Постановление от 1 ноября 2024 г. по делу № А42-2852/2023

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А42-2852/2023-3
01 ноября 2024 года
г. Санкт-Петербург


Резолютивная часть постановления объявлена 24 октября 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 01 ноября 2024 года


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Радченко А.В.

судей Герасимова Е.А., Кротов С.М.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем Вороной Б.И.,

при участии:

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 26.10.2023, посредством веб-конференц связи

от конкурсного управляющего ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 09.01.2024, посредством веб-конференц связи


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО3 (регистрационный номер 13АП-21998/2024) на определение Арбитражного суда Мурманской области от 10.06.2024 по обособленному спору № А42-2852-3/2023 (судья Ефремова О.В.), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности по неисполненным должником обязательствам контролировавших должника лиц: ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Просервис Север», общества с ограниченной ответственностью «Просервис», взыскании с указанных контролировавших должника лиц в солидарном порядке 11 618 283 руб. 14 коп., с учетом уточнения в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Просервис Мурманск»



установил:

17.04.2023 на основании заявления кредитора ФИО5 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Просервис Мурманск» (далее – ООО «Просервис Мурманск», должник, Общество).

Определением суда от 02.06.2023 (резолютивная часть определения от 20.05.2023) заявление кредитора признано обоснованным, в отношении ООО «Просервис Мурманск» в порядке статьи 48 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3, член Ассоциации арбитражных управляющих «Сириус».

Решением суда от 03.11.2023 (резолютивная часть решения от 30.10.2023) ООО «Просервис Мурманск» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим ООО «Просервис Мурманск» утвержден ФИО3

Определением суда от 07.05.2024 срок конкурсного производства в отношении ООО «Просервис Мурманск» продлен на шесть месяцев, до 07.11.2024. Конкурсный управляющий ФИО3 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам контролировавших должника ООО «Просервис Мурманск» лиц - ФИО1 (далее –ФИО1), общества с ограниченной ответственностью «Просервис Север» (далее – ООО «Просервис Север»), общества с ограниченной ответственностью «Просервис» (далее – ООО «Просервис»), взыскании с указанных контролировавших должника лиц в солидарном порядке 11 618 283 руб. 14 коп., с учетом уточнения в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Определением от 10.06.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Просервис Мурманск» ФИО3 отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий ФИО3 обратился в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой об отмене определения суда от 10.06.2024, в связи с допущенными судом первой инстанции норм материального и процессуального права.

Определением от 15.07.2024 апелляционная жалоба принята к производству.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет", в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением суда от 24.10.2024 в составе суда в порядке статьи 18 АПК РФ произведена замена судьи Тарасовой М.В. на судью Герасимову Е.А.

Конкурсным управляющим направлена правовая позиция к апелляционной жалобе.

В ходе судебного заседания представитель конкурсного управляющего доводы апелляционной жалобы поддерживал в полном объеме.

Представитель ФИО1 в удовлетворении жалобы просил отказать, по доводам, изложенным в отзыве.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав объяснения явившихся в судебное заседание лиц, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения определения арбитражного суда, принятого в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, заявление конкурсного управляющего ООО «Просервис Мурманск» мотивировано обстоятельствами, составляющими основания, установленные подпунктами 1, 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, статей 10 Закона о банкротстве (в редакции применительно к спорным правоотношениям), статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Согласно Закону о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

Пунктом 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 6/8 от 01.07.1996 г. "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" установлено, что при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Пунктом 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

При этом положения подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются независимо от того, были предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если:

заявление о признании сделки недействительной не подавалось;

заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен;

3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что ругая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

в силу разъяснений, данных в пункте 20 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (пункт 1 статьи 10 Закона о банкротстве, статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Также в пункте 17 Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" указано, что если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание, что поскольку обстоятельства, на которые ссылается конкурсный управляющий в обоснование привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место до дня вступления в силу Закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Аналогичный подход к определению редакции Закона о банкротстве, которая подлежит применению к отношениям по субсидиарной ответственности, возникшим до внесения в него изменений, отражен в Определении Верховного суда Российской Федерации от 06.08.2018 г. N 308-ЭС17-6757(2,3), который в частности указал, что, поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Таким образом, учитывая, что ФИО1 был руководителем должника до 08.02.2017, ООО «Просервис» являлось учредителем должника до 28.02.2017, а с учетом абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве, контролирующим должника лицом являются лица, осуществляющие руководство должником в течение трех лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, то есть в период с 17.04.2020 по 17.04.2023, то ФИО1, ООО «Просервис» не подпадают под понятие контролирующего должника лица, указанное в абзаце 34 статьи 2 Закона о банкротстве, в связи с чем, не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 действующей с 30.07.2017 по настоящее время статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшим ранее, также была установлена ответственность контролирующих должника лиц за доведение подконтрольного хозяйственного общества до банкротства.

