Постановление от 11 февраля 2025 г. по делу № А60-58055/2022

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068 e-mail: 17aas.info@arbitr.ru
П О С Т А Н О В Л Е Н И Е № 17АП-12860/2024(1)-АК

Дело № А60-58055/2022
12 февраля 2025 года
г. Пермь


Резолютивная часть постановления объявлена 06 февраля 2025 года. Постановление в полном объеме изготовлено 12 февраля 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Иксановой Э.С.,

судей Чепурченко О.Н., Шаркевич М.С.

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания Охотниковой О.И.,

при участии:

от финансового управляющего ФИО1: ФИО2 (паспорт, доверенность от 02.12.2024),

в режиме «веб-конференции» посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

от ответчика ФИО3: ФИО4 (паспорт, доверенность от 11.06.2024),

кредитора – индивидуального предпринимателя ФИО6 Николаевича (ИП ФИО6),

от иных лиц, участвующих в деле: не явились

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 22 октября 2024 года

об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО1 о признании недействительным договора купли-продажи от 20.09.2016, заключенного между должником и ФИО3,

вынесенное в рамках дела № А60-58055/2022


о признании ФИО7 (ИНН <***>) несостоятельным (банкротом),

установил:

определением Арбитражного суда Свердловской области от 07.11.2022 принято к производству заявление ИП ФИО8 о признании ФИО7 (далее также – должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением от 22.10.2024 заявление ИП ФИО8 признано обоснованным, в отношении должника введена процедура банкротства – реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО1 (далее – финансовый управляющий).

07.05.2024 в суд поступило заявление финансового управляющего о признании недействительным договора купли-продажи от 20.09.2016, заключенного между должником и ФИО3 (далее также – ответчик), применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в конкурсную массу должника 650 000 руб. (с учетом уточнения, принятого судом в порядке ст. 49 АПК РФ).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.10.2024 в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительным договора купли-продажи от 20.09.2016, заключенного между должником и ФИО3, применении последствий недействительности сделки, отказано.

Финансовый управляющий, не согласившись с вынесенным определением, обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, принять новый судебный акт, заявленные финансовым управляющим требования удовлетворить.

В мотивированной апелляционной жалобе ее заявитель ссылается на доказанность оснований для признания спорной сделки недействительной. Отмечает, что у ФИО3 отсутствуют водительские права, что исключает возможность использования ею спорного транспортного средства по назначению. Доводы об использовании спорного транспортного средства отцом должника ФИО9 после заключения договора не подтверждаются имеющимися доказательствами: не предоставлены доказательства наличия у ФИО9 водительских прав категории «В», необходимых для эксплуатации спорного легкового автомобиля; факт работы ФИО9 в качестве водителя не доказывает наличие у него необходимых водительских прав, поскольку из трудовой книжки ФИО9 следует, что в 1960 году он был принят на работу на должность шофера грузовой машины, а с 1964 года работал на должности шофера первого класса на автомобиле марки КРАЗ-222, являющемся грузовым автомобилем, соответственно материалы дела подтверждают только наличие у него водительских прав категории «С»; не представлены доказательства несения ФИО9 расходов по содержанию спорного транспортного средства; согласно ответу Российского


Союза Автостраховщиков от 13.11.2023 в системе АИС ОСАГО отсутствует информация в отношении ФИО3 и ФИО9, для эксплуатации автомобиля несколькими лицами необходимо, чтобы данные лица были указаны в страховом полисе в качестве лиц, допущенных к управлению транспортным средством. Из пояснений должника и ФИО3 следует, что в 2016 года должнику понадобились денежные средства на оплату дорогостоящего лечения, однако доказательства оказания платных медицинских услуг и их непосредственной оплаты в материалы дела не предоставлены. Продажа должником транспортного средства матери для получения этих денег лишена смысла, родители должника могли предоставить ему денежные средства без заключения спорного договора и последующей регистрации транспортного средства за ФИО3 После заключения спорного договора должник продолжил эксплуатацию транспортного средства: согласно ответу от 15.12.2023 ГУ МВД России по г. Екатеринбургу 22.09.2019 должник, управляя спорным транспортным средством, совершил правонарушение; согласно сведениям о водителях и транспортных средствах, участвовавших в дорожно-транспортном происшествии, приобщенных вместе с отзывом должника и ФИО3, должник, управляя спорным транспортным средством, попал в дорожно-транспортное происшествие 01.11.2019; должник нес расходы по содержанию транспортного средства после заключения договора, что установлено вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.03.2022 по делу № А6031376/2021 о привлечении должника к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Урал-МашСтандарт», где указано, что в период с 30.04.2015 по 03.11.2015 с расчетного счета осуществлялось расходование денежных средств должника, в том числе в автосервисе и заправках, суд пришел к данному выводу на основе анализа выписки из лицевого счета № *4240, открытому ООО «Урал-МашСтандарт» в ООО Банк «НЕЙВА», согласно которой в дату продажи транспортного средства 20.09.2016 и после указанной даты с расчетного счета осуществлялась оплата в автосервисе (ООО «Автолига») и заправках (АЗС «Лукойл»), при этом в 2016 году у ООО «УралМашСтандарт» на балансе отсутствовали основные средства, что исключает наличие служебного автомобиля. Таким образом, договор является мнимой сделкой, целью заключения договора было сокрытие имущества должника. Представленные в материалы дела доказательства не являются надлежащими доказательствами наличия финансовой возможности родителей предоставить денежные средства должнику: справки 2-НДФЛ ФИО10 с 2015 года по 2017 год не могут применяться в качестве доказательства наличия финансовой возможности, поскольку транспортное средство было приобретено должником 06.10.2014; не может применяться в качестве доказательства справка 2-НДФЛ за 2013 год, поскольку она выдана в отношении ФИО11, а не в отношении ФИО3; указанные документы содержат сведения о доходах родителей должника, полученных


