Постановление от 25 июля 2024 г. по делу № А68-11088/2017

ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А68-11088/2017
г. Тула
25 июля 2024 года
20АП-1051/2024

20АП-1052/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 17 июля 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 25 июля 2024 года.


Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Холодковой Ю.Е., судей Волошиной Н.А. и Тучковой О.Г.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего ООО «Сладконд» - ФИО2 (паспорт, доверенность от 02.02.2024).

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего ООО «Сладконд» и ООО «Гильдия Ромб» на определение Арбитражного суда Тульской области от 24.01.2024 по делу № А68-11088/2017, вынесенное по заявлению конкурсного управляющего ООО «Сладконд» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в солидарном порядке ФИО3, ФИО4,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Сладконд» (ИНН <***>, ОГРН <***>),

УСТАНОВИЛ:

13.10.2017 ООО «Стрейч-Сервис» обратился в арбитражный суд с заявлением к ООО «Сладконд» (далее – должник) о признании несостоятельным (банкротом).

Определением суда Тульской области от 20.10.2017 заявление ООО «Стрейч-Сервис» принято к производству.

Решением Арбитражного суда Тульской области от 14.12.2018 ООО «Сладконд» признано несостоятельным (банкротом), открыта процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Конкурсный управляющий должником 22.07.2020 обратился в арбитражный суд первой инстанции с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в солидарном порядке в размере 128 192 957 рублей 08 копеек.

22.03.2023 конкурсным управляющим должником заявлено об уточнении требований (том 2 л.д. – 118-128), конкурсный управляющий просил привлечь ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по нескольким основаниям и приостановить рассмотрение заявления до проведения расчетов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 24.01.2024 заявление конкурсного управляющего ООО «Сладконд» оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий должником и конкурсный кредитор ООО «Гильдия Ромб» обратились с апелляционными жалобами в Двадцатый арбитражный апелляционный суд.

Конкурсный управляющий просит отменить определение суда первой инстанции в полном объеме, в обоснование апелляционной жалобы указывает, что при рассмотрении дела судом первой инстанции неправильно применены нормы материального права – неверно определен срок начала течения исковой давности по требованию о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, что привело к необоснованному отказу в удовлетворении заявления.

Судом не учтено, что одним из оснований для привлечения к субсидиарной ответственности явилась сделка с ООО «Тяжмаш», которая признана недействительной в порядке самостоятельного обособленного спора лишь 27.02.2020 года, что, по мнению конкурсного управляющего и является началом исчисления срока исковой давности.

Конкурсный кредитор ООО «Гильдия Ромб» просит отменить определение первой инстанции также ссылаясь на ошибочный вывод о пропуске срока исковой давности.

Кроме того, конкурсный кредитор не согласен с выводами суда в части отказа в привлечении к ответственности по основанию подпунктов 2,4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (не передача документов и искажение бухгалтерской отчетности).

соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация (далее – АПК РФ) о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Определением Двадцатого Арбитражного апелляционного суда от 12.07.2024 произведена замена судьи Волковой Ю.А. на судью Волошину Н.А., в соответствии со статьей 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пунктом 37 Регламента арбитражных судов, утвержденного постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 05.06.1996 № 7. Рассмотрение апелляционных жалоб начато с самого начала.

От ФИО3 15.03.2024 года поступил отзыв, приобщенный в порядке ст. 262 АПК РФ (том 5 л.д. – 22-24), дополнительные пояснения к отзыву (том 5 л.д. – 44-46), к которому, в том числе, был приложен финансовый анализ ООО «Сладконд», составленный временным управляющим и представленным в материалы основного дела.

Для целей проверки доводов апелляционных жалоб, Двадцатый арбитражный апелляционный суд запросил у суда первой инстанции материалы обособленного спора по оспариванию сделки с ООО «Тяжмаш».

От конкурсного управляющего должника представлены письменные пояснения от 11.06.2024 года (том 5 л.д. – 113-114), кроме того, представлены в материалы спора дополнительные документы, представленные в основное дело, приобщенные судом в порядке ст. 268 АПК РФ ( том 5 л.д. – 118).

Также от конкурсного управляющего поступили пояснения о периоде и причинах возникновения признаков банкротства должника, а от ФИО3 дополнительные пояснения от 15.07.2024 года, приобщенные судом.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель конкурсного управляющего должником поддержал доводы апелляционных жалоб, настаивал на их удовлетворении.

