Постановление от 24 октября 2024 г. по делу № А65-41955/2017

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45,

http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

11АП-9734/2024 11АП-11332/2024

Дело № А65-41955/2017
г. Самара
24 октября 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 14 октября 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 24 октября 2024 года


Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Львова Я.А.,

судей Гадеевой Л.Р., Машьяновой А.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Туфатулиной И.В.,

без участия представителей лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о месте и времени судебного разбирательства,

рассмотрев в открытом судебном заседании 14 октября 2024 года в помещении суда в зале № 2, апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27 мая 2024 года по заявлению финансового управляющего ФИО3 о признании недействительными сделок должника в рамках дела № А65-41955/2017 о несостоятельности (банкротстве) ФИО4




УСТАНОВИЛ:

В Арбитражный суд Республики Татарстан 15.12.2017 поступило заявление Банка ВТБ (Публичное акционерное общество) о признании несостоятельным (банкротом) гражданина ФИО4.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.12.2017 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника, назначено судебное заседание.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19.04.2018 в отношении гражданина ФИО4 введена процедура реализации имущества должника. Финансовым управляющим утвержден ФИО3

В Арбитражный суд Республики Татарстан 14.08.2020 поступило заявление финансового управляющего должника ФИО4, г.Казань, - ФИО3, о признании недействительными сделками:

- договора купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» в лице директора ФИО5 и ФИО6;

- договора купли-продажи недвижимого имущества от №24/04 от 14 мая 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» в лице директора ФИО5 и ФИО6;

- договора купли-продажи недвижимого имущества от №22/04 от 24 апреля 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» в лице директора ФИО5 и ФИО6;

и применении последствий недействительности сделки (вх.31871).

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Республики Татарстан вынес определение от 27 мая 2024 года следующего содержания:

«Заявление удовлетворить частично.

Признать недействительным:

1) договор купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» и ФИО1, в отношении следующего имущества:

- торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:100403:305, адрес: <...> у дома №18;

- земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18.

Применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу ФИО4 денежные средства в размере 1 310 000,00 руб.

Признать недействительным:

1) договор купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» и ФИО1 в отношении следующего имущества:

- здание торгового павильона площадью 290,50 кв.м., кадастровый №16:50:000000:6906, адрес: <...>;

- земельный участок площадью 230 кв.м., кадастровый №16:50:150101:133, адрес: <...>;

2) договор купли-продажи недвижимого имущества от №27 от 18 апреля 2014 года, заключенный между ФИО1 и ФИО2, в отношении следующего имущества:

- здание торгового павильона площадью 290,50 кв.м., кадастровый №16:50:000000:6906, адрес: <...>;

- земельный участок площадью 230 кв.м., кадастровый №16:50:150101:133, адрес: <...>.

В удовлетворении остальной части заявления отказать.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 12 000,00 руб.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000,00 руб.»

ФИО1 и ФИО2 обратились в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27 мая 2024 года в рамках дела № А65-41955/2017.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 августа 2024 года судебное заседание отложено на 04 сентября 2024 года.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 04 сентября 2024 года произведена замена судьи Машьяновой А.В. на судью Гадееву Л.Р. В соответствии со статьей 18 АПК РФ, в связи с изменением состава суда рассмотрение дела начинается сначала.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18 сентября 2024 года судебное заседание отложено на 14 октября 2024 года.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 октября 2024 года произведена замена судьи Гольдштейна Д.К.. на судью Машьянову А.В. В соответствии со статьей 18 АПК РФ, в связи с изменением состава суда рассмотрение дела начато сначала.

ФИО2 ходатайствовала о восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы.

Принимая во внимание, что в соответствии со ст.61 Закона о банкротстве в действующей редакции Федерального закона от 29.05.2024 N 107-ФЗ предусмотрен месячный срок для обжалования определений арбитражного суда, вынесенных по результатам рассмотрения арбитражным судом разногласий, заявлений, ходатайств и жалоб, а также при разрешении иных обособленных споров в деле о банкротстве, могут быть обжалованы в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение одного месяца со дня их вынесения, апелляционная жалоба подана в пределах указанного срока, суд апелляционной инстанции посчитал возможным восстановить пропущенный срок.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Рассмотрев материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы в совокупности с исследованными доказательствами по делу, судебная коллегия Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда пришла к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, при вынесении обжалуемого определения суд первой инстанции исходил из следующих обстоятельств.

07 мая 2013 года между ООО «Автобан» (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 в отношении следующего имущества:

- торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:100403:305, адрес: <...> у дома №18;

- земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18 (т. 1, л.д. 115-118).

Стоимость торгового павильона определена сторонами в размере 930 000 руб., стоимость земельного участка определена сторонами в размере 380 000 руб.

В отношении имущества установлено обременение в виде залога в пользу АКБ «БТА-Казань» (ОАО) (п. 1.3 договора).

17.06.2014 между ФИО1 (продавец) и ФИО7 (покупатель) заключен договор купли-продажи торгового павильона и земельного участка в отношении следующего имущества:

- торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:100403:305, адрес: <...> у дома №18;

- земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18 (т. 4, л.д. 16-18).

Стоимость торгового павильона определена сторонами в размере 930 000 руб., стоимость земельного участка определена сторонами в размере 380 000 руб. (п. 3 договора).

14.01.2017 между ФИО7 (продавец) и ФИО8 (покупатель) заключен договор купли-продажи торгового павильона и земельного участка в отношении следующего имущества:

- торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:00000021266, адрес: <...> у дома №18;

- земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18 (т. 4, л.д. 47-49).

Стоимость торгового павильона определена сторонами в размере 930 000 руб., стоимость земельного участка определена сторонами в размере 380 000 руб. (п. 4 договора).

Согласно выписке из ЕГРН в отношении торгового павильона с кадастровым №16:50:100403:305, данный объект снят с кадастрового учета 27.04.2017, кадастровый номер образованного объекта недвижимости 16:50:00000021266 (т. 11, л.д. 79-80).

31.05.2017 между ФИО8 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключен договор купли-продажи торгового павильона и земельного участка в отношении следующего имущества:

- торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:00000021266, адрес: <...> у дома №18;

- земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18 (т. 4, л.д. 50).

Стоимость торгового павильона определена сторонами в размере 930 000 руб., стоимость земельного участка определена сторонами в размере 380 000 руб. (п. 4 договора).

Согласно выписке из ЕГРН в отношении торгового павильона с кадастровым №16:50:100403:305, данный объект снят с кадастрового учета 27.04.2017, кадастровый номер образованного объекта недвижимости 16:50:00000021266 (т. 2, л.д. 74; т. 11, л.д. 79-80).

Исходя из выписки из ЕГРН в отношении торгового павильона с кадастровым № 16:50:00000021266 (ранее №16:50:100403:305), собственником объекта является ФИО9, право собственности зарегистрировано 24.06.2017 (т. 12, л.д. 108-114). В отношении объекта зарегистрировано обременение в виде аренды в пользу ФИО10, в связи с чем данное лицо привлечено на основании ст. 51 АПК РФ к участию в деле в качестве третьего лица.

Сведения о регистрации права собственности за указанными лицами также отражены в выписке из ЕГРН о переходе прав на объект недвижимости в отношении торгового павильона с кадастровым №16:50:00000021266 (т. 12, л.д. 104-107), земельного участка с кадастровым №16:50:100305:14 (т. 2, л.д. 107-109).

Далее, 07 мая 2013 года между ООО «Автобан» (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 в отношении следующего имущества:

- здание торгового павильона площадью 290,50 кв.м., кадастровый №16:50:000000:6906, адрес: <...>;

- земельный участок площадью 230 кв.м., кадастровый №16:50:150101:133, адрес: <...> (т. 1, л.д. 115-118).

Стоимость торгового павильона определена сторонами в размере 2 820 000 руб., стоимость земельного участка определена сторонами в размере 420 000 руб.

В отношении имущества установлено обременение в виде залога в пользу АКБ «БТА-Казань» (ОАО) (п. 1.3 договора).

18.04.2014 ФИО1 (продавец) и ФИО2 заключен договор купли-продажи недвижимого имущества от № 27 в отношении следующего имущества:

- здание торгового павильона площадью 290,50 кв.м., кадастровый №16:50:000000:6906, адрес: <...>;

- земельный участок площадью 230 кв.м., кадастровый №16:50:150101:133, адрес: <...> (т. 4, л.д. 10-15).

Стоимость торгового павильона определена сторонами в размере 2 820 000 руб., стоимость земельного участка определена сторонами в размере 420 000 руб.

Как указано в п. 1.3 договора, объекты находятся в залоге в пользу АО «Булгар Банк».

Исходя из выписки из ЕГРН в отношении торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906 собственником объекта является ФИО2, право собственности зарегистрировано 04.06.2014 (т. 2, л.д. 95-99; т. 11, л.д. 33-41). В отношении объекта зарегистрированы обременения в виде ареста, ипотека в пользу АО «Булгар Банк», прочие ограничения в пользу МО «город Казань Республики Татарстан» на основании постановления ИК МО г. Казани РТ «Об изъятии земельных участков в Приволжском и Советском районах города Казани» № 1338 от 13.05.2020.

Исходя из выписки из ЕГРН в отношении земельного участка с кадастровым №16:50:150101:133 собственником объекта является ФИО2, право собственности зарегистрировано 04.06.2014 (т. 2, л.д. 90-94; т. 11, л.д. 42-58). В отношении объекта зарегистрированы обременения в виде ареста, ипотека в пользу АО «Булгар Банк», прочие ограничения в пользу МО «город Казань Республики Татарстан» на основании постановления ИК МО г. Казани РТ «Об изъятии земельных участков в Приволжском и Советском районах города Казани» № 1338 от 13.05.2020.

Сведения о регистрации права собственности за указанными лицами также отражены в выписке из ЕГРН о переходе прав на объект недвижимости в отношении здания торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906 (т. 2, л.д. 14-15, 105-106), земельного участка с кадастровым №16:50:150101:133 (т. 2, л.д. 12-13, 103-104).

Финансовым управляющим в обоснование доводов о недействительности данных сделок и применении последствий их недействительности приведены нормы ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. Исходя из позиции заявителя, сделки заключены между заинтересованными лицами; при наличии не исполненных требований перед кредиторами; безвозмездно; с целью причинения вреда кредиторам.

На основании ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона оснований.

Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке.

По результатам рассмотрения заявления об оспаривании сделки должника-гражданина арбитражный суд выносит одно из определений, указанных в пункте 6 статьи 61.8 настоящего Федерального закона, при наличии заключения органа опеки и попечительства об оценке последствий признания сделки недействительной, в том числе о возможном ухудшении положения прав несовершеннолетнего лица или прав лица, признанного судом недееспособным.

