Постановление от 20 июля 2023 г. по делу № А56-63305/2021

1363/2023-107030(2)



ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-63305/2021
20 июля 2023 года
г. Санкт-Петербург
Резолютивная часть постановления объявлена 10 июля 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 20 июля 2023 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе: председательствующего Серебровой А.Ю. судей Будариной Е.В., Морозовой Н.А. при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1 при участии:

от ФИО2 – представитель ФИО3 (по доверенности от 18.05.2022),

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-13823/2023) ФИО2

на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.03.2023 по делу № А56-63305/2021 (судья Терентьева О.А.), принятое по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Главный Мостостроительный трест № 6» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2

об удовлетворении заявления в части,

установил:

Общество с ограниченной ответственностью «Главный Мостостроительный трест № 6» (далее - Трест № 6) обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд, суд первой инстанции) с заявлением о привлечении ФИО2 (далее - ответчик) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СК «Торус» (далее - Общество) в размере 1 672 855,04 руб., взыскании с ответчика неустойки, начисленной на сумму основного долга по ставке 0,05% от суммы долга за каждый день просрочки, начиная с 15.10.2020 по день фактической оплаты.

Решением арбитражного суда от 13.03.2023 ФИО2 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, с ФИО2


О.В. в пользу Треста № 6 взысканы убытки в размере 1 672 855,04 руб., судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 29 729,00 руб., в удовлетворении заявления в остальной части отказано.

Не согласившись с указанным определением суда первой инстанции, ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель ссылается на отсутствие в материалах дела доказательств совершения ответчиком умышленных действий по выводу активов - денежных средств со счетов Общества.

В частности, апеллянт указывает, что ООО «МСК», являющееся генеральным подрядчиком Общества, не рассчиталось с последним в полном объеме, полученные от ООО «МСК» денежные средства частично были направлены Обществом на оплаты работ, выполненных Трестом № 6, оставшиеся денежные средства были направлены на выплату заработной плату работникам Общества, погашение задолженности по налогам и страховым взносам, что подтверждается представленными в материалы дела выписками по расчетным счетам Общества из АО «Тинькофф банк», ПАО «Промсвязьбанк».

Апеллянт выражает несогласие с выводом суда первой инстанции о выводе ответчиком денежных средств и иного имущества Общества в пользу вновь созданного юридического лица - ООО «СК «Торус» (ИНН <***>), так как фактическая взаимосвязь между последним и Обществом (ИНН <***>) отсутствует, равно как и доказательства недобросовестности ответчика при создании ООО «СК «Торус» (ИНН <***>).

Податель жалобы указывает, что ФИО2 не является контролирующим лицом ООО «СК «Торус» (ИНН <***>), вопреки выводам суда первой инстанции данное юридическое лицо зарегистрировано по иному юридическому адресу, нежели Общество (в разных помещениях).

По мнению подателя жалобы, суд первой инстанции пришел к неправильному выводу о неплатежеспособности Общества, поскольку само по себе наличие кредиторской задолженности не свидетельствует о признаках банкротства организации при том, что Общество осуществляло периодические выплаты в пользу Треста № 6, а также выплату заработной платы своим работникам и налогов.

Апеллянт полагает, что вывод суда первой инстанции об отсутствии бухгалтерской отчетности Общества не соответствует материалам дела, а также выражает несогласие с выводом суда первой инстанции о наличии взаимосвязи между непредставлением ответчиком документов в рамках дела о банкротстве Общества и невозможностью погашения требований кредиторов.

Податель жалобы считает, что судом первой инстанции неполно выяснены обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения спора, поскольку выписка из АО «Банк развития и модернизации промышленности», запрошенная судом первой инстанции по ходатайству ответчика в материалы дела не поступила.

Апеллянт указывает на нарушение судом первой инстанции принципа состязательности, так как ответчику не была предоставлена возможность ознакомиться с дополнительной правовой позицией заявителя, приобщенной к материалам дела 19.01.2023.

В Тринадцатый арбитражный апелляционный суд поступил отзыв Треста № 6 на апелляционную жалобу с возражениями против ее удовлетворения.


В судебном заседании Тринадцатого арбитражного апелляционного суда податель апелляционной жалобы поддержал ее доводы и заявил ходатайство об истребовании доказательств - выписки по счету из АО «Банк развития и модернизации промышленности», которая не была представлена в суд первой инстанции.

