Постановление от 16 июня 2022 г. по делу № А32-20726/2020

ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-20726/2020
город Ростов-на-Дону
16 июня 2022 года
15АП-8477/2022

15АП-9291/2022

15АП-9304/2022


Резолютивная часть постановления объявлена 08 июня 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 16 июня 2022 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Шимбаревой Н.В.,

судей Николаева Д.В., Сурмаляна Г.А.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

при участии:

от ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 06.10.2020;

от АО «Альфа-Банк»: представитель ФИО4 по доверенности от 28.12.2020;

от ФИО5: представитель ФИО6 по доверенности от 01.03.2022, представитель ФИО7 по доверенности от 01.03.2022, представитель ФИО8 по доверенности от 01.03.2022;

от ПАО «Сбербанк России»: представитель ФИО9 по доверенности от 22.02.2020 (онлайн);

от финансового управляющего должника ФИО10: представитель ФИО11 по доверенности от 26.08.2022 (онлайн);

от ФИО12: представитель ФИО13 по доверенности от 01.02.2021 (онлайн),

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством веб-конференции апелляционные жалобы публичного акционерного общества «Сбербанк России», ФИО2 и ФИО5 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 21.04.2022 по делу № А32-20726/2020 о признании сделки должника недействительной по заявлению публичного акционерного общества «Сбербанк России» и финансового управляющего ФИО10 о признании договора купли-продажи от 26.07.2018, заключенный между ФИО2 и ФИО12 и договора купли-продажи от 31.05.2019, заключенный между ФИО12 и ФИО5 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (ИНН: <***>, СНИЛС: <***>),

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (далее – должник) 24.12.2020 ПАО «Сбербанк России» обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании недействительными сделками договора купли-продажи от 26.07.2018, заключенного между ФИО2 и ФИО12, и договора купли-продажи от 31.05.2019, заключенного между ФИО12 и ФИО5, и применении следующих последствий недействительности сделок:

- обязать ФИО5 возвратить в конкурсную массу ФИО2 следующее имущество: жилой дом, площадью 598,5 кв. м., кадастровый номер 23:43:0401064:69, земельный участок площадью 789 кв. м., кадастровый номер 23:43:0401064:30, расположенные по адресу <...>.

- признать имущество, подлежащее возврату в конкурсную массу должника, обремененным ипотекой в пользу АО "Альфа-Банк" по закладной от 31.05.2019, удостоверяющей права ее законного владельца АО «Альфа-Банк», составленной залогодателем ФИО5 в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору от 31.05.2019 № G050S19052200239.

- взыскать с ФИО5 в конкурсную массу ФИО2 денежные средства в размере остатка ссудной задолженности ФИО5 перед АО «Альфа-Банк» по кредитному договору от 31.05.2019 № G050S19052200239.

- взыскать с ФИО5 в пользу ПАО Сбербанк России в лице Краснодарского отделения № 8619 судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 9 000 руб. и на проведение судебной экспертизы по делу в размере 25 000 рублей (с учетом уточнений в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

26.10.2020 финансовый управляющий ФИО10 обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании недействительными сделками договора от 26 июля 2018 года, заключенного между ФИО2 и ФИО12, договора от 31 мая 2019 года, заключенного между ФИО12 и ФИО5, признании залога недвижимого имущества - земельного участка и дома по адресу <...> (кадастровый номер земельный участок 23:43:0401064:30 и дом 23:43:0401064:69), где залогодержателем выступает АО Альфа-Банк», прекратившим свое действие в следствие признания недействительным основного обязательства - кредитного договора от 31 мая 2019 № G050S19052200239, и применении следующих последствий недействительности сделки:

-восстановить право собственности ФИО2 на объект недвижимости: земельный участок площадью 789 кв. м (кадастровый номер 23:43:0401064:30) с расположенным на нем домом литер А над/А площадью 598,5 кв. м по адресу <...> (кадастровый номер дом 23:43:0401064:69).

-установить право требования АО «Альфа-Банк» к должнику ФИО2 на сумму требований 14 885 000 рублей без обеспечения имущества залогом.

- указать, что судебный акт, вынесенный по результатам рассмотрения заявления кредитора, является основанием для внесения в Единый государственный реестр недвижимости записи о прекращении права собственности ФИО5 и ФИО12 и прекращении залога (уточненное требование).