Иные лица, участвующие в деле, своих представителей в арбитражный суд апелляционной инстанции не направили, что согласно статей 156, 266 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены апелляционной инстанцией в порядке статей 266, 268 АПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов обособленного спора, конкурсный управляющий должником обратился в суд первой инстанции с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц: ФИО3 (руководитель должника с 16.05.2025 года по 14.12.2018 года, а также участник должника в размере 20%), а также ФИО4 (участник должника в размере 80%).

В качестве правовых оснований для привлечения к ответственности ФИО3 управляющий указывал положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве – непередача документов и искажение отчетности, а также совершение сделки с ООО «Тяжмаш», признанной недействительной по п.2 статьи 61.2 Закона.

В отношении ФИО4 конкурсный управляющий также указал на заключение данной сделки в качестве выгодоприобретателя по ней.

Впоследствии конкурсный управляющий должником 22.03.2023 года представил уточнения требований, согласно которым, помимо изложенных в первоначально поданном заявлении оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, указывает на наличие оснований по п.1 статьи 61.12 (п.2 статьи 10) Закона о банкротстве (в отношении обоих ответчиков) за неподачу заявления о признании должника банкротом.

В обоснование данного основания конкурсный управляющий ссылался на результаты выездной налоговой проверки, в ходе которой доначислены налоги в общей сумме 32 218 457 рублей, установлено искажение бухгалтерской отчетности должника, а также на Приговор Центрального районного суда г. Тулы от 22.01.2019 года в отношении ФИО3

Конкурсный управляющий приводил доводы, что ФИО3, как руководитель должника, выполняя управленческие функции в ООО «Сладконд» был обязан соблюдать требования налогового законодательства, при этом совместно с учредителем ФИО4 разработали и реализовали схему по уклонению от уплаты налогов по НДС, путем создания фиктивного документооборота с подконтрольными организациями.

ФИО4, являясь учредителем должника, не мог не знать о том, что должником совершаются налоговые правонарушения.

Дату обращения в суд в соответствии с п.2 статьи 10 ФЗ «О несостоятельности ( банкротстве)», конкурсный управляющий указывал – в течение месяца с 26.10.2015 года (срок предоставления декларации за 3 квартал 2015 года). По состоянию на 26.10.2015 года должник перестал исполнять денежные обязательства и в срок не позднее 26.11.2015 года возникла обязанность обращения с соответствующим заявлением.

Размер требований кредиторов, которые впоследствии были включены в реестр составил 95 283 611,09 рублей.

По мнению конкурсного управляющего ФИО3 подлежит привлечению к ответственности за искажение документов бухгалтерской отчетности и их непередачу конкурсному управляющему. Противоправное поведение ответчика в искажении документов бухгалтерского учета подтверждено, в том числе Приговором Центрального районного суда г. Тулы от 22.01.2019, а также решением Арбитражного суда Тульской области от 29.03.2019 года по делу № А68-5669/2018.

Кроме того, управляющий сослался на наличие оснований у обоих ответчиков по п.2 статьи 61.11 Закона: совершение сделок в пользу ФИО4 по передаче денежных средств на сумму 16 650 000 рублей, передача в пользу ФИО3 денежных средств в размере 47 547 139,90 рублей невозвращенных денежных средств. Кроме того, в качестве основания управляющим указана сделка с ООО «Тяжмаш», признанная недействительной Определением арбитражного суда Тульской области от 27.02.2020.

Отказывая в удовлетворении требований в полном объеме, суд первой инстанции исходил из пропуска срока исковой давности по основаниям неподачи заявления о признании должника банкротом, доведение до банкротства ввиду совершения сделок.

По основанию непередачи документов и искажения отчетности – суд исходил их недоказанности оснований для привлечения ФИО3 к ответственности.

В суде первой инстанции ответчиками было заявлено о пропуске срока исковой давности (том 3 л.д. – 1-12 – отзыв ФИО3, л.д. – 24-32 – отзыв ФИО4).

Проверяя доводы и основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по п.2 статьи 10 Закона ( неподача заявления), суд первой инстанции установил следующее.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО3 и ФИО4 являлись контролирующими лицами должника, так как ФИО3 являлся руководителем должника в период с 16.01.2015, а с учетом обстоятельств, установленных приговором Центрального районного суда г. Тулы от 22.01.2019 фактическим руководителем должника в более ранние периоды, ФИО4 являлся участником ООО «Сладконд» с долей участия в размере 80%.

Пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве предусматривал, что нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

При этом в пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрено, что заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Межрайонной ИФНС России №12 по Тульской области была проведена выездная налоговая проверка ООО "Сладконд" по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты налогов и сборов за период 01.01.2013 - 31.12.2015.