задолго до покупки транспортного средства должником: справка ГКУСО «Автохозяйство ПСО» содержит информацию о доходах ФИО9 с января 1995 года по сентябрь 2005 года, справка АО «НПО Автоматика» содержит информацию о доходах ФИО3 с сентября 2002 года по июль 2008 года, справки 2-НДФЛ в отношении ФИО3 выданы за 2008 - 2012 гг. и 2014 г., выдержка из сберегательной книжки свидетельствует о снятии ФИО3 денежных средств со сберегательного счета 04.09.2007, однако в материалах дела отсутствуют доказательства того, что указанные в данных документах денежные средства сохранялись родителями должника до 06.10.2014 – даты покупки транспортного средства должником. Довод о хранении денежных средств в наличном виде из-за боязни повторения ситуации 1991 года также не подтверждается, согласно справке АО «НПО Автоматика» большую часть заработной платы с августа 2003 года по январь 2008 года ФИО3 получала путем перечисления денежных средств в банк; для хранения в наличном виде денежных средств, полученных на счет в банке, необходимо их снятие, сведения об открытых и закрытых банковских счетах ФИО3 и выписки по указанным счетам в материалах дела отсутствуют. Наличие финансовой возможности само по себе не является доказательством передачи родителями должника денежных средств в целях приобретения должником транспортного средства. Суд первой инстанции указал, что отсутствуют доказательства того, что у должника имелась финансовая возможность приобрести транспортное средство 06.10.2014, исследовав имеющиеся в материалах дела справки 2-НДФЛ за 2014 год и 2015 год, согласно которым месячный доход должника в качестве руководителя ООО «Урал-МашСтандарт» составлял 6 000 руб., вместе с тем суд не учел, что должник расходовал средства ООО «Урал-МашСтандарт» для личных нужд; согласно полной выписке по счету № *4240, поступившей в адрес финансового управляющего после вынесения оспариваемого судебного акта, с даты открытия счета 13.11.2012 по дату покупки должником транспортного средства 06.10.2014 должник снял со счета ООО «УралМашСтандарт» более 3 400 000 руб. в виде наличных.

Ответчик ФИО3 в отзыве на апелляционную жалобу просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Ссылается на то, что судом первой инстанции надлежащим образом установлено, что оспариваемая сделка не содержит пороков, необходимых для ее квалификации как ничтожной по ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), не выявлено нарушений, выходящих за пределы диспозиции ч. 2 ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Имущество (транспортное средство), являющееся предметом оспариваемой сделки, ранее было приобретено не за счет должника, его продажа не причинила вред кредиторам. Должник в 2014 году не имел финансовой возможности приобрести спорное транспортное средство; его


родители, предоставившие денежные средства на покупку, обладали финансовыми средствами. Спорная сделка была совершена в связи с болезнью должника. Сделка совершена за пределами периода подозрительности, предусмотренного ст. 61.2 Закона о банкротстве, при отсутствии неплатежеспособности должника. Возможность применения ст. 10, 168 ГК РФ не обоснована.

В судебном заседании представитель финансового управляющего апелляционную жалобу поддерживает, просит определение отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

В ходе пояснений представитель финансового управляющего заявил ходатайство о приобщении к материалам дела полную выписку из лицевого счета № <***>, открытому ООО «Урал-МашСтандарт» в ООО Банк «НЕЙВА».

Рассмотрев ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительного документа, суд апелляционной инстанции отказывает в его приобщении, поскольку он является новым и не был предметом исследования суда первой инстанции (ч. 2 ст. 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее - АПК РФ). При этом заявителем не приведены обстоятельства невозможности получения указанного документа и представления при рассмотрении спора в суде первой инстанции.

Представитель кредитора поддержал позицию апеллянта.

Представитель ответчика с доводами апелляционной жалобы не согласен по основаниям, изложенным в отзыве, считает определение законным и обоснованным, просит апелляционную жалобу оставить без удовлетворения, определение – без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, заявления финансового управляющего, 20.09.2016 между должником (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи, по условиям которого должник продал транспортное средство марки Вольво ХС90, 2006 года выпуска, идентификационный номер (VIN) <***>, цвет серый (далее – спорное транспортное средство, спорный автомобиль).

30.09.2016 спорное транспортное средство зарегистрировано за ФИО3

Как указал финансовый управляющий, ФИО3 является матерью должника и, как следствие, заинтересованным по отношению к нему лицом по смыслу ст. 19 Закона о банкротстве.


Как следует из ответа ГУ МВД России по г. Екатеринбургу, 22.09.2019 должник, управляя спорным транспортным средством, совершил правонарушение, что, по мнению управляющего, подтверждает фактическое владение и пользование должником спорным транспортным средством и свидетельствует об отсутствии у должника намерения передать ФИО3 правомочия собственника на спорный автомобиль.

22.02.2020 между ФИО3 (продавец) и ФИО12 (покупатель) заключен договор купли-продажи автомобиля, по условиям которого продавец продал, а покупатель купил спорный автомобиль.

Согласно п. 3 договора стороны оценили стоимость транспортного средства в 650 000 руб., которая была уплачена на момент заключения договора, что подтверждается распиской в договоре о получении денежных средств.

Как полагает финансовый управляющий, стоимость транспортного средства, определенная сторонами сделки в договоре от 20.09.2016, не соответствует рыночной.

Согласно сервису по оценке автомобилей на сайте «Дром» (https://auto.drom.ru/rate_car/), средняя стоимость автомобилей с аналогичными характеристиками составляет 1 330 000 руб.

