Постановление от 12 декабря 2019 г. по делу № А44-8389/2018

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А44-8389/2018
г. Вологда
12 декабря 2019 года


Резолютивная часть постановления объявлена 09 декабря 2019 года.

В полном объёме постановление изготовлено 12 декабря 2019 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Виноградова О.Н., судей Журавлева А.В. и Кузнецова К.А., при ведении протокола секретарём судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «А2» на определение Арбитражного суда Новгородской области от 13 августа 2019 года по делу № А44-8389/2018,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Новгородской области от 26.03.2019 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Новгородский технопарк» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 173008, Великий Новгород, ул. Северная, д. 2; далее – Общество, должник) введена процедура наблюдения. Временным управляющим утвержден ФИО2.

Общество с ограниченной ответственностью «А2» (далее – Компания) обратилось в Арбитражный суд Новгородской области с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о включении в реестр требований кредиторов Общества задолженности в сумме 21 946 190 руб.

Определением суда от 13.08.2019 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Компания с судебным актом не согласилась, в апелляционной жалобе и дополнении к ней просила определение отменить и удовлетворить заявленные требования. По мнению апеллянта, принимая оспариваемый судебный акт, суд лишает Компанию права на исполнение вступившего в законную силу решения суда по делу № А44-371/2018. Полагает, что никакого искусственного наращивания долга со стороны Компании не имело место, поскольку, погашая кредитные обязательства перед банком за счет представленных займов, размер общего долга должника не увеличивался, произошла замена кредитора. Обращает внимание на то, что судом первой инстанции неправильно указан период участия ФИО3 в Компании и период нахождения указанного лица в должности директора. Так, ФИО3 являлся участником Компании в период с 11.06.2014 по 15.11.2017 (а не как указано в определении с 11.06.2014 по 22.11.2017), а директором – в период с 04.06.2014 по 29.11.2017. Ссылается на отсутствие аффилированности в период с октября по ноябрь 2016 года и в декабре 2017 года, поскольку в этот период ФИО3 не имел отношения к Обществу, директором и единственным участником которого являлся ФИО4 (в период с октября по ноябрь 2016 года), а с 30.11.2017 директором назначена ФИО5. Считает необоснованными выводы суда первой инстанции о том, что Компания являлась мажоритарным участником должника и нецелесообразности для Компании заключения спорных договоров займа.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с чем дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 АПК РФ, пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов» (далее – Постановление № 57).

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 32 Постановления № 57, судебный акт (копия судебного акта) считается полученным лицом, которому он в силу положений процессуального законодательства высылается посредством его размещения на официальном сайте суда в режиме ограниченного доступа, на следующий день после дня его размещения на указанном сайте.

Исследовав доказательства по делу, проверив законность и обоснованность судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции находит жалобу не подлежащей удовлетворению.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Новгородской области от 25.10.2018 по делу № А44-371/2018 с Общества в пользу Компании взыскано 20 638 000 руб. задолженности по следующим договорам займа, заключенным между Обществом и Компанией: от 25.10.2016 на сумму 130 000 руб., от 02.11.2016 на сумму 500 000 руб., от 08.11.2016 на сумму 665 000 руб., от 11.11.2016 на сумму 320 000 руб., от 24.11.2016 на сумму 2 500 000 руб., от 10.01.2017 на сумму 2 000 000 руб., от 30.01.2017 на сумму 110 000 руб., от 10.02.2017 на сумму 100 000 руб., от 10.02.2017 на сумму 2 000 000 руб., от 21.02.2017 на сумму 20 000 руб., от 28.02.2017 на сумму 200 000 руб., от 10.03.2017 на сумму 2 300 000 руб., от 23.03.2017 на сумму 200 000 руб., от 29.03.2017 на сумму 100 000 руб., от 04.04.2017 на сумму 2 000 000 руб., от 24.04.2017 на сумму 520 000 руб., от 10.05.2017 на сумму 1 940 000 руб., от 22.05.2017 на сумму 50 000 руб., от 24.05.2017 на сумму 80 000 руб., от 09.06.2017 на сумму 65 000 руб., от 13.06.2017 на сумму 2 000 000 руб., от 19.06.2017 на сумму 85 000 руб., от 22.06.2017 на сумму 60 000 руб., от 25.07.2017 на сумму 25 000 руб., от 10.08.2017 на сумму 1 863 000 руб., от 11.08.2017 на сумму 10 000 руб., от 04.09.2017 на сумму 66 000 руб., от 11.09.2017 на сумму 1 890 000 руб., от 18.09.2017 на сумму 100 000 руб., от 02.10.2017 на сумму 180 000 руб., от 10.10.2017 на сумму 1 784 000 руб., от 20.10.2017 на сумму 30 000 руб., от 25.10.2017 на сумму 85 000 руб., от 31.10.2017 на сумму 10 000 руб.