В соответствии со статьей 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном АПК РФ и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела

Согласно части 4 статьи 66 АПК РФ лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства. В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения. При удовлетворении ходатайства суд истребует соответствующее доказательство от лица, у которого оно находится

Рассмотрев заявленное должником ходатайство об истребовании доказательств, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для его удовлетворения, поскольку доказательства, об истребовании которых заявлено, не могут подтвердить целевое расходование денежных средств, полученных Обществом от Треста № 6.

Проверив в порядке статей 266 - 272 АПК РФ законность и обоснованность определения суда первой инстанции, исследовав и оценив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, проверив правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Из материалов дела следует, что вступившим в законную силу решением Арбитражного суда г. Москвы от 19.10.2020 по делу № А40-81749/2020 по иску Треста № 6 к Обществу с последнего в пользу истца взыскана задолженность в размере 1 180 000,00 руб., неустойка в размере 370 252,50 руб., неустойка на сумму долга по ставке 0,05% от суммы долга за каждый день просрочки, начиная с 15.10.2020 по день фактической оплаты, расходы по уплате государственной пошлины в размере 30 388,00 руб., судебные издержки в размере 214,54 руб.

Кроме того, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда г. Москвы от 19.04.2021 по делу № А40-81749/2020 удовлетворены требования Треста № 6 о взыскании с Общества судебных расходов в сумме 92 000,00 руб.

В связи с тем, что вышеупомянутые судебные акты Обществом не исполнены, Трест № 6 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 21.06.2021 производство по делу № А56-33460/2021 о несостоятельности (банкротстве) Общества прекращено по ходатайству Треста № 6 на основании пункта 1 статьи 57 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения


судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему.

Исполнительное производство № 20222/21/78030-ИП от 15.02.2021 в отношении Общества прекращено 30.09.2021 окончено в связи с невозможностью взыскания (пункт 3 части 1 статьи 46 Федерального закона от 02.10.2007 № 229- ФЗ «Об исполнительном производстве»).

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) ФИО2 с 27.07.2016 являлся единоличным исполнительным органом и единственным участником Общества.

Обязанности по ведению бухгалтерского учета Общества возложены на ФИО2 приказом от 27.07.2016 № 1.

В соответствии с записью от 23.07.2020, внесенной в ЕГРЮЛ, сведения о месте нахождения Общества признаны недостоверными, в связи с чем 16.08.2021 Общество по решению налогового органа исключено из ЕГРЮЛ как недействующее (несуществующее) юридическое лицо.

В силу положений, содержащихся в статье 223 АПК РФ, пункте 1 статьи 6, пункте 1 статьи 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 1, подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно, в том числе, вследствие действий контролирующего должника лица, причинившего существенный вред имущественным правам кредиторов.

Пунктом 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве предусмотрено, что если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Закона о банкротстве, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

Как разъяснено в пункте 31 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), по смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладает, в числе прочих, заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом.


Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

Поскольку заявление Треста № 6 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности поступило в арбитражный суд 06.05.2021, процессуальный порядок рассмотрения указанного заявления регламентирован нормами Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Между тем материально-правовые основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности определяются судом согласно той редакции Закона о банкротстве, которая действовала в момент совершения ответчиками виновных действий (бездействий), повлекших объективное банкротство должника.

В качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности Тестом № 6 указаны действия ответчика, повлекшие за собой объективное банкротство должника и невозможность полного погашения требований кредитора, а также неисполнение ответчиком обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании Общества банкротом при наличии у него признаков неплатежеспособности по состоянию на 21.12.2019.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. В указанной редакции Закона о банкротстве процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности уже был упрощен законодателем посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагалось наличие вины контролировавшего должника лица в доведении общества до банкротства, и на ответчика перекладывалось бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

В редакции Закона о банкротстве, действующей в спорный период времени, отсутствовала презумпция, согласно которой предполагалось, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.


Указанная презумпция закреплена в абзаце 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и введена в действие Федеральным законом от 23.06.2016 № 222- ФЗ.

