Постановление от 28 июля 2025 г. по делу № А51-10039/2021

Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, Владивосток, 690001

www.5aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело

№ А51-10039/2021
г. Владивосток
29 июля 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 22 июля 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 29 июля 2025 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи К.П. Засорина,

судей К.А. Сухецкой, Т.В. Рева,

при ведении протокола секретарем судебного заседания В.А. Ячмень,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» ФИО1,

апелляционное производство № 05АП-1891/2025

на определение от 13.03.2025

судьи А.В. Кондрашовой

по делу № А51-10039/2021 Арбитражного суда Приморского края

по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» ФИО2 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности,

в рамках дела по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Киноскоп» о признании общества с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» несостоятельным (банкротом),

при участии:

от конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» ФИО1: представитель ФИО3 по доверенности от 26.04.2025 сроком действия до 31.12.2025, паспорт;

ФИО4 (лично), паспорт; представитель ФИО5 по доверенности от 18.06.2025 сроком действия 3 года, паспорт;

от ФИО6: представитель ФИО7 по доверенности от 26.05.2025 сроком действия 3 года, паспорт,

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «Киноскоп» (далее – ООО «Киноскоп») обратилось в Арбитражный суд Приморского края с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» (далее – ООО «Фар Ист Шип Менеджмент», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Приморского края от 13.10.2021 в отношении ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО2 (далее – ФИО2). Сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 23.10.2021 № 194.

Решением Арбитражного суда Приморского края от 23.06.2022 ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура банкротства - конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО2 Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 02.07.2022 № 117(7318).

В арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего должником ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности по пункту 1 части 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) ФИО8 (далее – ФИО8), ФИО9 (далее – ФИО9), ФИО4 (далее – ФИО4), по пунктам 2, 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве ФИО8, ФИО10 (далее – ФИО11), ФИО12 (далее – ФИО12), ФИО13 (далее – ФИО13) (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве), ФИО14 (далее – ФИО14), ФИО9, ФИО6 (далее – ФИО6), по статье 61.12 Закона о банкротстве ФИО8, ФИО9, ФИО4, ФИО6, с учетом уточнений, принятых судом первой инстанции в порядке статьи 49 АПК РФ.

Определением Арбитражного суда Приморского края от 28.07.2023 заявление принято к производству, к участию в споре в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) привлечены финансовый управляющий ФИО8 – ФИО15, финансовый управляющий ФИО9 – ФИО16.

Определением Арбитражного суда Приморского края от 05.03.2024 к участию в споре в порядке статьи 51 АПК РФ привлечен новый финансовый управляющий ФИО8 – ФИО17. Определением от 24.09.2024 к участию в обособленном споре привлечен новый финансовый управляющий ФИО8 – ФИО18.

Определением Арбитражного суда Приморского края от 13.03.2025 заявление конкурсного управляющего ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворено частично; признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО8 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по долгам должника - ООО «Фар Ист Шип Менеджмент»; приостановлено рассмотрение заявления управляющего в части установления размера субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО9 до окончания расчетов с кредиторами ООО «Фар Ист Шип Менеджмент»; в остальной части заявление конкурсного управляющего оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий обратился в апелляционный суд с жалобой, в которой просит отменить определение суда в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО13, ФИО12, ФИО11, ФИО4, ФИО6, принять по делу новый судебный акт, которым признать доказанным наличие оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Фар Ист Шип Менеджмент».