Ссылаясь на то, что договор купли-продажи от 20.09.2016, заключенный между должником и ФИО3, является мнимой сделкой: после совершения сделки должник фактически владел и пользовался спорным транспортным средством, у должника отсутствовали намерения передавать ФИО3 правомочия собственника спорного транспортного средства, денежные средства по договору купли-продажи транспортного средства от 22.02.2020 получены самим должником, у ФИО3 отсутствовали правомочия собственника; оспариваемый договор от 20.09.2016 недействителен как сделка, совершенная при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, цена по договору от 22.02.2020 не соответствует рыночной; решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.03.2022 по делу № А60-31376/2021 должник привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Урал-МашСтандарт» за израсходование денежных средств юридического лица в своих интересах в 2015-2016 гг., на дату заключения обоих сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности, уже в 2016 году у должника имелись неисполненные требования в значительном размере; истинной целью данных сделок было сокрытие ликвидного имущества и дохода от его реализации; в отсутствие у должника иного имущества, позволяющего погасить требования кредиторов, действия должника по выводу ликвидного имущества фактически привели к причинению вреда имущественным правам кредиторов должника, в связи с чем, в действиях должника имеются признаки злоупотребления правом, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о


признании недействительным договора купли-продажи от 20.09.2016, заключенного между должником и ФИО3, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в конкурсную массу должника 650 000 руб.

В качестве правового обоснования заявленных требований финансовым управляющим указаны ст. 10, 168, 170 ГК РФ, п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что указанные в обоснование недействительности оспариваемой сделки признаки, классифицируемые управляющим как злоупотребление правом, отвечают признакам подозрительной сделки совершенной с целью причинения вреда кредиторам, не выходят за пределы диспозиции ст. 61.2 Закона о банкротстве; спорный договор заключен 20.09.2016 – за пределами периода подозрительности, предусмотренного ст.61.2 Закона банкротстве; спорный автомобиль приобретен родителями должника в 2014 году для нужд всей семьи, оспариваемая сделка заключена в целях предоставления родителями должника денежных средств на лечение должника и оставления спорного автомобиля в семье; после совершения оспариваемой сделки автомобилем пользовались и родители должника и должник; после ДТП автомобиль понес значительные повреждения, в связи с чем, по договору от 22.02.2020 продан; утверждение управляющего о мнимости спорного договора не нашло подтверждения; заинтересованность сторон не является достаточным основанием для признания сделки недействительной; у родителей должника имелась финансовая возможность для заключения спорной сделки; в материалы дела не представлено доказательств того, что автомобиль приобретен за счет средств должника; сделка совершена при отсутствии неплатежеспособности и недостаточности имущества должника; ведение хозяйственной деятельности ООО «УралМашСтандарт» стало затруднительным ввиду состояния здоровья директора ФИО7; обстоятельств, свидетельствующих о совершении сделки с целью причинения вреда либо причинения в результате ее совершения вреда имущественным правам кредиторов, не установлено; злоупотребления правом при совершении оспариваемой сделки не допущено.

Изучив материалы дела, апелляционную жалобу, доводы отзыва, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ, п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу с п. 1 ст. 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с


банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Закона.

Пунктом 7 ст. 213.9 Закона о банкротстве предусмотрено, что финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 и 61.3 данного Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением указанного Федерального закона.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина финансовым управляющим, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (п. 2 ст. 213.32 Закона о банкротстве).

В силу п. 3 ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в ст. 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке.

В соответствии с п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или иными лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными по правилам Гражданского кодекса Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Согласно п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, необходимо установить, в какой период с момента принятия заявления о признании должника банкротом была заключена спорная сделка и имела ли место неравноценность встречного исполнения.

Согласно п. 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных


с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) в соответствии с абзацем первым п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

На основании п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как п. 1, так и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (п. 9 Постановления № 63).

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным


бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в п. 5 Постановления № 63 разъяснил, что п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При этом при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В пункте 6 названного постановления Высший Арбитражный Суд Российской Федерации указал, что согласно абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абз. 2- 5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.


Согласно п. 7 Постановления № 63 в силу абз. 1 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статьи 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В соответствии со ст. 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность это прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Таким образом, в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки, и факт осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.

В абзаце 4 пункта 4 Постановления № 63 дано разъяснение о том, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Однако в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (Постановление № 32)


разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. Злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

В силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в ст. 10 ГК РФ. В связи с этим злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как нарушающих требования закона и при этом посягающих на права и охраняемые законом интересы третьих лиц (ст. 10, 168 ГК РФ).

Согласно п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации


является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом, выразившимся в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Информационное письмо № 127), при этом, для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 ГК РФ требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 N 305-ЭС17-4886(1)).

В силу ст. 10 ГК РФ с учетом разъяснений, данных в п. 10 Постановления № 32, п. 1 Постановления № 25, п. 9 Информационного письма № 127, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Соответственно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Согласно п. 8 Постановления № 25 к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена, так, сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пунктам 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а при наличии в законе специального основания недействительности сделка признается недействительной по этому основанию (по статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения


взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Норма п. 1 ст. 170 ГК РФ, согласно которой сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна, направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у сторон этой сделки нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не соответствует их внутренней воле.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Диспозиция данной нормы содержит следующие характеристики мнимой сделки: отсутствие намерений сторон создать соответствующие сделке правовые последствия, совершение сделки для вида (что не исключает совершение сторонами некоторых фактических действий, создающих видимость исполнения, в том числе, составление необходимых документов), создание у лиц, не участвующих в сделке, представления о сделке как действительной.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В подтверждение мнимости сделки необходимо установить, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

В соответствии с ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Как следует из материалов дела, оспариваемый договор купли-продажи автомобиля заключен 20.09.2016, заявление ИП ФИО8 о признании должника банкротом принято к производству арбитражного суда определением от 07.11.2022, то есть оспариваемая сделка совершена за пределами периода подозрительности, установленного п. 1 и п. 2 ст. 61.2 Закона


о банкротстве, в связи с чем, не может быть признана недействительной по данным основаниям.