Однако, в соответствии с пунктом 9 статьи 13 Федерального закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 222-ФЗ) положения абзаца тридцать четвертого статьи 2 и пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 222-ФЗ) стали применяться ко всем поданным после 1 сентября 2016 года заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

Учитывая вышеизложенное прямое указание законодателя, принимая во внимание подачу рассматриваемого заявления после 1 сентября 2016 года, суд первой инстанции пришел к выводу о возможности применения к спорным правоотношениям положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 222-ФЗ), включая возможность применения опровержимой презумпции, содержащейся в абзаце 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Данный подход соответствует сложившейся арбитражной практике (определение Верховного суда от 29.09.2017 № 305-ЭС17-13426).

Поскольку предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве основание для привлечения к субсидиарной ответственности (признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц) по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания (невозможность полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих должника лиц), а вышеизложенная презумпция виновности контролирующего должника лица содержалась и в ранее действовавшей редакции Закона о банкротстве (абзац 5 пункта 4 статьи 10), и в редакции, действующей на сегодняшний день (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении № 53, применим и к положениям статьи 10 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Так, контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу. Единоличный исполнительный орган общества


при осуществлении прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Он несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием) (пункты 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14- ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Как разъяснено в пункте 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в сосав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62), добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. В связи с этим в случае привлечения юридического лица к публично-правовой ответственности (налоговой, административной и т.п.) по причине недобросовестного и (или) неразумного поведения директора, понесенные в результате этого убытки юридического лица могут быть взысканы с директора.

Недобросовестность действий директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) (пункт 2 Постановления № 62).

Таким образом, поскольку руководитель юридического лица несет ответственность за его деятельность в тот период, когда он фактически осуществлял руководство им, ФИО2 соответствует указанным в статье 61.10 Закона о банкротстве признакам, поскольку с 27.07.2016 он являлся единоличным исполнительным органом и единственным участником Общества.

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возглавляемого им юридического лица возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) в случае наступления обстоятельств, поименованных в данной норме, в том числе, возникновения признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.


В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что по состоянию на 21.12.2019 Общество являлось неплатежеспособным, поскольку согласно данным бухгалтерского баланса на 31.12.2019 основные средства и запасы у Общества отсутствовали, кредиторская Общества значительно (более чем на 10%) превышала его дебиторскую задолженность, убытки Общества составили 150 000,00 руб.

Кроме того, в отношении Общества имелись возбужденные исполнительные производства, общая сумма которых составляла более 10% от выручки за 2019 год.

В этой связи суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО2 должен был обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве Общества не позднее декабря 2019 года.

Несмотря на наличие оснований, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, ФИО2 вышеуказанная обязанность по подаче заявления о признании Общества банкротом не была выполнена.

Исходя из установленных фактических обстоятельств, судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о наличии предусмотренных статьей 61.12. Закона о банкротстве оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

При этом, 26.08.2019 зарегистрирована еще одна организация с аналогичным названием (ООО «СК «Торус», ИНН <***>) по юридическому адресу, совпадающему с юридическим адресом Общества (193091, г Санкт- Петербург, наб. Октябрьская, 6В).

Заявление Треста № 6 о банкротстве должника, поданное в арбитражный суд 19.04.2021, основано на вступившем в законную силу решении Арбитражного суда г. Москвы от 19.10.2020 по делу № А40-81749/2020.

В силу положений, содержащихся в пункте 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве);


- документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

По ходатайству Треста № 6 определением арбитражного суда от 27.10.2022 у ответчика истребован комплект документов относительно деятельности Общества: отчет о прибылях и убытках и расшифровкой активов и пассивов (в т.ч. основных средств, дебиторской и кредиторской задолженности) за 2019-2021 г.г.; список кредиторов и дебиторов с расшифровкой кредиторской и дебиторской задолженностей с указанием их почтовых адресов; - бухгалтерские балансы за 2019-2021 г.г.; данные о наличии движимого и недвижимого имущества за 2019-2021 г.г.; банковские выписки по всем банковским счетам, открытым в 2019-2022 г.г.

Однако в судебном заседании представитель ответчика пояснил, что вышеуказанные документы у ответчика отсутствуют в связи с их уничтожением.

Сославшись на положения пункта 1 статьи 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», пункта 10 статьи 23 Федерального закона от 22.10.2004 № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации», пунктов 6.2, 6.8 Положения о документах и документообороте в бухгалтерском учете, утвержденного Минфином СССР 29.07.1983 № 105, суд первой инстанции пришел к выводу, что ответчиком не исполнена обязанность по надлежащему хранению бухгалтерской документации и ее восстановлению в случае утраты.

