Постановление от 21 сентября 2025 г. по делу № А41-30941/2021

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, <...>, https://10aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ 10АП-8051/2025

Дело № А41-30941/21
22 сентября 2025 года
г. Москва


Резолютивная часть постановления объявлена 16 сентября 2025 года Постановление изготовлено в полном объеме 22 сентября 2025 года

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Мизяк В.П., судей Катькиной Н.Н., Шальневой Н.В., при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Московской области от 07.04.2025 по заявлению внешнего управляющего ФИО3 о признании недействительными договора № 22/ХД/2 от 10.03.2015 об участии в хозяйственной деятельности кооператива, заключенного между должником и ФИО2, и применении последствий недействительности сделок в рамках дела № А41-30941/21 о несостоятельности (банкротстве) ПСК «МОЙ ДОМ»,

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 – ФИО4 по доверенности от 18.11.2023;

внешний управляющий ПСК «Мой дом» ФИО3 лично, паспорт РФ (веб- конференция);

ФИО5 лично, паспорт РФ; от ФИО6 – ФИО7 по доверенности от 05.12.2024; от ФИО8 – ФИО7 по доверенности от 12.07.2018; ФИО9 лично; Иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Московской области от 16.02.2022 в отношении ПСК «Мой Дом» введена процедура банкротства – внешнее

управление, внешним управляющим утвержден ФИО3 (далее – ФИО3, внешний управляющий).

Внешний управляющий ФИО3 посредством использования информационной системы «Мой арбитр» 14.02.2023 обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности в соответствии с положениями статей 10, 168 и 170 ГК РФ, а именно:

- Признать недействительными договор № 22/ХД/2 об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 10.03.2015, акт приема-передачи № 1 от 14.10.2019, заключенные между ПСК «Мой дом» и ФИО2 (далее – ФИО2), а также квитанции к приходным кассовым ордерам от 10.03.2015, от 06.04.2015, от 23.04.2015, от 18.05.2015, от 20.07.2015, от 20.07.2015, от 23.05.2016, от 06.06.2016, от 04.08.2016, от 08.11.2016, от 29.12.2017, от 09.02.2018, от 26.07.2017, от 10.03.2017, от 05.12.2016, от 07.12.2016, от 20.04.2017, от 13.10.2016, от 10.01.2019 на общую сумму 3 267 000 руб., выданные ПСК «Мой дом» ФИО2;

- Применить последствия недействительности сделки в виде исключения требований ФИО2 из реестра требований кредиторов ПСК «Мой Дом» в размере 3 267 000 руб. основного долга и 326 700 руб. пеней (т. 1, л. д. 3 – 10).

Определением Арбитражного суда Московской области от 07.11.2023 (т. 2, л. д. 22 – 26), оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2024 (т. 2, л. д. 46 – 50), признан недействительным договор от 10.03.2015 № 22-ХД/2, в удовлетворении заявления в остальной части отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 01.08.2024 определение Арбитражного суда Московской области от 07.11.2023, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2024 по делу № А41-30941/2021 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области (т. 2, л. д. 100 – 106). Кассационный суд указал на необходимость установления цели создания кооператива, проверки избирательного характера действий внешнего управляющего, исследования проявления злоупотребления правом как со стороны должника, так и ответчика.

В соответствии с частью 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

Определением Арбитражного суда Московской области от 07.04.2025 признан недействительным договор от 10.03.2015 № 22-ХД/2, в удовлетворении заявления в остальной части отказано (т. 3, л. д. 131 – 137).

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, ссылаясь на неполное выяснение обстоятельств.

В отсутствие возражений сторон, с учетом доводов апелляционной жалобы, в порядке части 5 статьи 268 АПК РФ, судебный акт проверяется в части удовлетворения заявления внешнего управляющего о признании договора об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 10.03.2015 № 22/ХД/2.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на официальном сайте суда www.10aas.arbitr.ru, сайте «Электронное правосудие» www.kad.arbitr.ru.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы, просил судебный акт в обжалуемой части отменить, принять новый судебный акт.

Внешний управляющий ПСК «Мой дом» - ФИО3, ФИО5, ФИО9 и представитель ФИО6 и ФИО8 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, просили оставить обжалуемый судебный акт без изменения.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Согласно статье 223 АПК РФ, статье 32 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской

Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Законе.

В силу пункта 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Статьей 61.2 Закона о банкротстве раскрыты условия недействительности сделок, как совершенных при неравноценном встречном предоставлении (пункт 1) или с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2), а, по пункту 9 постановления Пленума N 63, при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего. Если подозрительная сделка совершена в течение 1 года до принятия заявления о признании банкротом (после его принятия), то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется, но, если подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением совершена не позднее чем за 3 года, но не ранее чем за 1 год до принятия заявления о банкротстве, то она может быть признана недействительной лишь по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 постановления Пленума N 63).

