Решение от 24 января 2020 г. по делу № А40-298328/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ

115191, г.Москва, ул. Большая Тульская, д. 17

http://www.msk.arbitr.ru


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-298328/19-122-2336
24 января 2020 года
г. Москва


Резолютивная часть решения объявлена 20 января 2020 года

Полный текст решения изготовлен 24 января 2020 года

Арбитражный суд в составе: судьи Девицкой Н.Е.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

с использованием средств аудиозаписи в ходе судебного заседания.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению ООО НПО "Инструмент"

к УФАС по Москве

третье лицо: ФГУП "НПЦАП им. Н.А. Пилюгина"

о признании незаконными и отмене заключения от 22.08.2019 г. по делу №077/07/5-8021/2019

при участии:

от заявителя – ФИО2, дов. от 10.12.2019 г. (диплом №0000384 от 30.05.2000 г.)

от ответчика – ФИО3, удост. № 18485, дов. от 27.12.2019 г. №03-73 (диплом №10467 от 09.07.2010 г.)

от третьего лица – не явился, извещен

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «НПО «Инструмент» (далее — Заявитель, ООО «НПО «Инструмент», общество) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании заключения Московского УФАС России от 22.08.2019 по делу № 077/07/5-8021/2019 о проверке необходимости включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечено ФГУП «Научно-производственный центр автоматики и приборостроения имени академика Н.А. Пилюгина» (далее – Третье лицо, Заказчик, Предприятие).

Представитель Заявителя поддержала заявленные требования, указав на незаконность и необоснованность оспариваемого акта по доводам, изложенным в заявлении и возражениях на отзыв Ответчика, отметив, что упомянутый акт не соответствует закону и нарушает права и законные интересы Заявителя в связи с лишением его возможности в течение двух лет заниматься предпринимательской деятельностью. Ссылалась на отсутствие в действиях Заявителя самого по себе факта уклонения от заключения договора, поскольку подобная мера являлась вынужденной со стороны общества и была обусловлена недопустимостью исключительных прав правообладателя товарного знака, которым была маркирована подлежащая поставке Заказчику продукция. При этом представитель Заявителя настаивала на отсутствии у общества информации о запрете правообладателем использования его товарного знака, поскольку его контрагентами соответствующая информация до Заявителя не доводилась, а ранее при участии общества в аналогичных закупочных процедурах вопросов с защитой исключительных прав правообладателей у ООО «НПО «Инструмент» не возникало. Также представитель Заявителя настаивала на отсутствии в действиях упомянутого общества недобросовестности как акта причинения ущерба Заказчику и иным участникам закупки, направленного на необоснованное снижение цены договора и срыв закупочной процедуры, поскольку, по утверждению представителя общества, его действия носили открытый характер и были направлены на недопущение интересов правообладателя товарного знака. При таких данных представитель Заявителя в судебном заседании со ссылками на судебные акты по делу № А56-40280/2017 настаивала на обоснованности заявленных требований и просила суд об их удовлетворении.

Представитель Ответчика в судебном заседании требования не признала по мотивам, изложенным в отзыве, пояснив суду, что включение сведений о Заявителе в реестр недобросовестных поставщиков было обусловлено неподписанием им в установленный закупочной документацией срок проекта договора в отсутствие к тому объективных препятствий. Приведенные Заявителем ссылки на гипотетическое нарушение прав и законных интересов правообладателя товарного знака представитель Ответчика отклонила по мотиву заведомой осведомленности общества о необходимости поставки товара именно с таким товарным знаком и наличия у Заявителя в этой связи возможности заранее озаботиться выяснением вопроса легитимности обращения предлагаемого им к поставке товара на территории Российской Федерации и наличия в отношении этого товара каких-либо обременений, чего в настоящем случае Заявителем безосновательно сделано не было.

Представитель Третьего лица — ФГУП «Научно-производственный центр автоматики и приборостроения имени академика Н.А. Пилюгина», будучи надлежащим образом извещенным о времени и месте рассмотрения настоящего дела, в судебное заседание не явился, ввиду чего дело рассмотрено на основании ст.ст. 123, 156 АПК РФ в его отсутствие.

Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования необоснованны и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

Как следует из материалов дела и установлено судом, по результатам проведенного организатором закупки открытого запроса котировок на право заключения договора на поставку фрез, резцов и пластин (Sandvik) (реестровый номер закупки 31907660500) победителем упомянутой закупочной процедуры было признано общество, что оформлено протоколом № 1794/2 подведения итогов проведенной закупки, составленным 02.04.2019.

В целях заключения контракта по результатам названной закупки ее организатором Заявителю 09.04.2019 посредством оператора электронной площадки был направлен проект контракта для его подписания.

Вместе с тем, в установленные закупочной документацией сроки названный проект контракта обществом подписан не был.

В этой связи организатором закупки 21.05.2019 все собранные в ходе заключения контракта документы были направлены в Московское УФАС России для рассмотрения вопроса о необходимости внесения сведений в отношении Заявителя в реестр недобросовестных поставщиков.

По результатам рассмотрения названных сведений Московским УФАС России вынесено заключение от 22.08.2019 по делу № 077/07/5-8021/2019, которым сведения о Заявителе рекомендованы ко включению в реестр недобросовестных поставщиков, поскольку антимонопольный орган усмотрел в действиях общества признаки уклонения от заключения контракта.

Не согласившись с упомянутым заключением административного органа, полагая сделанные антимонопольным органом выводы ошибочными и не соответствующими представленным в дело доказательствам, свои собственные действия в ходе заключения контракта — добросовестными и направленными на его заключение, а объективную невозможность его заключения – следствием обстоятельств непреодолимой силы, Заявитель обратился в суд с требованием о признании оспариваемого заключения незаконным.

Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и принявшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены п. 5.3.4 постановления Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 № 331, п. 2 постановления Правительства Российской Федерации № 1211, приказом ФАС России от 18.03.2013 № 164/13. При этом, учитывая то обстоятельство, что упомянутый приказ ФАС России от 18.03.2013 № 164/13 не содержит правовых оснований к отказу Федеральной антимонопольной службой во включении сведений о хозяйствующем субъекте в соответствующий реестр при наличии положительного заключения ее территориального органа, принятое таким территориальным органом заключение допустимо и следует рассматривать в качестве самостоятельного ненормативного правового акта, поскольку изложенные в нем выводы содержат утверждения властно-распорядительного характера и оказывают влияние на права и законные интересы хозяйствующего субъекта, в отношении которого такое заключение вынесено.

В этой связи суд признает оспариваемое в настоящем случае заключение Московского УФАС России от 22.08.2019 по делу № 077/07/5-8021/2019 самостоятельным ненормативным правовым актом, а действия административного органа по его принятию — совершенными в рамках предоставленных законом и подзаконными нормативными правовыми актами полномочий.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с доводами Ответчика, при этом исходит из следующего.

Так, материалами дела в настоящем случае подтверждается, что организатором закупки проведен запрос котировок на право заключения договора на поставку фрез, резцов и пластин (Sandvik) (реестровый номер закупки 31907660500).

Согласно протоколу № 1794/2 подведения итогов проведенной закупки, составленному 02.04.2019, Заявитель признан победителем упомянутой закупочной процедуры.

Согласно подп. «б» п. 5 ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее — Закон о закупках) названный закон устанавливает общие требования и принципы закупки товаров, работ, услуг и основные требования к закупке товаров, работ, услуг государственными унитарными предприятиями при наличии у них Положения о закупках, размещенного до начала года в единой информационной системе, в случае осуществления ими закупок в качестве исполнителя по контракту в случае привлечения на основании договора в ходе исполнения данного контракта иных лиц для поставки товара, выполнения работы или оказания услуги, необходимых для исполнения предусмотренных контрактом обязательств данного предприятия.