По мнению апеллянта, вывод суда первой инстанции о номинальной роли ФИО13 в управлении должником не является основание для отказа в привлечении его к субсидиарной ответственности по пунктам 2, 4, 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве солидарно с фактическим руководителем. Указывает, что недоказанность реального нахождения документации у ФИО13 не является основанием для освобождения его от ответственности. Отмечает, что в материалах дела отсутствуют доказательства уклонения бывшего руководителя ФИО19 от передачи документов вновь назначенному директору ФИО13, равно как и доказательства того, что на момент назначения его директором в офисе компании отсутствовала данная документация. За время нахождения в должности директора (пять месяцев) им не были предприняты меры по истребованию документации, а само по себе обращение ФИО10 в правоохранительные органы с заявлением о хищении документов в отсутствие доказательств того, что они были вывезены предположительно ФИО19, ФИО9, ФИО6, а также доказательств принятия мер по истребованию документов, не подтверждает факт отсутствия их по адресу местонахождения общества. Относительно привлечения к субсидиарной ответственности ФИО12, управляющий отметил, что ФИО12 не представил надлежащих доказательств совершения конкретных действий по установлению местонахождения документации должника, принятия исчерпывающих мер для ее восстановления. Напротив, в период номинального руководства должником он оказывал содействие контролирующим лицам в попытке включения в реестр требований кредиторов должника необоснованных требований, представлял суду недостоверные (якобы восстановленные) документы бухгалтерского учета по отношениям с ФИО10, предпринимал попытки исказить реальную финансово-хозяйственную деятельность должника, тем самым непосредственно совершал действия (бездействие) в интересах подконтрольной ФИО8 группы с целью причинить вред кредиторам, в связи с чем, должен нести солидарную ответственность с фактическими руководителями должника по правилам 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Относительно привлечения к субсидиарной ответственности ФИО10, управляющий отметил, что он, управляя 70% долей в уставном капитале, голосовал за назначение номинальных директоров ФИО13 и ФИО12, которые не собирались принимать меры по восстановлению, обеспечению сохранности документации должника. Кроме этого, по мнению апеллянта, отсутствие у управляющего и кредиторов информации о местонахождения документации должника и лицах, имеющих к ней доступ, в равной степени является следствием, как ненадлежащего ведения (хранения) документов, так и внесения в ЕГРЮЛ недостоверных сведений об адресе и руководителях должника, учитывая презумпцию хранения документации в месте нахождения общества (статья 50 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», пункт 14 Устава ООО «Фар Ист Шип Менеджмент»). После расторжения договора аренды офиса (с 22.10.2021) ФИО13 и контролировавший его ФИО10 не обеспечили внесение в ЕГРЮЛ достоверного адреса юридического лица. Более того, утвержденный ФИО10 в протоколе собрания участников от 04.03.2022 новый адрес (ул. Калинина, 42/7 офис 34 (106), также является недостоверным, о чем в ЕГРЮЛ внесена соответствующая запись от 23.05.2022 № 2222500322780. Также управляющий выразил несогласие с отказом суда первой инстанции в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 По его мнению, вывод суда первой инстанции о номинальной роли ФИО4 как руководителя и единственного участника должника при совершении сделки (меморандума о соглашении от 25.08.2018) не является основание для отказа в привлечении его к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Более того, оснований для применения к нему правил пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве не имеется, поскольку никакого содействия в раскрытии информации, недоступной независимым участникам оборота, ФИО4 не оказал, источники пополнения конкурсной массы не раскрыл. Также управляющий отметил, что после 20.01.2020 ФИО4 и ФИО6 продолжали выполнять номинальную роль участников общества, поддерживая дефектную систему управления, прикрывая бездействие фактических бенефициаров, тем самым действовали исключительно в своих интересах, способствовали росту кредиторской задолженности.

Определением апелляционного суда от 21.04.2025 жалоба оставлена без движения на срок до 14.05.2025. Определением апелляционного суда от 24.04.2025, в связи с устранением апеллянтом обстоятельств, послуживших основанием для оставления жалобы без движения, последняя принята к производству, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 28.05.2025.

В отзыве на апелляционную жалобу, приобщенном к материалам дела в порядке статьи 262 АПК РФ, ФИО6 выразил несогласие с изложенными в ней доводами, считает обжалуемый судебный акт законным и обоснованным, а апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению. По его мнению, доводы управляющего о том, что ФИО6 является контролирующим лицом должника, несостоятельны, не подкреплены надлежащей доказательственной базой, не соответствуют реальному положению дел в части управления должником в спорный период. Обратил внимание на то, что на протяжении всего времени осуществления ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» своей хозяйственной деятельности единственным лицом, осуществляющим реальный и полный контроль за его деятельностью, выступающим конечным бенефициаром этой деятельности, чьим имущественным интересам была подчинена вся экономическая политика в обществе, а также выстроенная система управления, являлся ФИО8 Иные доводы жалобы, по его мнению, опровергаются материалами дела и выводами суда первой инстанции.