Финансовый управляющий указал, что на момент совершения оспариваемой сделки у должника имелись признаки неплатежеспособности, поскольку в момент совершения сделки (20.09.2016) в Верх-Исетском районном суде г. Екатеринбурга рассматривался иск банка о взыскании с должника задолженности по кредитным обязательствам.

Судом установлено, что задолженность должника перед кредиторами возникла следующим образом:

- перед заявителем по делу о банкротстве ИП ФИО8 долг образовался по результатам рассмотрения гражданского дела о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности.

Так, решением Арбитражного суда Свердловской области по данному делу от 22.03.2022 по делу № А60-31376/2021 с ФИО7 в пользу ФИО8 взыскано 1 299 962,98 руб. в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Урал-МашСтандарт», а также 18 400 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины. При этом, ФИО7 привлечен к субсидиарной ответственности в связи с расходованием денежных средств общества не в интересах общества, а на личные нужды, что стало причиной невозможности полного погашения обществом требований кредитора;

- перед ООО «Нэйва» задолженность возникла на основании решения от 03.11.2016, вынесенного Верх-Исетским районным судом г. Екатеринбурга по делу № 2-8412/2016 о взыскании с должника в пользу Банка задолженности по кредитному договору. Из карточки названного дела № 2-8412/2016~М8377/2016 следует, что иск удовлетворен частично, сумма основного долга составила 395 174,42 руб., кроме этого, 05.09.2016 рассмотрение данного дела откладывалось, в связи с подготовкой сторонами спора проекта мирового соглашения. Таким образом, на момент совершения спорной сделки у должника перед банком «Нэйва» имелась задолженность в размере 395 174,42 руб.

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2016 N310-ЭС15-12396 указано на недопустимость отождествления неплатежеспособности с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

Таким образом, наличие задолженности перед кредиторами еще не свидетельствует о наличии у должника на момент совершения оспариваемой сделки (20.09.2016) признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Доказательства того, что по состоянию на 20.09.2016 должник имел признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества по смыслу ст.2 Закона о банкротстве в материалы дела финансовым управляющим не представлены.

Таким образом, вопреки утверждению апеллянта суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что на момент совершения оспариваемой сделки


должник не обладал указанными признаками.

Финансовый управляющий также ссылался на заключение оспариваемого договора с заинтересованным по отношению к должнику лицом.

Согласно п. 3 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Судом установлено и лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что ФИО3 является матерью должника.

Таким образом, в соответствии со ст. 19 Закона о банкротстве ФИО3 является заинтересованным по отношению к должнику лицом.

Вместе с тем, сама по себе заинтересованность сторон сделки не свидетельствует о ее недействительности.

Возражая против требований финансового управляющего, ФИО3 пояснила, что спорное транспортное средство было приобретено семьёй К-вых по договору купли продажи от 06.10.2014 для нужд всей семьи. Денежные средства в размере 950 000 руб. для оплаты стоимости транспортного средства были выделены родителями ФИО7 (ФИО3 и ФИО9). Наличие у родителей должника денежных средств на октябрь 2014 года объясняется следующим. Родители ФИО7 после выхода на пенсию продолжили трудовую деятельность и доходы от трудовой деятельности откладывали как накопления, а пенсионные выплаты тратили на проживание.

Наличие накоплений семьи К-вых подтверждаются сведениями, отраженными в трудовой книжке ФИО3., так в 2007 году были сняты со счета и хранились дома в виде наличных денежных средств средства в размере 525 000 руб.

ФИО9 (отец должника) вышел на пенсию 11.02.1998. После выхода на пенсию продолжал трудовую деятельность до 01.09.2005. ФИО9 всю свою трудовую деятельность проработал в ОГУП «Автохозяйство Правительства Свердловской области» в должности водителя. За период с марта 1998 года по сентябрь 2005 года денежных средств от трудовой деятельности было получено и накоплено свыше 700 000 руб.

Указанное выше, подтверждается пенсионным удостоверением 138869, справкой о доходах № 01-339 от 25.06.2024, трудовыми книжками.

ФИО3 (мать должника) вышла на пенсию 25.08.1998. После выхода на пенсию продолжила работу в структурных подразделениях ФГУП НПО «Автоматика» до конца апреля 2017 года. За период с 2002 года по 30.04.2017 года денежных средств от трудовой деятельности было получено и накоплено более 1 650 000 руб. Также в сентябре 2007 года ФИО3 сняла со Сберегательной книжки денежные средств в размере 525 000 руб., которые ей были получены как возврат займа от ФИО13 Денежные средства на счетах в банках семья не хранила, так как опасалась повторения


ситуации, произошедшей в 1991 году.

Указанное, подтверждается справкой о доходах № 430/823 от 21.06.2024, справками о доходах физического лица за период с 2008-2017 гг., копией Сберегательной книжки (счет 42306.810.7 1600.0123630).