Судебной практикой выработан подход при разграничении оснований оспаривания, согласно которому наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 постановления N 63, пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)").

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061 по делу N А46-12910/2013, от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034 по делу N А12-24106/2014).

Для применения статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, в условиях конкуренции норм о действительности сделки, необходимы обстоятельства, выходящие за пределы диспозиции специальных норм статьи 61.2. Закона о банкротстве.

Из содержания приведенных норм и разъяснений, изложенных в пунктах 5 - 7 постановления Пленума N 63, следует, что такие обстоятельства как противоправность цели совершения сделки и осведомленность контрагента об этой цели охватываются составом подозрительной сделки и не требуют самостоятельной квалификации по статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное 4 36_17312001 заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу, намерение употребить право во вред другому лицу. В связи с этим, для квалификации действий как совершенных со злоупотреблением правом должны быть представлены доказательства того, что совершая определенные действия, сторона намеревалась причинить вред другому лицу.

Согласно пункту 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам (пункт 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 32 от 30.04.09 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть,

например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов).

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 Постановления Пленума ВС РФ № 25 от 23.06.15 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Как следует из материалов дела, между ФИО2 и должником заключен договор об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 10.03.2015 № 22/ХД/2.

Решением Пушкинского городского суда Московской области от 09.02.2021 по делу № 2-1070/2021 с ПСК «Мой дом» в пользу ФИО2 по договору об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 10.03.2015 № 22/ХД/2 взысканы денежные средства в размере 3 267 000 руб., пени в размере 326 700 руб., а также 26 170 руб. расходов по оплате государственной пошлины и 15 000 руб. расходов по оплате услуг представителя.

Согласно данному судебному акту вопрос о ничтожности договоров и документов, подтверждающие оплату должнику денежных средств, судом не рассматривался, поскольку суд общей юрисдикции не мог проверить действительность договора в соответствии с положениями Закона о банкротстве.

Такими полномочиями обладают арбитражные суды при рассмотрении дела о банкротстве, в связи с чем суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о необходимости проверки доводов внешнего управляющего.

ФИО2 в подтверждение оплаты по договору от 10.03.2015 № 22/ХД/2 представлены следующие документы: квитанции к приходным кассовым ордерам от 10.03.2015 № 29 на 500 000 руб., от 06.04.2015 2015 № 39 на 250 000 руб., от 23.04.2015 № 42 на 250 000 руб., от 18.05.2015 № 45 на 250 000 руб., от 23.05.2016 № 23 на 200 000 руб., от 06.06.2016 № 24 на 299 000 руб., от 04.08.2016 № 36 на 100 000 рублей, от 13.10.2016 № 56 на 62 000 руб., от 08.11.2016 № 68 на 30 000 руб., от 05.12.2016 № 72 на 24 800 руб., от 07.12.2016 № 73 на 140 000 руб., от 10.03.2017 № 25 на 40 000 руб., от 20.04.2017 № 43 на 70 000 руб., от 26.04.2017 № 44 на 100 000 руб., от 29.12.2017 № 110 на 71 200 руб., от 10.01.2019 № 1 на 70 000 руб., от 09.02.2018 № 5 на 150 000 руб.; акт приема-передачи от 14.10.2019 № 1.

В обоснование заявленных требований внешний управляющий указывает на отсутствие у заявителя денежных средств для внесения оплаты по договору.

Согласно разъяснениям пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Также в таких случаях при наличии сомнений во времени изготовления документов суд может назначить соответствующую экспертизу, в том числе по своей инициативе (пункт 3 статьи 50 Закона о банкротстве).

Указанный правовой подход является универсальным в рамках рассмотрения споров при банкротстве и подлежит применению при судебной оценке не только при рассмотрении вопроса о включении требования в реестр, но и при необходимости установления соответствия действительности любых правоотношений сторон, связанных с движением наличных денежных средств.

В рамках рассмотрения обособленного спора по включению требований ФИО2 в реестр требований кредиторов должника судом установлено, что в материалы дела не представлены доказательства наличия у него на даты 11.05.2011 и 11.07.2011 денежных средств в размере, позволяющем оплатить стоимость паевого взноса (вкладов, лицевых счетов в банках и снятия наличных денежных средств (договор банковского вклада, чек выписка по счету из банка и

т.п.) другие источники доходов (от реализации своего имущества, получение прибыли и дивидендов от участия в коммерческих организациях, доходы от ведения предпринимательской либо трудовой деятельности (налоговые декларации за 2010, 2011 годы, справка 2-НДФЛ и т.п.), получение денежных средств в порядке наследования, в качестве займа и т.п.