ФИО4, в своем отзыве на апелляционную жалобу, приобщенном к материалам дела в порядке статьи 262 АПК РФ, также выразил несогласие с изложенными в ней доводами, считает обжалуемый судебный акт законным и обоснованным, а апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению. Отметил, что привлечение к ответственности номинального руководителя, учредителя не может быть признано направленным на защиту имущественных интересов кредиторов в силу явной проблематичности реального взыскания денежных средств с лица, не получавшего никакой экономической выгоды от формального участия в организации. В рассматриваемой ситуации управляющий не доказал наличие вины ФИО4 в невозможности полного погашения требований кредиторов должника, равно как в материалы дела не представлены доказательства наличия у ответчика статуса контролирующего должника лица.

Судом установлено, что к письменному отзыву ФИО4 приложены дополнительные документы согласно перечню приложений, что расценено коллегией как ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств согласно перечню приложений. Учитывая, что ФИО4 не поддержал данное ходатайство, коллегией не рассматривался вопрос об их приобщении, документы возвращены подателю.

От конкурсного управляющего должником ФИО1 поступило ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных письменных доказательств. В судебном заседании 28.05.2025 представители ФИО10, ФИО6, а также ФИО4, его представитель возразили по заявленному ходатайству. Коллегия, совещаясь на месте, руководствуясь статьями 159, 184, 185, частью 2 статьи 268 АПК РФ, определила в удовлетворении ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных письменных доказательств отказать, поскольку ни заявителю ходатайства, ни суду неизвестно происхождение указанных доказательств, подлинники доказательств отсутствуют. Поскольку документы поданы через систему «Мой арбитр», то в соответствии с пунктом 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов» их возврат на бумажном носителе не производился.

Определением от 28.05.2025, с учетом определения от 06.05.2025 об исправлении опечатки, рассмотрение апелляционной жалобы откладывалось на 25.06.2025. Определением от 25.06.2025 рассмотрение жалобы откладывалось на 22.07.2025.

Определением от 17.07.2025 произведена замена судьи А.В. Ветошкевич на судью К.А. Сухецкую. Рассмотрение апелляционной жалобы начато сначала в связи с изменением состава суда на основании пункта 2 части 2 статьи 18 АПК РФ.

К судебному заседанию через канцелярию суда от ФИО4 поступило ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств согласно перечню приложений.

Совещаясь на месте, суд апелляционной инстанции на основании статей 159, части 2 статьи 268 АПК РФ определил приобщить в материалы дела дополнительные документы, как связанные с обстоятельствами настоящего спора и устраняющие неполноту материалов дела.

В отзыве на апелляционную жалобу, приобщенном к материалам дела в порядке статьи 262 АПК РФ, ФИО10 выразил несогласие с изложенными в ней доводами, считает обжалуемый судебный акт законным и обоснованным, а апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению. Отметил, что в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства того, что ФИО10 принимал участие в принятии управленческих решений. Более того, ФИО10 стал участником должника в то время, когда временным управляющим была назначена ФИО2

В судебном заседании 22.07.2025 представитель конкурсного управляющего ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» ходатайствовал о приобщении дополнительных доказательств. Суд, рассмотрев ходатайство, признал причины невозможности представления доказательств в суде первой инстанции уважительными, в связи с чем, руководствуясь статьями 159, 184, 185, частью 2 статьи 268 АПК РФ, определил ходатайство о приобщении к материалам дела доказательств удовлетворить, приобщить к материалам дела требование о предоставлении сведений о должнике (его органов управления) от 30.06.2025.

Коллегией заслушаны пояснения лиц, участвовавших в судебном заседании.

Представитель конкурсного управляющего ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» поддержал доводы апелляционной жалобы, определение суда первой инстанции просил отменить по основаниям, изложенным в апелляционной жалобе.

