Постановление от 23 сентября 2025 г. по делу № А11-4771/2022

ПЕРВЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ФИО1 ул., д. 4, <...>

http://1aas.arbitr.ru, тел/факс: <***>, 44-73-10


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А11-4771/2022
город Владимир
24 сентября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 17 сентября 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 24 сентября 2025 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А., судей Евсеевой Н.В., Полушкиной К.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Завьяловой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО7

на определение Арбитражного суда Владимирской области от 23.07.2024 по делу № А11-4771/2022, принятое по заявлению ФИО7

о признании обязательств должника ФИО2 общими обязательствами супругов ФИО2 и ФИО3,

при участии:

от ФИО7 – ФИО4 по доверенности от 12.10.2023

серия 72 АА № 2378942, сроком действия пять лет; от ФИО2 – ФИО5 по доверенности от 14.06.2022

серия 77 АД № 0808020 сроком действия пять лет; от ФИО3 – ФИО6 по доверенности от 05.06.2024

серия 77 АД № 7020497 сроком действия три года,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (далее ‒ ФИО2, должник) в Арбитражный суд Владимирской области обратился ФИО7 (далее ‒ ФИО7) с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о признании денежных обязательств должника перед ФИО7 общими обязательствами супругов ФИО2 и ФИО3 (далее ‒ ФИО3) в пределах стоимости нежилого помещения с кадастровым номером 77:01:0006034:6152, расположенного по адресу: <...>, не превышающим сумму 17 318 389 руб., включенную в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Арбитражный суд Владимирской области определением от 23.07.2024 в

удовлетворении заявления отказал.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО7 обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять новый судебный акт.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, суд первой инстанции неправомерно применил принципы преюдиции в отношении решения суда общей юрисдикции в силу того, что стороны по делу были заинтересованными лицами друг к другу и фактически у суда общей юрисдикции не было иных полномочий как вынесши решение об удовлетворении иска полностью в силу части 3 статьи 173 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, так как должник признала иск полностью и по существу заявленных требований не возражала.

Заявитель не согласился с выводами суда о прекращении в 2016 году брачных отношений сторон (совместное проживание и ведение общего хозяйства сторонами), поскольку указанные обстоятельства опровергаются объективными доказательствами, имеющимися в материалах настоящего дела о банкротстве о совместном ведении хозяйства после 2016 года. Факт прекращения брачных отношений с 2016 года опровергается заявлением о разводе супругов поданным после возбуждения дела о банкротстве именно в суд, тогда как у них нет несовершеннолетних детей и раздел имущества не производился, сообщением о наличии брачного договора только в процессе рассмотрения дела о банкротстве, одобрением совершения сделок купли-продажи обеими супругами после 2016 года, совместными поездками за границу, а также наличие вписанных обоих супругов в страховку транспортных средств (согласно дополнительным доводам).

По мнению заявителя жалобы, суд первой инстанции не дал надлежащую оценку тому обстоятельству, что в ходе процедуры банкротства должника установлено, что между супругами был заключен брачный договор от 07.04.2004 и дополнительное соглашение к брачному договору от 17.06.2004. В настоящее время данный договор оспаривается.

Заявитель обратил внимание суда апелляционной инстанции на нарушение норм процессуального права, выразившиеся в принятии судебного акта в отсутствие финансового управляющего в деле о банкротстве должника, ввиду его дисквалификации сроком на 6 месяцев.

Заявитель также указал на беспристрастность и объективность при рассмотрении судебного спора, поскольку на протяжении двух лет суд так и не удовлетворил ходатайства лиц, участвующих в деле: финансового управляющего, кредитора по истребованию материалов регистрационных дел в отношении имущества должника и его супруга на предмет исследования совместного распоряжения имуществом супругов. При этом переложил бремя доказывания на кредитора.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе и письменных пояснениях к ней.

Представитель ФИО7 в судебных заседаниях поддержал доводы апелляционной жалобы, настаивал на ее удовлетворении.

ФИО2 в отзыве на апелляционную жалобу и ее представитель в судебных заседаниях поддержали возражения на доводы апелляционной жалобы; считают обжалуемый судебный акт законным и обоснованным; просили определение оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

ФИО3 в отзыве на апелляционную жалобу и ее представитель в судебных заседаниях поддержали возражения на доводы, изложенные в апелляционной жалобе; считают обжалуемый судебный акт законным и обоснованным; просили определение оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Финансовый управляющий ФИО8 в отзывах и пояснениях на апелляционную жалобу поддержал доводы апелляционной жалобы, просил отменить обжалуемое определение и принять новый судебный акт.

В судебном заседании от 06.08.2025 рассматривалось ходатайство ФИО7 о приостановлении производства по апелляционной жалобе до окончания рассмотрения спора о признании недействительными брачного договора от 07.04.2004 и дополнительного соглашения от 17.06.2004.