Определением Арбитражного суда Московской области от 20.07.2023 (т. 1 л. д. 131) ответчику в рамках рассмотрения настоящего спора об оспаривании сделки должника предлагалось представить доказательства финансовой возможности оплаты рассматриваемой суммы договора, однако ответчиком такие доказательства представлены не были.

Между тем, ФИО2 доказательства финансовой возможности внесения оплаты по договору об участии в хозяйственной деятельности кооператива от 10.03.2015 № 22/ХД/2 на общую сумму 3 267 000 руб. не представлены.

Судом первой инстанции обоснованно установлено отсутствие документов, подтверждающих оформление факта внесения ФИО2 в кассу ПСК «Мой Дом» денежных средств (выписка с расчетного счета, содержащая сведения о зачислении принятых от ФИО2 наличных денежных средств на расчетный счет должника, кассовые книги, журналы регистрации приходных и расходных кассовых ордеров).

Кроме того, представленные в материалы дела квитанции, подписанные ФИО10, не могут быть признаны достоверными доказательствам на основании следующего.

Определением Арбитражного суда Московской области от 01.08.2022 по делу № А41-30941/21 удовлетворено ходатайство внешнего управляющего об истребовании документов, суд обязал ФИО11 в трехдневный срок передать внешнему управляющему ФИО3 следующие оригиналы документации должника за период с даты образования кооператива по дату прекращения полномочий ФИО11:

1. касса, в том числе кассовая книга, расходные кассовые ордера, приходные кассовые ордера, авансовые отчеты;

2. банковские выписки и платежные поручения по всем счетам в кредитных учреждениях, в том числе закрытым;

3. расчетно-платежные ведомости и платежные ведомости о выдаче заработной платы;

4. электронная информационная бухгалтерская база кооператива в формате 1С;

5. договоры, соглашения, контракты и иные документы, заключенные со всеми юридическими и физическими лицами, с приложением всех первичных

документов (товарные накладные, товарные чеки, акты выполненных работ, счета- фактуры, универсальные передаточные акты и иные);

6. приказы о приеме на работу сотрудников и трудовые договора с ними; 7. акты инвентаризации и инвентаризационные ведомости. Указанный судебный акт ФИО11 исполнен лишь частично.

ФИО3 от ФИО11 28.01.2023 получена посылка, содержащая тридцать пять договоров о вступлении в потребительский строительный кооператив «Мой дом» и о внесении вступительного и членских взносов, а также тридцать пять договоров об участии в хозяйственной деятельности кооператива.

Иные документы, поименованные в судебном акте, данная посылка не содержала, как и не содержала какого-либо сопроводительного письма или пояснительной записки об отсутствии у ФИО11 иных документов и сведений.

Денежные средства по указанным договорам якобы вносились в кассу должника, которая, в свою очередь, не была передана ФИО11 ни последующему председателю, ни внешнему управляющему.

При этом суд учитывает, что ФИО2, ФИО12, ФИО13, ФИО14 в судебных спорах с ПСК «Мой дом» имели одного представителя – Фархулину И.Н., их заявления о включении в реестр требований кредиторов составлены по одному шаблону, что еще раз свидетельствует об общности экономических интересов указанной группы лиц. Родственные связи ФИО12, ФИО13, ФИО14 и ФИО11 более подробно изложены суду в заявлениях о признании недействительной сделки должника и применении последствий к данным лицам.

Денежные средства по указанным договорам якобы вносились в кассу должника, которая в свою очередь не была передана ФИО11 ни последующему председателю, ни внешнему управляющему. Касса фактически находилась и находится у указанной группы аффилированных лиц, что дает им возможности ее фальсификации.

Кроме того, ФИО2 являлся не только членом кооператива, а входил в его члены правления, что в частности подтверждается протоколом 2/2017 от 26.12.2017, которым было постановлено зачесть в счет оплаты паевого взноса стройматериалы, представленные ФИО12

ФИО2 принимал участие в управлении кооперативом, в том числе одобрял сделки, что свидетельствует о его заинтересованности.

По смыслу статьи 19 Закона о банкротстве, в целях настоящего Федерального закона заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 N

135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также: руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до 6 даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи; лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц. Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно признал ФИО2 аффилированным лицом.

Судом первой инстанции по прямому указанию Арбитражного суда Московского округа также исследована целесообразность заключения оспариваемого договора.

Как следует из условий договора, его целью являлось получение жилого помещения.

Между тем, срок сдачи дома, на помещение в котором мог претендовать ответчик, установлен как 1 квартал 2017 г. В октябре 2019 года дом находился на стадии фундамента, о чем ФИО2 не мог не знать как член кооператива. Следовательно, внося паевые взносы, ФИО2 преследовал иную цель, отличную от той, которую преследовали стороны по условиям оспариваемого договора.