ФИО4 и его представитель поддержали доводы, изложенные в своем отзыве на апелляционную жалобу. Обжалуемое определение считают законным и обоснованным, просили оставить его без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Представитель ФИО6 поддержал доводы, изложенные в своем отзыве на апелляционную жалобу, поддержал правовую позицию ФИО4

Из содержания апелляционной жалобы следует, что апеллянт обжалует вынесенный судебный акт в части отказа в удовлетворении заявленных требований.

В соответствии с частью 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Как разъяснено в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» при применении части 5 статьи 268 АПК РФ необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

Поскольку возражений относительно проверки только части судебного акта сторонами не заявлено, апелляционная коллегия проверила законность и обоснованность определения суда первой инстанции только в обжалуемой части.

Как следует из материалов дела, ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» зарегистрировано 16.03.2018, единственный вид деятельности - морские грузоперевозки (ОКВЭД 50.20), для чего использовались два судна: «Наута» и «Пасифика».

Судно «Наута» приобретено должником у компании Martan Shipping LTD в собственность по меморандуму о соглашении от 25.08.2018. Судно «Пасифика» поступило во владение должника по договору бербоут-чартера от 14.05.2019, заключенного с ООО «Пасифика».

Определениями Арбитражного суда Приморского края от 03.08.2020 и от 22.09.2021 по делу А51-30303/2017 (обособленные споры № 110673/19 и № 110505/2019) установлено, что надлежащим собственником указанных судов является ООО «Транспортная Судоходная Компания», суда выбыли из его владения по ничтожным (мнимым) сделкам, все участники сделок входили в группу компаний, подконтрольных ФИО8 В порядке применения последствий недействительности сделок суда возвращены в конкурсную массу ООО «Транспортная Судоходная Компания».

В определении Арбитражного суда Приморского края от 22.09.2021 установлено, что ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» как и другие участники цепочки сделок по выводу судна «Наута» из конкурсной массы ООО «Транспортная Судоходная Компания», было создано непосредственно перед совершением оспариваемой сделки. Всё имевшееся у ООО «Транспортная Судоходная Компания» в преддверии банкротства ликвидное имущество – рефрижераторные суда «Атлантика» («Наута») и «Пасифика», в результате заключения ряда последовательных сделок поступили в фактическое владение ООО «Фар Ист Шип Менеджмент».

Учитывая изложенное, управляющий, полагая, что роль должника в подконтрольной ФИО8 группе сводилась к номинальному владению активами, созданию препятствий в обращении на них взыскания по долгам перед независимыми кредиторами ООО «Транспортная Судоходная Компания», обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по пункту 1 части 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве ФИО8, ФИО9, ФИО4, по пунктам 2, 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве ФИО8, ФИО11, ФИО12, ФИО13 (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве), ФИО14, ФИО9, ФИО6, по статье 61.12 Закона о банкротстве ФИО8, ФИО9, ФИО4, ФИО6, с учетом уточнений, принятых судом первой инстанции в порядке статьи 49 АПК РФ.

Частично удовлетворяя требования управляющего, суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве, частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно положениям статьи 5 статьи 129 Закона о банкротстве при наличии оснований, установленных Федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с Федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требовании кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, совершение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Из приведенных положений закона и разъяснений следует, что ответственность контролирующих должника лиц перед кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) обязательства подконтрольным обществом, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила в результате выполнения обществом указаний контролирующих лиц и такие указания носили заведомо недобросовестный и неразумный характер, например, когда такие лица при наличии у общества достаточных средств для погашения кредиторской задолженности уклонялись от исполнения денежных обязательств перед кредиторами, скрывали имущество, выводили активы, совершали действия, заведомо ухудшающие финансовое положение общества, и т.п.

При этом необходимо понимать, что ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на ответчика обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ.

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности в форме возмещения убытков истцу необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В силу пункта 18 Постановления № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац второй пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с требованиями статьи 65 АПК РФ бремя доказывания недобросовестности либо неразумности действий лиц, входящих в состав органов юридического лица, к которым относятся его участники, возлагается на лицо, требующее привлечения данных лиц к ответственности.

В целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

Как установлено судом первой инстанции, с 16.03.2018 по 24.06.2018 учредителем и директором должника выступил ФИО20, в период с 25.06.2018 по 17.02.2021 участником должника являлся ФИО4 (доля 70%), с 25.06.2018 по 28.12.2018 ФИО4 – директор должника.

В период с 18.02.2021 до 29.03.2021 участником должника являлся ФИО14 (доля 70%), с 30.03.2021 долей ФИО14 по доверенности управлял ФИО11, с 06.06.2022 ФИО10 стал владельцем доли ФИО14 согласно договору дарения между ФИО14 и ФИО10, с 25.01.2019 – ФИО6 (доля 30%).

Директорами должника были ФИО19 с 29.12.2018 по 07.10.2021, ФИО13 с 08.10.2021 по 21.03.2022, ФИО12 с 22.03.2022 по 23.06.2022.

В тоже время, ФИО4, ФИО14, ФИО10, ФИО6, ФИО13 и ФИО12 не являлись реальными контролирующими должника лицами, а исполняли свои обязанности номинально в силу следующего.

Несмотря на формальное вхождение в состав органов управления ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» ФИО4, ФИО14, ФИО10, ФИО6, ФИО13 и ФИО12, начиная с момента вхождения в состав участников общества, назначения на должность директора и до момента возбуждения в отношении должника производства по делу о банкротстве фактически никогда не имели реальной возможности принимать участие в управлении должником, контролировать его деятельность, распоряжаться активами, оказывать влияние на должника при совершении значимых сделок, что было обусловлено тем, что реальная система корпоративного управления, существовавшая в ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» и скрывавшаяся от внешних (независимых) участников оборота, никогда не соответствовала формальной, т.е. юридически оформленной и раскрытой перед неограниченным кругом незаинтересованных лиц путем размещения соответствующих сведений в общедоступных источниках (ЕГРЮЛ и пр.).

На протяжении всего времени осуществления ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» своей хозяйственной деятельности единственным лицом, осуществлявшим реальный и притом полный контроль за деятельностью общества, а также выступавшим конечным бенефициаром этой деятельности, чьим имущественным интересам была подчинена вся экономическая политика в ООО «Фар Ист Шип Менеджмент», а также выстроенная в обществе система управления, являлся ФИО8, как указывают ответчики.

Принимая во внимание правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенные в определении от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3) по делу № А40-303933/2018, от 22.06.2020 по делу № 307-ЭС19-18723(2,3), установив из определений суда от 03.08.2020 и 22.09.2021 по обособленным спорам № 110673/19 и № 110505/19 в деле № А51-30303/2017 о банкротстве ООО «Транспортная Судоходная Компания», что ФИО8 был теневым руководителем должника, который принимал ключевые управленческие решения (на данный факт указывали и ответчики ФИО4, ФИО10, ФИО6, а также допрошенные в ходе рассмотрения настоящего спора свидетели ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25), а также что кроме ФИО8 теневым руководителем ООО «Фар Ист Шип Менеджмент», являлся и ФИО9, на которого также указали ФИО8, ФИО10, свидетель ФИО23, кредиторы ООО «Киноскоп» и ООО «Гранд Групп», поскольку именно он вел с ними переговоры о выдаче займов, учитывая, что в материалы дела представлена расписка ФИО9 от 08.07.2020, из содержания которой следует, что в порядке обеспечения исполнения договора займа с ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» директор ООО «Дальморфиш» ФИО26 передал ФИО9 8 700 000 руб., суд первой инстанции согласился с управляющим, что ФИО9 и ФИО8 совершены выходящие за пределы обычного делового риска сделки с ООО «Киноскоп» и ООО «Граунд Групп» (договоры займа от 27.04.2020 и 17.03.2020), неисполнение обязательств по которым стало основанием возбуждения дела о банкротстве.