По результатам рассмотрения материалов проверки вынесено решение от 28.11.2017 №14 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, в связи с неправомерным включением в налоговые декларации по налогу на добавленную стоимость за 3 и 4 квартал 2013 года, 1, 3 и 4 квартал 2014 года, 1, 2 и 3 квартал 2015 года заведомо ложных сведений; размер доначислений составил в общей сумме 32 218 457 рублей.

Решением Арбитражного суда Тульской области от 29.03.2019 по делу №А68- 5669/2018 ООО "Сладконд" отказано в признании незаконным решения от 28.11.2017 №14 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения.

Приговором Центрального районного суда города Тулы от 22.01.2019 генеральный директор ООО "Сладконд" ФИО3 был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом "б" части 2 статьи 199 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ).

Как следует из приговора, "в период времени с 01.07.2013 до 30.12.2014, ФИО3, являясь учредителем ООО "Сладконд", фактически выполняя управленческие функции в ООО "Сладконд", а с 30.12.2014 по 25.12.2015 занимал должность директора ООО "Сладконд", следовательно, являясь единоличным исполнительным органом ООО "Сладконд", состоящего на налоговом учете в ИФНС России по Центральному району г.Тулы по адресу: <...>, действуя с единым умыслом, умышленно не исчислил и не перечислил за период с 01.07.2013 по 25.12.2015 в бюджет Российской Федерации, то есть уклонился от уплаты налога на добавленную стоимость организаций с ООО "Сладконд" путем неправомерного включения в налоговые декларации по налогу на добавленную стоимость за 3 и 4 квартал 2013 года, 1, 3 и 4 квартал 2014 года, 1, 2 и 3 квартал 2015 года заведомо ложных сведений, а именно неправомерного завышения расходов, уменьшающих сумму доходов от реализации по контрагентам ООО "Альянс" и ООО "СТР-Групп", на общую сумму 31 551 206 рублей 54 копейки, что составляет 99,05 % от суммы всех налогов и сборов, подлежащих уплате в федеральный бюджет Российской Федерации и бюджет Тульской области за период с 01.07.2013 по 25.12.2015, что является в соответствии с примечанием к статье 199 УК РФ особо крупным размером неуплаты налога".

В рамках указанных судебных дел (решение Арбитражного суда Тульской области от 29.03.2019 по делу №А68-5669/2018, приговора Центрального районного суда г. Тулы от 22.01.2019) были исследованы и подтверждены обстоятельства допущенных нарушений налогового законодательства со стороны ФИО3, а также со стороны ФИО4, как участника иных обществ (в том числе ООО «Пекаревъ», ООО «Тяжмаш» и др.), такие как формирование недостоверного (фиктивного) бухгалтерского учета, в том числе с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

Из финансового анализа хозяйственной деятельности ООО «Сладконд» за 2015, 2016 годы, составленного временным управляющим следует, что предприятие должник ООО «Сладконд» неплатежеспособно, финансово неустойчиво, убыточно, по данным бухгалтерского баланса на 01.01.2017 в структуре баланса должник имеет высокую сумму кредиторской задолженности, предприятие фактически прекратило деятельность, персонал отсутствует, заработная плата не начисляется.

Таким образом, судом первой инстанции правомерно установлено, что с учетом обстоятельств установленных в вышеуказанных судебных актах, а также исходя из анализа хозяйственной деятельности ООО «Сладконд» за 2015, 2016 годы, составленного временным управляющим, доказанности наличия у должника признаков неплатежеспособности по состоянию на 25.12.2015.

При этом судом первой инстанции учтено, что согласно акту проверки, в сентябре 2016 года должнику со стороны налогового органа было направлено требование №4213 от 26.09.2016 о предоставлении документов за период с 2013 по 2015 год. Суд пришел к выводу, что ФИО3 с момента получения требования от уполномоченного органа о проведении выездной проверки должен был осознавать возможность выявления нарушений, как следствие, доначисления налоговой и сборов, потенциальную возможность должника по погашению таких доначислений.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что в указанных условиях ФИО3 должен был обратиться в суд заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) не позднее октября 2016 года.

Как было отражено ранее, в судебных актах (решении Арбитражного суда Тульской области от 29.03.2019 по делу №А68-5669/2018, а также приговоре Центрального районного суда г. Тулы от 22.01.2019) фактически ФИО3 осуществлял формирование фиктивной бухгалтерской отчетности, то есть обладал всем необходимым объемом информации о фактическом финансовом положении должника. Налоговым органом произведены доначисления налога на добавленную стоимость еще за период 3 квартал 2013 года в сумме, превышающей 1 500 000 рублей, тем не менее, при отсутствии достоверных данных бухгалтерского учета отсутствует возможность для анализа реального финансового положения должника в указанный период.