Согласно п. 13 ст. 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» абзац второй пункта 7 статьи 213.9 и пункты 1 и 2 статьи 213.32 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к совершенным с 1 октября 2015 года сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 1 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

Сделки по отчуждению имущества заключены 07.05.2013, 17.06.2014, 14.01.2017, 31.05.2017 и 18.04.2014. Следовательно, сделки от 07.05.2013, 17.06.2014 и 18.04.2014 заключены до 01.10.2015, и могут быть оспорены только на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу п. 1 ст. 61.1. Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Дело о банкротстве должника возбуждено 22.12.2017, оспариваемые сделки заключены 07.05.2013, 17.06.2014, 14.01.2017, 31.05.2017 и 18.04.2014. Следовательно, сделки от 14.01.2017, 31.05.2017 заключены в течение года до принятия заявления о признании должника банкротом, и могут быть оспорены по п. 1, 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Оценивая доводы ответчика ФИО1 о пропуске срока исковой давности, суд исходил из следующего.

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве оснований.

Согласно статье 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом о банкротстве.

Пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанном до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В силу п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

В абзаце 2 пункта 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19 апреля 2018 г. (т. 1, л.д. 14-21) должник ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества должника. Финансовым управляющим утвержден ФИО3.

Вопреки доводам ответчика, об оспариваемых сделках финансовый управляющий узнал из требования должника ФИО4 от 23.07.2020 (т. 1, л.д. 22-24), после чего 14.08.2020 обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

Ранее указанной даты финансовый управляющий обратиться в суд не мог, поскольку по оспариваемым сделкам отчуждалось имущество, зарегистрированное не за должником, т.е. получить информацию об отчуждении имущества путем направления запросов в отношении имущественного положения в регистрирующие органы не представлялось возможным.

Заявление об оспаривании сделок подано финансовым управляющий в арбитражный суд 14.08.2020 (через систему «Мой арбитр»), т.е. в пределах как годичного, так и трехлетнего срока исковой давности.

Соответственно, указанные доводы судом отклонены.

Согласно п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В силу ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 2 ст. 168 ГК РФ).

В соответствии со ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Данная норма применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения, при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.02.2012 № 11746/11).

Для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Согласно позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в абз.2 п.86 постановления от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Таким образом, исходя из данного разъяснения, норма, изложенная в ч.1 ст.170 ГК РФ, применяется также в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять фактически или требовать исполнения, а совершают формальные действия, при этом поведение сторон свидетельствует о порочности воли обеих сторон сделки.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Пунктом 1 статьи 10 названного кодекса установлена недопустимость действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В силу пункта 3 статьи 10 ГК РФ в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

По смыслу вышеприведенных норм, добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 №127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 10 постановления от 30.04.2009 № 32, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности, направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Поскольку спорные сделки оспариваются в рамках дела о банкротстве, то при установлении того, заключена ли сделка с намерением причинить вред другому лицу, как указано выше, следует установить, имелись ли у сторон сделки намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка направлена на уменьшение конкурсной массы.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Из постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 следует, что для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ, требуется, чтобы пороки выходили за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Согласно позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в определении от 01.12.2015 N 4-КГ15-54, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.

В частности злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

На дату совершения сделок по отчуждению имущества (07.05.2013, 17.06.2014, 14.01.2017, 31.05.2017 и 18.04.2014) у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами.

Так, решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19 апреля 2018 г. должник ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества должника. Требование «Банка ВТБ» (Публичное акционерное общество) в размере 28 094 474,58 руб. суммы задолженности, 60 000 руб. суммы госпошлины, включено в состав третьей очереди реестра требований кредиторов гражданина ФИО4 как обеспеченное залогом имущества должника: земельный участок площадью 1 368,5 кв.м., кадастровый номер 16:50:011823:6, расположенный по адресу: РТ, <...>.

Как следует из данного судебного акта, вступившим в законную силу заочным решением Вахитовского районного суда г. Казани от 07.12.2011 г. по делу № 2-8242/11 с Должника в пользу Банка была взыскана задолженность в размере 35 316 871,96 рублей, 60 000,00 руб. госпошлины, и обращено взыскание на заложенное имущество - земельный участок, кадастровый номер 16:50:011823:6 общей площадью 1 368,52 кв.м. в <...>.

Таким образом, из материалов дела следует, что как минимум с 07.12.2011 (дата вынесения заочного решения Вахитовского районного суда г. Казани от 07.12.2011 г. по делу № 2-8242/11), т.е. до заключения оспариваемых сделок, у должника начала образовываться задолженность перед кредиторами, которая погашена должником не была, впоследствии наличие данной задолженности подтверждено судебными актами судов общей юрисдикции и арбитражного суда.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что в момент заключения оспариваемых сделок активов должника хватало для покрытия его совокупного долга.

Должник не имел разумных ожиданий относительно того, что кредитные обязательства будут исполнены. Кризисная ситуация, как правило, возникает не одномоментно, ей предшествует период снижения прибыльности, который переходит в стадию объективного банкротства. Должник не представил доказательств того, что в преддверии банкротства имелась реальная возможность исполнения им кредитных обязательств, которая была утрачена в относительно короткий промежуток времени.

В силу п. 3 ст. 213.6 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью гражданина понимается его неспособность удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

Если не доказано иное, гражданин предполагается неплатежеспособным при условии, что имеет место хотя бы одно из следующих обстоятельств:

гражданин прекратил расчеты с кредиторами, то есть перестал исполнять денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил;

более чем десять процентов совокупного размера денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей, которые имеются у гражданина и срок исполнения которых наступил, не исполнены им в течение более чем одного месяца со дня, когда такие обязательства и (или) обязанность должны быть исполнены;

размер задолженности гражданина превышает стоимость его имущества, в том числе права требования;

наличие постановления об окончании исполнительного производства в связи с тем, что у гражданина отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание.

Сведений о наличии у должника какого – либо иного имущества (движимого, и т.д.), за счет которого возможно было удовлетворить требования кредиторов, материалы дела не содержат.

Таким образом, суд пришел к выводу о том, что должник на дату совершения оспариваемых сделок (07.05.2013, 17.06.2014, 14.01.2017, 31.05.2017 и 18.04.2014) являлся неплатежеспособным согласно положениям пункта 3 статьи 213.6 Закона о банкротстве, поскольку имел неисполненные денежные обязательства (прекратил расчеты) перед кредиторами, требования которых включены в реестр кредиторов должника.

Возможность подобной квалификации должника в качестве неплатежеспособного субъекта подтверждена судебной практикой, в частности, изложена в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 25.02.2019 № Ф05-1288/2018 по делу N А40-2717/2017.

Таким образом, на момент совершения сделок должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Кроме того, согласно правовой позиции, выраженной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 N 305-ЭС17-11710(4) сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ).

Кроме того, заключением оспариваемых по настоящему обособленному спору сделок преследовалась цель вывода спорного имущества из ООО "Антал" по цепочке формальных сделок в пользу ФИО1

Так, изначально спорные объекты недвижимого имущества (торговые павильоны и земельные участки) принадлежали обществу с ограниченной ответственностью "Антал".

28.12.2011 обществом "Антал" (учредителями которого по состоянию на указанную дату выступали ФИО11 и должник ФИО4) (т. 1, л.д. 111, 121-125, 154; т. 3, л.д. 34-38; т. 5, л.д. 94-95) были отчуждены ФИО12 объекты недвижимого имущества, в том числе спорные (т. 1, л.д. 141-148).

Право собственности на спорные объекты недвижимости зарегистрировано за ФИО12 19.04.2012.

В дальнейшем спорные объекты переданы ФИО12 в пользу общества "Автобан" по договору купли-продажи № 9 от 03.04.2013; общество "Автобан", в свою очередь, реализовало спорные объекты ФИО1 (договор купли-продажи № 23/04 от 07.05.2013).

Как следует из установленных приговором Вахитовского районного суда г. Казани от 11.03.2016 по делу № 1-11/16 (т. 1, л.д. 49-110) обстоятельств, преследуя умысел на легализацию 16 объектов недвижимого имущества (в том числе спорных объектов) с целью придания правомерности владения, пользования и распоряжения им и воспрепятствования их возврату в конкурсную массу общества "Антал", ФИО11, действуя по предварительному сговору с ФИО4, поручили аффилированныму с ними ФИО12 реализовать в пользу ООО "Автобан" в лице директора ФИО13, а последнему также поручили реализовать, в свою очередь, ФИО1, объекты недвижимости, ранее принадлежащие ООО "Антал".

Приговором суда установлена аффилированность всех участников данной цепочки сделок, поскольку ФИО11, ФИО4 и ФИО12 связывают родственные отношения, а ФИО13 и ФИО1 являлись сотрудниками организаций, контролируемых ФИО11 и ФИО4

Из приговора суда также следует, что указанные сделки совершались по поручению ФИО11 и ФИО4, фактически недвижимое имущество из владения бенефициаров - ФИО11 и ФИО4 не выбывало, каких-либо денежных средств ФИО12, ФИО13, ФИО1 по результатам сделок фактически не получали.

Аналогичные сведения содержатся в протоколах допроса свидетеля ФИО1 из материалов данного уголовного дела (т. 9, л.д. 27-34) и протоколах очной ставки между свидетелем ФИО1 и подозреваемым ФИО4 из материалов данного уголовного дела (т. 9, л.д. 35-41).

Кроме того, первоначальная сделка по реализации имущества ФИО12 признана недействительной определением Арбитражного суда РТ от 19.08.2013 по делу № А65-16378/2012 о банкротстве общества "Антал", на основании пункта 1 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" как совершенная при неравноценном встречном исполнении (т. 3, л.д. 4-14).

Определением Арбитражного суда РТ от 04.06.2014 по делу № А65-16378/2012 о банкротстве общества "Антал" применены последствия недействительности сделки (т. 3, л.д. 22-28).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 09.02.2015 по делу № А65-16378/2012 ФИО4 и ФИО11 солидарно привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам общества "Антал", в пользу общества взыскано 12 672 041 руб. 11 коп. (т. 1, л.д. 42-48; т. 5, л.д. 87-90).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29.07.2015 по делу № А65-16378/2012 дело о банкротстве ООО "Антал" завершено (т. 5, л.д. 92).

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.09.2015 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 29.07.2015 по делу № А65-16378/2012 о завершении дела о банкротстве ООО "Антал" оставлено без изменения (т. 5, л.д. 93).

Таким образом, до заключения оспариваемых по настоящему обособленному спору сделок спорное имущество выведено из ООО "Антал" по цепочке формальных сделок в пользу ФИО1

ФИО1, в свою очередь, передал спорное имущество по оспариваемым в настоящем случае договору купли-продажи от 17.06.2014 в пользу ФИО7 (торговый павильон с кадастровым №16:50:100403:305, земельный участок с кадастровым №16:50:100305:14); по договору купли-продажи от 18.04.2014 в пользу ФИО2 (здание торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906, земельный участок с кадастровым №16:50:150101:133), супруге ФИО11

Данные обстоятельства установлены в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО11 № А65-32241/2018 при рассмотрении заявлений об оспаривании сделок должника, и изложены, в частности, в постановлениях Арбитражного суда Поволжского округа № Ф06-59115/2020 от 26.08.2021 (т. 12, л.д. 130-137), № Ф06-59115/2020 от 17.01.2022 (т. 7, л.д. 78-88).

Сведения о регистрации права собственности за указанными лицами также отражены в выписке из ЕГРН о переходе прав на объект недвижимости в отношении торгового павильона с кадастровым №16:50:00000021266 (т. 12, л.д. 104-107), земельного участка с кадастровым №16:50:100305:14 (т. 2, л.д. 107-109).