Рассмотрев ходатайство о приостановлении производства по апелляционной жалобе, в данном конкретном случае судебная коллегия на основании статей 143, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не усмотрела правовых оснований для применения положений статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и оснований для удовлетворения ходатайства о приостановлении производства по апелляционной жалобе.

Апелляционная жалоба рассмотрена в судебном заседании с участием представителей ФИО7, ФИО2, ФИО3 Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, явку в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, между обществом с ограниченной ответственностью

«ПКФ Стройбетон» (далее – ООО «ПКФ Стройбетон») и ФИО2 заключены договор уступки права требования от 28.02.2017 по договору участия в долевом строительстве жилого многоквартирного дома от 25.04.2016 № КРК-1-2-15-242 и договор уступки права требования от 28.02.2017 по договору участия в долевом строительстве жилого многоквартирного дома от 25.04.2016 № КРК-3-1-13-72.

Решением Арбитражного суда Московской области от 09.04.2018 по делу

№ А41-29941/2017 ООО «ПКФ Стройбетон» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО9.

Конкурсный управляющий ООО «ПКФ Стройбетон» обратился в Арбитражный суд Московской области с требованием о признании недействительными заключенных между ООО «ПКФ Стройбетон» и

ФИО2 договора уступки права требования от 28.02.2017 по договору участия в долевом строительстве жилого многоквартирного дома от 25.04.2016

№ КРК-1-2-15-242 и договора уступки права требования от 28.02.2017 по договору участия в долевом строительстве жилого многоквартирного дома от 25.04.2016

№ КРК-3-1-13-72, и применении последствий недействительности сделок в виде обязания ФИО2 вернуть в конкурсную массу ООО «ПКФ Стройбетон» сумму в размере 17 318 389 руб.

Определением Арбитражного суда Московской области от 21.02.2020 по делу № А41-29941/2017 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО9 о признании недействительными сделок и применения последствий недействительности сделки отказано.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 30.09.2020 по делу № А41-29941/2017 определение Арбитражного суда Московской области от 21.02.2020 по делу № А41-29941/2017 отменено, сделки признаны недействительными, применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО2 в пользу ООО «ПКФ Стройбетон» денежных средств в размере 17 318 389 руб.

Между ООО «ПКФ Стройбетон» и ФИО7 заключен договор уступки права требований (цессии) от 20.08.2021 № 17-2, по условиям которого ФИО7 приобрел право требования с ФИО2 сумму задолженности в размере 17 318 389 руб.

Между ФИО2 и ФИО10 25.01.2019 заключен договор купли-продажи квартиры общей площадью 57,4 кв.м, расположенной по адресу: <...>, с кадастровым номером 77:04:0001006:5436 (квартира, приобретенная ФИО2 по договору уступки права требования от 28.02.2017). Согласно пункту 4 договора по обоюдному согласию квартира оценена сторонами в 8 600 000 руб.

Между ФИО2 и ФИО11 23.05.2019 заключен договор купли-продажи квартиры № 242, общей площадью 60,7 кв.м, расположенной по адресу: <...>, кадастровый номер 77:04:0001006:5187 (квартира, приобретенная ФИО2 по договору уступки права требования от 28.02.2017). Согласно пункту 2.1 договора стоимость объекта составляет

9 000 000 руб.

ФИО3 было приобретено нежилое помещение с кадастровым номером 77:01:0006034:6152, расположенное по адресу: <...>, площадью 610.9 кв.м.

Определением Арбитражного суда Владимирской области от 22.06.2022 в отношении гражданки ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим должника утвержден ФИО12.

Решением Арбитражного суда Владимирской области от 14.02.2023 ФИО2 признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО13.

Определением Арбитражного суда Владимирской области от 31.08.2023 ФИО13 освобождена от исполнения обязанностей финансового управляющего гражданки ФИО2 Определением суда от 05.10.2023 финансовым управляющим должника утвержден ФИО14. Определением Арбитражного суда Владимирской области от 09.07.2024 ФИО14

Станислав Юрьевич отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего должника. Определением суда от 15.10.2024 финансовым управляющим гражданки ФИО2 утвержден ФИО8 (далее ‒ финансовый управляющий, ФИО8).

Указанная задолженность в размере 17 318 389 руб. (основной долг) включена в реестр требований кредиторов должника в третью очередь.

Полагая, что полученные от реализации квартир, приобретенных

ФИО2 по договорам уступки права требования от 28.02.2017, денежные средства использованы ФИО3 на приобретение в период брака недвижимого имущества, ФИО7 обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ

«О несостоятельности (банкротстве)» (далее ‒ Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные соответствующей главой, регулируются главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.25 Закона о банкротстве все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия решения арбитражного суда о признании гражданина банкротом и введении реализации имущества гражданина и выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу, за исключением имущества, определенного пунктом 3 настоящей статьи.