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 03.02.2021 вышеуказанные заявления (обособленный спор № А32-20726/20-4/Б-21-С и № А32-20726/20-4/Б-18-С) объединены в одно производство, назначено судебное заседание.

Определением суда от 26.01.2022 к участию в споре в качестве соответчика привлечено АО «Альфа-Банк».

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 21.04.2022 признаны недействительными взаимосвязанные сделки: договор купли-продажи от 26.07.2018, заключенный ФИО2 и ФИО12; договор купли-продажи от 31.05.2019, заключенный ФИО12 и ФИО5, по отчуждению следующего недвижимого имущества должника: земельного участка (кадастровый номер 23:43:0401064:30) и дома (кадастровый номер 23:43:0401064:69) по адресу <...>. Применены последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО5 возвратить в конкурсную массу ФИО2 следующее имущество, обремененное залогом в пользу АО «Альфа-Банк»: земельный участок (кадастровый номер 23:43:0401064:30) и дом (кадастровый номер 23:43:0401064:69) по адресу <...>. В остальной части заявленных требований - отказано.

Определение мотивировано тем, что отчуждение имущества осуществлено в период неплатежеспособности по явно и многократно заниженной цене, что свидетельствует о злоупотреблении правом сторонами сделки и нацеленности их действий на вывод имущества должника. В части применения последствий недействительности судебный акт мотивирован тем, что имущество подлежит возврату в конкурсную массу с обременением в пользу АО «Альфа-Банк», поскольку банк действовал добросовестно, а основания для взыскания суммы неосновательного обогащения на данный момент отсутствуют, поскольку действие кредитного договора не прекращено, установить размер неосновательного обогащения не представляется возможным.

ПАО «Сбербанк России» обжаловала определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 АПК РФ, и просила определение отменить в части отказа в удовлетворении заявления банка.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что при предоставлении в залог имущества ответчик получила от АО «Альфа-Банк» денежные средства, которые ввиду возвращения имущества должнику подлежат взысканию в конкурсную массу с целью восстановления положения, существующего до момента заключения оспариваемых договоров.

ФИО2 обжаловала определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 АПК РФ, и просила определение отменить, в удовлетворении заявлений отказать.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что заявителями не доказано, а судом первой инстанции не установлено факта недостаточности имущества у должника, ввиду чего совершение сделки в период неплатежеспособности документально не подтверждено. Данное обстоятельство, по мнению должника, свидетельствует о недоказанности состава недействительной сделки.

ФИО5 обжаловала определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 АПК РФ, и просила определение отменить.

Податель жалобы полагает, что суд первой инстанции необоснованно указал на наличие злоупотребления правом со стороны участников сделки, поскольку участники сделки проявили должную степень осмотрительности и установили равноценную стоимость, уплата которой подтверждена ответчиками.

ФИО2, ФИО5 и ФИО12 в своих отзывах на апелляционную жалобу банка возражали в отношении заявленных доводов, просили определение суда отменить и отказать в удовлетворении заявления банка в полном объеме.

АО «Альфа-Банк» в письменных пояснениях возражал против взыскания суммы неосновательного обогащения и признания прекратившимся права залога, поскольку действие кредитного договора не окончено, при заключении договора банк действовал добросовестно.

Законность и обоснованность принятого судебного акта проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционных жалоб, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционные жалобы не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Краснодарского края от 22.07.2020 (резолютивная часть оглашена 21.07.2020) должник признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден - ФИО10.

В ходе процедуры реструктуризации долгов банком и финансовым управляющим установлено следующее.

1)26 июля 2018 года ФИО2 и ФИО12 заключили договор об отчуждении земельного участка и дома по адресу <...> (кадастровый номер 23:43:0401064:30).

Сумма сделки составила 20 млн рублей.

В договоре купли-продажи от 26.07.2018 указано, что отчуждаемая недвижимость передана продавцом покупателю до подписания настоящего договора (пункт 7 договора); денежные средства в размере 20 млн рублей также переданы покупателем продавцу до подписания договора (пункт 4 договора).

Однако в дальнейшем стороны заключили дополнительное соглашение от 24.08.2018 к договору купли-продажи от 26.07.2018, согласно которому отчуждаемая недвижимость продана за 41 млн рублей, которые переданы покупателем продавцу до подписания договора в полном объеме.