В отношении ФИО4, суд первой инстанции указал, что учредитель мог узнать о наличии признаков неплатежеспособности ООО "Сладконд" не позднее даты проведения годового собрания участников общества по итогам 2016 года; поскольку именно в 2016 году в отношении общества принято решение о проведении выездной налоговой проверки; более того, в 2015 году между ООО "Сладконд" и ООО "Тяжмаш" была заключена сделка по продаже основного актива должника (производственной линии).

При этом судом отклонены доводы ФИО4 об отсутствии его осведомленности о деятельности ООО "Сладконд" в более ранние периоды, поскольку факты формирования фиктивной бухгалтерской отчетности производились ООО "Сладконд" с участием обществ, подконтрольных ФИО4 (что было установлено в решении Арбитражного суда Тульской области по делу №А68-5669/2018).

Суд пришел к выводу, что имеются основания для привлечения ФИО3 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по указанному выше основанию, однако отказал в связи с применением срока исковой давности, заявленной ответчиками.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о доказанности оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по п.2 ст. 10 Закона.

В отношении учредителя ФИО4 по основанию п.2 статьи 10 ФЗ № 127-ФЗ, суд апелляционной инстанции полагает, что судом неправильно применены нормы материального права.

Предусмотренная абзацем 3 пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность лиц, имеющих право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иных контролирующих должника лиц потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом в случае неисполнения руководителем должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротством, была введена Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ, вступившим в силу 30.07.2017.

Участники должника не подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, если основания для подачи заявления возникли до внесения изменений в Закон о банкротстве Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ, поскольку редакция Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ не предусматривала ни права, ни обязанности органа управления, к компетенции которого отнесено разрешение вопроса о ликвидации должника, обращаться в суд с заявлением о банкротстве должника.

На участника должника законодательством не была возложена обязанность инициировать процедуру несостоятельности, соответственно, неосуществление таких действий не может быть вменено участнику в качестве основания для привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.08.2022 N 305-ЭС21-29240).

В связи с чем, учитывая установленный судом период наступления объективного банкротства (до вступления в силу 266-ФЗ), суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 по п.2 статьи 10 Закона о банкротстве ввиду отсутствия у учредителя подобной обязанности в спорный период.

Вместе с тем, суд первой инстанции по данному основанию отказал в удовлетворении заявления к обоим ответчикам, исходя из пропуска годичного срока исковой давности, заявленной обоими ответчиками.

Материалами обособленного спора подтверждается, что в качестве самостоятельного основания для привлечения к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве, конкурсный управляющий впервые обратился лишь 22.03.2023 года, то есть спустя более 4 лет после признания должника банкротом.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 ГК РФ).

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац 2 пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Учитывая, что конкурсное производство введено в отношении должника 14.12.2018, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об истечении объективного трехлетнего срока исковой давности по указанному основанию в отношении ФИО3

Проверяя доводы апелляционных жалоб о несогласии с выводами суда первой инстанции об отказе в привлечении к ответственности ФИО3 и ФИО4 на основании пункта 1 статьи 61.11, подпунктов 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в связи с не передачей конкурсному управляющему документов бухгалтерского учета и их искажением), суд апелляционной инстанции исходит из нарушения судом первой инстанции норм материального права и неверном распределении бремени доказывания.

Судом установлено, что ФИО3 переданы конкурсному управляющему ООО «Сладконд» устав (новая редакция) в оригинале, свидетельство сер. 71 №002265597 в оригинале, свидетельство сер. 741 №02265598 в оригинале, печать организации. Иные документы не передавались.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО3 передана следующая информация конкурсному управляющему: работники по состоянию на 14.12.2018 у должника не имеется; задолженности по заработной плате не имеется; задолженности по алиментам не имеется; приказы по кадрам и расчетно-платежные ведомости и иные документы по кадрам отсутствуют; восстановление документов не представляется возможным, информация на магнитных носителях отсутствует; отчетность в ФНС с 2016 года не сдается; документы по бухучеты, оборотно-сальдовые ведомости и любые другие отсутствуют; товарно-материальные ценности отсутствуют; малоценные вещи отсутствуют; сырья и материалов не имеется; денежных средств не имеется; расчетные счета закрыты; ценных бумаг не имеется; в уставном капитале в других организациях не участвует; единица оборудования из списка (линия по производству слоеных изделий Ostali) не может быть вам передана, так как была похищена, о чем мною было сообщено в ПАО "Солидбанк" и написано заявление в правоохранительные органы (КУСП №12394), заведено уголовное дело; какая-либо другая документация отсутствует, поскольку была уничтожена в результате пожара, произошедшего 26.10.2017, что подтверждается справкой МЧС от 26.04.2018.