Бухгалтерская отчетность за 2020 г. Обществом в налоговый орган представлена не была, при том, что Общество продолжало осуществлять хозяйственную деятельность.

При этом ответчик не принял меры по актуализации сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ в отношении Общества, что повлекло его исключение из ЕГРЮЛ при наличии неисполненного судебного акта перед Трестом № 6.

Решение о ликвидации должника (статья 61 ГК РФ) ответчиком не принималось, дело о несостоятельности (банкротстве) в отношении Общества по его заявлению не возбуждалось.

Судом первой инстанции учтено, что 26.08.2019 произведена регистрация юридического лица (ООО «СК «Торус, ИНН <***>), наименование которого аналогично наименованию Общества, место нахождение которого совпадает с юридическим адресом Общества (193091, <...>).

Доводы ответчика о том, что нарушение обязательств Общества перед Трестом № 6 обусловлено нарушением обязательств со стороны генерального подрядчика ООО «МСК» (ИНН <***>), с которым у ответчика был заключен договор подряда от 30.04.2019 № 09/19- МСК, документально не подтверждены.

Имеющиеся в материалах дела выписки по расчетным счетам Общества также не свидетельствуют о добросовестности и разумности поведения ответчика в отношениях с Трестом № 6.

В связи с изложенными обстоятельствами в их совокупности суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что погашение требований Треста № 6 стало невозможно вследствие действий (бездействия) ФИО2,


направленных на введение контрагентов в заблуждение и уклонение от расчетов с кредиторами, при том, что доказательства обратного ответчиком в материалы дела не представлены.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы ответчика об отсутствии доказательств, подтверждающих недобросовестность его действий, судом апелляционной инстанции отклоняются, так как не соответствуют нормам Закона о банкротстве и сложившейся практике их применения.

Законом о банкротстве предусмотрены правовые презумпции относительно оснований привлечения к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с подпунктом 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам этой статьи в случае, если невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено.

Кроме того, согласно пункту 3 статьи 64.2 ГК РФ привлечению вышеназванного лица к ответственности не препятствует, в частности, исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ.

В соотношении с этим пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ) предусматривает для случаев исключения общества из ЕГРЮЛ, что, если неисполнение его обязательств (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено недобросовестными или неразумными действиями лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам общества.

О правовой природе субсидиарной ответственности, основанной на пункте 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, как ответственности за деликт Конституционный Суд Российской Федерации высказался в постановлении от 21.05.2021 № 20-П.

Ранее Верховный Суд Российской Федерации указывал, что долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2).

В этой связи привлечение к субсидиарной ответственности на основании вышеупомянутых норм возможно, только если судом установлены все условия для привлечения к гражданско-правовой ответственности, т.е. когда невозможность погашения долга возникла в результате неразумного, недобросовестного поведения контролирующих организацию лиц и по их вине.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.05.2021 № 20-П признал пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку содержащиеся в нем положения предполагают его применение судами исходя из предположения о том, что именно бездействие лиц, контролировавших общество, исключенное из


ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, привело к невозможности исполнения обязательств перед кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Конституционный Суд Российской Федерации также неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из ЕГРЮЛ поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и отмечал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (постановление от 21.05.2021 № 20-П; определения от 13.03.2018 №№ 580-О, 581-О и 582-О, от 29.09.2020 № 2128-О). Необращение в арбитражный суд с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью банкротом, нежелание контролирующих его лиц финансировать расходы по проведению банкротства, непринятие ими мер по воспрепятствованию его исключения из ЕГРЮЛ при наличии подтвержденных судебными решениями долгов общества перед кредиторами свидетельствуют о намеренном пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, о попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве, чем подрывается доверие участников оборота друг к другу, дестабилизируется гражданский оборот.

Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 4 постановления от 07.02.2023 № 6-П «По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля» (далее - Постановление № 6-П) указал, что при обращении в суд с основанным на подпункте 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункте 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, когда производство по делу о банкротстве прекращено судом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства), доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, объективно затруднено, поскольку кредитор, в отличие от кредитора в деле о банкротстве, не получает содействия арбитражного управляющего в защите своих прав. Это выражается в неполучении от него необходимой информации о должнике, включая сведения об имуществе, о сделках и действиях, способной подтвердить недобросовестность и неразумность контролирующих лиц, в том числе о сделках (подозрительные сделки и сделки с предпочтением), с совершением которых закон связывает установление в пользу кредитора определенных презумпций.