Дополнительное соглашение от 24.08.2018 в регистрирующий орган не сдавалось при оформлении сделки купли-продажи недвижимого имущества. Указанное соглашение представлено сторонами в рамках рассматриваемого спора в суд первой инстанции.

Также стороны подписали акт приема-передачи земельного участка с домом к договору купли-продажи от 26.07.2018, согласно которому спорные объекты недвижимого имущества переданы покупателю 24.08.2018.

В пункте 6 спорного договора купли-продажи указано, в отчуждаемом доме зарегистрированы должник, его бывший супруг и два их общих сына, которые обязуются сняться с регистрационного учета в течение 30 дней.

Должник снят с регистрационного учета по адресу регистрации объектов: <...> только 21.06.2019 (более года после продажи спорного недвижимого имущества).

Таким образом, суд установил, что объекты недвижимого имущества переданы покупателю на иных условиях, чем указаны в договоре купли-продажи от 26.07.2018, который прошел государственную регистрацию в уполномоченном органе.

2)31 мая 2019 года ФИО12 и ФИО5 заключили договор об отчуждении земельного участка и дома по адресу: <...> (кадастровый номер 23:43:0401064:30).

Сумма сделки составила 41 085 тыс. рублей.

В договоре купли-продажи от 31.05.2019 указано, что объекты недвижимого имущества покупаются ФИО5 у ФИО12 за счет собственных денежных средств в размере 26 200 000 рублей; за счет кредитных денежных средств АО «Альфа-Банк» в размере 14 885 000 рублей.

В материалы спора представлена расписка от 31.05.2019, согласно которой ФИО12 подтверждает факт получения от ФИО5 26 200 000 рублей и не имеет каких-либо претензий к ФИО5

В пункте 17 договора купли-продажи от 31.05.2019 стороны указали, что в случае, в том числе признания договора недействительной сделкой Покупатель поручает продавцу в течении 20 рабочих дней со дня вступления в законную силу решения суда о признании договора недействительной сделкой перечислить денежные средства в размере, полученном Продавцом от покупателя на текущий счет заемщика по кредитному договору.

Согласно договору купли-продажи жилого дома с земельным участком от 31.05.2019, заключенному ФИО12 и ФИО5, с момента государственной регистрации в силу закона дом с земельный участок находятся в залоге у АО «АЛЬФАБАНК».

Право собственности по договору купли-продажи от 31.05.201 9 зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Краснодарскому краю 07.06.2019, в связи с чем 07.06.2019 зарегистрирован ипотека в силу закона, о чем имеются соответствующие записи № 23:45:0401064:69- 25/001/2019-7 и № 23:45:0401064:30-25/001/2019-7.

Таким образом, дом с земельным участком считается находящимся в залоге АО «Альфа-Банк».

ФИО5 и АО «АльфаСтрахование» заключили договор страхования от 31.05.2019, согласно которому, в том числе при признании сделки купли-продажи недействительной страховая компания выплачивает АО «АЛЬФА-БАНК» денежную сумму в размере 16 373 500 рублей.

Согласно паспорту должника, он снят с регистрационного учета по адресу: <...> только 21.06.2019. В то время как материалами дела подтверждается, что ФИО12 продала спорную недвижимость ФИО5 по договору купли-продажи от 31.05.2019, а ипотека АО «Альфа-Банк» в силу закона зарегистрирована 07.06.2019.

Полагая, что договоры купли-продажи от 26.07.2018 и 31.05.2019 являются цепочкой сделок, направленных на вывод имущества из конкурсной массы должника, финансовый управляющий и банк обратились в арбитражный суд с рассматриваемыми требованиями.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве, отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Федерального закона.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Определяя подлежащие применению нормы, суд апелляционной инстанции исходит из того, что дело о банкротстве возбуждено 29.05.2020, а оспариваемые договоры заключены 26.07.2018 и 31.05.2019, т.е. в пределах трех лет до даты возбуждения дела, в связи с чем оспариваемая сделка совершена в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление № 63), пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Как верно установил суд первой инстанции, на момент совершения сделки ФИО2 обладала признаками неплатежеспособности, а именно: по состоянию на 26.07.2018 перед ПАО «Сбербанк» имелась просроченная задолженность по кредитным договорам в общем размере 61 278 861,27 рублей, по которым ФИО2 выступала поручителем, а именно:

-просроченная задолженность по кредитному договору № <***>, заключенному с ООО «Фирма Лотос Лэнд», составляла 5 011 715,75 руб.;

-просроченная задолженность по кредитному договору № <***>, заключенному с ООО «Фирма Лотос Лэнд», составляла 18 740 690,57 руб.;

-просроченная задолженность по кредитному договору № <***>, заключенному с ООО «Лотос Лэнд Бевериджиз», составляла 35 830 153,58 руб.;

-просроченная задолженность по кредитному договору № <***>, заключенному с ООО «Лотос Лэнд Бевериджиз», составляла 735 342,47 руб.;

-просроченная задолженность по кредитному договору № <***>, заключенному с ООО «Лотос Лэнд Бевериджиз», составляла 960 958,90 руб.

12.07.2018 (ШПИ 35000013090285) ПАО Сбербанк направило должнику требование о необходимости принятия срочных мер по погашению просроченной задолженности по кредитным договорам в обеспечение исполнения обязательств, по которым с должником заключены соответствующие договоры поручительства.

Указанное требование лично получено должником 16.07.2018 в 10:26, о чем свидетельствует отчет об отслеживании отправления с почтовым идентификатором 35000013090285 на официальном сайте «Почты России» в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

17.07.2018 ПАО Сбербанк России обратился в Советский районный суд г. Краснодара с иском ко всем солидарным должникам о взыскании просроченной задолженности по кредитным обязательствам ООО «Фирма «Лотос-Лэнд» и ООО «Лотос Лэнд Бевериджиз», в которых должник является соучредителем. По данному делу предварительное судебное заседание назначено на 01.08.2018 в 10:30.

Таким образом, описанные хронологически последовательные события и фактические обстоятельства настоящего спора указывают на то, что первую сделку с ФИО12 должник совершил в кратчайшие сроки - на 10 календарный день, после получения требования от кредитной организации.

ФИО2, являясь соучредителем и заместителем директора ООО «Фирма Лотос Лэнд», а также соучредителем ООО «Лотос Лэнд Бевериджиз», не могла не знать о наличии просроченных обязательств перед ПАО «Сбербанк».

В этой связи, суд первой инстанции обоснованно обратил внимание на то, что ФИО2, будучи участником ООО «Фирма Лотос Лэнд» и ООО «Лотос Лэнд Бевериджиз», не могла не знать о неудовлетворительном экономическом состоянии названных обществ, поручителем по обязательствам которых являлась, и поэтому не имела разумных ожиданий относительно того, что кредитные обязательства будут исполнены основными должниками.

Учитывая изложенное и принимая во внимание, что кризисная ситуация, как правило, возникает не одномоментно, ей предшествует период снижения прибыльности, который переходит в стадию объективного банкротства, ссуд первой инстанции правомерно указал на то, что ФИО2 не представила доказательств того, что в преддверии банкротства имелась реальная возможность исполнения кредитных обязательств, которая была утрачена в относительно короткий промежуток времени.

Аналогичные выводы изложены в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 29.03.2022 по делу № А32-7207/2018.

Кроме того, правовое значение для установления признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества имеет момент наступления обязанности по исполнению денежного обязательства, а не дата вынесения судебного акта и выдачи исполнительного листа для его принудительного исполнения. Данный правовой подход соответствует сложившейся судебной практике (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 18.12.2019 № Ф08-11585/2019 по делу № А53-12658/2017).

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710 (3) сформулирована правовая позиция согласно которой по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления № 63 наличие на дату совершения сделки у должника просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения оспариваемой сделки.

Согласно определению Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710 (4) сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Исходя из установленных обстоятельств и указанных выше разъяснении, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о доказанности финансовым управляющим и банком в рамках настоящего спора обстоятельств, свидетельствующих о наличии у должника признаков неплатежеспособности на дату оспариваемой сделки.

Оценивая обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторам должника, суд первой инстанции верно установил следующее.

Согласно представленному в материалы спора отчету об оценке недвижимого имущества (жилого дома и земельного участка), расположенного по адресу: <...>, стоимость спорного имущества должника на 21.12.2018 составила 36 019 000 рублей.