Как отмечено в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление Пленума ВС РФ N 53)).

Исходя из пункта 16 постановления Пленума ВС РФ N 53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В абзаце втором пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве ранее предусматривалась аналогичная презумпция вины контролирующего должника лица.

В силу разъяснений пункта 23 постановления Пленума ВС РФ N 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и ранее абзацем четвертым пункта 4 статьи 10 того же Закона установлена презумпция наступления такой ответственности в случае если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

С учетом разъяснений, изложенных в пункте 24 постановления Пленума ВС РФ N 53, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте не передачи конкурсному управляющему документации должника, либо ее искажении, а в том случае если это повлекло невозможность формирования конкурсной массы.

Обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 N 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

В рассматриваемом случае, как обоснованно указал суд первой инстанции, неплатежеспособность не тождественна неоплате конкретного долга отдельному кредитору. Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей). Соответствующий правовой подход изложен в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412, от 02.02.2024 № 305-ЭС19-27802(6,7,8,9).

Как указано в заявлении по состоянию на 31.12.2016 баланс активов должника ООО «Просервис Мурманск» составлял 21.3 млн. рублей, из которых:

- основные средства: 1.9 млн. руб.;

- налоговые активы: 0.7 млн. руб.;

- запасы: 10.3 млн. руб.;

- дебиторская задолженность: 8.1 млн. руб.;

- денежные средства: 0.1 млн. руб.;

- прочие оборотные активы: 0.2 млн. руб.

При этом, управляющий ни в суде первой инстанции, ни в апелляционном суде не указывал, что признание определением Арбитражного суда города Москвы от 30.05.2017 (резолютивная часть определения от 10.04.2017) по делу № А40-21255/16-174-39 недействительной банковской операции в размере 8 000 000 руб. с назначением платежа: «перемещение денежных средств со счета на счет для выплаты заработной платы за декабрь (вторая половина заработной платы) 2015г. Сумма 8000000-00 Без налога (НДС)», является следствием наступления на стороне должника признаков объективного банкротства и невозможности дальнейшего ведения хозяйственной деятельности, поскольку как указано выше, по состоянию на декабрь 2016 года (оспоренная сделка совершена в январе 2016 года) на балансе должника имелись денежные средства превышающие размер возникших обязательств, уже после выхода ответчиков из состава участников общества.

Кроме того, суд правомерно принял во внимание, что перемещение денежных средств 13.01.2016 со счета на счет Общества для выплаты заработной платы за декабрь (вторая половина заработной платы) 2015 года в размере 8 000 000 руб. не является поведением негативным для руководителя, выходящим за пределы обычной хозяйственной деятельности, не направлено на злоупотребление правом и (или) на причинение вреда имущественным правам кредиторов должника.

Довод апелляционной жалобы, что ответчики в период получения сведений о возбуждении в отношении банка процедуры банкротства могли предпринять меры по погашению задолженности, установленной судебным актом, уже после прекращения их обязательств как лиц, контролирующих деятельность должника подлежит отклонению, поскольку подача конкурсным управляющим заявления о признании сделки недействительной не порождает безусловного основания для удовлетворения такого рода заявления.

Также, подлежит отклонению довод апелляционной жалобы, что перемещение денежных средств для выплаты заработной платы не может являться для должника обычной хозяйственной деятельностью, поскольку доказательств, свидетельствующих о том, что действия ответчика ФИО1 по перечислению денежных средств с одного расчетного счета Общества на его же счет в другом банке привели к дальнейшему ухудшению финансового положения должника, невозможности погашения последним обязательств перед кредитором, доказательств того, что указанное повлекло возникновение у Общества признаков неплатежеспособности.

Вместе с тем, суд обратил внимание конкурсного управляющего, что в результате совершения платежа, выходящего за пределы обычной хозяйственной деятельности, у должника образовалась кредиторская задолженность в размере 8 000 000 руб. При этом, оспоренный платеж не являлся следствием недобросовестных действий ответчиков по выводу активов, а признан недействительным по основаниям пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, как сделка нацеленная на оказание предпочтения.