В то же время, как следует из материалов дела, достоверно установлено антимонопольным органом и не оспаривается Заявителем (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ), Положение о закупках Предприятия размещено им в единой информационной системе 23.11.2018, а рассматриваемая закупочная процедура проводилась в целях выполнения государственного оборонного заказа, ввиду чего применение нормоположений Закона о закупках при проведении спорной закупочной процедуры являлось для Предприятия обязательным.

Согласно п. 20 Информационной карты запроса котировок договор с победителем закупки будет заключен в срок не ранее 10 (десяти) дней и не позднее 20 (двадцати) рабочих дней (если установлено требование об участии только субъектов малого и среднего предпринимательства) после официального размещения протокола, которым были подведены итоги закупки.

Учитывая публикацию итогового протокола в единой информационной системе в сфере закупок 02.04.2019, договор по результатам закупки подлежал заключению не позднее 30.04.2019.

При этом согласно подп. 1 п. 4.19.17 закупочной документации участник закупки признается уклонившимся от заключения договора в случае непредставления подписанного им договора в предусмотренные документацией о закупке сроки.

Таким образом, как следует из условий закупочной документации, неподписание проекта контракта в установленный срок является самостоятельным и безусловным основанием для признания участника уклонившимся от заключения контракта, со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями.

При этом суд отмечает, что приведенные положения закупочной документации ни в судебном, ни в административном порядке оспорены не были, а потому при вынесении оспариваемого заключения антимонопольный орган обоснованно презюмировал их законность.

В то же самое время, как следует из материалов дела, итоговый протокол составлен Предприятием 02.04.2019 и в ту же дату был размещен организатором закупки в единой информационной системе, однако в установленный закупочной документацией срок не был подписан Заявителем.

При этом письмом от 15.04.2019 (исх. № 5-1/04) Заявитель просил организатора закупки об отмене результатов проведенного запроса котировок со ссылкой на существенное изменение обстоятельств исполнения договора, а именно запрет правообладателя на реализацию производимой им продукции без его разрешения, коим Заявитель не обладал.

В свою очередь, письмом от 18.04.2019 (исх. № 105/529) организатор закупки требовал от Заявителя подписания договора, ссылаясь на необходимость представления исполнителем по договору паспорта качества товара от его производителя (что автоматически предполагает необходимость взаимодействия участника закупки с производителем товара, о чем заявителю было известно при подаче заявки), а также на отсутствие у самого себя правовых и фактических оснований к отказу от заключения договора.

Между тем, письмом от 19.04.2019 (исх. № 5-3/04) Заявитель повторно просил Предприятие об отмене результатов закупки, ссылаясь на отсутствие у общества статуса официального представителя «Sandvik» и, как следствие, невозможность использования его продукции без нарушения требований действующего законодательства в сфере защиты исключительных прав.

В то же время, письмом от 24.04.2019 (исх. № 110) организатор закупки повторно отказался от отмены результатов закупки, равно как и от предложения Заявителя по незаключению договора, мотивировав свои действия принципом исчерпания права правообладателя путем введения им товара в гражданский оборот и возможности его дальнейшей покупки и перепродажи. В этой связи Предприятие настаивало на том, что запрет правообладателя на использование его продукции невозможно расценивать как обстоятельство непреодолимой силы, объективно препятствующее Заявителю в заключении договора.

Вместе с тем, в установленный п. 28 Информационной карты закупочной документации срок контракт обществом не подписан.

Таким образом, применительно к положениям п. 28 Информационной карты и подп. 1 п. 4.19.17 закупочной документации организатором закупки Заявитель правомерно был признан уклонившимся от заключения контракта, вопреки утверждению последнего об обратном.

В свою очередь, учитывая факт истечения срока, отведенного п. 28 Информационной карты закупочной документации, для подписания контракта (указанный срок истекал 30.04.2019) и неподписание обществом проекта контракта, антимонопольный орган пришел к обоснованному выводу об уклонении Заявителя от заключения контракта по результатам закупочной процедуры.