С даты признания гражданина банкротом все права в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, в том числе на распоряжение им, осуществляются только финансовым управляющим от имени гражданина и не могут осуществляться гражданином лично (абзац 2 пункта 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

На основании пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве имущество гражданина, принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом), подлежит реализации в деле о банкротстве гражданина по общим правилам, предусмотренным настоящей статьей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации при разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами.

В силу пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи.

Пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, пунктом 2 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена презумпция

согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом.

Согласно пункту 3 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество, находящееся в его собственности, а также на его долю в общем имуществе супругов, которая причиталась бы ему при разделе этого имущества.

Исходя из положений приведенных выше правовых норм для распределения долга в соответствии с пунктом 3 статьи 39 Семейного кодекса Российской Федерации обязательство должно являться общим, то есть возникнуть по инициативе обоих супругов в интересах семьи, либо являться обязательством одного из супругов, по которому все полученное было использовано на нужды семьи.

В статье 2 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли

от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

Абзацем вторым пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» предусмотрено, что если кредитор, заявляя в деле о банкротстве требование, не ссылался на наличие общего обязательства супругов, вследствие чего арбитражный суд установил требование как личное, то впоследствии такой кредитор вправе обратиться с заявлением о признании его требования общим обязательством супругов.

Согласно пункту 5 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016, в случае заключения одним из супругов договора займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением долга, такой долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств, вытекающих из пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которым, взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи. Бремя доказывания обстоятельств, вытекающих из пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, лежит на стороне, претендующей на распределение долга.

В то же время в рамках дел о банкротстве граждан с учетом конфликта интересов кредиторов и должника и высокой степени вероятности злоупотребления правом супругами, преследующими цель сокрытия совместно нажитого имущества от обращения на него взыскания, данный подход неприемлем и противоречит предназначению института банкротства.

В этой связи необходимо руководствоваться изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014

№ 1446/14 и определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 № 309-ЭС15-13978 правовой позицией о справедливом распределении судом бремени доказывания, по смыслу которой бремя доказывания тех или иных фактов должно возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные

возможности и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений.

С учетом изложенного, в обоснование требования о признании долга общим независимому кредитору достаточно в отсутствие сведений об ином сослаться на поступление полученных от него денежных средств в совместную собственность супругов. При этом бремя доказывания обратного переходит на супругов, обладающих реальной возможностью представить исчерпывающие доказательства в опровержение разумных сомнений кредитора об их расходовании не на нужды семьи, а на иные цели, в том числе на осуществление должником предпринимательской деятельности.

С учетом сформированного судебной практикой подхода, в силу специфики рассмотрения обособленных споров в рамках дела о банкротстве должника (конфликт между кредиторами и должником ввиду недостаточности средств, а также между кредиторами и супругом должника, не желающим отвечать по обязательству, стороной которого он предположительно является; конкуренция кредиторов; высокая вероятность злоупотребления правом) и объективную сложность в получении кредитором соответствующих прямых доказательств (кредиторы ограничены в средствах доказывания расходования спорных денежных средств на нужды семьи), в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания личного характера данного обязательства переходит на супругов.

В обоснование заявленных требований ФИО7 указывал, что имущество, приобретенное у кредитора по сделкам, которые были признаны недействительными (применены последствия недействительности сделок), 23.05.2019 ФИО2 в пользу ФИО11 отчуждено имущество стоимостью 13 300 000 руб. (квартира, приобретенная ФИО2 по договору уступки права требования от 28.02.2017), 25.01.2019 ФИО2 в пользу ФИО10 отчуждено имущество кадастровой стоимостью 12 600 000 руб. (квартира, приобретенная ФИО2 по договору уступки права требования от 28.02.2017). Пояснил, что денежные средства от реализации данного имущества у ФИО2 отсутствуют, доказательств, что они были направлены на погашение требований кредиторов не имеется, вместе с тем, согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости ФИО3 (супруг ФИО2) 02.10.2019 было приобретено нежилое помещение с кадастровым номером 77:01:0006034:6152, расположенного по адресу: <...>, кадастровой стоимостью 43 956 228 руб. 21 коп. Заявитель посчитал, что для приобретения указанного нежилого помещения

ФИО3, в том числе были использованы денежные средства, полученные ФИО2 от продажи квартир, следовательно, денежные средства пошли на нужды семьи и приобретение супругом должника имущества.

Суд первой инстанции принял во внимание пояснения должника и ответчика (ФИО3) о том, что брачные отношения между ними фактически прекращены с 2016 года. При этом суд первой инстанции учитывал, что факт того, что ФИО3 и ФИО2 с 2016 не проживали совместно и не вели совместное хозяйство, установлен вступившим в законную силу судебным актом (решение Кольчугинского городского суда Владимирской области от 06.07.2023 по делу № 2-9/2023).