Более того, судом первой инстанции приняты во внимание пояснения управляющего о том, что непосредственной причиной банкротства должника стала совокупность следующих действий и решений бенефициаров должника:

- созданная ФИО8 бизнес-модель группы компаний (ООО «Транс Нефть Сервис», ООО «Транспортная Судоходная Компания», ООО «Фар Ист Шип Менеджмент»), при которой все долговые обязательства по содержанию и ремонту судов «Наута» и «Пасифика» аккумулировались на ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» при том, что требования кредиторов не могли быть обеспечены ни стоимостью этих активов, ни доходами от их эксплуатации, поскольку суда были выведены на должника по ничтожным (мнимым) сделкам с единственной целью – не допустить обращения на них взыскания в деле о банкротстве ООО «Транспортная Судоходная Компания», то есть находились у должника незаконно;

- решение ФИО8 и ФИО9 по оплате ремонта и содержания судна «Наута» в г. Пусан (погашению задолженности перед корейскими компаниями Buyoung Marine Co., Ltd и BS Ocean Co., Ltd по контрактам от 10.04.2019) за счет займов от ООО «Киноскоп» и ООО «Граунд Групп», требования которых в дальнейшем включены в реестр кредиторов на сумму 50 532 814 руб., т.е. составляют более 50% от всех реестровых требований.

На момент принятия на себя обязательств перед ООО «Киноскоп» и ООО «Граунд Групп» должник отвечал признакам неплатежеспособности, с момента своего создания вел убыточную хозяйственную деятельность, полностью зависел от заемного капитала, не имел собственных оборотных средств в объеме, достаточном для исполнения текущих обязательств, имущество, за счет которого велась хозяйственная деятельность (судна «Наута» и «Пасифика»), находились у должника незаконно (на основании ничтожных (мнимых) сделок), указанное подтверждено определением суда от 25.08.2023 и постановлением суда апелляционной инстанции от 23.10.2023 по настоящему делу.

Судом первой инстанции указано, что действия ФИО8 и ФИО9 по наращиванию кредиторской задолженности, не обеспеченной реальными активами, повлекшие негативные последствия как для ООО «Киноскоп», ООО «Граунд Групп», так и для остальных реестровых кредиторов, обслуживавших судно после его возврата в российскую юрисдикцию, выходят за пределы обычного делового риска, направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Также суд отметил, что совершение неплатежеспособным, находящимся в состоянии фактического банкротства лицом заемной сделки в качестве займодавца уже само по себе свидетельствует о ее подозрительности. К тому же возврат займа ООО «Дальморфиш» не был обеспечен ни залогом, ни поручительством, а его условия очевидно указывают на убыточность сделки для должника: предоставлен под проценты по ставке 5,5% годовых (при том, что сам должник получил деньги от ООО «Граунд Групп» под 6% годовых), возврат займа согласован сторонами в течение 9 месяцев (при том, что сам должник обязался возвратить заемные средства в ООО «Граунд Групп» уже через 2 месяца). Заемные денежные средства ООО «Дальморфиш» должнику в полном объеме не возвращены, что подтверждается решением АС Приморского края от 21.05.2024 по делу № А51-10238/2023.

Более того, полученные от ООО «Граунд Групп» денежные средства перечислялись не только в компанию BS Ocean Co., Ltd, оказывавшую должнику агентские услуги при ремонте судна в порту г. Пусан, но и другим иностранным компаниям.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что банкротство должника наступило по вине теневых руководителей должника ФИО8 и ФИО9, в связи с чем привлек их к субсидиарной ответственности по пункту 1 части 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Помимо этого, судом первой инстанции также привлечены к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО9 по подпунктам 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку ими не были представлены разумные объяснения о наличии и невозможности передачи документации должника конкурсному управляющему.

Также, привлекая к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8 и ФИО9 на основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, суд первой инстанции указал, что данные лица фактически выступали «теневыми» руководителями должника, зная изначально о финансовом положении должника, и имея надлежащие полномочия, имели возможность исполнить обязанность по подаче заявления должника в арбитражный суд.

В указанной части законность и обоснованность судебного акта при отсутствии возражений лиц, участвующих в деле о банкротстве, в силу части 5 статьи 268 АПК РФ не проверялись.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы, коллегия пришла к следующим выводам.