Сведения о регистрации права собственности за указанными лицами также отражены в выписке из ЕГРН о переходе прав на объект недвижимости в отношении здания торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906 (т. 2, л.д. 14-15, 105-106), земельного участка с кадастровым №16:50:150101:133 (т. 2, л.д. 12-13, 103-104).

Как уже указывалось судом, приговором суда установлена аффилированность всех участников данной цепочки сделок, поскольку ФИО11, ФИО4 и ФИО12 связывают родственные отношения, а ФИО13 и ФИО1 являлись сотрудниками организаций, контролируемых ФИО11 и ФИО4

Из приговора суда также следует, что указанные сделки совершались по поручению ФИО11 и ФИО4, фактически недвижимое имущество из владения бенефициаров - ФИО11 и ФИО4 не выбывало, каких-либо денежных средств ФИО12, ФИО13, ФИО1 по результатам сделок фактически не получали.

Аналогичные сведения содержатся в протоколах допроса свидетеля ФИО1 из материалов данного уголовного дела (т. 9, л.д. 27-34) и протоколах очной ставки между свидетелем ФИО1 и подозреваемым ФИО4 из материалов данного уголовного дела (т. 9, л.д. 35-41).

Учитывая изложенное, в силу положений ст. 19 Закона о банкротстве ответчики ФИО1 и ФИО2 признаются судом заинтересованными лицами по отношению к должнику ФИО4

Согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве. Подобные факты могут свидетельствовать о подаче кредитором заявления о включении требований в реестр исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если стороны настоящего дела действительно являются аффилированными, к требованию кредитора должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых (определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784, от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197), что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав. При этом наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во взыскании долга (пункты 1 и 2 статьи 10 ГК РФ, абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, 13 А65-28716/2017 связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Проверяя действительность сделки, исходя из доводов о наличии признаков мнимости сделки и ее направленности на создание искусственной задолженности кредитора, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений между сторонами. Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора, и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). При наличии убедительных доказательств невозможности поставки бремя доказывания обратного возлагается на ответчика. Указанная правовая позиция изложена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда от 18 октября 2012 г. N 7204/12 по делу N А70-5326/2011.

Как следует из правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 по делу №А41-36402/2012, стороне, настаивающей на наличии долга, не должно составлять затруднений опровергнуть сомнения в реальности сделки, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Обоснованность требований доказывается на основе принципа состязательности. Кредитор, заявивший требования к должнику, как и лица, возражающие против этих требований, обязаны доказать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований или возражений. Законодательство гарантирует им право на предоставление доказательств (статьи 9, 65 АПК РФ).

В условиях банкротства должника, а значит очевидной недостаточности у последнего денежных средств и иного имущества для расчета по всем долгам, судебным спором об установлении требования конкурсного кредитора затрагивается материальный интерес прочих кредиторов должника, конкурирующих за распределение конкурсной массы в свою пользу. Кроме того, в сохранении имущества банкрота за собой заинтересованы его бенефициары, что повышает вероятность различных злоупотреблений, направленных на создание видимости не существовавших реально правоотношений.

Как следствие, во избежание необоснованных требований к должнику и нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором, тем более, если на такие обстоятельства указывают лица, участвующие в деле. Для этого требуется исследование не только прямых, но и косвенных доказательств и их оценка на предмет согласованности между собой и позициями, занимаемыми сторонами спора. Исследованию подлежит сама возможность по исполнению сделки.

Верховный суд Российской Федерации последовательно отмечает, что в условиях конкуренции кредиторов должника-банкрота возможны ситуации, когда спор по задолженности между отдельным кредитором (как правило, связанным с должником), носит формальный характер и направлен на сохранение имущества должника за его бенефициарами: за собственниками бизнеса (через аффилированных лиц - если должник юридическое лицо) или за самим должником (через родственные связи - если должник физическое лицо). Подобные споры характеризуются предоставлением минимально необходимого и в то же время внешне безупречного набора доказательств о наличии задолженности у должника, обычно достаточного для разрешения подобного спора; пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга; признанием обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п. В связи с совпадением интересов должника и такого кредитора их процессуальная активность не направлена на установление истины.

Конкурирующий кредитор и арбитражный управляющий как лица, не участвовавшие в сделке, объективно лишены возможности представить в суд исчерпывающий объем доказательств, порочащих эту сделку. В то же время они могут заявить убедительные доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в действительности или заключенности сделки.

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

Предъявление к конкурирующим кредиторам повышенного стандарта доказывания привело бы к неравенству кредиторов. Для уравнивания кредиторов в правах арбитражный суд должен оказывать содействие в реализации их прав, создавать условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела. Процессуальная активность конкурирующих кредиторов при содействии арбитражных судов (пункт 3 статьи 9, пункты 2, 4 статьи 66 АПК РФ) позволяет эффективно пресекать злоупотребления (формирование фиктивной задолженности) и не допускать недобросовестных лиц к распределению конкурсной массы.

Доказательства оплаты по договору купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 суду не представлены.

Учитывая, что договор купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» и ФИО1, в отношении следующего имущества: торговый павильон с кадастровым №16:50:100403:305 и земельный участок с кадастровым №16:50:100305:14; договор купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» и ФИО1 в отношении следующего имущества: здание торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906, земельный участок с кадастровым №16:50:150101:133, заключены в условиях неплатежеспособности должника, с заинтересованным лицом, в отсутствие сведений об оплате данного имущества, а также с целью вывода спорного имущества из ООО "Антал" по цепочке формальных сделок в пользу ФИО1, суд признал указанные договоры недействительными на основании на основании ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

По доводам заявителя о совершении цепочки сделок с целью вывода имущества судом указано следующее.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Данная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 N 306-ЭС17-11031(6) по делу N А65-27171/2015.

Действующее законодательство исходит из того, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678, постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 17.11.2020 N Ф06-28853/2017 по делу N А65-13578/2017).

Согласно правовой позиции, закрепленной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденной Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.11.2019, признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий, как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки.

После заключения договора купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года между ООО «Автобан» (продавец) и ФИО1 (покупатель) в отношении торгового павильона с кадастровым №16:50:100403:305 и земельного участка с кадастровым №16:50:100305:14 были заключены:

- 17.06.2014 между ФИО1 (продавец) и ФИО7 (покупатель) заключен договор купли-продажи торгового павильона и земельного участка;

- 14.01.2017 между ФИО7 (продавец) и ФИО8 (покупатель) заключен договор купли-продажи торгового павильона и земельного участка;

- 31.05.2017 между ФИО8 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключен договор купли-продажи торгового павильона и земельного участка.

Согласно копии свидетельства о смерти ФИО8 умер 07.01.2021 (т. 11, л.д. 99). Наследники ФИО14 и ФИО15 привлечены судом к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исходя из сведений, истребованных судом из Управления ЗАГС Кабинета Министров РТ (т. 10, л.д. 138-14), каких – либо родственных связей между должником ФИО4 и ответчиком ФИО1 с одной стороны, и ФИО7, ФИО8 и ФИО9 с другой стороны не имеется.

ФИО7, ФИО8 и ФИО9 являются родственниками между собой, однако в рассматриваемом случае ключевым вопросом является аффилированность (ее наличие либо отсутствие) по отношению к лицам, участвовавшим в выводе имущества ООО «Антал», а не по отношению к друг другу.

Каких – либо сведений о фактической аффилированности указанных лиц также не представлено.

В рассматриваемом случае сведений о том, что указанные лица контролируются одними и теми же конечными бенефициарами, либо одни и те же лица определяют их действия, либо иных лиц, входящих в ними в единую группу, не представлено. Данные лица не связаны трудовой либо иной деятельностью, либо фактом участия в уставных капиталах одних и тех же юридических лиц.

По смыслу пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих конечных бенефициаров является наличие у него фактической возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия подконтрольных организаций. Осуществление таким бенефициаром фактического контроля возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности.

Суд наличия таких обстоятельств как: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д., не установил.

Исходя из сведений, истребованных судом из УФНС России по РТ о доходах указанных лиц (т. 10, л.д. 142-152), у ФИО8 в течение 2016 – 2017 имелся стабильный доход от трудовой деятельности (т. 10, л.д. 143-147), у ФИО9 в течение 2016 – 2017 имелся стабильный доход от трудовой деятельности (т. 10, л.д. 148-152).

С учетом изложенного, у указанных лиц имелись денежные средства в размере, достаточном для оплаты приобретенного имущества.

ФИО9 является собственником спорного имущества с 24.06.2017, т.е. длительное время, дальнейшего отчуждения имущества не производилось, что свидетельствует об отсутствии цели по выводу активов (спорного имущества).

С учетом изложенного, суд отказал в удовлетворении заявления в части признания недействительными:

- договора купли-продажи торгового павильона и земельного участка от 17.06.2014, заключенного между ФИО1 (продавец) и ФИО7 (покупатель) в отношении следующего имущества: торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:100403:305, адрес: <...> у дома №18; земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18;

- договора купли-продажи торгового павильона и земельного участка от 14.01.2017, заключенного между ФИО7 (продавец) и ФИО8 (покупатель) в отношении следующего имущества: торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:00000021266, адрес: <...> у дома №18; земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18;

- договора купли-продажи торгового павильона и земельного участка от 31.05.2017, заключенного между ФИО8 (продавец) и ФИО9 (покупатель) в отношении следующего имущества: торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:00000021266, адрес: <...> у дома №18; земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18.

После заключения договора купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года между ООО «Автобан» (продавец) и ФИО1 (покупатель) в отношении следующего имущества: здание торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906, земельного участка с кадастровым №16:50:150101:133 был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества от № 27 от 18.04.2014, заключенный между ФИО1 (продавец) и ФИО2.

ФИО2 является супругой ФИО11 – лица, участвовавшего в выводе спорного имущества из ООО "Антал" по цепочке формальных сделок в пользу ФИО1, т.е. заинтересованным лицом.

Изложенная в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2019 N 305-ЭС18-8671(2) по делу N А40-54535/2017 позиция указывает на необходимость исследования обстоятельств, сопутствующих заключению оспариваемого договора, и контекста взаимоотношений сторон, в том числе сведений об источниках отыскания денежных средств на оплату приобретаемого имущества.

Сведений об оплате со стороны ФИО2 за приобретенное имущество не представлено.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу приведенной нормы по основанию притворности может быть признана недействительной сделка, которая направлена на достижении других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Квалифицирующим признаком притворной сделки является цель ее совершения - прикрытие другой сделки.

При этом действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678 по делу N А11-7472/2015 изложена следующая правовая позиция.

Возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 23.07.2018 N 305-ЭС18-3009 по делу N А40-235730/2016, в условиях банкротства должника, а значит очевидной недостаточности у последнего денежных средств и иного имущества для расчета по всем долгам, нередко возникает ситуация, при которой происходит столкновение материальных интересов его кредиторов, конкурирующих за распределение конкурсной массы в свою пользу, и самого должника на сохранение принадлежащего ему имущества за собой (через родственные связи, если должник - физическое лицо).