Между тем, суд апелляционной инстанции не может согласиться с указанными выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

В соответствии с частью 3 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

Так, статья 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации освобождает от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.06.2004 № 2045/04, определение Конституционного Суда Российской Федерации от 06.11.2014 № 2528-О). Преюдиция распространяется на констатацию судом тех или иных обстоятельств, содержащуюся в судебном акте, вступившем в законную силу, если последняя имеет правовое значение и сама по себе может рассматриваться как факт, входивший в предмет доказывания по ранее рассмотренному делу.

На основании изложенного следует, что на применение судом преюдиции влияет не правовая природа исков, а фактические обстоятельства (факты), установленные вступившим в законную силу судебным актом по ранее рассмотренному делу.

В силу разъяснений, данных в пункте 4 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», фактические обстоятельства, установленные при рассмотрении другого дела, и данная им правовая оценка должны учитываться судом, рассматривающим иное дело, что, в свою очередь, не исключает возможности прийти к иным выводам по существу спора с обязательным указанием в судебном акте соответствующих мотивов.

Высшая судебная инстанция неоднократно (в частности, в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2016 № 305-ЭС15-16362,

от 27.01.2017 № 305-ЭС16-19178, от 24.03.2017 № 305-ЭС17-1294) высказывала правовую позицию, согласно которой, если в двух самостоятельных делах дается оценка одним обстоятельствам, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, принимается во внимание судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен мотивировать такой вывод. При этом иная оценка может следовать, например, из иного состава доказательств по второму делу, нежели те, на которых основано решение по первому делу.

Также, может учитываться правовая позиция, изложенная в определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.05.2018 № 309-ЭС14-2050, о приоритете у того из судебных актов, в котором наиболее полно учтены

фактические обстоятельства, в том числе те, что ранее недобросовестно скрывались от суда (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.09.2021 № 304-ЭС21-6696).

Из решения Кольчугинского городского суда Владимирской области от 06.07.2023 по делу № 2-9/2023 не следует, что обстоятельства фактического прекращения брачных отношений между должником и ответчиком, в том числе относительно даты фактического прекращения брачных отношений, являлись предметом исследования при вынесении указанного судебного акта; в решении отражены только пояснения ФИО3 и ФИО2 о фактическом прекращении брачных отношений без представленных в дело доказательств, без оценки доказательств, которые бы могли подтверждать данные пояснения.

Буквально, на странице 8 решения указано, что из пояснений сторон установлено, что стороны длительное время совместно не проживают, общего хозяйства не ведут, примирение между ними не возможно. То есть в решении зафиксировано лишь позиция сторон.

Указанный судебный акт принят в отсутствии спора между супругами, из текста решения следует, что ФИО2 полностью признала заявленные требования ФИО3

Таким образом, для целей определения даты фактического прекращения брачных отношений указанное решение не имеет преюдициального значения при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Обжалуемый судебный акт не содержит оценки доказательств, позволяющих установить период фактического прекращения брачных отношений.

Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, процедуры банкротства носят публично-правовой характер (Постановления от 22.07.2002

№ 14-П, от 19.12.2005 № 12-П и др.), публично-правовой целью института банкротства является обеспечение баланса прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, имеющих различные, зачастую диаметрально противоположные интересы.

При изложенных обстоятельствах, наличие судебного акта суда общей юрисдикции о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества, которым лишь принято признание иска, в данном конкретном случае не препятствует возможности рассмотрению вопроса о периоде прекращения совместного проживания и ведения общего хозяйства бывших супругов.

Придя к данным выводам, суд апелляционной инстанции учел правовые подходы Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, а также выводы относительно преюдициального значения судебного акта общей юрисдикции, изложенного в постановлении Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 13.05.2025 по настоящему делу.

Из материалов дела следует, что процессуальная позиция бывших супругов в обособленном споре носила единый консолидированный характер.

Обращаясь, в суд с рассмотренным заявлением кредитор указывал на то, что 25.01.2019 между ФИО2 и ФИО10 заключен договор

купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <...>, с кадастровым номером 77:04:0001006:5187. Согласно пункту 15 указанного договора купли-продажи на момент совершения сделки Мовсисян состоит в зарегистрированном браке, согласие супруга па продажу указанной недвижимости получено.

Далее, 23.05.2019 между ФИО2 и ФИО11 заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <...>, с кадастровым номером 77:04:0001006:5436, с письменного согласия ФИО3, удостоверенного нотариусом Жуковского нотариального округа Московской области ФИО15 19.04.2019 по реестру № 50/718-н/50-2()21-1-1140. Кроме того в указанном нотариально удостоверенном согласии ФИО3 указал, что по состоянию на 19.04.2019 брачный договор между ним и ФИО16 не заключен и установленный законом режим совместной собственности всего нажитого имущества не изменен.