В отличие от арбитражного управляющего как облеченного публичными функциями специалиста, кредитор не наделен правом направлять обязательные к исполнению запросы о хозяйственной деятельности должника физическим и юридическим лицам, государственным органам, органам управления государственными внебюджетными фондами и органам местного самоуправления и получать от них в том числе сведения, составляющие служебную, коммерческую и банковскую тайну (абзацы седьмой и десятый пункта 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве). Причем производимая по делу о банкротстве арбитражным управляющим оценка финансового состояния должника обычно не может быть осуществлена кредитором самостоятельно не только из-за отсутствия


доступа к необходимой для исследования документации за длительный период, но и подчас по причине отсутствия у него специальных познаний для оценки соответствующей информации.

Принятие же кредитором на себя - вместо лиц, контролирующих должника и призванных произвести его ликвидацию, - обязанности по финансированию процедур банкротства исключительно для целей сбора доказательств по делу о привлечении этих лиц к субсидиарной ответственности может, с учетом потенциально высокой стоимости такого пути получения доступа к сведениям о деятельности должника, привести к увеличению имущественных потерь кредитора, нередко для него значительных, в отсутствие гарантий взыскания долга перед ним.

Иные правовые инструменты сбора доказательств, формально доступные кредитору, включая адвокатский запрос, истребование доказательств судом, содействие судебного пристава-исполнителя при взыскании долга с основного должника для изучения деятельности последнего, могут оказаться неэффективными вследствие как отказа в предоставлении испрашиваемых сведений, так и неосведомленности кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности, и об их наличии у контролирующих должника лиц. Не компенсируется неравенство процессуальных возможностей сторон и за счет сведений из общедоступных источников (в частности, Государственного информационного ресурса бухгалтерской (финансовой) отчетности: bo.nalog.ru) - ввиду возможного отсутствия в них требуемой информации о должнике либо ее неполноты.

Таким образом, требование о возмещении вреда, предъявленное кредитором лицу, контролирующему должника, в рассматриваемых обстоятельствах может сопровождаться неравными - в силу объективных причин - процессуальными возможностями истца и ответчика по доказыванию оснований для привлечения к ответственности.

В пункте 5 Постановления № 6-П Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что выравнивание объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания осуществляется, в частности, посредством возложения в силу закона на участников соответствующих отношений дополнительных обязанностей, наделения корреспондирующими правами, предоставления процессуальных преимуществ в виде презумпций и посредством процессуальной деятельности суда по распределению бремени доказывания с целью соблюдения принципа добросовестности в его взаимосвязи с принципом справедливости для недопущения извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, в том числе при злоупотреблении правом.

В пункте 5.1 Постановления № 6-П указано, что исходя из специального требования о добросовестности, закрепленного в ГК РФ и Законе № 14-ФЗ, стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, что обязанность действовать в интересах контролируемого юридического лица включает в себя не только формирование имущества корпорации в необходимом размере, совершение действий по ликвидации юридического лица в установленном порядке и т.п., но и аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Отказ же или уклонение контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их


явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении, о воспрепятствовании осуществлению права кредитора на судебную защиту.

В число известных закону мер, которые могут быть применены судом к контролирующим должника лицам при установлении их недобросовестного поведения в процессе (при уклонении от раскрытия информации о хозяйственной деятельности должника), входит и перераспределение бремени доказывания между сторонами спора. В связи с этим пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве предусматривает, что в случае непредставления лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности, отзыва по причинам, признанным арбитражным судом неуважительными, или явной неполноты возражений относительно предъявленных к нему требований по доводам, содержащимся в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности, бремя доказывания отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности может быть возложено судом на привлекаемое к ней лицо.

Применительно к процедурам банкротства Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении № 53 также исходит из того, что, хотя по общему правилу на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ), отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий или кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения этих утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 Постановления № 53).

Этот же подход применим и к спорам о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, а равно к иным процессуальным действиям участников спора.