Судом установлено, что согласно справки отдела надзорной деятельности и профилактической работы по Щекинскому, Тепло-Огаревскому, Плавскому и Чернским районам ГУ МЧС по Тульской области от 09.11.2017, 26.10.2017 (через 6 дней после принятия к производству заявления о банкротстве должника) в здании по адресу: <...> произошел пожар, по итогом которого были уничтожены документы должника.

Из постановления начальника ОНД и ПР по Щекинскому, Тепло-Огаревскому, Плавскому и Чернским районам, которым отказано в возбуждении уголовного дела по факту пожара в производственном здании по адресу: <...>, следует, что при пожаре частично сгорели бумаги, обнаружен стол и компьютер со следами термических повреждений.

Решением Арбитражного суда Тульской области от 29.03.2019 по делу №А68- 5669/2018, приговором Центрального районного суда г. Тулы от 22.01.2019 установлены факты умышленных действий, выразившихся в сознательном искажении директором ООО "Сладконд" ФИО3 сведений о хозяйственной деятельности, об умышленном искажении и включении в налоговые декларации по налогу на добавленную стоимость заведомо ложных сведений.

В связи с чем, судом первой инстанции установлен факт непредставления со стороны руководителя должника документов бухгалтерского учета. При этом, суд первой инстанции признал объективным обстоятельством не передачи документов, ввиду произошедшего пожара.

По мнению суда первой инстанции, отсутствие иной документации, с учетом имеющихся в деле документов фактически не повлияло на проведение процедуры банкротства должника.

При этом, суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что ФИО3 с 26.10.2017 не предпринимал мер для восстановления первичной бухгалтерской документации и бухгалтерской отчетности, при этом учел, что процедура введена в течение более года после пожара.

При этом, суд первой инстанции пришел к выводу, что конкурсный управляющий ООО «Сладконд» не доказал какие именно документы были не переданы и как это повлияло на процедуру банкротства.

Кроме того, суд первой инстанции указал, что допущенные нарушения в части искажения бухгалтерской документации фактически были устранены при проведении налоговой проверки, которая выявила нарушения; по ее результатам были начислены налоги и сборы. Отсутствие иной документации, с учетом имеющихся в деле документов, фактически не повлияло на проведение процедуры банкротства должника.

Суд пришел к выводу, что требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 1 статьи 61.11, подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве подлежат оставлению без удовлетворения.

При этом суд учел, что нарушения при формировании документооборота были допущены ФИО3 с 2013 по 2016 годы; в 2017 году деятельность общества не велась, что подтверждается финансовым анализом, составленным временным управляющим, следовательно, к указанным правоотношениям также подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в спорный период до внесения изменений Законом №266-ФЗ.

В отношении заявлений о пропуске срока исковой давности, по указанному основанию суд апелляционной инстанции отмечает, что обязанность по передаче документов возникает у бывшего руководителя в соответствии с п.2 статьи 126 Закона лишь после признания должника банкротом, то есть в настоящем случае после 14.12.2018 года, то есть в период действия 266-ФЗ и ст.61.14 Закона.

На основании п. 5 ст. 61.14 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

В п. 58 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что сроки, указанные в абз. 1 п. 5 и абз. 1 п. 6 ст. 61.14 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", являются специальными сроками исковой давности (п. 1 ст. 197 Гражданского кодекса Российской Федерации), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

Согласно п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению контролирующего должника лица, сделанному до вынесения определения о приостановлении производства по делу, содержащего вывод о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, определения о привлечении к ответственности (если производство по обособленному спору не приостанавливалось), решения о привлечении к ответственности (если спор разрешен вне рамок дела о банкротстве).

В п. 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018) указано, что согласно п. 1 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Учитывая вышеизложенное, по основанию непередачи документов в соответствии с пп.2.п.2 статьи 61.11 Закона срок исковой давности управляющим нарушен не был (учитывая, что данное основание изложено непосредственно в заявлении от 22.07.2020 года).

В пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что, в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему. Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Как указал суд первой инстанции, руководствуясь пунктом 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» конкурсный управляющий, помимо изложенное выше должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Суд апелляционной инстанции, учитывая вышеприведенные нормы права и разъяснения Постановлений Пленума ВС РФ, приходит к выводу, что именно на руководителе должника лежит бремя опровержения презумпции по непередаче первичных документов должника, а также обоснования факта не принятия мер по ее восстановлению, и ненадлежащем хранении.