Данная позиция базируется на разъяснениях, данных в пункте 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", содержащих опровержимую презумпцию осведомленности заинтересованного по отношению к должнику лица (статья 19 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)") о совершении оспариваемой сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Из приведенных правовых позиций высших судебных инстанций и сложившейся по данной категории споров судебной практики следует, что при рассмотрении настоящего обособленного спора о признании сделок недействительными действует презумпция осведомленности ответчиков о неплатежеспособности должника и цели совершения сделки. Бремя опровержения указанной презумпции лежит на ответчиках.

В рассматриваемом споре ни должник, ни ответчики приведенные заявителем доводы и обстоятельства, указывающие на совершение спорных сделок в ущерб интересам кредиторов, не опровергли, экономических мотивов совершения сделок по безвозмездному отчуждению имущества в пользу заинтересованных лиц, чья осведомленность о нахождении должника в неудовлетворительном финансовом состоянии презюмируется, не раскрыли.

При таких обстоятельствах, суд пришел к выводу, что имеет место явное и очевидное злоупотребление правом, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, доводы и возражения участвующих в деле лиц по правилам статьи 71 АПК РФ, исследовав сложившиеся между сторонами правоотношения, и установив, что целью оспариваемых сделок являлся вывод спорного имущества из ООО "Антал" по цепочке формальных сделок, сделки совершены с заинтересованными лицами, в отсутствие встречного исполнения, суд признал недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества от №27 от 18 апреля 2014 года, заключенный между ФИО1 и ФИО2, в отношении следующего имущества: здание торгового павильона площадью 290,50 кв.м., кадастровый №16:50:000000:6906, адрес: <...>; земельный участок площадью 230 кв.м., кадастровый №16:50:150101:133, адрес: <...>, на основании ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

Доводы ответчика о том, что спорное имущество должно составлять ликвидационную квоту общества "Антал", в связи с чем оно не может быть передано в конкурсную массу должника, отклонены судом с указанием на то, что приговором суда установлено, что сделки совершались по поручению ФИО11 и ФИО4, фактически недвижимое имущество из владения бенефициаров - ФИО11 и ФИО4 не выбывало, каких-либо денежных средств ФИО12, ФИО13 и ФИО1 по результатам сделок фактически не получали.

При этом кредиторы общества "Антал" в установленном порядке не обращались за распределением имущества, обнаруженного после ликвидации общества, соответственно в силу статьи 58 ГК РФ, имущество подлежало распределению между участниками общества, следовательно, финансовый управляющий имуществом ФИО4 вправе обратиться в суд с рассматриваемым заявлением о признании сделок недействительными.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ относимость, допустимость, достоверность каждого из представленных в материалы дела доказательств в отдельности, а также достаточность и взаимную связь данных доказательств в их совокупности, исходя из вышеназванных положений действующего законодательства, установив наличие заинтересованности сторон сделки по отношению друг к другу, приняв во внимание то, что отчуждение принадлежащего должнику имущества в результате совершения спорных сделок привело к причинению ущерба кредиторам, которые лишились возможности удовлетворения своих требований за счет выбывшего имущества должника, сделки заключены со злоупотреблением правом, направлены на уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объектов недвижимости заинтересованным лицам.

С учетом изложенного, сделки признаны притворными и совершенными при злоупотреблении правом (ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ).

При таких обстоятельствах, суд признал недействительными:

- договор купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» и ФИО1, в отношении следующего имущества: торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:100403:305, адрес: <...> у дома №18; земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18.

- договор купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» и ФИО1 в отношении следующего имущества: здание торгового павильона площадью 290,50 кв.м., кадастровый №16:50:000000:6906, адрес: <...>; земельный участок площадью 230 кв.м., кадастровый №16:50:150101:133, адрес: <...>;

- договор купли-продажи недвижимого имущества от №27 от 18 апреля 2014 года, заключенный между ФИО1 и ФИО2, в отношении следующего имущества: здание торгового павильона площадью 290,50 кв.м., кадастровый №16:50:000000:6906, адрес: <...>; земельный участок площадью 230 кв.м., кадастровый №16:50:150101:133, адрес: <...>.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

В рассматриваемом случае, поскольку признан недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года, заключенный между ООО «Автобан» и ФИО1, в отношении следующего имущества: торговый павильон площадью 83,1 кв.м., кадастровый №16:50:100403:305, адрес: <...> у дома №18; земельный участок площадью 90,93 кв.м., кадастровый №16:50:100305:14, адрес: <...> у дома №18, в удовлетворении заявления в части оспаривания последующих сделок в отношении данного имущества судом отказано, суд пришел к выводу о необходимости применения последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу ФИО4 денежных средства в размере 1310000 руб., т.е. в размере стоимости отчужденного имущества по оспариваемому договору, поскольку сведений об иной стоимости спорного имущества суду не представлено.

Суд исходил из того, что ответчик ФИО1, является стороной оспариваемого договора, с учетом чего взаимоотношения между ответчиком и иными лицами, касающиеся предоставления им денежных средств ответчику (предоставление в займ, дарение либо иные основания предоставления) для целей применения последствий недействительности сделки правового значения не имеют.

Относительно возможности применения последствий недействительности сделки в связи с признанием недействительными договора купли-продажи недвижимого имущества от №23/04 от 07 мая 2013 года, заключенного между ООО «Автобан» и ФИО1, и договора купли-продажи недвижимого имущества от №27 от 18 апреля 2014 года, заключенного между ФИО1 и ФИО2, в отношении следующего имущества: здание торгового с кадастровым №16:50:000000:6906, земельный участок с кадастровым №16:50:150101:133, судом указано, что исходя из выписки из ЕГРН в отношении торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906 собственником объекта является ФИО2, право собственности зарегистрировано 04.06.2014 (т. 2, л.д. 95-99; т. 11, л.д. 33-41). В отношении объекта зарегистрированы обременения в виде ареста, ипотека в пользу АО «Булгар Банк», прочие ограничения в пользу МО «город Казань Республики Татарстан» на основании постановления ИК МО г. Казани РТ «Об изъятии земельных участков в Приволжском и Советском районах города Казани» № 1338 от 13.05.2020.

Исходя из выписки из ЕГРН в отношении земельного участка с кадастровым №16:50:150101:133 собственником объекта является ФИО2, право собственности зарегистрировано 04.06.2014 (т. 2, л.д. 90-94; т. 11, л.д. 42-58). В отношении объекта зарегистрированы обременения в виде ареста, ипотека в пользу АО «Булгар Банк», прочие ограничения в пользу МО «город Казань Республики Татарстан» на основании постановления ИК МО г. Казани РТ «Об изъятии земельных участков в Приволжском и Советском районах города Казани» № 1338 от 13.05.2020.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19.02.2020 по делу № А65-32241/2018 произведена замена кредитора - Общества с ограниченной ответственностью "СеверСтрой" на его правопреемника – ФИО16. Признано обоснованным требование ФИО16 в размере 11 086 000 руб., в том числе: 11 000 000 руб. основного долга, 66 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины, 20 000 руб. расходов на оценку рыночной стоимости недвижимого имущества, и подлежащим удовлетворению за счет имущества, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов ФИО11 (т. 9, л.д. 53-56; т. 10, л.д. 42-43).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.09.2020 по делу № А65-32241/2018 включено в конкурсную массу ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ г.р., ИНН <***>, адрес: 420132, РТ, г. Казань, ул. пр. Ямашева, д. 94, корп. 4, кв. 54, СНИЛС <***>, следующее имущество:

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под здание торгового павильона, общей площадью 230 кв.м., расположенный по адресу: г. Казань, Советский район, ул. Ломжинская, д. 17, лит. А, с кадастровым номером 16:50:150101:133.

- здание торгового павильона, назначение: нежилое, 2-х этажное, площадью 290,50 кв.м., инвентарный номер 12831, лит. А, расположенное по адресу: <...>, с кадастровым номером 16:50:000000:6906 (т. 9, л.д. 57-60).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.09.2020 по делу № А65-32241/2018 внесены изменения в реестр требований кредиторов должника путем изменения статуса кредитора в части требования в сумме 11086000 руб., установив его как обеспеченного залогом имущества должника ФИО11, а именно, земельного участка 16:50:150101:133, здание торгового павильона, к/н 16:50:000000:6906, по адресу: <...>, и подлежащего удовлетворению преимущественно из суммы, вырученной от продажи предмета залога, оставшейся после погашения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника (т. 9, л.д. 21-26, 61-68; т. 10, л.д. 44-46).

Таким образом, указанное имущество включено в конкурсную массу должника ФИО11 в рамках дела № А65-32241/2018, и в отношении данного имущества установлено требование кредитора рамках дела №А65-32241/2018 о банкротстве должника ФИО11, как обеспеченное залогом данного имущества.

Кроме того, в соответствии с постановлением ИК МО г. Казани РТ «Об изъятии земельных участков в Приволжском и Советском районах города Казани» № 1338 от 13.05.2020, земельный участок с кадастровым номером 16:50:150101:133 и расположенный на нем объект недвижимого имущества изъят для муниципальных нужд (т. 9, л.д. 72-73).

Не согласившись с указанным ненормативным правовым актом, ФИО2 обратилась в Советский районный суд г. Казани с заявлением о признании его недействительным.

Решением Советского районного суда г. Казани от 19.05.2021 по делу № 2а-114/2021 в удовлетворении заявления отказано (т. 9, л.д. 74-78).

Данное решение оставлено без изменения Апелляционным определением ВС РТ от 30.11.2021 (т. 9, л.д. 79-85) и Кассационным определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 14.06.2022 (т. 9, л.д. 86-91).

Таким образом, указанное имущество подлежит изъятию для муниципальных нужд.

При таких обстоятельствах суд не установил оснований для удовлетворения заявления финансового управляющего в части применения последствий недействительности сделки в части следующего имущества: здание торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906, земельный участок с кадастровым №16:50:150101:133.

Оценив доводы, приведенные заявителями апелляционных жалоб, апелляционный суд пришел к следующим выводам.

В апелляционной жалобе ФИО1 указывал на пропуск заявителем срока исковой давности.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами заявителя в этой части, полагая правильными выводы суда первой инстанции в указанной части, которым индивидуальная осведомленность финансового управляющего о совершении оспариваемых сделок установлена на момент ознакомления с требованием ФИО4 от 23.07.2020 (т. 1, л.д. 22-24), после чего управляющий в годичный срок 14.08.2020 обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

При этом ранее указанной даты финансовый управляющий обратиться в суд не мог, поскольку по оспариваемым сделкам отчуждалось имущество, зарегистрированное не за должником, а за обществом «Антал» и другими участниками цепочки сделок, т.е. получить информацию об отчуждении имущества путем направления запросов в отношении имущественного положения в регистрирующие органы не представлялось возможным.