В 2017 году ФИО17 обращается в Раменский городской суд Московской области с иском к администрации Раменского муниципального района Московской области о признании права собственности на самовольную постройку на земельном участке, расположенном по адресу: Московская область, Раменский район, сельское поселение Чулковское, <...> в рамках дела № 2-2748/17. Затем, 21.09.2021 ФИО17 продает по договору купли-продажи (договор нотариально удостоверен) ФИО18 земельный участок, жилой дом, гараж, расположенные по адресу: Московская область, Раменский район, сельское поселение Чулковское, <...>. Согласно пункту 3.2 указанного договора, согласие ФИО3, удостоверенное нотариусом Жуковского нотариального округа Московской области ФИО15 от 21.09.2021 по реестру

№ 50/718-н/50-2021-1-1140, на отчуждение согласно статье 35 Семейного кодекса Российской Федерации имеется. Деньги за реализованные объекты недвижимое имущество как утверждает ФИО3 получает он лично.

Между ФИО17 и ФИО18 18.09.2021 заключен договор

купли-продажи квартиры (нотариально удостоверен), в соответствии с условиями которого продавец гарантирует, что ей получено надлежащим образом оформленное согласие ее супруга на отчуждение квартиры и заключение настоящего договора (пункт 12 договора).

Таким образом, ответчик собственноручно давал согласие на сделки супруги.

В последующем судом установлено, что должник не исполнил обязательства по оплате договоров уступки права требования от 28.02.2017 в результате судом были оспорены вышеуказанные сделки и образовалась задолженность перед

ООО «ПКФ Стройбетон» (правопреемник ФИО7) в размере

17 318 389 руб., которая была взыскана судом, так как имущество, полученное должником по договорам уступки нрава требования участия в долевом строительстве жилого многоквартирного дома по договору от 25.04.2016

№ КРК-1-2-15-242, по договору от 25.04.2016 № КРК-3-1-13-72 было отчуждено в пользу третьих лиц.

Далее, 29.09.2021 ФИО2 выходит из состава учредителей

ООО «Издательство Олимпия Пресс» и получает согласие на сделку

от ФИО3, удостоверенное нотариусом города Москвы ФИО19 по реестру № 77/760-н/77-2021-5-620 на отчуждение, по статье 35 Семейного кодекса Российской Федерации. Согласно брачному договору, эта доля также должна принадлежать ФИО3

Кроме того, 15.09.2021 ФИО2 оформляет доверенность на супруга

ФИО3 серия 77 АГ № . 7559845 сроком действия 30 лет.

Следовательно, в период когда, как утверждают супруги, были прекращены брачные отношения, супруги ФИО20 и ФИО21 обращаются к нотариусу, совершают нотариальные сделки по распоряжению совместно нажитым имуществом и при этом ставят в известность нотариуса о том факте, что брачный договор между ними не заключался.

Кроме того, в материалы дела были представлены дополнительные доказательства, подтверждающие фактическое совместное ведения хозяйство супругов после 2016 года.

В частности, представлены доказательства совместных перелетов бывших супругов ФИО3 и ФИО2 с 2016 по 2025 года, оплату

авиабилетов была осуществлена ФИО3 Перелеты осуществлялись как по России, так и за границу.

Ссылка ответчика и должника о том, что перелеты связаны с поездкой к родственникам и внукам, носит голословный характер. Кроме того, участие совместно в поездах свидетельствует о сохранение семейных отношений, в том числе ведение совместного хозяйства (отдых и оплата билетов супругом).

Кроме того, согласно ответу АО «Национальная Страховая Информационная Система» от 07.08.2025 № 111727-2025 в период с 2015 года по настоящее время ФИО2 и ФИО3 пользуются (управляют) одними и теми же транспортными средствами, а именно: в период с 22.09.2015 по 23.09.2020 к управлению транспортным средством Mercedes-BeNz GLKclass, VIN: <***>, зарегистрированным за ФИО2, были допущены ФИО2 и ФИО3; в период с 12.03.2016 по 17.06.2023 к управлению транспортным средством BMW X5, VIN: <***>, зарегистрированным за ФИО3, были допущены ФИО2 и ФИО3; в период с 29.05.2018 по 28.05.2023 к управлению транспортным средством NissaN Qashqai, VIN: <***>, зарегистрированным за ФИО3, были допущены ФИО2 и ФИО3

Утверждение представителя ФИО3 о том, что данные сведения привели к нарушению персональных данных и содержат сведения о страховании ответственности при управлении транспортным средством сына и дочери, что допускается вписать в страховку обоих родителей, не принимается судом апелляционной инстанции во внимание, поскольку указанные сведения оцениваются судом наряду с иными доказательствами по делу в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Кроме того, данный документ раскрывает временной период с 2016 года, что учитывается судом апелляционной инстанции. Раскрытие персональных данных не является предметом исследования в рамках данного спора, имеет иные правовые последствия рассмотрения.