С учетом вышеизложенного, а также пояснений ответчика, нашедших подтверждение в материалах дела, суд установил, что накопленные доходы матери и отца должника ФИО7, от трудовой деятельности после выхода на пенсию составляли более 2,3 млн. руб. В январе-феврале 2016 году должника ФИО7 госпитализировали в МО «Новая больница» с признаками инфаркта. После обследования он был поставлен в очередь на установку кардиостимулятора, назначено лечение. В апреле-мае 2016 года должник госпитализирован для проведения операции по имплантации ЭКС. В июле 2016 года госпитализирован с целью повторной операции на сердце. Назначено дорогостоящее лечение, наблюдение у врача, реабилитационные курсы после операции. Таким образом, ФИО7 требовалось дорогостоящее лечение и послеоперационная реабилитация в период 2016-2017 гг. По настоящее время он наблюдается у врача, проходит периодическую терапию.

После проведения операции ФИО7 сообщил родителям, что необходимо продать автомобиль, так ему требуются денежные средства на продолжение лечения.

Финансовый управляющий в апелляционной жалобе указал, что из пояснений должника и ФИО3 следует, что в 2016 года должнику понадобились денежные средства на оплату дорогостоящего лечения, однако доказательства оказания платных медицинских услуг и их непосредственной оплаты в материалы дела не предоставлены.

Между тем, в материалы дела представлены выписки из истории болезни должника от 05.02.2016, 04.05.2016, 20.07.2016, сведения о проведенной 26.04.2016 операции с рекомендациями, заключение сердечно-сосудистого хирурга от 30.03.2017.

Указанные документы в целом подтверждают, что в апреле 2016 года должнику была проведена операция по имплантации двухкамерного электрокардиостимулятора.

Согласно выписке из истории болезни от 20.07.2016, должник с 11.07.2016 был госпитализирован в кардиологическое отделение МО «Новая больница», 12.07.2016 была осуществлена замена предсердного электрода. Выявлены сопутствующие диагнозы. Назначено лечение путем регулярного приема препаратов, указано на дальнейшую необходимость в консультациях специалистов, до 22.07.2016 выдан больничный лист.

Таким образом, материалами дела подтверждается, что в преддверии совершения оспариваемой сделки по состоянию здоровья должник нуждался в оплате медикаментов, приемов врачей, проведении лечения.

Очевидно, что данные процедуры требовали финансовых затрат,


поскольку бесплатная медицинская помощь оказывается в минимальном размере.

Нуждаемость должника в денежных средствах подтверждается представленными в материалы дела доказательствами.

Далее, ФИО3 указала, что, поскольку автомобиль был необходим семье для поездок в больницу, на дачу и машиной периодически пользовался отец ФИО7, его родителями было принято решение купить транспортное средство у него. Таким образом, был заключен договор купли-продажи от 20.09.2016 между ФИО7 (продавец) и ФИО3 (покупатель); ФИО3 передала сыну денежные средства в размере 250 000 руб.; стоимость в 250 000 руб. была обусловлена тем, что ранее на приобретение этого транспортного средства ФИО7 уже получил от родителей денежные средства в размере 950 000 руб.

Доводы апеллянта о том, что продажа должником транспортного средства матери для получения этих денег лишена смысла, родители должника могли предоставить ему денежные средства без заключения спорного договора и последующей регистрации транспортного средства за ФИО3, отклоняются.

Как следует из вышеуказанных пояснений, в использовании спорного транспортного средства для своих нужд нуждались родители должника.

Продажа транспортного средства лишила бы их транспортного средства.

Очевидно, что покупка нового транспортного средства обошлась бы семье в сумму, превышающую 250 000 руб., по которой автомобиль продан должником.

Доказательств того, что родители должника обладали необходимой суммой для покупки нового транспортного средства, отсутствуют.

Учитывая, что ранее родители должника уже предоставляли ему 950 000 руб. для покупки автомобиля, согласование между ними и сыном стоимости продажи в сумме 250 000 руб. является разумным.

Стороны не указывали, что должнику требовалось лечение на сумму, превышающую 250 000 руб. и требующую привлечения денежных средств путем продажи автомобиля третьим лицам.

При этом родители должника не обязаны предоставлять должнику денежные средства на лечение безвозмездно, в отсутствие встречного предоставления в виде в данном случае транспортного средства.

При таких обстоятельствах довод финансового управляющего об отсутствии смысла совершения оспариваемой сделки отклоняется как несостоятельный.

Изложенные ответчиком и должником обстоятельства финансовым управляющим не опровергнуты.

Далее ответчик пояснила, что в ноябре 2019 года транспортное средство было повреждено в результате ДТП. Стоимость восстановительного ремонта составила 393 685 руб. Было принято решение не производить ремонт


транспортного средства, а продать его в технически неисправном состоянии, с повреждениями после ДТП, Кроме того, состояние здоровья ФИО9 (отец) значительно ухудшилось, и он фактически перестал пользоваться транспортным средством.

Указанное подтверждается: сведениями о ДТП, актом осмотра транспортного средства калькуляцией стоимости восстановительного ремонта.

22.02.2020 ФИО3 заключила с ФИО12 договор купли-продажи транспортного средства, за транспортное средство ею получена сумма в размере 650 000 руб. Интернет ресурсами при продаже автомобиля не пользовались, разместили объявление о продаже на самом автомобиле, который находился во дворе дома по месту регистрации ФИО3 До совершении сделки ФИО3 с ФИО12 знакома не была. Договор был заключен по месту регистрации ФИО3, там же был произведен расчет за транспортное средство, в дальнейшем покупатель самостоятельно обратился за государственной регистрацией транспортного средства в органы ГИБДД.

Финансовый управляющий указал, что после продажи спорного транспортного средства матери, должник продолжал им пользоваться, а также нести бремя содержания автомобиля.

Представитель ответчика ФИО3 относительно данного довода пояснил, что родители должника в силу состояния здоровья и преклонного возраста не имели физической возможности пользоваться транспортным средством в полной мере, в связи с чем, сын (должник) оказывал им помощь при необходимости передвижения на автомобиле. Кроме того, в настоящее время отец должника умер, у матери нет прав.

