглашается только с датой, когда у ФИО2 возникла обязанность обратиться в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о дате объективного банкротства должника, а учитывая, что новые обязательства у должника после даты объективного банкротства не возникли, соответственно, основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по основанию статьи 61.12 Закона о банкротстве отсутствуют.

Также конкурсный управляющий в качестве оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности указывает на совершение им действий, вследствие которых стало невозможным полное удовлетворение требований кредиторов.

В пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53) разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В соответствии с пунктом 16 названного Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В пункте 17 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной



ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 23 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В качестве обоснования данного довода указано, что анализ банковских выписок показал, что в 2017-2018, будучи учредителем и генеральным директором предприятия ФИО2 перечислил со счета общества «Урал Транзит Транс» в ПАО КБ «УБРиР» № 40702810662130002230 на счет ИП ФИО2 денежные средства в размере 11 742 500 руб., при этом в назначении платежа указал на оплату по агентскому договору № 0001 от 01.03.2017 (согласно ст. 1005 ГК РФ по агентскому договору одна сторона (агент) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны (принципала) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала), то есть по договору посредничества, согласно которому возложил свои обязанности как директора на себя же в качестве индивидуального предпринимателя, за вознаграждение.

В период исполнения ФИО2 обязанностей генерального директора со счета ООО «Урал Транзит Транс» в ПАО КБ «УБРиР» № 40702810662130002230 на банковскую карту ФИО2 были перечислены денежные средства в сумме 783 819,63 руб., также ФИО7



Ф.Е. со счета должника было получено денежных средств на общую сумму 1 265 000 руб., с назначением платежа - по договору займа от 18.05.2018 № 18.05.2018.

Как следует из материалов дела, арбитражным судом рассматривался обособленный спор по заявлению конкурсного управляющего о взыскании убытков с бывшего руководителя должника, указанные конкурсным управляющим доводы были положены в основание рассмотренного спора. Определением от 15.04.2022 по настоящему делу суд взыскал с ФИО6 убытки в сумме 32 668 руб. 94 коп. В остальной части отказано.

Взыскиваемые убытки, по мнению конкурсного управляющего, возникли в связи с совершением должником следующих платежей: платежи за период с 2017-2018 на общую сумму 11 742 500 руб. с назначением: агентский договор № 0001 от 01.03.2017; платежи за период с мая по август 2018 года на общую сумму 1 265 000 руб. с назначением: по договору займа от 18.05.2018 № 18/05/2018; - платежи на сумму 783 819, 63.

Ответчик ФИО2 возражал, указывая, что в спорный период обладал статусом индивидуального предпринимателя (прекращен 29.06.2020). Между ИП ФИО2 и должником был заключен агентский договор № 0001 от 01.03.2017, который фактически являлся договором об осуществлении перевозки. В рамках осуществления основной деятельности должника между заказчиком и должником оформлялась заявка на осуществлении перевозки.

Вступившим в силу определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.04.2022 требования управляющего удовлетворены частично, с ФИО2 взысканы убытки только в размере 32 668, 94 (суммы подотчетных средств, на которую отсутствуют расходные документы).

Судом установлено, что конкурсный управляющий не привел оснований возникновения убытков (невыгодные условия сделки, отсутствие встречного предоставления, отсутствие разумности и добросовестности в действиях ответчика). В то же время ответчиком в суд предоставлены отрывные корешки к авансовым отчетам, которые составлялись при расходовании подотчетных денежных средств. Как видно из авансовых отчетов, подотчетные денежные средства направлялись на оплату служебных поездок директора и для оплаты почтовых расходов на отправку перевозочных документов, полученных от перевозчиков, грузоотправителям и заказчикам должника.

При таких обстоятельствах установлено, что денежные средства, перечисленные со счета должника в пользу заинтересованного лица, использовались не на личные цели ФИО2

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения



до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 Постановления Пленума № 53).

Согласно пп. 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В пункте 19 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В соответствии с пунктом 16 названного Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 23 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (пп. 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статье 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или



несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу приведенных законоположений, основывающихся на общих правилах о деликтной ответственности (статьи 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)), привлечение к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию допустимо в случае доказанности состава правонарушения, включающего в себя факт наступления вреда (невозможность полного погашения обязательств перед кредиторами), противоправность действий/бездействия делинквента (например, совершение вредоносных сделок либо извлечение из них имущественной выгоды и т.п.), а также причинно-следственную связь между вменяемыми контролирующему должника лицу деяниями и негативными последствиями на стороне конкурсной массы - объективным банкротством организации-должника, представляющим собой для целей Закона о банкротстве критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по обязательным платежам.