При этом, ссылки Заявителя на отсутствие в его действиях признаков недобросовестности в настоящем случае не имеют правового значения, поскольку в контексте подп. 1 п. 4.19.17 закупочной документации неподписание проекта контракта является самостоятельным основанием для признания общества уклонившимся от его заключения.

Более того, приведенные Заявителем ссылки на свою добросовестность при заключении контракта не соответствуют действительности.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

Как отмечено в определении Верховного Суда от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489 и вопреки утверждению заявителя об обратном, уклонение от заключения контракта может выражаться как в совершении целенаправленных (умышленных) действий или бездействия, так и в их совершении по неосторожности, когда участник закупки по небрежности не принимает необходимых мер по соблюдению соответствующих норм и правил.

Кроме того, исходя из позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 13.05.2016 по делу № 204155/2015, включение участника закупки в реестр недобросовестных поставщиков возможно только при наличии в действиях такого поставщика (подрядчика, исполнителя) недобросовестного поведения. При этом недобросовестность юридического лица должна определяться не его виной, то есть субъективным отношением к содеянному, а исключительно той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Таким образом, основанием для включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков является такое уклонение лица от заключения контракта, которое предполагает его недобросовестное поведение, совершение им действий (бездействия) в противоречие требованиям действующего законодательства Российской Федерации о закупках, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с этим лицом как с признанным победителем закупки и нарушающих права организатора этой закупки относительно условий и срока исполнения контракта, которые связаны, прежде всего, с эффективным использованием денежных средств, что приводит к нарушению обеспечения публичных интересов в указанных правоотношениях.

В обоснование довода об отсутствии в его действиях признаков недобросовестности, Заявитель указывает на объективную невозможность исполнения принятых на себя обязательств по договору ввиду отсутствия у него разрешительных документов на использование товарного знака правообладателя необходимой организатору закупки продукции. Поставка же требуемого Предприятием товара без такого разрешения, как указывает Заявитель, приведет к нарушению с его стороны исключительных прав производителя товара и, как следствие, может повлечь за собой неблагоприятные для общества последствия в виде взыскания с него денежных средств за незаконное использование исключительных прав правообладателя.

Между тем, при оценке приведенного довода суд отмечает, что требование о необходимости поставки товара именно с товарным знаком Sandvik было изначально указано в закупочной документации (п. 1 Информационной карты запроса котировок), а потому Заявитель был заблаговременно ознакомлен с упомянутым требованием.

В то же самое время, в контексте ч. 1 ст. 8 ГК РФ, подав заявку на участие в закупочной процедуре, Заявитель конклюдентно согласился со всеми условиями и требованиями закупочной документации, приняв на себя все риски несоблюдения таких требований.

Кроме того, в силу ч. 1 ст. 1229 ГК РФ правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием. Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ.

Учитывая диспозицию приведенной нормы права, суд отклоняет доводы Заявителя об отсутствии у него информации о предоставлении правовой защиты охраняемому товарному знаку правообладателя, поскольку подобное требование напрямую проистекает из приведенных нормоположений гражданского законодательства, ввиду чего отдельного информирования участников соответствующего товарного рынка о такой правовой охране не требуется.

Кроме того, суд также отмечает, что в контексте ч. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательская деятельность осуществляется на свой риск и под свою ответственность, а потому решение о принятии/непринятии участия в закупочной процедуре, а также о подписании/отказе от подписания контракта принимается участником закупки самостоятельно без постороннего вмешательства со всеми вытекающими последствиями, связанными с совершением тех или иных действий. В этой связи, будучи ознакомленным с условиями закупочной документации заблаговременно, а также зная о законодательно установленном требовании использования любых средств индивидуализации только с согласия правообладателя, Заявитель, будучи профессиональным участником рассматриваемых правоотношений, не был лишен возможности озаботиться выяснением вопроса о легитимности использования планируемого им к поставке товара на территории Российской Федерации. В то же время, доказательств объективной невозможности выяснения со своей стороны данного вопроса либо доказательств, что ему кем-либо чинились препятствия в получении соответствующей информации, Заявителем не приведено, а потому, оценивая приведенные им доводы об объективной невозможности исполнения условий договора, суд признает, что эти доводы представляют собой не что иное, как попытку избежать применения к нему мер публично-правовой ответственности с приданием собственным действиям видимости законности, обоснованной внезапным запретом правообладателя на использование производимой им продукции (хотя требование о необходимости поставки именно его продукции изначально наличествовало в закупочной документации).