В этой связи в апелляционной жалобе управляющий указал, что отсутствие у ФИО3 водительских прав исключает возможность использования ею спорного транспортного средства по назначению.

Вместе с тем, отсутствие водительских прав исключает использование транспортного средства по назначению только путем управления им в качестве водителя. Эксплуатация транспортного средства, будучи пассажиром, в данном случае не исключена, о чем и пояснил представитель ответчика, говоря о том, что должник оказывал родителям помощь при необходимости передвижения на автомобиле.

В связи с изложенным также отклоняются как не имеющие правового значения доводы апеллянта о том, что в материалах дела не имеется доказательств наличия у отца должника прав категории «В», позволяющих управлять легковым автомобилем, поскольку отсутствие таких прав с достоверностью не может свидетельствовать о невозможности эксплуатации автомобиля родителями должника.

Довод апеллянта о том, что не представлены доказательства несения ФИО9 расходов по содержанию спорного транспортного средства, отклоняется, так как отсутствие данных доказательств не является


подтверждением того, что после сделки транспортное средство фактически осталось во владении, пользовании и распоряжении должника, то есть что фактически право собственности на автомобиль родителям должника не перешло.

Довод апеллянта о том, что согласно ответу Российского Союза Автостраховщиков от 13.11.2023 в системе АИС ОСАГО отсутствует информация в отношении ФИО3 и ФИО9, для эксплуатации автомобиля несколькими лицами необходимо, чтобы данные лица были указаны в страховом полисе в качестве лиц, допущенных к управлению транспортным средством, отклоняется, поскольку в указании ФИО3 в страховом полисе не было необходимости в связи с отсутствием у нее прав. Указание ФИО9 в страхом полисе также может отсутствовать ввиду того, что, как ранее было указано родители должника в силу состояния здоровья и преклонного возраста не имели физической возможности пользоваться транспортным средством в полной мере, в связи, с чем должник оказывал им помощь при необходимости передвижения на автомобиле.

Как указано в трудовой книжке, выданной отцу должника ФИО9, трудовой договор с ним расторгнут приказом от 30.08.2005 в связи с признанием работника полностью нетрудоспособным в соответствии с медицинским заключением, что подтверждает необходимость ФИО9 в помощи его сына. Кроме того, как ранее было указано, в дальнейшем ФИО9 умер. В связи с изложенным необходимости указания его в качестве лица, допущенного к управлению транспортным средством, не было.

Ссылка управляющего в апелляционной жалобе на то, что согласно ответу от 15.12.2023 ГУ МВД России по г. Екатеринбургу 22.09.2019 должник, управляя спорным транспортным средством, совершил правонарушение; согласно сведениям о водителях и транспортных средствах, участвовавших в дорожно-транспортном происшествии, приобщенных вместе с отзывом должника и ФИО3, должник, управляя спорным транспортным средством, попал в дорожно-транспортное происшествие 01.11.2019, не может быть принята во внимание, поскольку управление после совершения оспариваемой сделки спорным автомобилем должником лицами, участвующими в деле, не опровергается. Данное обстоятельство не опровергает принадлежность после совершения оспариваемой сделки спорного автомобиля его родителям и использование его должником в целях помощи им для его эксплуатации.

Доводы апеллянта о том, что должник нес расходы по содержанию транспортного средства после заключения договора, что установлено вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.03.2022 по делу № А60-31376/2021 о привлечении должника к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Урал-МашСтандарт», где указано, что в период с 30.04.2015 по 03.11.2015 с расчетного счета осуществлялось расходование денежных средств должника, в том числе в


автосервисе и заправках, суд пришел к данному выводу на основе анализа выписки из лицевого счета № *4240, открытому ООО «Урал-МашСтандарт» в ООО Банк «НЕЙВА», согласно которой в дату продажи транспортного средства 20.09.2016 и после указанной даты с расчетного счета осуществлялась оплата в автосервисе (ООО «Автолига») и заправках (АЗС «Лукойл»), при этом в 2016 году у ООО «Урал-МашСтандарт» на балансе отсутствовали основные средства, что исключает наличие служебного автомобиля, также отклоняются, поскольку однозначно не подтверждают факт несения должником расходов на спорный автомобиль, а не иной.

Также ответчица указала, что изначально транспортное средство приобреталась на их с супругом деньги, которые они накопили в результате трудовой деятельности, находясь на пенсии после того, как сын в 2016 году серьезно заболел и ему необходимы были денежные средства на лечение, в связи с чем, было принято решение об оформлении автомобиля на родителей, с целю сохранения автомобиля в семье, поскольку изначально в 2016 г. спорное транспортное средство приобреталось на денежные средства ее и ее супруга, а не должника, спорная сделка совершена в связи с болезнью сына.

Таким образом, судом установлено, что спорный автомобиль приобретен должником на денежные средства, принадлежащие его родителям должника, и переданные ему для покупки спорного транспортного средства для всей семьи.

При изложенных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что утверждение управляющего о мнимости (п. 1 ст. 170 ГК РФ) спорного договора купли-продажи автомобиля не нашло под собой подтверждения.

Судом первой инстанции проанализирован вопрос о наличии у родителей должника финансовой возможности для заключения оспариваемой сделки.

Судом уставно, что ФИО3 и ее супруг являлись пенсионерами, получали пенсию, как ранее, так и в спорный период осуществляли трудовую деятельность. Отец должника ФИО9 вышел на пенсию в 1998 году и продолжал трудовую деятельность в ОГУП «Автохозяйство Правительства Свердловской области», мать ФИО3 также вышла на пенсию в 1998 году и продолжала осуществлять трудовую деятельность на ФГУП НПО «Автоматика» до конца 2017 года.