Также указанным решением с Общества в пользу Компании взыскано 40 000 руб. судебных издержек и 126 190 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Кроме того, на основании платежного поручения от 01.12.2017 № 656 Компания перечислила должнику денежные средства в сумме 1 142 000 руб., указав в назначении платежа «Предоставление займа по договору от 01.12.2017 (11 %) НДС не облагается».

В материалы дела представлена копия договора займа от 01.12.2017, подписанного как со стороны должника, так и со стороны Компании, также имеются оттиски печатей Компании и Общества, заявление о фальсификации данного договора Компания не делала, факт перечисления денежных средств подтверждается выпиской по операциям на расчетном счете Компании, должник также получение денег не оспаривает.

Доказательства направления в адрес должника либо в банк каких-либо писем и уведомлений об указании в платежном поручении от 01.12.2017 № 656 неверного назначения платежа, либо наименования и реквизитов получателя денежных средств, отсутствуют.

Компания, сославшись на наличие у Общества указанной задолженности, обратилась в арбитражный суд с настоящим требованием, в удовлетворении которого судом отказано.

Проверив материалы дела, апелляционная инстанция не находит оснований для несогласия с принятым судебным актом.

Дела о несостоятельности в силу части 1 статьи 223 АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 1 статьи 71 Закона о банкротстве для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения. Указанные требования направляются в арбитражный суд, должнику и временному управляющему с приложением судебного акта или иных документов, подтверждающих обоснованность этих требований. Указанные требования включаются в реестр требований кредиторов на основании определения арбитражного суда о включении указанных требований в реестр требований кредиторов.

Перечень документов, которыми в отсутствие судебного акта может быть подтверждена обоснованность заявленных требований, является открытым.

В силу пункта 1 статьи 4 Закона о банкротстве состав и размер денежных обязательств и обязательных платежей, возникших до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и заявленных после принятия арбитражным судом такого заявления и до принятия решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства, определяются на дату введения каждой процедуры банкротства, следующей после наступления срока исполнения соответствующего обязательства.

Требования конкурсных кредиторов и уполномоченных органов, вытекающие из денежных обязательств либо возникшие вследствие неисполнения обязанностей по уплате обязательных платежей, относятся к третьей очереди реестра требований кредиторов (статья 137 Закона о банкротстве).

Под денежным обязательством понимается обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), бюджетным законодательством Российской Федерации основанию (абзац четвертый статьи 2 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35), в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При рассмотрении обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником.

Вместе с тем, при рассмотрении требования, судом первой инстанции обоснованно учтено следующее.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

Как указано в правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556(1), по смыслу указанной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи, как указал Верховный Суд Российской Федерации, при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника.

В такой ситуации займ может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При таких условиях с учётом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заёмные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ либо при установлении противоправной цели – по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путём доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д.

По запросу суда Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 9 по Новгородской области представила сведения, согласно которым учредителями (участниками) Общества являлись: в период с 01.08.2008 по 22.11.2017 – ФИО4 с долей участия в размере 100 %, в период с 22.11.2017 по настоящее время – ФИО3 с долей участия в размере 100 %.

Учредителями (участниками) Компании являлись: в период с 21.09.2006 по 03.09.2013 – ФИО6 с долей участия в размере 100 %, в период с 03.09.2013 по 11.06.2014 – ФИО7 с долей участия в размере 100 %, в период с 11.06.2014 по 22.11.2017 – ФИО8 с долей участия в размере 50 %, в период с 11.06.2014 по 22.11.2017 – ФИО3 с долей участия в размере 50 %, в период с 22.11.2017 по настоящее время – ФИО8 с долей участия в размере 100 %.

С 15.12.2016 по настоящее время ФИО3 является руководителем Общества, кроме того, в период с 17.06.2014 по 07.12.2017 ФИО3 являлся также руководителем Компании.

Таким образом, как обоснованно указал суд первой инстанции, в период с 15.12.2016 по 22.11.2017 Общество и Компания являлись аффилированными лицами.

Согласно сведениям, включенным в Единый государственный реестр юридических лиц, основным видом деятельности Общества являлась оптовая торговля потребительскими товарами, дополнительные виды деятельности – деятельность стоянок для транспортных средств, аренда и правление собственным или арендованным недвижимым имуществом, деятельность в области права.

Из представленной в материалы дела выписки по операциям на расчетном счете должника за период с даты открытия счета в ПАО «Промсвязьбанк» по 31.01.2018, видно, что денежные средства не от Компании, а от других контрагентов Общества поступали на расчетный счет должника в незначительных суммах, в основном арендные платежи, основная сумма денежных средств поступила от Компании по договорам займа.

Кроме того, согласно представленным в материалы дела документам, должником и ПАО «Промсвязьбанк» 25.10.2016 заключен кредитный договор № <***>, в соответствии с которым ПАО «Промсвязьбанк» на срок до 10.10.2016 предоставил Обществу кредит в размере 50 000 000 руб. на приобретение основных средств.