Более того, при оценке приведенных Заявителем доводов суд обращает также внимание и на то обстоятельство, что, согласно письму правообладателя в адрес самого общества, последнее неоднократно принимало участие в закупочных процедурах на поставку продукции Sandvik в отсутствие разрешительных документов от правообладателя указанного товарного знака, ввиду чего вести речь именно о внезапном запрете правообладателя на реализацию его продукции не представляется возможным: общество никогда не располагало разрешением правообладателя на реализацию его продукции (ни непосредственно, ни опосредованно через своих контрагентов), а отсутствие со стороны последнего претензий в адрес Заявителя было обусловлено лишь отсутствием у него соответствующей информации, но не молчаливым разрешением на использование его продукции обществом.

Приведенные же Заявителем ссылки на обращение к своим контрагентам за получением подтверждающих разрешительных документов на введение в оборот продукции Sandvik и отказ последних от их представления Заявителю судом отклоняются как не имеющие правового значения, поскольку общество не было лишено возможности озаботиться выяснением данного вопроса заблаговременно до подачи заявки на участие в закупке, а не на стадии заключения договора после получения претензии от правообладателя.

Фактически позиция Заявителя в рамках настоящего спора сведена исключительно к тому, что, поскольку ранее в ходе заключения и исполнения аналогичных контрактов со стороны иных правообладателей не возникало никаких претензий в части использования им их товарных знаков, то и в рамках настоящего контракта общество имело все основания считать запрет правообладателя отсутствующим, а потому его действия в ходе заключения договора нельзя расценивать как недобросовестные.

В то же время, суд не может согласиться с подобным подходом Заявителя, поскольку считает, что отсутствие претензий со стороны правообладателей и ответственности за незаконное использование чьих-либо средств индивидуализации ранее не может с безусловностью свидетельствовать о правомерности таких действий в настоящем случае.

При таких данных, оценивая действия общества в настоящем случае в их совокупности и взаимной связи, суд признает эти действия исключительно попыткой оправдать собственную непредусмотрительность при подготовке и подаче заявки, а также попыткой избежать публично-правовой ответственности за собственную неспособность исполнить взятые на себя обязательства по договору.

Кроме того, суд также принимает во внимание и положения ст. 1487 ГК РФ, согласно которой не является нарушением исключительного права на товарный знак использование этого товарного знака другими лицами в отношении товаров, которые были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия.

Положения приведенной нормы права позволяют осуществлять реализацию продукции, уже введенной в гражданский оборот на территории Российской Федерации, вне зависимости от согласия на то правообладателя, что также свидетельствует о наличии у Заявителя возможности приобретения и поставки Предприятию испрашиваемого товара, чего, однако же, обществом безосновательно не было сделано.

Приведенные же Заявителем ссылки на отсутствие у него информации относительно более раннего введения в оборот предлагаемого к поставке товара, нежели непосредственная его закупка обществом у своего контрагента, судом отклоняются как безосновательные, поскольку указанное обстоятельство явилось следствием исключительно собственного бездействия Заявителя, не посчитавшего необходимым озаботиться выяснением указанного вопроса ранее.

В этой связи, оценив все перечисленные обстоятельства в их совокупности и взаимной связи, суд соглашается с выводом административного органа об отсутствии у Заявителя объективных препятствий к заключению договора по результатам закупочной процедуры, а отказ последнего от такого заключения суд расценивает исключительно как уклонение от его заключения, ввиду чего полагает обоснованным последующее применения к обществу мер публично-правовой ответственности за допущенное нарушение.