Соответственно, указанные доводы, приведенные в апелляционной жалобе, были предметом оценки суда первой инстанции и обоснованно им отклонены.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции признал обоснованными приведенные в апелляционной жалобе ФИО1 доводы о том, что он являлся формальной стороной описанной цепочки сделок, какой-либо выгоды от реализации оформленного на него имущества не получал; при совершении сделок действовал по указанию ФИО11 и ФИО4

При этом суд исходил из того, что обстоятельства аналогичных сделок являлись предметом судебной проверки, по результатам которой установлено следующее.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.05.2021, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2021 по делу № А65-32241/2018 о банкротстве ФИО11 заявления финансового управляющего должника удовлетворены частично, признан недействительным договор купли-продажи №9 от 03.04.2013 между ФИО12 и ООО «Автобан» в части отчуждения следующих объектов: - торговый павильон общей площадью 71,7 кв.м, расположенный по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:160508:6026, - земельный участок площадью 77,44 кв.м., расположенный по адресу: <...> у д. 20, корпус №3, кадастровый номер 16:50:160508:204; признан недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества №23/04 от 07.05.2013 между ООО «Автобан» и ФИО1 в части следующих объектов недвижимости: - торговый павильон, общей площадью 71,7 кв.м, расположенный по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:160508:6026, стоимостью 920 000 руб.; - земельный участок, площадью 77,44 кв.м, расположенный по адресу: <...> у д. 20, корпус № 3, кадастровый номер 16:50:160508:20, стоимостью 320 000 руб.; признан недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества №20 от 07.10.2013 между ФИО1 и ООО «Стройторг» в части объектов недвижимого имущества: - торговый павильон, общей площадью 71,7 кв.м, расположенный по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:160508:6026, стоимостью 920 000 руб.; - земельный участок, площадью 77,44 кв.м, расположенный по адресу: <...> у д. 20, корпус № 3, кадастровый номер 16:50:160508:20, стоимостью 320 000 руб. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в размере 5 154 085 руб. в конкурсную массу должника.

Признан недействительным договор купли-продажи №21 от 06.05.2013 между ФИО12 и ООО «Автобан» следующих объектов: - здание минимаркета, общей площадью 63,1 кв.м., расположенное по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:160206:5369, - земельный участок, общей площадью 144 кв.м., расположенный по адресу: <...> (литер А), кадастровый номер 16:50:160206:131. Признан недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества №24/04 от 14.05.2013 между ООО «Автобан» и ФИО1, согласно которому ООО «Автобан» реализует ФИО1 объекты недвижимого имущества на общую сумму 1 060 000 рублей, а именно: - здание минимаркета, общей площадью 63,1 кв.м, расположенное по адресу: <...> кадастровый номер 16:50:160206:5369, стоимостью 630 000 руб.; - земельный участок, общей площадью 144 кв.м., расположенный по адресу: <...> (литер А), кадастровый номер 16:50:160206:131, стоимостью 430 000 руб. Признан недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества №20 от 07.10.2013 между ФИО1 и ООО «Стройторг» в части объектов недвижимого имущества: - здание минимаркета, общей площадью 63,1 кв.м, расположенное по адресу: <...> кадастровый номер 16:50:160206:5369, стоимостью 630 000 руб.; - земельный участок, общей площадью 144 кв.м., расположенный по адресу: <...> (литер А), кадастровый номер 16:50:160206:131, стоимостью 430 000 руб. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в размере 5 361 479 руб. в конкурсную массу должника.

Признан недействительным договор купли-продажи №9 от 03.04.2013 между ФИО12 и ООО «Автобан» в части отчуждения следующих объектов: - торговый павильон общей площадью 112,6 кв.м, расположенный по адресу: <...> вблизи дома № 23, кадастровый номер 16:50:160306:4627, - земельный участок, площадью 130 кв.м, расположенный по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...> у дома № 23, кадастровый номер 16:50:160306:13. Признан недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества №23/04 от 07.05.2013 между ООО «Автобан» и ФИО1 в части следующих объектов недвижимости: - торговый павильон, общей площадью 112,6 кв.м, расположенный по адресу: <...> вблизи дома № 23, кадастровый номер 16:50:160306:4627, стоимостью 1 430 000 руб.; - земельный участок, площадью 130 кв.м, расположенный по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...> у дома № 23, кадастровый номер 16:50:160306:13, стоимостью 320 000 руб. Признан недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества №22 от 28.11.2013 между ФИО1 и ООО «Стройторг» по реализации следующих объектов: - торговый павильон, общей площадью 112,6 кв.м, расположенный по адресу: <...> вблизи дома № 23, кадастровый номер 16:50:160306:4627, стоимостью 1 430 000 руб.; - земельный участок, площадью 130 кв.м., расположенный по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...> у дома № 23, кадастровый номер 16:50:160306:13, стоимостью 320 000 руб. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в размере 7 973 892 руб. в конкурсную массу должника.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 17.01.2022 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.05.2021 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2021 по делу №А65-32241/2018 отменены в части применения последствий недействительности сделок в виде взыскания с ФИО1 денежных средств в размерах 5 154 085 руб., 5 361 479 руб., 7 973 892 руб., в отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Татарстан.

При этом суд кассационной инстанции, отменяя судебные акты в части применения последствий недействительности вышеперечисленных сделок, указал, что судами в порядке статьи 71 и части 1 статьи 168 АПК РФ не исследована и не дана оценка доводам ФИО1, которые он неоднократно приводил в процессе судебных разбирательств, а также в апелляционной и кассационной жалобе, указывая на то, что он не получал какие-либо денежные средства от продажи спорного имущества, тогда как ООО «Стройторг», являющееся также аффилированным по отношению к должнику лицом (директором являлся ФИО13, он же являлся директором ООО «Автобан»), получило от конечных приобретателей денежные средства в счет оплаты по договорам купли-продажи от 16.10.2013 и от 04.12.2013, в связи с чем, соответственно, ООО «Стройторг» являлся конечным приобретателем единой сделки. Указанным доводам оценка судами не дана, также судами не был исследован вопрос о передаче полученных ООО «Стройторг» денежных средств бенефициару ФИО11 или ФИО1, в связи с чем преждевременно применены последствия недействительности сделок в виде взыскания рыночной стоимости имущества с ФИО1

В Постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13 декабря 2022 года по делу № А65-32241/2018, принятом при новом рассмотрении спора, суд пришел к следующим выводам.

Пунктом 2 статьи 167 ГК РФ предусмотрено, что при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. В целях реализации указанного выше правового принципа абзацем 1 пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц. Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Согласно пункту 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» при рассмотрении споров следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 8 постановления Пленума от 23.06.2015 №25 к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. Таким образом, как следует из материалов обособленного спора установлена недобросовестность лиц, участвовавших в спорных операциях по реализации всего пула объектов недвижимого имущества и направленные на дальнейший вывод имущества должника. Установленные схемы вывода всего пула объектов недвижимого имущества являются по своей природе незаконными схемами вывода активов имущества путем придания им договорных отношений, что привела к негативным последствиям, в том числе для кредиторов в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО11

Особенность законодательства о несостоятельности заключается в том, что оно позволяет оспаривать не только сделки, совершенные должником или за его счет, которые относятся к сфере действия статьи 153 ГК РФ, но и любые иные юридические факты, негативно влияющие на имущественную массу должника, в том числе действия, направленные на исполнение любых его обязательств (статьи 61.1 Закона о банкротстве). Подобные сделки, по общему правилу, являются оспоримыми, то есть до тех пор, пока их недействительность не констатирована судом, за ними признается юридическая сила. По смыслу пункта 1 статьи 408 ГК РФ результат сделок, направленных на надлежащее исполнение, заключается в прекращении обязательства. При этом, вместе с основным прекращаются и обязательства акцессорные, обеспечивающие его. Прямым последствием признания недействительным исполнения по специальным основаниям законодательства о несостоятельности является восстановление прав. Из изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 № 1795/11 позиции следует, что для квалификации сделок как ничтожных в связи со злоупотреблением правом необходимо доказать наличие либо сговора между сторонами сделки, либо осведомленности одного контрагента по сделке о злоупотреблении правом (недобросовестности действий) второго контрагента в сделке.

Как следует из материалов дела, среди представленных документов имеются договоры, подтверждающие аффилированность покупателя ФИО12 с ООО «Антал», что свидетельствует о притворности заключенных сделок как направленных на вывод имущества с целью причинения имущественного вреда кредиторам.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 09.02.2015 по делу №А65-16378/2012 ФИО4 и ФИО11 солидарно привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Антал», в пользу общества взыскано 12 672 041,11 руб. Таким образом, до заключения оспариваемых по настоящему обособленному спору сделок спорное имущество выведено из ООО «Антал» по цепочке формальных сделок в пользу ФИО1, при этом цепочка оспариваемых сделок имела единый результат, направленный на легализацию вывода ликвидного имущества.

Как следует из приговора Вахитовского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 14.03.2016 по делу №1-11/16 (далее - приговор), вступившего в законную силу, и в силу ч. 3 ст. 69 АПК РФ имеет преюдициальное значение при рассмотрении спора, установлена аффилированность всех участников рассматриваемой цепочки сделок, поскольку ФИО11, ФИО4 и ФИО12 связывают родственные отношения, а ФИО13 и ФИО1 являлись сотрудниками организаций, контролируемых ФИО11 и ФИО4

Из приговора суда также следует, что указанные сделки совершались по поручению ФИО11 и ФИО4, фактически недвижимое имущество из владения бенефициаров - ФИО11 и ФИО4 не выбывало, каких-либо денежных средств ФИО12, ФИО13, ФИО1 по результатам сделок фактически не получали.

Из показаний ФИО2 следует, что ее супруг ФИО11 фактически распоряжался имуществом. Как следует из приговора суда, по предъявленным копиям договора №20 от 07.10.2013 и акта приема-передачи к нему, согласно которому ФИО1 продает в ООО «СтройТорг» в лице директора ФИО13 за 2 300 000 руб. 4 объекта недвижимого имущества, ФИО1 пояснил, что продажей формально купленных им объектов по адресам: (<...> (здание и земельный участок); <...> (здание и земельный участок); <...> (здание и земельный участок) занимался ФИО4, а именно он искал клиентов и говорил кому нужно продать данные объекты, т.к. ФИО1 себя собственником данных объектов не считал и ему было все равно кому и как они отчуждаются... Никаких денежных средств от продажи данных 4 объектов ФИО1 не получал. Получал ли кто-нибудь другой ему также не известно. Договор купли-продажи недвижимости от 07.10.2013 на объекты по адресам: <...> (здание и земельный участок) и по адресу: <...> (здание и земельный участок) были подписаны лично ФИО1, документы готовила ФИО17. Они с ней встретились в Росреестре по адресу: <...>, от имени ООО «СтройТорг» выступал ФИО13

Лично ему деньги от продажи данных объектов имущества никто не передавал и ФИО1 не известно, передавались ли денежные средства, платились ли они в ООО «СтройТорг» ФИО4, так как ФИО1 этим не интересовался.