Денежные средства в указанной сумме 25.10.2016 были перечислены ПАО «Промсвязьбанк» ПАО «Банк Уралсиб» по договору купли-продажи недвижимого имущества от 10.10.2016 № УС2016КП-39, на основании которого должник приобрел у ПАО «Банк Уралсиб» девятнадцать объектов недвижимости, однако спустя чуть менее года данное имущество было перепродано должником за меньшую стоимость по договору купли продажи от 06.12.2017 ФИО6

Должником и Банком ВТБ (ПАО) 31.10.2017 заключено кредитное соглашение № КР/062017-000626, по условиям которого Банк ВТБ (ПАО) предоставил должнику кредит в сумме 35 713 000 руб. на рефинансирование кредита, предоставленного Обществу ПАО «Промсвязьбанк», 03.11.2017 Общество произвело досрочное погашение кредита, выданного ПАО «Промсвязьбанк» по кредитному договору № <***>, сумма погашения – 34 284 500 руб., при этом Компания выступила поручителем перед Банком ВТБ (ПАО) за исполнение Обществом своих обязательств по кредитному соглашению № КР/062017-000626., впоследствии задолженность по данному соглашению была взыскана, в том числе с Компании, на основании решения Новгородского районного суда Новгородской области от 13.12.2018 по делу № 2-5396/18.

Таким образом, хозяйственная деятельность ООО «Новгородский технопарк» финансировалась практически только за счет заемных денежных средств, предоставленных, в том числе, Компанией.

При этом, исходя из анализа операций на расчетном счете Общества, можно сделать вывод о том, что поступающие от Компании денежные средства по договорам займа фактически использовались для погашения текущих платежей по кредитному договору с ПАО «Промсвязьбанк»; из 23 888 000 руб., выданных Компанией должнику по договорам займа, Общество возвратило только 3 350 000 руб., что составляет чуть более 14 % от суммы заемных денежных средств.

Кроме того, как верно отметил суд первой инстанции, в материалы дела не представлены какие-либо документы, свидетельствующие о целесообразности выдачи Компанией должнику займов и наличии перспективы получить для себя экономическую выгоду от совершенных сделок.

Учитывая приведенные выше обстоятельства, а также периодичность выдачи займов и суммы, которые предоставлялись должнику; отсутствие доказательств ведения активной хозяйственной деятельности должником после получения заемных средств от Компании; выкуп ФИО3 100 % доли в уставном капитале Общества сразу после получения кредита от Банка ВТБ (ПАО), при том, что на момент выдачи займов и получения кредита от Банка ВТБ (ПАО) он являлся учредителем Компании с долей участия в размере 50 %; факт поручительства ФИО3 и ФИО8 за исполнение Обществом кредитных обязательств перед Банком ВТБ (ПАО); суд пришел к обоснованному и не опровергнутому апеллянтом выводу о том, что фактически Компания финансировала текущую деятельность подконтрольного ему лица, хотя формально Общество таковым не являлось до момента назначения ФИО3 на должность генерального директора Общества.

Указанное подтверждает наличие корпоративной природы заемных отношений, положенных в основу настоящего требования, и свидетельствует о мнимом характере договоров займа.

Между тем, формальное оформление отношений, связанных с участием участника должника в его деятельности, в качестве предоставления Обществу займов фактически предоставляет кредитору ничем не обусловленные преференции в виде удовлетворения его требований в режиме, установленном для требований конкурсных кредиторов, и влечёт нарушение баланса интересов сторон.

В этой связи, исследовав и оценив доводы кредитора и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, приняв во внимание поведение сторон и их участников после заключения договоров займа, положенных в основу заявленного требования, суд первой инстанции, вопреки аргументам апеллянта, правильно определил правовую природу спорных правоотношений применительно к правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556 (1), и пришёл к обоснованному выводу о том, что требования Компании не подлежат удовлетворению.

Основания для переоценки данного вывода у апелляционной коллегии отсутствуют.

То обстоятельство, что часть предоставленных должнику денежных средств была взыскана с Общества в пользу Компании решением суда, не исключает возможности квалификации отношений по передаче денежных средств должнику в качестве корпоративных, при этом ни факт передачи денежных средств, ни факт их использования должником сторонами обособленного спора не оспаривается.

Доводы подателя апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом при рассмотрении настоящего требования и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда, в связи с этим отклоняются судом апелляционной инстанции.

В свете изложенного оснований для отмены определения от 13.08.2019 не имеется. Нарушений норм процессуального права, в том числе предусмотренных частью 4 статьи 270 АПК РФ, при рассмотрении заявления кредитора не допущено. При таких обстоятельствах апелляционная жалоба Компании по приведённым в ней доводам удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Новгородской области от 13 августа 2019 года по делу № А44-8389/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «А2» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия в Арбитражный суд Северо-Западного округа.

Председательствующий

О.Н. Виноградов

Судьи

А.В. Журавлев

К.А. Кузнецов