Из приставленных пояснений следует, что полученную зарплату они снимали для накопления в наличной форме. Сумма накопленных средств за указанный период составила более 2 000 000 руб.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии у ответчика ФИО3 финансовой возможности с учетом стоимости автомобиля (950 000 руб.) для совершения оспариваемой сделки.

В связи с изложенным финансовый управляющий в апелляционной жалобе заявил доводы о том, что представленные в материалы дела доказательства не являются надлежащими доказательствами наличия финансовой возможности родителей предоставить денежные средства должнику: справки 2-НДФЛ


ФИО3 с 2015 года по 2017 год не могут применяться в качестве доказательства наличия финансовой возможности, поскольку транспортное средство было приобретено должником 06.10.2014; не может применяться в качестве доказательства справка 2-НДФЛ за 2013 год, поскольку она выдана в отношении ФИО11, а не в отношении ФИО3; указанные документы содержат сведения о доходах родителей должника, полученных задолго до покупки транспортного средства должником: справка ГКУСО «Автохозяйство ПСО» содержит информацию о доходах ФИО9 с января 1995 года по сентябрь 2005 года, справка АО «НПО Автоматика» содержит информацию о доходах ФИО3 с сентября 2002 года по июль 2008 года, справки 2-НДФЛ в отношении ФИО3 выданы за 2008 - 2012 гг. и 2014 г., выдержка из сберегательной книжки свидетельствует о снятии ФИО3 денежных средств со сберегательного счета 04.09.2007, однако в материалах дела отсутствуют доказательства того, что указанные в данных документах денежные средства сохранялись родителями должника до 06.10.2014 – даты покупки транспортного средства должником.

Данные доводы отклоняются апелляционным судом на основании следующего.

Следует учесть, что спорным вопросом является наличие у родителей должника приобрести транспортное средство по оспариваемой сделке – договору купли-продажи от 20.09.2016.

По существу сам по себе вопрос о приобретении автомобиля в 2014 году не имеет правового значения для рассмотрения настоящего спора.

Транспортное средство по оспариваемой сделке приобретено родителями должника у него за невысокую стоимость в размере 250 000 руб.

Иной стоимости совершения оспариваемой сделки из представленных в материалы дела доказательств не следует.

В связи с этим, справки 2-НДФЛ ФИО3 с 2015 года по 2017 год являются доказательством наличия финансовой возможности у ФИО10 заключить и исполнить договор купли-продажи транспортного средства от 20.09.2016.

Действительно, в справке за 2013 год указано Ф.И.О. – ФИО11 и иные данные, указывающие, что данная справка выдана на имя иного лица, нежели ответчик.

Между тем, в материалы дела представлены справки о доходах ФИО3 с 2002 по 2008 гг., с 2008 по 2012 гг., если исключить справку за 2013 год, а также с 2014 по 2017 гг., что свидетельствует о наличии постоянного дохода у ответчика на протяжении указанного времени и наличии у него финансовой возможности приобрести автомобиль за 250 000 руб. по оспариваемой сделке, совершенной в 2016 году.

Факт накопления и хранения денежных средств в наличной форме физическими лицами в домашних условиях не может быть подтвержден какими-либо письменными доказательствами.


Между тем, учитывая, что в материалах дела совершатся сведения о доходах ответчика в период совершения оспариваемой сделки и предшествующее время, суд первой инстанции обоснованно исходил из возможности ответчика осуществить накопление денежных средств в сумме, достаточной для совершения оспариваемой сделки.

Также, материалы дела содержат сведения о доходах ответчика и ФИО9 в период, предшествующей изначальной покупке спорного транспортного средства (06.10.2014) и в последующий период – сведения о доходах ответчика, что свидетельствует об их возможности осуществить накопления для предоставления должнику денежных средств на покупку автомобиля в 2014 году.

Доводы, изложенные должником, ответчиком, со стороны финансового управляющего не опровергнуты.

Ссылка апеллянта на то, что довод о хранении денежных средств в наличном виде из-за боязни повторения ситуации 1991 года также не подтверждается, согласно справке АО «НПО Автоматика» большую часть заработной платы с августа 2003 года по январь 2008 года ФИО3 получала путем перечисления денежных средств в банк; для хранения в наличном виде денежных средств, полученных на счет в банке, необходимо их снятие, сведения об открытых и закрытых банковских счетах ФИО3 и выписки по указанным счетам в материалах дела отсутствуют, отклоняется, поскольку не опровергает установленной судом возможности накопления ответчиком денежных средств.

Доводы о том, что наличие финансовой возможности само по себе не является доказательством передачи родителями должника денежных средств в целях приобретения должником транспортного средства, отклоняются, поскольку, учитывая, что оспариваемая сделка совершена между членами семьи, передача наличных денежных средств без подписания расписки или иного документального оформления является обыденной практикой, в связи с этим суд первой инстанции обоснованно исследовал вопрос о наличии у ответчика финансовой возможности совершить оспариваемую сделку.

Кроме того, в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих факт того, что автомобиль приобретен за счет средств должника.

Как указывает в своем заявлении финансовый управляющий, у должника имеется один расчетный счет в АО «Кредит Европа Банк», открытый в 2018 году, по которому движения денежных средств не имеется с 2018 г.

При этом, в материалы настоящего дела о банкротстве (в рамках рассмотрения требования о включении в реестр) управляющим представлены сведения запрошенные МРИ ФНС России № 25 по Свердловской области (справки о доходах физического лица (форма 2-НДФЛ) за 2014 год и 2015 год) согласно которым месячный доход должника составлял 6 000 руб., что составляет 144 000 руб. за два года.