Из представленного в материалы дела финанализа, составленного временным управляющим, следует, что по состоянию на 31.12.2025 года должник имел общий размер запасов в сумме 201 392 т.р., по состоянию на 31.12.2016 года – 203 208 тыс.руб.

Кроме того, у должника имелась дебиторская задолженность в размере 108 691 т.р. по состоянию на 31.12.2015 года, и 8 097 т.р. – по состоянию на 31.12.2016 года ( том 5 л.д. – 69). Одновременно управляющий настаивал, что ответчиком ФИО3, допущено искажение бухгалтерской отчетности, что подтверждено, в том числе, судебными актами, включая обвинительный приговор в отношении ответчика.

При указанных в бухгалтерской отчетности должника сведениях о наличии у должника имущества и установленных налоговыми органами фактах искажения бухгалтерской отчетности, именно ответчик обязан был опровергнуть обоснованные доводы конкурсного управляющего по указанной презумпции.

Ссылаясь на объективные причины невозможности передачи первичных документов, к которым отнесен пожар, произошедший непосредственно после возбуждения дела о банкротстве, судом первой инстанции не учтено отсутствие разумных объяснений руководителя по непринятию мер по должному хранению первичных документов, а также по их восстановлению, в том числе с учетом показателей, отраженных в балансе за 2016 год.

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что презумпция была доказана управляющим и не опровергнута ответчиком.

Вместе с тем, материалы дела не содержат доказательств принятия разумных мер по восстановлению сгоревшей документации, именно не представление данных документов затруднило проведение мероприятия по банкротству. Суд соглашается с доказанностью оснований для привлечения ФИО3 к ответственности по указанному основанию. Срок исковой давности за искажение бухгалтерской отчетности также не является пропущенным, поскольку обстоятельства искажения отчетности установлены судебными актами: Приговором от 22.01.2019 года и решением Арбитражного суда Тульской области от 29.03.2019 года по делу № А68-5669/2018.

Поскольку процедура конкурсного производства в отношении ООО «Сладконд» открыта 14.12.2018, то объективный срок давности по указанному основанию не пропущен.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что судом первой инстанции необоснованно отказано конкурсному управляющему ООО «Сладконд» в привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по основанию непередачи документов и искажение бухгалтерской отчетности, по указанному основанию ответственность бывшего руководителя подтверждена материалами дела.

Проверяя доводы в части оснований для привлечения к ответственности за совершение сделок, суд апелляционной инстанции отмечает.

Как следует из материалов дела, между ООО "Сладконд" и ООО "Тяжмаш", заключен договор поставки оборудования от 02.11.2015 №01/02 (линия по производству вафельных трубочек; фасовочной линии PFM Harricane; мукопросеивателя МПВ; контейнера 20 фут.; бытовки металлической; фасовочного аппарата РТМ-100).

Согласно выписке из единого реестра юридических лиц, единоличным исполнительным органом и единственным учредителем ООО "Тяжмаш" с размером доли участия в уставном капитале 100% являлся ФИО4

ФИО4, является контролирующим ООО "Сладконд" лицом, поскольку владел долей в размере 80% уставного капитала ООО "Сладконд" и участником и единоличным исполнительным органом ООО "Тяжмаш" (контролирующим его лицом), подписавшим от имени покупателя спорный договор, совершая указанную сделку в свою пользу причинил существенный вред имущественным правам кредиторов ООО "Сладконд".

Заключая указанную сделку в свою пользу, ФИО4 фактически безвозмездно выведены активы должника, подлежащие включению в конкурсную массу, за счет которых было возможно погасить требования кредиторов.

Определением Арбитражного суда Тульской области от 27.02.2020 указанная сделка по поставке оборудования признана недействительной по заявлению уполномоченного органа.

Как установлено судом, на дату совершения спорной сделки, должник ООО "Сладконд" отвечал признакам неплатёжеспособности; в частности, на дату совершения спорной сделки, имели место неисполненные в надлежащий срок обязательства должника перед его кредиторами, требования которых впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника; сделка совершена с контрагентом, являющимся заинтересованным лицом по отношению к ООО "Сладконд".

В связи с чем, суд первой инстанции отклонил доводы ответчиков об отсутствии вреда совершенной сделкой, поскольку данные доводы направлены на преодоление вступившего в законную силу судебного акта.

На основании изложенного, суд первой инстанции исходил, что указанная сделка с ООО «Тяжмаш» является одним из оснований для привлечения к ответственности.

При этом, суд пришел к выводу о пропуске срока исковой давности по указанному основанию.

В данном эпизоде, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об ошибочности вывода о пропуске срока давности.