Так, управляющим заявлено несогласие с отказом суда первой инстанции в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4

На основании части 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве арбитражный суд вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности, если привлекаемое к ней лицо докажет, что оно, исполняя функции органов управления или учредителя (участника) организации, фактически не оказывало определяющего влияния на ее деятельность, и если благодаря этому лицу установлено фактически контролировавшее должника лицо или обнаружено скрывавшееся последним имущество должника либо контролирующего должника лица. Пункт 11 той же статьи предусматривает уменьшение размера субсидиарной ответственности, если будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине контролирующего лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за его счет. В силу же ее пункта 10 контролирующее лицо не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует, в том числе если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов. Такое регулирование направлено на защиту прав и законных интересов контролирующего должника лица.

По смыслу, придаваемому пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве правоприменительной практикой, основанием к уменьшению размера субсидиарной ответственности привлекаемых к ней лиц могут служить, в частности: имевшие место помимо действий (бездействия) ответчиков обстоятельства, повлекшие неплатежеспособность должника; доказанная ответчиком явная несоразмерность причиненного им вреда объему реестра требований кредиторов; деятельное раскаяние ответчика, например погашение вреда в причиненном размере, способствование нахождению имущества должника или иных бенефициаров (пункт 29 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.07.2022 № 308-ЭС16-6482 (24, 25).

Тем самым законодательство о банкротстве и правоприменительная практика исходят из необходимости проверки и оценки судом всех фактических обстоятельств дела и доводов, приведенных контролирующим должника лицом. Размер субсидиарной ответственности устанавливается только при наличии вины, доказанной причинно-следственной связи между банкротством должника и поведением контролирующего лица, а также с учетом его последующего поведения, способствующего наполнению конкурсной массы.

Вопреки доводам апеллянта, учитывая доказанность того, что фактическим руководителем должника был ФИО8, по просьбе которого ФИО4 стал учредителем и директором ООО «Фар Ист Шип Менеджмент», коллегия пришла к выводу о том, что ФИО4 имел лишь формально-юридические связи с должником и был лишен реальных управленческих полномочий, в том числе не имел доступа к документации должника, к его деятельности.

Коллегия принимает внимание пояснения ФИО4, согласно которым ФИО8 его никогда в свои планы и дела не посвящал, о покупке судна «Наута» ответчик узнал от ФИО8 25.08.2018 в момент подписания Меморандума о соглашении по просьбе ФИО8 ФИО4 был номинальным руководителем должника, без участия в деятельности общества, на безвозмездной основе, работая в других организациях, при заключении договоров займа с ООО «Киноскоп» и ООО «Граунд Групп» не присутствовал, что подтверждается протоколом по делу № 2-1586/2021 Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края.

Учитывая изложенное, у коллегии отсутствуют основания для переоценки выводов суда первой инстанции.

Доказательств наличия какой-либо выгоды у ФИО4 при исполнении указаний непосредственного бенефициара ФИО8 в материалы дела не представлено.

При таких обстоятельствах, учитывая, что ФИО4 являлся номинальным руководителем должника, фактически не оказывал определяющего влияния на его деятельность, действовал по указанию фактически контролирующего должника лица ФИО8, судом первой инстанции обоснованно освобожден ФИО4 от субсидиарной ответственности.

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности по пунктам 2, 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве ФИО8, ФИО10, ФИО12, ФИО13 (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве), ФИО14, ФИО9, ФИО6, коллегия отмечает следующее.

Так, в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2);

документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункт 4).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 24 Постановления № 53, в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации (абзац третий пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов (пункт 6 указанной статьи).

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункт 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

В силу пункта 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. Ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего об изменениях в составе имущества должника.

В пункте 47 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения; ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего и арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, об изменениях в составе имущества должника.

Как следует из заявления управляющего, в связи с отсутствием истребуемых документов, отражающих экономическую деятельность ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» не представляется возможным проведение необходимых процедур в деле о банкротстве, что, соответственно, явно нарушает права и законные интересы конкурсных кредиторов должника.