Цель заключения договора об участии в хозяйственной деятельности кооператива и внесения до конца 2019 года по нему взносов ответчиком не раскрыта.

Согласно акту приема-передачи № 1 от 14.10.2019, часть паевого взноса на сумму 310 000 руб. внесена бытовками, контейнером, баней, поломоечной машиной и шоврезчиком.

При этом суду не раскрыта экономичная целесообразность такой оплаты по договору, как и не предоставлено доказательств наличия права собственности на данное имущество у ответчика.

Учитывая изложенное, вывод Арбитражного суда Московской области о том, что заключение договоров об участии в хозяйственной деятельности кооператива на второй и третий дом (маркировка договоров: порядковый номер/ХД/2(3)), создание видимости строительства (возведение фундамента), является нецелесообразным со стороны действующего руководства кооператива, является обоснованным, поскольку прослеживается цель наращивания кредиторской задолженности, а не действительное строительство домов.

Судом также принято во внимание то, что впоследствии фундаменты решением Арбитражного суда Московской области от 11.02.2022 по делу № А41-14758/21 были признаны самовольными постройками.

В данном случае, учитывая отсутствие целесообразности заключения спорного договора, отсутствие встречного предоставления, а также доказательств финансовой возможности внесения денежных средств в кассу должника, расходования этих денежных средств должником, суд пришли к выводу о наличии оснований для признания договора мнимым и совершенным со злоупотреблением правом, поскольку обеспечивает должнику возможность наращивания несуществующей кредиторской задолженности в целях нарушения прав независимых кредиторов.

Довод ФИО2 об избирательных действиях внешнего управляющего по оспариванию договоров об участии в хозяйственной деятельности деятельности кооператива отклоняется судом апелляционной инстанции.

Внешний управляющий ФИО3 в судебном заседании пояснил, что оспариванию подлежали все договоры, которые были заключены с членами правления кооператива (в частности, с ФИО11, ФИО12 и ФИО15) и которые, по мнению управляющего, являлись подозрительными. Доказательств, опровергающих указанные обстоятельства, в материалы дела не представлено.

Кроме того, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 22.11.2024 по делу № А41-30941/21 определение Арбитражного суда Московской области от 26.02.2024 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2024 по обособленному спору об оспаривании договора участия в хозяйственной деятельности, заключенного между должником и ФИО12, оставлены без изменения. Судом первой инстанции учтено, что обстоятельства, установленные в рамках указанного обособленного спора, являются аналогичными обстоятельствам настоящего обособленного спора, поскольку ФИО12 является матерью ФИО11, который, как и ФИО2, являлся членом правления кооператива.

Ссылка ФИО2 на аффилированность внешнего управляющего и действующего председателя правления кооператива ФИО8 признается судом апелляционной инстанции несостоятельной ввиду отсутствия доказательств, подтверждающих заинтересованность указанных лиц по отношению друг к другу.

Также ФИО2 заявлено о пропуске внешним управляющим срока исковой давности при обращении в суд первой инстанции с заявлением о признании оспариваемого договора недействительным.

Судебная коллегия критически относится к такому доводу ответчика.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Как указывается в пункте 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 ГК РФ) составляет три года.

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Таким образом, действующее законодательство прямо предусматривает, что предельный десятилетний срок исковой давности для оспаривания сделок отсчитывается не с момента подписания договора, а с момента исполнения спорной сделки.

Оспариваемый договор заключен 10.03.2015, внешний управляющий обратился в суд 14.02.2023, тем самым пропуска объективного десятилетнего срока исковой давности не допущено.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, которые сводятся к иной, чем у Арбитражного суда Московской области, неверной трактовке законодательства, не могут служить основаниями для отмены судебного акта, так как не свидетельствуют о нарушении арбитражным судом первой инстанции норм права. Кроме того, данные доводы не опровергают выводы суда первой инстанции, а лишь выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

При таких обстоятельствах доводы апелляционной жалобы, направленные на переоценку правильно установленных и оцененных судом первой инстанции обстоятельств и доказательств по делу, не свидетельствуют о принятии незаконного судебного акта.

На основании изложенного, исходя из фактических обстоятельств дела, с учетом оценки представленных доказательств, арбитражный апелляционный суд

приходит к выводу о том, что судом первой инстанции правильно применены нормы материального и процессуального права, вынесено законное и обоснованное определение, поэтому у арбитражного апелляционного суда отсутствуют основания для отмены или изменения определения.

Нарушений либо неправильного применения судом первой инстанции норм процессуального права, которые привели или могли привести к вынесению неправильного определения, апелляционная инстанция не усматривает.

Основания для отмены определения суда первой инстанции и удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 07.04.2025 по делу № А41-30941/21 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

Председательствующий cудья В.П. Мизяк

Судьи Н.Н. Катькина Н.В. Шальнева