Вывод суда первой инстанции сделан без учета правового подхода, изложенного в Определении Конституционного суда РФ от 30.01.204 №77-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ФИО6 на нарушение его конституционных прав пунктом 5 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

В настоящем определении Конституционного суда РФ указано, пункт 5 статьи 10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции Федерального закона от 28 декабря 2016 года N 488-ФЗ), в частности, устанавливал, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 данной статьи, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом; в случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

В частности, судом первой инстанции не учтено, что с учетом предписаний абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 года N 134-ФЗ, а также аналогичных положений, закрепленных Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" в его действующей редакции (подпункт 1 пункта 2 его статьи 61.11), возникновение у арбитражного управляющего или независимого кредитора осведомленности о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", может быть связано с результатами оспаривания данных сделок в суде.

В связи с чем, суд апелляционной инстанции считает обоснованным довод апелляционных жалоб о том, что в отношении сделки, срок исковой давности подлежит исчислению с даты вынесения судебного акта по результатам оспаривания данной сделки, то есть не ранее 27.02.2020 года.

Таким образом, с учетом того, что обособленный спор по рассмотрению заявления ФНС России о признании недействительной сделки между ООО «Сладконд» и ООО «Тяжмаш», которая вошла в основу заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 и ФИО4, была рассмотрена только 27.02.2020, начало течения срока исковой давности по указанному основанию необходимо исчислять с 27.02.2020 года, как следствие указанный срок конкурсный управляющим не нарушен.

При этом, заявляя в качестве основания данную сделку, ФИО3 подлежал к ответственности как руководитель должника, совершивший вывод актива должника, а ФИО4 – как руководитель выгодоприобретателя по сделке.

В отношении сделок по выдаче займов, совершенных ФИО3 в свою пользу и в пользу ФИО7, апелляционная коллегия отмечает.

Согласно материалам дела, в период с 01.10.2014 по 04.11.2016, согласно выписке по лицевому счету ООО «Сладконд» должник, неоднократно, перечислял ФИО4 денежные средства в виде беспроцентных займов на общую сумму 16 650 000 рублей; обязательства по возврату беспроцентных займов не исполнены, задолженность составляет 16 650 000 рублей. Решением Арбитражного суда Калужской области от 14.07.2020 по делу №A23- 285/2020, ФИО4 признан банкротом, введена процедура реструктуризации долгов. Определением Арбитражного суда Калужской области от 03.02.2022 делу №A23-285/2020, в реестр требований кредиторов должника ФИО4 включены требования ООО "Сладконд" в сумме 16 650 000 рублей.

В период с 01.10.2014 по 04.11.2016, согласно выписке по лицевому счету ООО "Сладконд" должник, неоднократно, перечислял ФИО3 денежные средства в виде беспроцентных займов на общую сумму 50 254 000 рублей; обязательства по возврату беспроцентных займов исполнены частично в размере 4 600 000 рублей, невыплаченная сумма займа составляет 45 654 000 рублей.

Решением Советского районного суда г. Тулы от 08.12.2019 по делу №2-3420/2019 (с учетом определения от 07.09.2020 об исправлении описок) с ФИО3 в пользу ООО "Сладконд" взыскана задолженность по беспроцентным договорам займа в размере 47 547 139 рублей 90 копеек. Определением Арбитражного суда Тульской области от 20.01.2021 по делу №А68-659-3/2020 требования кредитора ООО "Сладконд" в размере 47 547 139 рублей 90 копеек включены в реестр кредиторов ФИО3.

Суд первой инстанции, оценивая указанные сделки указал, что при наличии иных кредиторов предоставление руководителю должника и участнику общества займов на общую сумму свыше 60 000 000, 00 руб. не отвечает критериям разумности и добросовестности, с чем апелляционная коллегия соглашается.

Однако, учитывая, что указанные основания для привлечения к ответственности приведены управляющим лишь в уточнениях в феврале 2023 года, и с учетом ходатайства ответчиков о пропуске срока исковой давности, а также наличия в материалах дела выписки по счету ВТБ от апреля 2018 года, суд апелляционной инстанции приходит о пропуска объективного трехлетнего срока исковой давности.

Вывод суда первой инстанции о пропуске годичного субъективного срока исковой давности основаны на ошибочном толковании норм права, однако данные выводы в целом не привели к принятию неправильного судебного акта.