По предъявленным копиям договора № 22 от 28 ноября 2013 г. и акта приемапередачи к нему, согласно которому ФИО1 продает в ООО «СтройТорг» в лице директора ФИО13 за 1750000 рублей 2 объекта недвижимого имущества, ФИО1 пояснил, что договор купли-продажи недвижимости от 28 ноября 2013 г. по адресу: <...> (здание и земельный участок) им подписан лично, документы готовила ФИО17, они встретились в Росреестре по адресу: <...>, от имени ООО «СтройТорг» выступал ФИО13

Лично ФИО1 деньги от продажи данных объектов имущества никто не передавал, ему не известно передавались ли денежные средства и платились ли они ООО «СтройТорг», ФИО4 При этом следует отметить, что ООО «СтройТорг» является аффилированным с должником ФИО11 лицом, поскольку на момент совершения спорных сделок директором ООО «СтройТорг» являлся ФИО13, он же являлся директором ООО «Автобан», которое ранее реализовало ФИО1 спорные объекты недвижимости.

О том, что ООО «СтройТорг» и его директор ФИО13 являются аффилированными с должником ФИО11 лицами также указано в приговоре суда, где ФИО13 как свидетель показал, что по указанию ФИО11 совершал все сделки со спорным имуществом и в дальнейшем от имени ООО «СтройТорг» реализовал это имущество третьим лицам - ООО «АОР», ФИО18, ФИО19

Также, в вышеупомянутом приговоре судом установлено, что ФИО11 и ФИО4 не сообщили ФИО12, ФИО13 и ФИО1 о том, что данные объекты недвижимости получены в результате совершения ими (ФИО11, ФИО4) преступления и указанные лица не знали о преступных действиях ФИО11 и ФИО4 Таким образом, из анализа указанных обстоятельств по делу следует, что ФИО1 на момент совершения спорных сделок не было известно о преступных умыслах ФИО11 и ФИО4, он не был осведомлен о выработанных ФИО11 и ФИО4 преступных схемах вывода активов ООО «Антал», у него отсутствовал умысел на совершение противоправных действий с имуществом ООО «Антал», при этом ни по одной из сделок, совершенных со спорным недвижимым имуществом, ФИО1 не получал никаких денежных средств либо иную выгоду для себя, все денежные средства фактически получали реальные бенефициары сделок - должник ФИО11 и ФИО4, через аффилированное с ними ООО «СтройТорг».

Из представленной в материалы дела выписки о движении денежных средств по счету ООО «СтройТорг» открытому в ПАО «АК БАРС» Банк за период c 20.06.2013 (дата открытия счета) по 31.12.2013 следует, что перечислений денежных средств в пользу ФИО1 не производилось.

При этом, из данной выписки о движении денежных средств по счету ООО «СтройТорг» следует, что 16.10.2013 после поступления денежных средств от ИП ФИО19 в размере 4 334 000 руб. и от ФИО20 в размере 8 668 000 руб. остаток счета составил 13 306 732 руб. 41 коп., 17.10.2013 ООО «СтройТорг» направило в пользу ООО «Атрея» денежные средства в размере 303 030 руб. 30 коп., 18.10.2013 - направило в пользу ООО «Атрея» денежные средства в размере 1 212 121 руб. 21 коп.; 21.10.2013 ООО «СтройТорг» направило в пользу ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» денежные средства в размере 6 000 000 руб.; 22.10.2013 ООО «СтройТорг» направило в пользу ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» денежные средства в размере 6 000 000 руб.; 22.10.2013 после оплаты ООО «СтройТорг» в пользу ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» денежных средств в размере 6 000 000 руб. остаток счета составил 18 326 руб. 10 коп. 09.12.2013 после поступления денежных средств от ООО «АОР» в размере 1 000 000 руб. и в размере 4 200 000 руб. остаток счета составил 5 207 525 руб. 73 коп., на следующий день 10.12.2013 ООО «СтройТорг» направило в пользу ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» денежные средства в размере 7 663 000 руб. (с учетом иных поступлений денежных средств 10.12.2013). При этом как следует из ЕГРЮЛ, учредителями ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» (ИНН <***>) являлись ФИО11 (должник) и ФИО4 в период со 02.10.2009 до 14.10.2011; в период с 14.10.2011 до 28.01.2014 (то есть в период получения денежных средств от ООО «СтройТорг») единственным участником ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» (ИНН <***>) являлся ФИО12 (родственник должника ФИО11); в период с 28.01.2014 единственным участником ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» (ИНН <***>) являлась ФИО21; в период с 29.07.2013 до 08.12.2014 (то есть в период получения денежных средств от ООО «СтройТорг») директором ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» (ИНН <***>) являлась ФИО21 Из этого следует, что денежные средства в общем размере 17 200 000 руб., полученные по сделкам от ИП ФИО19, ФИО20, ООО «АОР», от одной аффилированной с должником - ФИО11 организации - ООО «СтройТорг» - перечислены в пользу другой аффилированной с должником ФИО11 организации - ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» (ИНН <***>), в которой на момент получения денежных средств единственным участником являлся ФИО12 (родственник должника ФИО11), а директором - ФИО21 Как следует из выписки о движении денежных средств по счету ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» ИНН <***> открытому в АО «Тимер Банк», 21.10.2013 со счета ООО «Стройторг» на счет ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» поступила сумма 6 000 000 рублей. В тот же день указанная сумма направлена от ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» в АО «Тимер Банк» с назначением платежа «Погашение задолженности по кредиту согласно условий кредитного договора <***> от 25.05.2012»; 22.10.2013 со счета ООО «Стройторг» на счет ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» поступила сумма 6 000 000 рублей. В тот же день указанная сумма направлена от ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» в АО «Тимер Банк» с назначением платежа «Погашение задолженности по кредиту согласно условий кредитного договора <***> от 25.05.2012г.»; 10.12.2013 со счета ООО «Стройторг» на счет ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» поступила сумма 7 663 000 рублей. В тот же день указанная сумма направлена от ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» в АО «Тимер Банк» с назначением платежа «Погашение задолженности по кредиту согласно условий кредитного договора <***> от 25.05.2012г.». На основании изложенного, следует, что денежные средства поступившие от ИП ФИО19, ФИО20, ООО «АОР» на счет ООО «Стройторг» (организации аффилированной должнику) направлены на счет ООО «ВолгаНефтьГазСтрой» (организация аффилированная должнику), для исполнения кредитных обязательств по договору <***> от 25.05.2012.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 24 июля 2022 года по делу № А65-32241/2018 в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО22 о признании недействительными перечислений денежных средств в размере 5 010 000 по платежному поручению №39 от 18.03.2014 со счета ФИО2 на счет ФИО1 отказано.

При этом суд исходил из следующих обстоятельств.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.02.2020 частично удовлетворены заявления финансового управляющего должника. Суд определил: 1) признать недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества № 28 от 18.04.2014 между ФИО2 (покупатель) и ФИО1 и применить последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника денежных средств в размере 17 359 268 руб. 59 коп., 2) прекратить производство по заявлению финансового управляющего в части признания недействительными договора купли-продажи недвижимого имущества N 17/06 от 17.06.2014 между ФИО23 и ФИО1 и договора купли-продажи недвижимого имущества б/н от 01.07.2017 между ФИО1 и ФИО24, а также в части истребования из чужого незаконного владения ФИО24 здания торгового павильона и земельного участка.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2020 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.02.2020 изменено в части суммы взысканных с ФИО1 денежных средств, а именно с ответчика в конкурсную массу ФИО11 взысканы денежные средства в размере 3 700 000 руб., в остальной части определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.02.2020 оставлено без изменения. Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 10.08.2020 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 14.02.2020 и Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2020 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Татарстан.

По результатам нового рассмотрения определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.03.2021 заявление удовлетворено, признаны недействительными: - договор купли-продажи недвижимого имущества от 18.04.2014 между ФИО2 (покупатель) и ФИО1, - договор купли-продажи недвижимого имущества от 17.06.2014 между ФИО23 и ФИО1, - договор купли-продажи недвижимого имущества от 01.07.2017 между ФИО1 и ФИО24, применены последствия недействительности сделок в виде обязания ФИО24 вернуть в конкурсную массу должника: - здание торгового павильона общей площадью 310,1 кв. м, инвентарный номер 1499 лит. А, кадастровый номер 16:50:100403:142 по адресу: <...> «б», - земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под здание торгового павильона, площадь участка 517 кв. м, кадастровый номер 16:50:100403:106 по адресу: Республика Татарстан, г. Казань, Московский район, ул. Серова, (лит. А). Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.05.2021 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.03.2021 по делу № А65- 32241/2018 оставлено без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения. Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 26.08.2021 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.03.2021 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.05.2021 по делу № А65-32241/2018 оставлены без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Кроме того, 08.04.2014 между Акционерным обществом «Булгар банк» и ФИО2 был заключен кредитный договор №14/059, согласно которому Банк предоставил заемщику кредит в сумме 11000000 рублей на срок до 15.04.2016. В обеспечение исполнения обязательств заемщика по кредитному договору между Банком и ФИО11 был заключен договор поручительства <***>-1 от 18.04.2014, согласно которому поручитель принял на себя солидарную ответственность перед Банком за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств заемщика по кредитному договору. Согласно платежному поручению № 39 от 18.04.2014 кредитные денежные средства в размере 8 250 000 рублей были перечислены со счета ФИО2 в АО «Булгар банк» на счет Ответчика - ФИО1 с назначением платежа: «Перевод средств по договору купли-продажи № 27, 28, 29 от 18.04.2014г.».

Как установил суд первой инстанции, по указанным договорам №№ 27, 28 и 29 в собственность ФИО2 и ФИО11 должны были поступить следующие объекты недвижимости. Здание торгового павильона 2-этажное площадью 290,5 кв.м. кадастровый номер 16:50:000000:6906, расположенное по адресу: <...> «а» Земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под здание торгового павильона, площадь 230 кв.м. кадастровый номер 16:50:150101:133, расположенный по адресу: г. Казань, Советский район, ул. Ломжинская, д. 17 (литер А) – стоимостью 3 240 000 рублей. Как установил суд первой инстанции, данный объект был передан ФИО1 в собственность ФИО2 согласно договору купли-продажи недвижимого имущества от №27 от 18.04.2014, заключенному между ФИО1 и ФИО2

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.09.2020 по делу № А65-32241/2018 суд внес изменения в реестр требований кредиторов должника путем изменения статуса кредитора – ФИО16 в части требования в сумме 11 086 000 руб., установив его как обеспеченного залогом имущества должника ФИО11, а именно, земельного участка 16:50:150101:133, здание торгового павильона, к/н 16:50:000000:6906, по адресу: <...>, и подлежащего удовлетворению преимущественно из суммы, вырученной от продажи предмета залога, оставшейся после погашения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника. Здание торгового павильона общей площадью 310,1 кв.м., инвентарный номер 1499 лит. А, кадастровый номер 16:50:100403:142 по адресу: <...> «б», земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под здание торгового павильона, площадь участка 517 кв.м., кадастровый номер 16:50:100403:106 по адресу: Республика Татарстан, г. Казань, Московский район, ул. Серова, (лит. А) – стоимостью 3 700 000 рублей.

Суд первой инстанции указал, что данный объект недвижимости был возвращен в конкурсную массу должника в порядке признания недействительной цепочки последовательных сделок с объектом, однако, сумма 3 700 000 до настоящего времени не возвращена в конкурсную массу должника. Здание торгового павильона общей площадью 83,1 кв.м., по адресу: <...> у д. 18, кадастровый номер: 16:50:06:02636:002, земельного участка из земель населенных пунктов площадью 90,93 кв.м., расположенного по адресу: <...> кадастровый номер: 16:50:160305:0014 – стоимостью 1 310 000 рублей.