Согласно разъяснений пункту 22 совместного Постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», учредитель (участник) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственник его имущества или другие лица, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Таким образом, необходимыми условиями для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, являются наличие причинно-следственной связи между использованием ответчиком своих прав и (или) возможностей в отношении должника и действиями (бездействием) должника, повлекшими его несостоятельность (банкротство), при обязательном наличии вины ответчика в банкротстве должника.

Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчиков, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника. Формируя внутреннее убеждение о наличии оснований для удовлетворения требований, суд последовательно исключает для себя иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника. Субсидиарная ответственность лиц по данному основанию наступает в зависимости от того, привели ли их действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника.



Поскольку факт неправомерного расходования денежных средств не нашел своего подтверждения в ходе рассмотрения спора, не установлено, что руководителем должника совершались сделки, действия на заведомо невыгодных для должника условиях, не установив недобросовестности в поведении руководителя и уменьшения имущественной сферы должника, в результате, которых причинены убытки кредиторам, при том, что общество не имело собственных активов, а при осуществлении хозяйственной деятельности, согласно пояснениям ФИО2, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности в указанной части.

Также конкурсным управляющим в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности заинтересованных лиц указывал на непередачу документов по финансово-хозяйственной деятельности должника конкурсному управляющему.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

При этом следует учитывать, что непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве. И, в частности из пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, следует, что, вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом конкретных деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица.

В связи с этим судам необходимо устанавливать, действия какого лица и за какой период привели к негативным последствия в виде невозможности погашения реестра. Обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в том числе отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, - это, по сути, лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон



спора.

Смысл данной презумпции в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного.

Обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления обстоятельств презумпции может не совпадать с моментом правонарушения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622 (4,5,6)).

Правонарушение выражается не в том, что ответственное лицо не передало бухгалтерскую и иную документацию должника конкурсному управляющему, а в противоправных деяниях такого лица, повлек их банкротство подконтрольного общества и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

В связи с этим, как разъяснено в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непредставлении, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. Предположение о том, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства, будет являться



справедливым лишь при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства.

На момент возбуждения дела о банкротстве должника руководителем являлась ФИО5 Как следует из выписки ЕГРЮЛ в отношении общества «Урал Транзит Транс», руководителем должника на дату введения процедуры банкротства являлась ФИО5.

Арбитражному управляющему ни оригиналы, ни копии документов, не переданы.

Определением от 19.01.2022 суд обязал ФИО5 по заявлению конкурсного управляющего в течение 5 дней с даты вступления определения в законную силу передать конкурсному управляющему обществу «Урал Транзит Транс» ФИО4 документы. Судебный акт не исполнен.

Решением арбитражного суда от 28.10.2021 по делу № А60-42377/2021 по заявлению Прокуратуры ФИО5 привлечена к административной ответственности за не исполнение обязанности передать конкурсному управляющему документы. Прокуратурой проведена проверка по факту нарушения бывшим руководителем общества «УралТранзит Транс» ФИО5 законодательства о несостоятельности (банкротстве) в связи с поступившим обращением конкурсного управляющего ФИО4 Решением арбитражного суда от 28.10.2021 по делу № А60-42377/2021 установлено, что руководитель должника ФИО5 обязанность, предусмотренную п. 2 ст. 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», не исполнила, бухгалтерскую и иную документацию должника, сведения и документы для реализации полномочий, предоставленных законодательством конкурсному управляющему не передала.

Не передача первичной документации по всем дебиторам и бездействие ФИО5 существенно затрудняет процедуру банкротства, в том числе процесс выявления и взыскания задолженности. ФИО5, являясь единоличным исполнительным органом юридического лица - должника, не исполнила возложенную законом публично-правовую обязанность по добросовестности совершения действий в интересах юридического лица – по передаче в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего бухгалтерской и иной документации общества «Уралтранзиттранс», печатей и штампов, материальных и иных ценностей.

Поскольку факт уклонения от передачи документации ФИО5 признан доказанным, ФИО5 ни в рамках административного производства, ни по настоящему спору не представила отзыв, пояснения относительно непердаче документации конкурсному управляющему, суд первой инстанции верно пришел к выводу о наличии в бездействии руководителя должника признаков недобросовестности.

Согласно п.п. 1 и 3 ст. 53 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с



законом, иными правовыми актами и учредительными документами.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

Конкурсный управляющий пояснил, что ввиду отсутствия первичных или иных документов, подтверждающих достоверность отраженных в бухгалтерской отчетности данных, конкурсный управляющий полагал, что ФИО5 не приняла все возможные меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению документации. Отсутствие полного перечня документации у конкурсного управляющего препятствует выполнению обязанностей конкурсного управляющего по формированию конкурсной массы должника.