Поскольку данный отчет не содержал сведений о стоимости спорного имущества на дату совершения сделок, судом первой инстанции правомерно определением от 07.07.2021 удовлетворено ходатайство банка о назначении экспертизы для определения рыночной стоимости и назначена судебная экспертиза.

В соответствии с заключением эксперта ООО «Южно-региональное агентство оценки» 26.08.2021 № 669э/21 рыночная стоимость спорных объектов недвижимого имущества на 26.07.2018 составила - 38 127 498 рублей; 07.06.2019 составила – 37 489 481 рублей.

Исследовав заключение эксперта 26.08.2021 № 669э/21 по определению рыночной стоимости спорного имущества, суд пришел к выводу о том, что данное заключение может служить достоверным и допустимым доказательством определения рыночной стоимости имущества на момент совершения оспариваемых сделок, так как соответствует требованиям Федерального закона от 29.07.1998 № 135 -ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», а также Федеральным стандартам оценки.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что спорное имущество продано за цену (20 млн. рублей), которая меньше по сравнению с его рыночной стоимостью. Условия договора купли-продажи указанного движимого имущества отличаются в существенную, худшую для должника сторону по сравнению с иными аналогичными сделками.

В этой связи, судом первой инстанции верно учтена правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации, изложенная в определении № 310-ЭС15-7328 по делу № А35-2362/2013 от 17.07.2015, согласно которой приобретение имущества по заниженной стоимости и осведомленность приобретателя об этом являются достаточными основаниями, указывающими на недобросовестность приобретателя и основанием для удовлетворения иска об истребовании имущества, независимо от возражений приобретателя о том, что он является добросовестным приобретателем.

Аналогичная позиция относительно применения критерия кратности для признания действий покупателя недобросовестными изложена в пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2022), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 01.06.2022.

В результате заключения договора купли-продажи от 26.07.2018 должник по заниженной стоимости произвел отчуждение ликвидного имущества, чем причинил вред имущественным правам своим кредиторам. Кроме того, материалами спора опровергаются доводы должника о возмездности данного договора. Надлежащие доказательства передачи денежных средств в размере 20 млн. рублей ФИО12 в пользу должника не представлены.

Как верно указал суд первой инстанции, о причинении вреда кредиторам и должнику, а также о цели указанной сделки ответчик не мог не знать ввиду следующего.

Из пояснений ответчика ФИО12 следует, что между ней и должником по делу ФИО2 имелись давние дружеские отношения.

В июле 2018 ФИО2 обратилась к ФИО12 с личной просьбой заключить договор купли-продажи земельного участка площадью 789 кв. м (кадастровый номер 23:43:0401064:30) с расположенным на нем домом литер А над/А площадью 598,5 кв. м по адресу: <...>.

О фактической цели при совершении сделки должник ответчику ФИО12 при заключении договора купли-продажи от 26.07.2018 не сообщал, сославшись лишь на внутрисемейные правоотношения. О наличии финансовых проблем у должника ответчик ФИО12 не знала, а также о истинной цели заключения договора купли-продажи от 26.07.2018 не подозревала.

Относительно реальной цели совершения сделки была ФИО12 введена в заблуждение.

Денежными средствами на момент совершения сделки и в настоящий момент в указанном в договоре размере ФИО12 не имела и не могла их передать, в связи с чем являлась номинальным владельцем земельного участка и дома, поскольку с момента заключения договора от 26.07.2018 и до даты последующей реализации объектов недвижимости ФИО5, распоряжение и управление осуществляла ФИО2, что в том числе подтверждается столь длительным периодом регистрации должника по указанному адресу.

О сути дополнительного соглашения ФИО12 узнала лишь после получения копии заявления о признании сделок должника недействительными, так как все документы, которые просила подписать ФИО2 оставались у нее.

В дальнейшем ФИО2 попросила ФИО12 заключить договор купли-продажи имущества с ФИО5, которая также имела дружественные отношения с должником. Указанные обстоятельства подтверждаются тем, что денежные средства от ФИО5 в указанном в договоре размере ФИО12 не получала, а ФИО5 не передавала.

Денежные средства, привлеченные ФИО5 от АО «Альфа-Банк» переданы должнику опосредованно через ее сына ФИО14, который сопровождал ФИО12 в ПАО «Сбербанк» при снятии наличных денежных средств с расчетного счета.