Суд апелляционной инстанции также обращает внимание, что заявление о разводе супругов было подано 18.07.2022 лишь после возбуждения дела о банкротстве должника. Так, заявление поступило в Арбитражный суд города Москвы 20.01.2022. Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.01.2022 по делу № А40-8786/22-38-19 возбуждено производство по делу по рассмотрению обоснованности заявления ФИО7 о признании гражданки ФИО2 несостоятельной (банкротом). Определением от 01.04.2022 по делу № А40-8786/22-38-19 дело передано на рассмотрение

Арбитражного суда Владимирской области.

При этом, ФИО2 изменяет адрес регистрации только 18.07.2022, и в тот же день ее супруг подает заявление о разводе и разделе совместно нажитого имущества в Кольчугинский городской суд. Согласно постановлению ОМВД России по Кольчугинскому району об отказе в возбуждении уголовного дела от 15.03.2023 по месту регистрации по адресу: <...>, гражданка ФИО2 не проживает, что подтверждается неочищенным от снега подходом к дому, показаниями соседей, которые пояснили, что около года назад данный дом был куплен новыми хозяевами, которые с момента покупки в данном доме не появлялись.

В ходе дополнительной проверки подтвердилась информация, о том, что ФИО2 не проживала по адресу: <...>, на основании показания соседей, собственника вышеуказанного дома ФИО22 Было установлено, что с 18.07.2022 ФИО2 зарегистрирована по месту жительства по адресу: <...>. Опрошен собственник данного дома ФИО23, который пояснил, что ФИО2 приезжает и проживает в данном доме по выходным и праздникам, остальное время находится в городе Москве, где со слов ФИО2, она арендует квартиру. Фактического адреса проживания ФИО2, не знает.

Таким образом, факт совместного проживания и не прекращения ведения совместного хозяйства между супругами в период с 2016 года и как минимум до расторжения брака в 2022 году, документально и нотариально подтвержден объективными доказательствами, имеющимися в деле.

В соответствии с разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», общей совместной собственностью супругов, подлежащей разделу (пункты 1 и 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации), является любое нажитое ими в период брака движимое и недвижимое имущество, которое в силу статей 128, 129, пунктов 1 и 2 статьи 213 Гражданского кодекса Российской Федерации может быть объектом права собственности граждан независимо от того, на имя кого из супругов или кем из супругов оно было приобретено или кем внесены денежные средства, если брачным договором между ними не установлен иной режим этого имущества.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016) приведены следующие примеры трат на нужды семьи: развитие совместного бизнеса; покупка недвижимости. Кроме того, в судебной практике возможны другие примеры трат на нужды семьи: покупка автомобиля, включая покупку за счет кредитных средств; покупка недвижимости, включая покупку за счет кредитных средств; ремонт и отделка частного дома, приобретение мебели и необходимой техники, а также текущие расходы и жизненные нужды семьи, включая оплату коммунальных платежей, покупку продуктов питания, медикаментов и одежды по сезону, включая покупку за счет кредитных средств; лечение другого супруга, включая покупку медикаментов и оплату оказания услуг медицинского характера за счет кредитных средств.

Из разъяснений, содержащихся в абзаце 3 пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о

банкротстве», следует, что при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, после реализации должником ФИО2 принадлежащим ей объектов недвижимости на сумму

25 900 000 руб. (25.01.2019 и 23.05.2019) через непродолжительный период времени (17.07.2019) её супруг ФИО3 приобрел дорогостоящее нежилое помещение с кадастровым номером 77:01:0006034:6152, расположенное по адресу: <...>, что косвенным образом свидетельствует о возможном расходовании полученных должником денежных средств на приобретение указанного объекта недвижимости.

Согласно позиции ФИО3 имущество приобретено им на собственные личные средства, так как 01.07.2018 им был предоставлен Обществу займ на сумму 16 200 000 руб., а 01.02.2021 сторонами был произведен зачет встречных взаимных требований.

Вместе с тем, коллегия судей приходит к выводу, что достоверные и достаточные доказательства, свидетельствующие о реальности предоставления 01.07.2018 ФИО3 в займ Обществу денежных средств на сумму

16 200 000 руб. в материалах дела не имеются (не доказана финансовая возможность), как отсутствуют доказательства расходования Обществом денежных средств в размере 16 200 000 руб., полученных от ФИО3 Кроме того, ФИО3 являлся единоличным исполнительным органом, а ФИО2 была одним из учредителей ООО «Издательство Олимпия Пресс», с которым был заключен договор беспроцентного займа от 01.07.2018 № 1. Таким образом, с учетом совершения указанной сделки аффилированными лицами, к данному доводу, коллегия судей относится критически.

Суд апелляционной инстанции предлагал ФИО3 подтвердить относительно доказанности того, что супруг приобрел недвижимое имущество в городе Москва за собственные деньги, за счет денежных средств полученных от предпринимательской деятельности; пояснить довод жалобы о совместном ведении хозяйства; какие доказательства представлялись в суд общей юрисдикции об отсутствии ведения совместно хозяйства с 2016 года (со ссылками на листы дела); ФИО2 представить письменные доказательства расходования денежных средств от продажи квартир на собственные нужды (сослаться на листы дела по представленным в дело доказательствам).