Таким образом, материалами дела подтверждается наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствах должника в совокупности в связи с непередачей документов, их искажением, а также за совершение сделки с ООО «Тяжмаш», в связи с чем, в данной части судебный акт подлежит отмене с принятием нового судебного акта в отношении ФИО3

В отношении ФИО4 апелляционная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения данного лица (учредителя должника) к субсидиарной ответственности, вместе с тем, отмечает следующее.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 20 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, изложенных в постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор, ликвидатор и т.д.), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. В случае нарушения этой обязанности указанное лицо по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должно возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Недобросовестность действий (бездействия) руководителя (директора, ликвидатора) считается доказанной, в частности, когда руководитель действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности руководителя в совершении юридическим лицом сделки; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом.

В соответствии с положениями статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Как указывалось ранее, между ООО "Сладконд" и ООО "Тяжмаш", заключен договор поставки оборудования от 02.11.2015 №01/02 (линия по производству вафельных трубочек; фасовочной линии PFM Harricane; мукопросеивателя МПВ; контейнера 20 фут.; бытовки металлической; фасовочного аппарата РТМ-100).

Согласно выписке из единого реестра юридических лиц, единоличным исполнительным органом и единственным учредителем ООО "Тяжмаш" с размером доли участия в уставном капитале 100% являлся ФИО4

ФИО4, является контролирующим ООО "Сладконд" лицом, поскольку владел долей в размере 80% уставного капитала ООО "Сладконд" и участником и единоличным исполнительным органом ООО "Тяжмаш" (контролирующим его лицом), подписавшим от имени покупателя спорный договор, совершая указанную сделку в свою пользу причинил существенный вред имущественным правам кредиторов ООО "Сладконд".

Заключая указанную сделку в свою пользу, ФИО4 фактически выведены крупные активы должника, подлежащие включению в конкурсную массу, за счет которых было возможно погасить требования кредиторов.

При рассмотрении спора об оспаривании сделки, судом установлено, что сделки по отчуждению активов должника на общую сумму 4 008 780, 00 рублей в пользу аффилированного лица, послужили причиной необоснованного прекращения права собственности ООО «Сладконд» на имущество, которое было необходимо для ведения финансово-хозяйственной деятельности и могло быть направлено на погашение задолженности перед добросовестными кредиторами.

Из пояснений конкурсного управляющего должником следует, что последствия недействительности сделки ответчиком не исполнены, имущество не возращено в конкурсную массу.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020 (далее - Обзор судебной практики), суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

В соответствии с абзацами 2 и 3 пункта 7 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов.

Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Суд апелляционной инстанции, оценивая существенность данной сделки, приходит к выводу, что спорная сделка не являлась определяющей для последующего банкротства, однако очевидно была убыточна для должника, в связи с чем, приходит к выводу, что ФИО4, являясь руководителем ответчика и мажоритарным участником должника является выгодоприобретателем по сделке и в его действиях усматривается состав убытков в размере вреда, установленного судом при рассмотрении спора об оспаривании сделки.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Факт того, что определением суда сделка по передаче имущества должника признана недействительной и применены последствия ее недействительности не исключает возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (либо в форме убытков) в том случае, если доказаны основания, приведенные в п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве".

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что фактический возврат имущества в конкурсную массу не осуществлен, в связи с чем, отсутствует угроза двойного взыскания денежных средств с контролирующих должника лиц.

В связи с чем, учитывая недопустимость двойного взыскания, обстоятельства совершения данной сделки для ФИО3 подлежат учету в составе оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в совокупности, а для ФИО4 – для привлечения к ответственности в форме убытков на сумму ущерба в размере 4 008 780 рублей, установленном судебным актом по оспариванию сделки.

При определении размера ответственности ФИО3, суд учитывает позицию конкурсного управляющего, что не все мероприятия в процедуре выполнены, в связи с чем, производство по заявлению о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности подлежит приостановлению до окончания расчетов с кредиторами.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает обоснованным отменить определение суда первой инстанции в части с принятием нового судебного акта о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности, ФИО4 – о взыскании убытков.

В части требований о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности заявление конкурсного управляющего ООО «Сладконд» подлежит оставлению без удовлетворения.

В порядке применения п. 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 53 от 21.12.2017 апелляционный суд указывает на направление вопроса о возобновлении производства по делу и об определении размера ответственности по обособленному спору в суд первой инстанции.


Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Тульской области от 24.01.2024 по делу № А68-11088/2017 отменить.

Привлечь ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Сладконд».

Производство по заявлению о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности приостановить до окончания расчетов с кредиторами.

Взыскать с ФИО4 в конкурсную массу ООО «Сладконд» убытки в сумме 4 008 780 рублей.

В части требований о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности заявление конкурсного управляющего ООО «Сладконд» оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий судья

Судьи

Ю.Е. Холодкова

Н.А. Волошина

О.Г. Тучкова