При таких данных суд признает выводы административного органа правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

На основании изложенного, оценивая действия общества в ходе рассматриваемой закупочной процедуры в их совокупности и взаимной связи, суд соглашается с выводом административного органа о том, что Заявителем не была проявлена та степень заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась для заключения контракта, в поведении общества наличествуют признаки недобросовестности и его включение в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Доказательств невозможности соблюдения Заявителем положений действующего законодательства по причинам, не зависящим от него, не представлено.

Реестр недобросовестных поставщиков представляет собой меру ответственности за недобросовестное поведение в правоотношениях по размещению заказов, а решение вопроса о необходимости применения такой меры находится исключительно в компетенции антимонопольного органа.

Согласно ч. 2 ст. 5 Закона о закупках в реестр недобросовестных поставщиков включаются сведения об участниках закупки, уклонившихся от заключения договоров, а также о поставщиках (исполнителях, подрядчиках), с которыми договоры по решению суда расторгнуты в связи с существенным нарушением ими договоров.

Нарушение процедуры заключения контракта по итогам запроса котировок, влекущее признание участника уклонившимся, и включение сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, носит формальный характер, в связи с чем существенная угроза охраняемым общественным отношениям заключается не в наступлении каких-либо материальных последствий, а в пренебрежительном отношении такого участника к исполнению своих обязанностей в сфере размещения заказов, выполнения работ, оказания услуг.

Приведенные представителем Заявителя в судебном заседании доводы об отсутствии в действиях общества именно умысла на отказ от подписания договора и, тем самым, срыв закупочной процедуры и причинение ущерба как Заказчику, так и иным ее участникам, судом отклоняются, поскольку, в контексте ранее упомянутой позиции Верховного Суда Российской Федерации (определение от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489) халатность, небрежность и непредусмотрительность также являются разновидностью недобросовестного поведения в ходе закупочной процедуры.

В настоящем случае недобросовестность общества выразилась в халатном, непредусмотрительном, ненадлежащем исполнении своих обязанностей, возникающих из требований закона к процедуре заключения контракта по результатам проведенной закупочной процедуры.

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 11.05.2012 № ВАС-5621/12 об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, включение общества в реестр недобросовестных поставщиков не подавляет экономическую самостоятельность и инициативу общества, не ограничивает чрезмерно его право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также право частной собственности и в данном случае не препятствует осуществлению хозяйственной деятельности общества.

Каких-либо доказательств невозможности соблюдения Заявителем требований закупочной документации либо доказательств того, что невозможность заключения контракта стала следствием противоправных действий третьих лиц, Заявителем не представлено, а судом не установлено. Оценка всех действий общества «НПО «Инструмент» в совокупности и взаимной связи позволила антимонопольному органу прийти к обоснованному выводу об уклонении заявителя от заключения контракта.

Таким образом, Московским УФАС России общество «НПО «Инструмент» обоснованно признано уклонившимся от заключения контракта, а сведения об указанном хозяйствующем субъекте на основании ч. 2 ст. 5 Закона о закупках включены в реестр недобросовестных поставщиков.

В этой связи, при оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках государственного контракта, суд признает, что ограничение права Заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для Заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

Приведенные Заявителем в возражениях на отзыв Ответчика доводы о недопустимости включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П, судом отклоняются, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/2015, указанные выводы Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.

Доводы же Заявителя об обратном, обоснованные ссылками на судебные акты по делу № А56-40280/2017, судом не принимаются во внимание, поскольку упомянутые судебные акты не имеют для настоящего спора ни обязательного (ст. 16 АПК РФ), ни преюдициального (ст. 69 АПК РФ), ни практикообразующего значения.

Таким образом, суд признает выводы административного органа, изложенные в оспариваемом ненормативном правовом акте, правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

В то же время, приведенные ООО «НПО «Инструмент» доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

При таких данных суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспариваемого ненормативного правового акта, отсутствует, оспариваемый акт является законным, обоснованным, принят в полном соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации о закупках и не нарушает прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований.

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований отказать полностью.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья Н.Е. Девицкая