Невыполнение руководителем должника без уважительной причины требования закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Исходя из стоимости активов должника, отраженных в бухгалтерской отчетности, конкурсному управляющему не переданы документы, подтверждающие дебиторскую задолженность и выручку.

Конкурсным управляющим представлена выписка по расчетному счету должника, открытому в ПАО «УБРиР» из которой следует, что у должника имелись заказчики, лица, оказывающие должнику услуги. В ранее рассмотренном споре о взыскании убытков, устанавливалась деятельность должника, связанная с перевозкой грузов. У должника отсутствовали



собственные транспортные средства для осуществления перевозок, таким образом, должник выступал в качестве посредника, между заказчиком (грузоотправителем) и фактическим перевозчиком. Клиентами (заказчиками) должника выступали компании: ООО ТТК, ООО УТТ ООО «Тюменская транспортная компания» и иные организации, указанные в разделе «поступления» выписки по расчетному счету должника, представленной управляющим.

ФИО2 пояснял, что у общества постоянно имелась дебиторская задолженность. Должник оказывал данным компаниям услуги по организации перевозки грузов (в том числе нефтепродуктов) автомобильным и железнодорожным транспортом. Для этих целей у должника были заключены договоры с перевозчиками (ОАО «РЖД», АО «ДВТГ», ИП ФИО2 (агентская схема) и другие).

Таким образом, непредставления всей первичной документации, не позволяет арбитражному управляющему обратиться в суд с исковыми заявлениями о взыскании задолженности в пользу должника за оказанные им услуги и пополнением конкурсной массы.

Кроме того, названная ответственность, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации, либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности для определения размера субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, также имеет значение и причинно-следственная связь между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Следовательно, для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходимо установить факт неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, вину субъекта ответственности и причинно-следственную связь между отсутствием документации (несвоевременным предоставлением) и невозможностью



формирования конкурсной массы (формирования не в полном объеме) и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Доказательств, подтверждающих передачу указанных документов бывшим руководителем должника арбитражному управляющему, в материалы дела не представлено в нарушение статьи 65 АПК РФ.

В связи с этим, по смыслу пп. 4 п. 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в связи с бездействием контролирующих лиц должника по непередаче бухгалтерских документов и имущества должника арбитражному управляющему, в последующем затруднено формирование конкурсной массы, что является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 по обязательствам должника.

Относительно довода привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 к субсидиарной ответственности за непередачу документов, суд первой инстанции верно установил следующее:

ФИО2 на дату введения в отношении должника процедуры банкротства не являлся лицом, на которое возложена обязанность по организации и введению бухгалтерского учета. Конкурсный управляющий указывает, что в рамках обособленного спора о взыскании убытков с ФИО2 представлялись документы, обосновывающие возмездность совершенных сделок по перечислению денежных средств со счета должника. Документы относятся к хозяйственной деятельности должника, связанной с перечислением и использованием ФИО2 денежных средств должника на хозяйственные цели общества. При этом за 2 года до признания общества банкротом руководителем являлась ФИО5, доказательств того, что ФИО5 обращалась к ФИО2 с требованием или с исковым заявлением об обязании передать документацию отсутствуют.

При таких обстоятельствах, основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 за непередачу документов отсутствуют.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включённых в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Поскольку размер субсидиарной ответственности за неполное погашение требований кредиторов подлежит определению исходя из размера непогашенных требований кредиторов как реестровых, так и текущих, на момент рассмотрения спора все мероприятия по формированию конкурсной массы не произведены, а также имеется возможность поступления денежных средств в конкурсную массу, суд первой инстанции верно в связи с невозможностью определения размера ответственности ответчиков по данному основанию, приостанавил производство по заявлению в данной части до окончания расчетов с кредиторами.

Суд апелляционной инстанции полагает, что исходя из предмета и



оснований заявленных конкурсным управляющим требований, а также исходя из приведенных возражений стороной ответчика, обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом первой инстанции установлены правильно, доказательства исследованы и оценены надлежащим образом. Оснований для иной оценки у суда апелляционной инстанции не имеется (статья 268 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (часть 4 статьи 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемое определение подлежит оставлению без изменения, апелляционная жалоба - без удовлетворения.

При подаче апелляционной жалобы на определения, не перечисленные в подп. 12 п. 1 ст. 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, государственная пошлина не уплачивается.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 12 декабря 2022 года по делу № А60-43195/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий И.П. Данилова

Судьи Е.О. Гладких

Т.В. Макаров