В материалы дела от ФИО3 поступили письменные пояснения, согласно которым между ФИО3 и ФИО24 30.11.2011 был заключен договор займа на сумму 150 000 000 руб., сроком на 120 месяцев (до 30.11.2021). Согласно расписке от 01.12.2011 ФИО3 получил от

ФИО24 денежные средства в размере 150 000 000 руб.

Согласно пояснениям ФИО3 данные денежные средства он использовал в целях получения прибыли ‒ предоставлял физическим и юридическим лицами краткосрочные займы, соответственно на 01.07.2018

ФИО3 имел необходимые денежные средства для предоставления займа ООО Издательство «Олимпия Пресс».

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции критически оценивает данные доказательства в силу следующих обстоятельств.

Так, представленные договор займа был заключен ответчиком с заинтересованным лицом, поскольку ФИО24 является мужем его родной сестры. Представленная декларация о доходах ФИО24 была за 2008 год, тогда как займ выдавался в декабре 2011 года, следовательно, указанный документ не может свидетельствовать о платежеспособности ФИО24 в 2011 году на момент выдачи займа. В материалах дела отсутствуют доказательства раскрытия источников финансирования ФИО24 для предоставления займа родственнику в столь значительной сумме; отсутствуют доказательства аккумулирования такой значительной суммы.

По условиям представленного договора займа от 30.11.2011, заем выдавался на срок 120 месяцев, тем самым, подлежал возврату ФИО3 в срок не позднее 01.12.2021, однако, каких-либо доказательств возврата займа в материалы дела не представлены.

Кроме того, ФИО3 не представлены доказательства последующего расходования денежных средств (например, внесение на счет, перечисление третьим лицам и так далее). При этом, пояснения ФИО3 об использовании денежных средств в целях получения прибыли ‒ предоставления физическим и юридическим лицами краткосрочные займы не подтверждаются какими-либо доказательствами, и при установленном в деле о банкротстве стандарте доказывания (с учетом составления документов родственниками) не подтверждают их достоверность.

Ответчиком также не представлены доказательства отражения договора займа от 30.11.2011 в налоговой отчетности.

Более того, указанные аргументы ответчиком не были заявлены в суде первой инстанции.

Судом апелляционной инстанции были истребованы дополнительные доказательства: у ИФНС № 18 по городу Москве справки по форме 2-НДФЛ за 2017, 2018, 2019 года и 3-НДФЛ за 2017, 2018, 2019 года в отношении

ФИО3 (ИНН <***>).

В материалы дела 10.09.2025 из ИФНС № 18 по городу Москве поступил ответ налогового органа, согласно которому инспекция не располагает справками по форме 2-НДФЛ за 2017 год и 3-НДФЛ за 2017, 2018, 2019 года в отношении ФИО3

Инспекцией представлены запрашиваемые справки по форме 2-НДФЛ за 2018 и 2019 года, согласно которым суммарный доход ФИО3 за

2018-2019 года составлял 494 964 руб. 84 коп. (из них 64 324 руб. – уплаченная сумма налога).

Таким образом, в материалах дела, отсутствуют надлежащие объективные доказательства, подтверждающие факт финансовой возможности осуществить ФИО3 займ ООО «Издательство «Олимпия Пресс» в столь значительной сумме, а также подтверждает доводы кредитора об отсутствии у ФИО3 финансовой возможности приобрести объекты недвижимости в 2019 году за свой счет, в том числе за счет средств полученных от родственника.

Более того, должник ФИО2 должен представить доказательства

расходования денежных средств, полученных от реализации квартир в общей сумме 25 900 000 рублей (13 300 000 рублей по договору купли-продажи квартиры от 23.05.2019, 12 600 000 руб. по договору купли-продажи квартиры от 25.01.2019) не на нужды семьи, а исключительно в личных целях должника.

Согласно пояснениям должника, спорные денежные средства расходовались должником на личные нужды, более того, указала, что решила заработать и компенсировать недостающую, потраченную денежную сумму, путем игр в букмекерских конторах (ставки на спорт), данные ставки ФИО2 делала через знакомых, так как не хотела, чтобы ее муж, с которым уже не складывались отношения, узнал об этом.

Однако, материалы дела, не содержат в себе доказательств факта перечисления, передачи или зачисления денежных средств на счета букмекерской конторы или на счета третьих лиц, в том числе ФИО25 в столь значительной сумме более 25 млн. руб.

Представленные пояснения ФИО25 не являются достаточными доказательствами в условиях стандарта доказывания в делах о банкротстве.