Однако управляющим не представлены доказательства того, что соответствующая документация должника действительно находилась у ответчиков ФИО10, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО6 и при этом незаконно ими удерживалась, либо что ответчики совершили умышленные действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

При таких обстоятельствах, судом первой инстанции обоснованно указано, что оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО6 по обязательствам ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» по основаниям, предусмотренным подпунктами 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, не имеется.

Относительно непривлечения ФИО13 к субсидиарной ответственности по подпункту 5 пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, коллегия отмечает следующее.

В соответствии с подпунктом 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из обстоятельств, включающих не внесение на дату возбуждения дела о банкротстве подлежащих обязательному внесению в соответствии с Федеральным законом сведений либо внесение недостоверных сведений о юридическом лице в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов.

Из разъяснений, изложенных в пункте 25 Постановления № 53 следует, что согласно взаимосвязанным положениям подпункта 5 пункта 2, пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в единый государственный реестр юридических лиц или единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (либо внесения в эти реестры недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Вопреки доводам управляющего, в материалы дела не представлены доказательства того, что указанное обстоятельство повлекло за собой существенное затруднение проведения процедуры банкротства в отношении ООО «Фар Ист Шип Менеджмент».

Относительно доводов апеллянта о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО9, ФИО4, ФИО6 по статье 61.12 Закона о банкротстве, коллегия отмечает следующее.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

В пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве указано, что руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если, в частности, удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Согласно пункту 2 названной статьи заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к субсидиарной ответственности входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве: момент возникновения данного условия, факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия, объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с нарушением обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, установленный статьей 9 Закона о банкротстве, для определения наличия оснований привлечения к субсидиарной ответственности имеет значение причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а также вина субъекта ответственности.

Как разъяснено в пункте 9 Постановления № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 13 Постановления № 53, по смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.; - оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; - данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; - оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Исходя из пункта 56 Постановления № 53, по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ).

Вопреки доводам апеллянта, в материалах дела отсутствуют доказательства наличия совокупности условий, перечисленных в пункте 13 Постановления № 53, которые необходимы для привлечения ФИО6 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» на основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Более того, ФИО6 не оказывал какого-либо влияния на деятельность должника, в его распоряжении отсутствовала какая-либо документация должника, информация о его деятельности, о реально существовавшем положении дел, включая сведения об имущественном состоянии должника, совершаемых сделках и принимаемых в обществе значимых управленческих решениях, что доказывает неосведомленность ответчика о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, а также о моменте возникновения данной обязанности.

При таких обстоятельствах, учитывая, что ФИО6 и ФИО4 не имели возможность оказать влияние на фактических бенефициаров должника, осуществляющих реальное управление должником, не могли понудить их к совершению необходимых действий по обращению в суд с заявлением о банкротстве ООО «Фар Ист Шип Менеджмент», а в свою очередь управляющим не доказана вся совокупность обязательных условий, перечисленных в пункте 13 Постановления № 53, судом первой инстанции обоснованно отказано в привлечения ФИО6 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Оценив доводы апеллянта с позиции статьи 71 АПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что в материалы дела не представлены надлежащие доказательства, свидетельствующие о том, что имеются основания для привлечения ответчиков ФИО13, ФИО12, ФИО11, ФИО4, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Выводы суда первой инстанции, соответствуют действующему законодательству и фактическим обстоятельствам дела.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Иные доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе основаны на неверном толковании норм права, регулирующие спорные правоотношения сторон и фактических обстоятельств дела, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены верно, выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта обжалуемого по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы, не имеется.

Расходы по оплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы в силу положений статьи 110 АПК РФ относятся на апеллянта и подлежат взысканию в доход федерального бюджета, так как предоставлялась отсрочка.

Руководствуясь статьями 258, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Приморского края от 13.03.2025 по делу № А51-10039/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 30 000 (тридцать тысяч) рублей за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Приморского края в течение одного месяца.

Председательствующий

К.П. Засорин

Судьи

К.А. Сухецкая

Т.В. Рева