Как указал суд первой инстанции, данный объект в собственность ФИО2 не передавался, был выведен в порядке цепочки сделок в дальнейшем. Поскольку последние 2 объекта в собственность ФИО2 и ФИО11, будучи оплаченными согласно оспариваемому платежному поручению №39 от 18.04.2014 о перечислении 8 250 000 рублей от ФИО2 на счет ФИО1 не поступили, а в дальнейшем выбыли по цепочкам сделок, финансовый управляющий с учетом вступивших в законную силу судебных актов, по которым оспорены были цепочки сделок с участием ответчика, обратился с заявлением об оспаривании перечисления денежных средств, в котором просил также в качестве применения последствий недействительности сделки по перечислению в настоящем обособленном споре возвратить в конкурсную массу 5 010 000 рублей.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции указал, что в соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Пункт 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротстве) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») применяется к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3-5 статьи 213.32 (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ).

Процедура банкротства в отношении должника возбуждена 27.11.2018, решением суда от 19.04.2019 (резолютивная часть) в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина.

Суд первой инстанции установил, что оспариваемая сделка совершена 18.04.2014, следовательно, может быть оспорена лишь по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством. В силу статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Согласно пункту 86 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Согласно п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения (п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Согласно п. 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. Исходя из содержания п. 1 ст. 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. При этом, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»). В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» указано, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ). При этом к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ.

Поскольку спорные договоры оспариваются в рамках дела о банкротстве, то при установлении того, заключены ли последовательные сделки с намерением причинить вред другому лицу, необходимо выяснить, имелись ли у сторон сделки намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка направлена на уменьшение конкурсной массы.

Как установлено судом первой инстанции, между ФИО11 и ФИО2 был заключен Брачный договор 16 АА 2164762 от 18.03.2014, согласно которому все движимое и недвижимое имущество, которое будет приобретено супругами в период брака, признается во время брака и в случае его расторжения личной собственностью того из супругов, на имя которого оформлено и зарегистрировано в установленном порядке право собственности на данное имущество.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.01.2020 по делу № А65-32241/2018 брачный договор №16 АА 2164762 от 18.03.2014, заключенный между ФИО2 и ФИО11 был признан недействительной сделкой. Постановлением Одиннадцатого Арбитражного апелляционного суда от 19.05.2020 по делу № А65-32241/2018 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.01.2020 по делу №А65-32241/2018 оставлено без изменения. Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 10.08.2020 определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.01.2020 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.05.2020 № А65-32241/2018 оставлены без изменения.

Суд первой инстанции указал, что поскольку брачный договор №16 АА 2164762 от 18.03.2014, заключенный между ФИО2 и ФИО11, был признан недействительной сделкой, все приобретенное в период брака имущество является совместно нажитым. Кроме того, как установил суд первой инстанции, заочным решением Вахитовского районного суда г.Казани от 26.01.2016 по делу № 2-1015/2016 с ФИО28 в пользу АО «Булгар банк» взыскана в солидарном порядке задолженность по кредитному договору в сумме 12 527 698,43 руб.

В дальнейшем 31.03.2016 между АО «Булгар банк» и ООО «Север Строй» заключен договор цессии, согласно которому ООО «Север Строй» переуступлено право требования от должников задолженности по заочному решению Вахитовского районного суда от 26.01.2016 по делу № 2-1015/2016. Определением Вахитовского районного суда г. Казани от 24.08.2016 по делу №2- 1015/2016г. было произведено процессуальное правопреемство, согласно которому заявление ООО «Север Строй» удовлетворено. Произведена замена взыскателя – с АО «Булгар банк» к ФИО2, ФИО11 о взыскании задолженности по кредитному договору, договору поручительства и обращении взыскания на заложенное имущество на правопреемника - ООО «Север Строй».

24.01.2019 был заключен договор уступки прав требования между ООО «Северстрой» и ООО «Флавиа», согласно которому ООО «Север-строй» уступает ООО «Флавиа» права (требования) к ФИО2 в размере 11 086 000 рублей, вытекающие из кредитного договора №14/059 от 18.04.2014, а также договора уступки прав (требований) №18 от 31.03.2016. 13.02.2019 был заключен договор уступки прав требования между ООО «Флавиа» и ФИО16, согласно которому ООО «Флавиа» уступает ФИО16 права (требования) к ФИО2 в размере 11 086 000 (одиннадцать миллионов восемьдесят шесть тысяч) рублей, вытекающие из кредитного договора №14/059 от 18.04.2014, а также договора уступки прав (требований) №18 от 31.03.2016. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19.02.2020 по делу № А65-32241/2018 была произведена замена кредитора – ООО «Север Строй» на его правопреемника – ФИО16.

Таким образом, изначально возникшая задолженность, образовавшаяся в результате выдачи кредита по кредитному договору №14/059 от 08.04.2014 между Акционерным обществом «Булгар банк» и ФИО2, включена в реестр кредиторов должника – ФИО11, тогда как денежные средства, уплаченные из кредитных денежных средств ответчику - ФИО1, в частности, в заявленном размере (согласно назначению платежа по договору № 29 – 1 310 000 рублей и по договору № 28 – 3 700 000 рублей), в конкурсную массу не возвращены. С учетом перечисленного суд первой инстанции посчитал, что имеются основания для признания спорного платежа недействительным в части перечисления 5 010 000 руб. и взыскания указанной суммы с ответчика в конкурсную массу должника.

На протяжении рассмотрения спора ответчик ФИО1 последовательно ссылался на то, что не являлся выгодоприобретателем оспариваемой сделки, фактически был номинальным, транзитным получателем денежных средств.

Отклоняя данные доводы суд первой инстанции сослался на то, что в данном случае осуществление безналичного платежа само по себе свидетельствует о необоснованном получении ответчиком денежных средств, факт возврата которых последний не подтвердил.

В то же время, оценивая спорный платеж как самостоятельную сделку, суд первой инстанции не принял во внимание характер правоотношения и место упомянутого платежа в общей схеме взаимоотношения заинтересованных сторон.

В пункте 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021) сформулирована правовая позиция, согласно которой сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица, может прикрываться цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании п. 2 ст. 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара данной сделки, он принимает решения относительно данного имущества. Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании п. 2 ст. 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения данного обособленного спора, исходя из заявленных оснований оспаривания, имели обстоятельства, касающиеся установления наличия (отсутствия) факта притворности последовательных сделок купли-продажи, реальности передачи фактического контроля над объектами недвижимости конечному покупателю, для чего необходимо определить намерения сторон: соответствовала ли их воля волеизъявлению, выраженному во вне посредством оформления документов, формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок. В указанной связи оснований для дифференцированного оспаривания отдельного действия, составляющего часть цепочки сделок, направленной на вывод имущества, не имеется.

Как следует из вступившего в законную силу приговора Вахитовского районного суда г.Казани от 14.03.2016 по делу №1-11/16, преследуя умысел на легализацию 16-ти объектов недвижимого имущества с целью придания правомерности владения, пользования и распоряжения им и воспрепятствования их возврату в конкурсную массу ООО «Антал», ФИО11, действуя по предварительному сговору с ФИО4, поручили аффилированным с ними ФИО12 реализовать в пользу ООО «Автобан», в лице директора ФИО13, которому также поручили реализовать, в свою очередь, ФИО1, объекты недвижимости, ранее принадлежащие ООО «Антал». Из указанного вступившего в законную силу приговора следует аффилированность всех участников цепочки сделок по отчуждению недвижимого имущества, поскольку ФИО11, ФИО4 и ФИО12 связывают родственные отношения, а ФИО13 и ФИО1 являлись сотрудниками организаций, контролируемых ФИО11 и ФИО4 Из приговора суда также следует, что указанные сделки совершались по поручению ФИО11 и ФИО4, фактически недвижимое имущество из владения бенефициаров - ФИО11 и ФИО4 не выбывало, каких-либо денежных средств ФИО12, ФИО13 ФИО1 по результатам сделок фактически не получали, как и не имели умысла на вывод имущества и денежных средств из конкурсной массы. Ответчик указывал, что из материалов уголовного дела № 1-11/2016, а именно протокола очной ставки от 02.04.2015 г. (лист дела № 44), в котором приведены пояснения ФИО1, следует, что по договорам купли-продажи, заключенным между ним и ФИО2 непосредственно в его распоряжение денежные средства фактически не поступали: «ФИО25 попросил меня открыть счет и пояснил, что на данный счет будет перечислена денежная сумма за данный объект, который я в последующем был обязан передать ФИО26 После этого на мой расчетный счет поступило 8 250 000 рублей. Данные денежные средства я в этот же день снял и передал ФИО11» Другим участником очной ставки - ФИО4 показания ФИО1 подтверждены полностью. Ответчик указывал, что из упомянутых показаний следует, что платеж по платежному поручению № 39, а также иные сделки по договорам № 28 и № 29 совершались по прямому указанию ФИО11, при этом фактически недвижимое имущество из владения ФИО11 не выбывало, каких-либо денежных средств ФИО1 по результатам сделки не получал. Данные объяснения и доводы каким-либо образом не опровергнуты. По мнению апелляционного суда, приведенная судом первой инстанции цитата из стенограммы аудиозаписи телефонных переговоров ФИО4 и ФИО27 (председатель правления АО «Булгар банк»), в целом также подтверждает лишь формальное участие ответчика,. В постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2022 по настоящему делу (при новом рассмотрении после отмены ранее принятых судебных актов постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 17.01.2022) также сделан вывод о том, что участие ФИО1 в правоотношениях, связанных с отчуждением и оплатой недвижимого имущества, являлось формальным, в связи с чем отказано в удовлетворении предъявленных к нему требований, связанных с последствием недействительности сделки.

В судебном акте указано, что недвижимое имущество выведено из ООО «Антал» по цепочке формальных сделок в пользу ФИО1, при этом цепочка оспариваемых сделок имела единый результат, направленный на легализацию вывода ликвидного имущества.

Как следует из приговора Вахитовского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 14.03.2016 по делу №1-11/16, вступившего в законную силу, и в силу ч. 3 ст. 69 АПК РФ имеет преюдициальное значение при рассмотрении спора, установлена аффилированность всех участников рассматриваемой цепочки сделок, поскольку ФИО11, ФИО4 и ФИО12 связывают родственные отношения, а ФИО13 и ФИО1 являлись сотрудниками организаций, контролируемых ФИО11 и ФИО4

Из приговора суда также следует, что указанные сделки совершались по поручению ФИО11 и ФИО4, фактически недвижимое имущество из владения бенефициаров - ФИО11 и ФИО4 не выбывало, каких-либо денежных средств ФИО12, ФИО13, ФИО1 по результатам сделок фактически не получали. Из показаний ФИО2 следует, что ее супруг ФИО11 фактически распоряжался имуществом. Также, в вышеупомянутом приговоре судом установлено, что ФИО11 и ФИО4 не сообщили ФИО12, ФИО13 и ФИО1 о том, что данные объекты недвижимости получены в результате совершения ими (ФИО11, ФИО4) преступления и указанные лица не знали о преступных действиях ФИО11 и ФИО4 Таким образом, из анализа указанных обстоятельств по делу следует, что ФИО1 на момент совершения спорных сделок не было известно о преступных умыслах ФИО11 и ФИО4, он не был осведомлен о выработанных ФИО11 и ФИО4 преступных схемах вывода активов ООО «Антал», у него отсутствовал умысел на совершение противоправных действий с имуществом ООО «Антал», при этом ни по одной из сделок, совершенных со спорным недвижимым имуществом, ФИО1 не получал никаких денежных средств либо иную выгоду для себя, все денежные средства фактически получали реальные бенефициары сделок - должник ФИО11 и ФИО4, через аффилированное с ними ООО «СтройТорг».