Справка ООО «Онира Клаб» также не содержит сведения о расходовании (проигрыше) ФИО2 денежных средств, а лишь содержит сведения об отсутствии у ФИО2 денежных средств на лицевом счету.

При этом, деятельность букмекерских контор на территории Российской Федерации не запрещена, букмекерские ставки на территории делаются двумя способами: непосредственно в помещении букмекерской конторы, в подтверждение чего выдается документ о произведенных ставках и внесенной оплате; через интернет-сайт букмекерской конторы, что фиксируется в личном кабинете участника ставок.

Таким образом, ФИО2 могла представить соответствующие доказательства в суд, либо истребовать такие доказательства у организатора ставок (букмекера), если допустить утерю ею документов по ставкам. Тем самым, должник ФИО2 при достоверности представленных ею пояснений о расходовании денежных средств на букмекерских ставках могла подтвердить данные пояснения соответствующими доказательствами, однако вопреки положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, этого не было сделано. Такие доказательства в материалах дела отсутствуют.

Довод ФИО2 относительно того, что в 2017 году она вносила денежные средства в кассу ООО «ПКФ Стройбетон», неоднократно был опровергнут вступившими в законную силу судебными актами, в том числе, в рамках настоящего дела определением Арбитражного суда Владимирской области от 19.04.2024, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2024 договор беспроцентного займа от 01.12.2016

№ 1/16 признан недействительным (ничтожным). Судом было отказано в удовлетворении заявления ФИО18 о включении в реестр требований кредиторов должника 17 460 000 руб.

Из судебных актов следует, что ФИО18 и ФИО2 заключили фиктивный (мнимый) договор займа от 01.12.2016, в целях создания видимости внесения ФИО2 в кассу ООО «ПКФ Стройбетон» денежных средств в размере 17 318 389 руб. в счет оплаты за спорные квартиры, а также в последующем в целях искусственного установления требований ФИО18 в

размере 17 460 000 руб. по просужденной задолженности в Кольчугинском городском суде Владимирской области (данный судебный акт в последующем был отменен).

Ссылка должника и ответчика на брачный договор не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку положения брачного договора, заключенного между супругами регулирует положения о разделе имущества должника, но не касается обязательств сторон, возникших в связи с регулированием вопроса, связанного с возникновением обязательств по имуществу, юридическим собственником, которых является супруг должника; долги между супругами судом не разделены. Более того, в настоящее время данный договор обжалуется в арбитражном суде, по существу спор не рассмотрен. При наличии правовых оснований лица, участвующие в деле, не лишены права заявлять требования в порядке статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного, учитывая, что обязательства перед кредитором возникли в период брака, отсутствие доказательств фактического прекращения брачных отношений (проживание и ведение совместного хозяйства) в период возникновения у должника обязательств перед кредитором и принимая во внимание отсутствие сведений об объективном расхождении в рассматриваемом случае целей и интересов супругов и констатируя, что стороны не представили доказательств, опровергающие общий характер обязательств, суд первой инстанции необоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Таким образом, проанализировав представленные в материалы дела доказательства в совокупности, констатировав отсутствие бесспорных доказательств прекращения ведения совместного хозяйства между бывшими супругами с 2016 года и как минимум до расторжения брака (при этом учитывается, что брак был расторгнут после введения процедуры банкротства должника), отсутствие доказательств того, что ФИО3 приобрел недвижимое имущество в городе Москва за собственные деньги, в том числе от средств полученных в займ от родственника, не доказанность получения самого займа и расходование по нему денежных средств, а также отсутствие надлежащих доказательств расходования ФИО2 денежных средств от продажи квартир на собственные нужды, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения заявленных требований ФИО7, а именно о признании денежных обязательств должника перед ФИО7 общими обязательствами супругов ФИО2 и ФИО3 в пределах стоимости нежилого помещения с кадастровым номером 77:01:0006034:6152, расположенного по адресу: <...>, не превышающим сумму 17 318 389 руб., включенную в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

В этой связи вывод суда первой инстанции о недоказанности совокупности условий для признания обязательства общим обязательством ФИО2 и ФИО3 опровергаются материалами дела, в этой связи определение Арбитражного суда Владимирской области от 23.07.2024 по делу № А11-4771/2022 подлежит отмене на основании пунктов 1 и 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с принятием нового судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи

270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

Ввиду удовлетворения апелляционной жалобы, в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы в сумме 3000 руб. подлежат отнесению на ответчика.

Руководствуясь статьями 268, 269, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Владимирской области от 23.07.2024 по делу

№ А11-4771/2022 отменить, апелляционную жалобу ФИО7 удовлетворить.

Удовлетворить заявление ФИО7.

Признать обязательства ФИО2 перед ФИО7 общим обязательством супругов ФИО2 и ФИО3.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО7 3000 руб. расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Владимирской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий судья О.А. Волгина

Судьи Н.В. Евсеева

К.В. Полушкина