Указание конкурсным управляющим на совершение должником мнимой сделки направленной на вывод денежных средств совершенной 20.01.2016 в пользу ООО «СтилдингТрейд» на сумму 13 998 322,80 рублей, апелляционный суд отмечает, что отсутствие у конкурсного управляющего документации по совершенной сделке не свидетельствует о ее мнимом характере, учитывая дату ее совершения. Вместе с тем, ссылка на приговор районного суда от 03.11.2020 в отношении ООО «СтилдингТрейд» по совершению мошеннических действий, не может вменяться в вину ответчикам по настоящему обоснованному спору.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции обоснованно заключил, что из представленных конкурсным управляющим сведений следует, что в рассматриваемый период времени должник вел обычную хозяйственную деятельность, вел расчеты с контрагентами по заключенным хозяйственным договорам на суммы денежных средств, соразмерные с величиной признанного недействительным платежа. Доказательств того, что у должника по состоянию на 13.01.2016 отсутствовали денежные средства для расчета по всем своим обязательствам, конкурсным управляющим не представлено.

В отношении доводов конкурсного управляющего о том, что согласованными действиями ФИО1 и ООО «Просервис» осуществлен перевод деятельности (бизнеса) с ООО «Просервис Мурманск» на ООО «Просервис Север», апелляционный суд пришел к следующему.

Верховным Судом Российской Федерации в определении от 16.09.2016 № 305-КГ16-6003 по делу № А40-77894/15 сформирована правовая позиция, согласно которой свобода предпринимательской деятельности означает возможность субъектов предпринимательства по своему усмотрению определять способы ведения ими хозяйственной деятельности, время и способ ее прекращения, в том числе, посредством передачи бизнеса другим участникам гражданского оборота, что предполагает одновременную передачу материальных, трудовых и иных ресурсов, ранее находившихся в распоряжении должника.

В подобных случаях надлежит устанавливать: отличались ли условия и обстоятельства передачи бизнеса от тех, которые обычно имеют место при взаимодействии независимых друг от друга участников гражданского оборота, преследующих цели делового характера, позволяют ли обстоятельства совершения сделок прийти к выводу об искусственном характере передачи бизнеса, совершении этих действий в целях перевода той имущественной базы, за счет которой должна была быть исполнена обязанность перед кредиторами.

Таким образом, регистрация иного юридического лица с тем же видом деятельности по ОКВЭД может признаваться переводом финансово-хозяйственной деятельности лишь в случае, если материальную, трудовую и коммерческую основу деятельность вновь созданного юридического лица (компании-реципиента) составляет база иного юридического лица (компании - донора).

Неправомерным перевод бизнеса (статья 10 ГК РФ) будет лишь в том случае, если посредством данных взаимосвязанных действий компания - донор лишается той имущественной базы, посредством которой могла погасить задолженность перед своими кредиторами.

В настоящем случае, конкурсным управляющим не доказано, передавалось ли какое-либо имущество, принадлежащее должнику, новому юридическому лицу, без которого деятельность должника стала невозможной, либо передавались обязательства по сделкам с контрагентами, от которых должник получал стабильный доход, также не установлено и то, что полученные от населения денежные средства были направлены на развитие нового бизнеса в ущерб должнику, а создание нового общества было обусловлено целью уклонения от оплаты кредиторской задолженности. Из имеющихся в материалах дела доказательств не усматривается, что невозможность погашения требований перед кредиторами обусловлена созданием нового общества.

Кроме того, не представлены доказательства того, что неплатежеспособность ООО «Просервис Мурманск» наступила вследствие действий ФИО1, ООО «Просервис» по созданию ООО «Просервис Север», равно как и не представлено доказательств получения ООО «Просервис Север» каких-либо денежных средств или иного имущества от контрагентов должника за работы, которые выполнило или должно было выполнить ООО «Просервис Мурманск», а также доказательств получения ООО «Просервис Север» денежных средств от должника, доказательств того, что должником в пользу ООО «Просервис Север» переданы какие-либо активы или контракты ООО «Просервис Мурманск».

Оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.

При этом неотражение в судебных актах всех имеющихся в деле доказательств либо доводов стороны не свидетельствует об отсутствии их надлежащей судебной проверки и оценки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2017 N 305-КГ17-1113).

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что фактические обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения обособленного спора по существу, установлены судом первой инстанции на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, с учетом всех заявленных доводов и возражений участников процесса.

Выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального права.

Нарушений норм процессуального права, в том числе являющихся согласно части 4 статьи 270 АПК РФ безусловными основаниями для отмены вынесенного судебного акта, не установлено.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины относятся на заявителя апелляционной жалобы.

Поскольку конкурсному управляющему в порядке статьи 333.22 Налогового кодекса Российской Федерации предоставлялась отсрочка уплаты государственной пошлины, государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 3000 руб. подлежит взысканию с должника в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда Мурманской области от 10.06.2024 по делу № А42-2852/2023-3 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО3 - без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Просервис Мурманск» в доход федерального бюджета расходы по уплате государственной пошлине в размере 3 000,00 рублей.


Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


А.В. Радченко


Судьи


Е.А. Герасимова


С.М. Кротов