Таким образом, ранее состоявшимися судебными актами по иным спорам дана оценка аналогичным правоотношениям, с участием тех же лиц. Не имеется оснований полагать, что в настоящем случае характер указанных отношений отличался от ранее установленного, и ФИО1 действительно мог получить за счет должника денежные средства.

В связи с этим суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27 мая 2024 года по делу №А65-41955/2017 следует отменить в части применения последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу ФИО4 денежных средств в размере 1310000 руб., а также в части взыскания с ФИО1 расходов по уплате государственной пошлины, в отмененной части принять новый судебный акт об отказе в применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу ФИО4 денежных средств в размере 1310000 руб.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что в отношении ФИО2 судом необоснованно не применены последствия недействительности сделки, отклонены апелляционным судом.

Соответствующие обстоятельства получили оценку суда первой инстанции, которым указано, что согласно выписке из ЕГРН в отношении торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906 собственником объекта является ФИО2, право собственности зарегистрировано 04.06.2014 (т. 2, л.д. 95-99; т. 11, л.д.33-41). При этом в отношении объекта зарегистрированы обременения в виде ареста, ипотеки в пользу АО «Булгар Банк», а также прочие ограничения в пользу МО «город Казань Республики Татарстан» на основании постановления ИК МО г. Казани РТ «Об изъятии земельных участков в Приволжском и Советском районах города Казани» № 1338 от 13.05.2020.

Исходя из выписки из ЕГРН в отношении земельного участка с кадастровым №16:50:150101:133 собственником объекта является ФИО2, право собственности зарегистрировано 04.06.2014 (т. 2, л.д. 90-94; т. 11, л.д. 42-58). В отношении объекта зарегистрированы обременения в виде ареста, ипотека в пользу АО «Булгар Банк», прочие ограничения в пользу МО «город Казань Республики Татарстан» на основании постановления ИК МО г. Казани РТ «Об изъятии земельных участков в Приволжском и Советском районах города Казани» № 1338 от 13.05.2020.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.09.2020 по делу №А65-32241/2018 включено в конкурсную массу ФИО11 следующее имущество:

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под здание торгового павильона, общей площадью 230 кв.м., расположенный по адресу: г. Казань, Советский район, ул. Ломжинская, д. 17, лит. А, с кадастровым номером 16:50:150101:133.

- здание торгового павильона, назначение: нежилое, 2-х этажное, площадью 290,50 кв.м., инвентарный номер 12831, лит. А, расположенное по адресу: <...>, с кадастровым номером 16:50:000000:6906 (т. 9, л.д. 57-60).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.09.2020 по делу №А65-32241/2018 внесены изменения в реестр требований кредиторов должника путем изменения статуса кредитора в части требования в сумме 11086000 руб., установив его как обеспеченного залогом имущества должника ФИО11, а именно, земельного участка 16:50:150101:133, здание торгового павильона, к/н 16:50:000000:6906, по адресу: <...>, и подлежащего удовлетворению преимущественно из суммы, вырученной от продажи предмета залога, оставшейся после погашения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника (т. 9, л.д. 21-26, 61-68; т. 10, л.д. 44-46).

Таким образом, указанное имущество включено в конкурсную массу должника ФИО11 в рамках дела № А65-32241/2018, и в отношении данного имущества установлено требование кредитора в рамках дела №А65-32241/2018 о банкротстве должника ФИО11, как обеспеченное залогом данного имущества.

Кроме того, в соответствии с постановлением ИК МО г. Казани РТ «Об изъятии земельных участков в Приволжском и Советском районах города Казани» № 1338 от 13.05.2020, земельный участок с кадастровым номером 16:50:150101:133 и расположенный на нем объект недвижимого имущества изъят для муниципальных нужд (т. 9, л.д. 72-73).

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правильно не установил оснований для удовлетворения заявления финансового управляющего в части применения последствий недействительности сделки в отношении следующего имущества: здание торгового павильона с кадастровым №16:50:000000:6906, земельный участок с кадастровым №16:50:150101:133.

Доводы апелляционной жалобы ФИО2 не могут быть признаны обоснованными судом апелляционной инстанции.

ФИО2 указано, что конечная сделка, по которой имущество в итоге попало в совместную собственность Д-ных и, одновременно, в конкурсную массу ФИО11, признана недействительной. Заявитель полагал, что судебный акт содержит правовую неопределенность, поскольку если сделки с объектами ООО «Антал» признаны недействительными как прикрывающие вывод активов ФИО11 и ФИО4, то конечная сделка по возврату этого актива ФИО11 не может быть признана недействительной, а спорный объект включен в конкурсную массу ФИО11

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционной жалобы. Судом первой инстанции обоснованно признана недействительной цепочка притворных сделок по выводу имущества из собственности ООО «Антал», целью которых являлась передача права собственности участникам этого общества ФИО4 и ФИО11 Указанные сделки носили противоправный характер, совершены с нарушением норм гражданского законодательства, на что указано в обжалуемом определении, в связи с чем обоснованно признаны судом недействительными.

Доводы апелляционной жалобы об ошибочности признания недействительной сделки по возврату объектов недвижимости в конкурсную массу бенефициара – ФИО11, то есть признании недействительной сделки, которую стороны в действительности имели в виду, а не применении к прикрываемой, действительной сделке всех правил о действительной сделке, подлежат отклонению. В данном случае оспоренные сделки причинили вред обществу «Антал» и его кредиторам, однако в связи с исключением общества «Антал» из ЕГРЮЛ суды по ранее рассмотренным спорам пришли к выводу о нецелесообразности применения процедуры распределения имущества ликвидированного лица и наличии оснований для реализации прав кредиторов общества «Антал» непосредственно в делах о банкротстве ФИО4 и ФИО11, которые являлись выгодоприобретателями от сделок с имуществом общества «Антал». Поэтому то обстоятельство, что имущество, переданное по сделкам, в конечном счете включено в конкурсную массу ФИО4 или ФИО11 не означает, что сделки являются действительными.

Заявителем указано, что отношения между ФИО11 и ФИО4 как соучредителями ООО «Антал» судом никак не описаны и не исследованы. Соответствующие доводы не могут быть приняты во внимание судом апелляционной инстанции, поскольку обстоятельства спорных сделок являлись предметом неоднократного исследования в рамках дел о банкротстве ФИО4 и ФИО11 В результате достигнутого между ФИО4 и ФИО11 неформального соглашения ранее принадлежавшее ООО «Антал» имущество выведено на них через цепочку аффилированных и подконтрольных лиц. Поскольку обстоятельства данного соглашения скрывались от кредиторов и финансовых управляющих должников, оспаривание сделок в деле о банкротстве ФИО4 в отношении имущества, фактическим собственником которого является ФИО11, не может являться основанием для отмены судебного акта. Установив основания для признания недействительными сделок, суд не применил последствия недействительности в виде возврата имущества в конкурсную массу ФИО4, поскольку ранее судами уже было констатировано, что это имущество подлежит включению в конкурсную массу ФИО11

В связи с этим права ФИО2 или ФИО11 оспариваемым определением фактически не затронуты, а доводы апелляционной жалобы носят формальный характер.

В апелляционной жалобе заявитель указывал, что судом не исследован факт оплаты спорного объекта недвижимости ФИО2 на сумму 3 240 000 рублей на расчетный счет ФИО1 кредитными денежными средствами АО "Булгар Банк" с последующим возникновением обязательств Д-ных перед АО «Булгар Банк» и с возникновением залога в пользу АО "Булгар Банк". 18.04.2014 между ЗАО «Булгар банк» и ФИО2 (супругой ФИО11) был заключен кредитный договор <***>.

Должник – ФИО11 являлся поручителем по кредиту. Кредит был выдан банком в размере 11000000 руб. на приобретение трех объектов недвижимости, в том числе спорных объектов (земельного участка и здание торгового павильона). Согласно Постановлению АС ПО от 10.10.2023г. по делу А65-32241/2018, установлены следующие обстоятельства: «Как установлено судами и следует из материалов дела, платежным поручением № 39 от 18.04.2014 со счета ФИО2 в АО «Булгар Банк» были перечислены на счет ФИО1 денежные средства в размере 8250000 руб., в счет оплаты приобретаемых по договорам купли-продажи № 27, 28, 29 следующих объектов недвижимости: - здание торгового павильона площадью 290,5 кв.м. по адресу: <...> «а» с земельным участком, стоимостью 3 240 000 руб., - здание торгового павильона площадью 310,1 кв.м. по адресу: <...> «б» с земельным участком, стоимостью 3 700 000 руб., - здание торгового павильона площадью 83,1 кв.м., по адресу: <...> у д. 18, с земельным участком, стоимостью 1310000 руб. Поскольку последние 2 объекта недвижимости, будучи оплаченными платежным поручением № 39 в собственность ФИО2 и ФИО11 не поступили, и выбыли из собственности должника по цепочкам сделок, оспоренных в последующем финансовым управляющим, последний обратился в суд с настоящим заявлением об оспаривании перечисления денежных средств в размере 5010000 руб.».

Указанные доводы подлежат отклонению, поскольку, как указано выше, Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 24 июля 2022 года по делу № А65-32241/2018 в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО22 о признании недействительными перечислений денежных средств в размере 5 010 000 по платежному поручению №39 от 18.03.2014 со счета ФИО2 на счет ФИО1 отказано.

В связи с этим вопрос о равноценности встречного предоставления со стороны ФИО2 в размере 3 240 000 рублей по оспариваемой сделке, с учетом того, что ФИО11 и ФИО4 владели по ? уставного капитала ООО «Антал», не имеет значения для рассмотрения настоящего спора.

Принимая во внимание вышеизложенное, доводы апелляционной жалобы ФИО2 не опровергают выводов суда первой инстанции.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

В соответствии со ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины подлежат отнесению на должника.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27 мая 2024 года по делу № А65-41955/2017 отменить в части применения последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу ФИО4 денежных средств в размере 1310000 руб., а также в части взыскания с ФИО1 расходов по уплате государственной пошлины.

В отмененной части принять новый судебный акт.

Отказать в применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу ФИО4 денежных средств в размере 1310000 руб.

Взыскать с ФИО4 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 12000 руб.

В остальной части определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27 мая 2024 года по делу № А65-41955/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Взыскать с ФИО4 в пользу ФИО1 расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в размере 3000 руб.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через арбитражный суд первой инстанции.



Председательствующий Я.А. Львов


Судьи Л.Р. Гадеева


А.В. Машьянова