Таким образом, в материалах дела отсутствуют бесспорные доказательства того, что у должника имелась финансовая возможность приобрести спорный автомобиль.

Кроме этого, в рамках дела А60-31376/2021 о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «УралМашСтандарт» судом уставлено, что в 2016 году общество снижает деловую активность, существенно падает величина выручки, чистой прибыли. Данное обстоятельство связано с тем, с 2016 года вести хозяйственную деятельность стало затруднительно ввиду состояния здоровья директора ФИО7, госпитализации в феврале 2016 года и последующего периодического лечения и восстановления.

Таким образом, обстоятельств, свидетельствующих о совершении сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, либо причинения в результате ее совершения вреда имущественным правам кредиторов должника, судом не установлено.

С указанным выводом суд апелляционной инстанции соглашается.

Доводы апеллянта о том, что суд первой инстанции указал на отсутствие доказательства наличия у должника финансовой возможности приобрести транспортное средство 06.10.2014, исследовав имеющиеся в материалах дела справки 2-НДФЛ за 2014 год и 2015 год, согласно которым месячный доход должника в качестве руководителя ООО «Урал-МашСтандарт» составлял 6 000 руб., вместе с тем суд не учел, что должник расходовал средства ООО «УралМашСтандарт» для личных нужд; согласно полной выписке по счету № *4240, поступившей в адрес финансового управляющего после вынесения оспариваемого судебного акта, с даты открытия счета 13.11.2012 по дату покупки должником транспортного средства 06.10.2014 должник снял со счета ООО «Урал-МашСтандарт» более 3 400 000 руб. в виде наличных, признаются несостоятельными.

В решении Арбитражного суда Свердловской области от 28.03.2022 по делу № А60-31376/2021 указано, что судом на основе анализа движения денежных средств по расчетному счету ООО «Урал-МашСтандарт», открытому в Банке «НЕЙВА» ООО ( № *4240), установлено, что в период с 30.04.2015 по 03.11.2015 с расчетного счета осуществлялось расходование денежных средств должника (снятие наличных, оплата в медицинском центре, в предприятиях питания, в отеле, в супермаркетах, на автосервисе и заправках) в общей сумме 1 184 579,96 руб. В последующем в 2015-2016 годах ответчиком также совершались подобные операции по расчетному счету. Всего произведено операций на сумму 2 441 703,51 руб. Расходование денежных средств должника на указанную сумму не обоснованно ответчиком, доказательства связи расходов, произведенных с корпоративной карты с деятельностью должника не представлены. В связи с чем, суд пришел к выводу, что денежные средства расходовалась не в интересах компании, а на личные нужды ответчика.

Вопреки утверждению апеллянта, установленные в данном судебном акте


о привлечении должника к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Урал-МашСтандарт» обстоятельства не опровергают того, что денежные средства общества могли быть израсходованы ответчиком полностью на иные нужды, в том числе учитывая, что уже с февраля 2016 года у ответчика возникли серьезные проблемы со здоровьем, требующие финансовых затрат, в связи с чем, у ответчика могли отсутствовать денежные средства более 980 000 руб. по состоянию на 06.10.2014 для покупки автомобиля.

Таким образом, обстоятельства, на которые ссылается финансовый управляющий, выводы суда первой инстанции не опровергают.

Проанализировав и оценив представленные в материалы дела доказательства, установив, что фактически спорный автомобиль приобретен за счет денежных средств родителей должника, а не за счет средств должника либо кредиторов; у родителей ФИО7 имелась финансовая возможность для предоставления денежных средств в спорный период должнику для покупки транспортного средства; сделка совершена при отсутствии неплатежеспособности должника, вне периода подозрительности, установленного п. 1 и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, суд первой инстанции справедливо заключил, что вред кредиторам должника при совершении оспариваемой сделки не причинен и правомерно отказал в признании сделки недействительной применительно к положениям ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Положения о возможности применения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации относятся к сделкам с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304- ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014).

Доказательства того, что в результате совершения спорной сделки был причинен ущерб должнику и его кредиторам, не представлены (ст. 65 АПК РФ).

Учитывая, что указанные в обоснование недействительности оспариваемой сделки признаки, классифицируемые управляющим как злоупотребление правом, отвечают признакам подозрительной сделки совершенной с целью причинения вреда кредиторам, не выходят за пределы диспозиции ст. 61.2 Закона о банкротстве, не установив иных обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом при совершении оспариваемой сделки, суд первой инстанции обоснованно отказал в признании спорной сделки недействительной на основании ст. 10, 168 ГК РФ.

Судом первой инстанции надлежащим образом проанализированы обстоятельства настоящего спора, представленные в материалы дела пояснения и доказательства, сделаны обоснованные и не противоречивые выводы.

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции у суда апелляционной инстанции не имеется.

Каких-либо доводов по существу спора апелляционная жалоба финансового управляющего не содержит.


При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со ст. 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

Определением апелляционного суда от 17.01.2025 финансовому управляющему предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы на срок до окончания рассмотрения спора.

Принимая во внимание, что доказательства уплаты государственной пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы не представлены, государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы в сумме 10 000 руб. подлежит взысканию с должника в доход федерального бюджета на основании ст. 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 22 октября 2024 года по делу № А60-58055/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Взыскать с ФИО7 в доход федерального бюджета 10 000 рублей госпошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий Э.С. Иксанова

Судьи О.Н. Чепурченко М.С. Шаркевич

Электронная подпись действительна.

Данные ЭП:

Дата 12.11.2024 6:49:30

Кому выдана Иксанова Эльвира Сагитовна