В определении от 11.11.2021 № 2358-О Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что, оценив правовые возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности должника, вероятность фактической реализации этих возможностей, суд при рассмотрении на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ конкретного дела в силу имеющейся у него дискреции может в зависимости от обстоятельств дела и представленных истцом доводов и доказательств предложить лицам, участвующим в деле, включая ответчика, представить дополнительные доказательства, необходимые для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела.

Исходя из вышеприведенной правовой позиции и по смыслу подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14- ФЗ, рассматриваемых в системной связи с пунктом 4 статьи 1, статьей 10, пунктом 3 статьи 53 и пунктами 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, пунктом 2 статьи 61.11 и пунктом 4


статьи 61.16 Закона о банкротстве, если кредитор, обратившийся после прекращения судом производства по делу о банкротстве (до введения первой процедуры банкротства) с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, утверждает, что такое лицо действовало недобросовестно и (или) неразумно, и представил судебные акты, подтверждающие неисполнение обществом обязательств перед ним, а также доказательства фактического прекращения хозяйственной деятельности общества (его исключения из ЕГРЮЛ), суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности должника, вероятность фактической реализации этих возможностей и предложить лицам, участвующим в деле, в том числе ответчику, представить дополнительные доказательства, необходимые для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к сведениям и документации о хозяйственной деятельности должника и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений (отзыва) о своих действиях (бездействии) при управлении должником, о причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности (в том числе при неявке в суд) или при явной неполноте пояснений, при непредставлении доказательств правомерности своего поведения (т.е. при установлении судом недобросовестности поведения контролирующего должника лица в процессе) обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается судом на лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности. Иное, т.е. получение в деле по заявлению кредитора преимущества в виде освобождения от ответственности в результате недобросовестного процессуального поведения контролирующего должника лица, которое в силу своего положения способно оказывать существенное влияние на деятельность общества и обязано при возникновении признаков банкротства действовать с учетом интересов кредиторов, вступало бы в противоречие с принципом справедливости (пункт 6 Постановления № 6-П).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 7 постановления № 6-П, подпункт 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ предполагают, что если суд при привлечении по заявлению кредитора, осуществляющего предпринимательскую деятельность, к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника - общество с ограниченной ответственностью, производство по делу о банкротстве которого прекращено до введения первой процедуры банкротства в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, и которое в дальнейшем исключено из ЕГРЮЛ как недействующее, а на момент его исключения из ЕГРЮЛ соответствующие исковые требования кредитора удовлетворены судом, установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, притом что не установлена также недобросовестность процессуального поведения самого кредитора, то данные нормы применяются исходя из предположения о том, что виновные действия (бездействие) именно этих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

При этом лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно


действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед кредиторами.

Между тем, такие доказательства ответчиком в материалы дела не представлены.

С учетом вышеназванных норм права и вышеприведенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, согласно которым в данном случае которым вина единоличного исполнительного органа Общества в невозможности погашения долга перед Трестом № 6 презюмируется, при том, что обратное ответчиком не доказано, приняв во внимание совокупность установленных судом первой инстанции обстоятельств, а также процессуальное поведение ответчика при рассмотрении настоящего спора, апелляционная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества и взыскании с ответчика убытков, причиненных Тресту № 6 недобросовестными действиями ответчика.

Доводы ответчика о нарушении судом первой инстанции принципа состязательности апелляционной коллегией отклоняются как несостоятельные, поскольку вопреки доводам апелляционной жалобы присутствовавший в судебном заседании 19.01.2023 представитель ФИО2 не был лишен возможности заявлять свои возражения и давать объяснения по существу заявленных Трестом № 6 требований и приведенных в их обоснование доводов, при том, что на момент вынесения обжалуемого решения, резолютивная часть которого объявлена 19.01.2023, заявление Треста № 6 находилось в производстве арбитражного суда более 1,5 лет.

При изложенных обстоятельствах апелляционная коллегия полагает, что апелляционная жалоба не содержит доводов, свидетельствующих о наличии обстоятельств, влияющих на обоснованность и законность судебного акта либо опровергающих выводы суда первой инстанции, в связи с чем, доводы подателя жалобы признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены судебного акта.

Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основанием к отмене или изменению судебного акта, не установлено.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.03.2023 по делу № А56-63305/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий А.Ю. Сереброва


Судьи Е.В. Бударина

Н.А. Морозова