При совершении сделок между ФИО2 и ФИО12, а также между ФИО12 и ФИО5 ФИО12 финансовой выгоды не получала, так как фактически управление и распоряжение имуществом осуществляла непосредственно ФИО2, в том числе после совершения сделки с ФИО5

Кроме того, судом первой инстанции установлено следующее.

Согласно письму от 11.06.2021 ГУ МВД России по КК по адресу: <...> - значатся зарегистрированными следующие лица:

с 09.12.1992 по месту жительства ФИО15;

с 14.12.2001 по 22.04.2021 по месту жительства ФИО14;

с 30.09.1992 по 21.06.2019 по месту жительства ФИО2;

-с 24.09.2002 по 22.04.2021 по месту жительства ФИО16.

Таким образом, родственники должника продолжали быть зарегистрированными в спорном доме после заключения сделки купли-продажи с ФИО5 (31.05.2019).

ФИО5 не представила по запросам суда доказательства, подтверждающие реальность приобретения ее у ФИО12 спорного имущества должника, в том числе реальность финансовой возможности оплатить ФИО12 26 200 000 рублей. Не представила доказательства реальности пользования имуществом в спорный период времени (с момента приобретения имущества у ФИО12).

Также установлено, что сын должника ФИО14 с целью придания легитимности оспариваемой сделки производил погашения кредита ФИО5

Представленной Банком в судебном заседании выпиской по счету ФИО14 подтверждается, что еще задолго до обращения банка в Советский районный суд г. Краснодара (17.07.2018) с иском, в том числе, к должнику, между сыном должника ФИО14 и ФИО5 имелись постоянные финансовые правоотношения:

09.01.2018 ФИО5 перечислила на счет ФИО14 100 000 руб.

10.01.2018 ФИО5 перечислила на счет ФИО14 20 000 руб.

19.09.2018 ФИО5 перечислила на счет ФИО14 13 500 руб.

В последующем по выписке подтверждается в основном перечисления ФИО14 на карту ФИО5 по 25 000 руб. ежемесячно: 27.01.2019, 21.02.2019, 29.03.2019, 01.05.2019, 02.06.2019, 03.07.2019, 29.07.2019, 23.08.2019, 29.09.2019 и так далее по выписке вплоть до 30.07.2021.

При этом, судом первой инстанции правомерно отклонены доводы ФИО5 о том, что между ней и ФИО14 имелись исключительно деловые отношения, в рамках которых ФИО5 сдавала в аренду недвижимое имущество ФИО14 В обоснование указанных доводов в материалы спора предоставлены договоры аренды нежилых помещений от 21.10.2021, 21.11.2020, 21.12.2019, 21.01.2019, 14.08.2021, 14.09.2020, 14.10.2019, заключенные ФИО5 и ФИО14

Так, исследовав договоры аренды, суд первой инстанции установил, что стоимость арендной платы в размере 25 000 рублей предусмотрена в договорах аренды от 21.10.2021 № 3, от 21.11.2020 № 3, 21.12.2019 № 3, 21.01.2019 № 3, в рамках которых в аренду передавались помещения № 55, 57.

Стоимость арендной платы в размере 14 000 рублей предусмотрена в договорах аренды от 14.08.2021 № 4, от 14.09.2020 № 4, 14.09.2019 № 4, в рамках которых в аренду передавались помещение № 59.

Таким образом, на счет ФИО5 от ФИО14 должны были поступать ежемесячно платежи в размере 25 000 рублей и 14 000 рублей.

Однако данные обстоятельства не подтверждаются материалами дела. Кроме того, обстоятельства заключения указанных договоров аренды не объясняют переводы ФИО5 на счет ФИО14 денежных средств в 2018 году (до заключения договоров аренды).

Также правомерно отклонены доводы о том, что доказательством исполнения денежных обязательств по оспариваемой сделке является расписка от 31.05.2019, согласно которой ФИО12 подтверждает факт получения от ФИО5 26 200 000 рублей.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Однако имеющиеся в материалах дела доказательства с достоверностью не подтверждают финансовую возможность ФИО5 оплатить цену имущества по сделке (26 200 000 рублей).

Суд критически оценивает доводы ответчика о его платежеспособности в спорный период времени (31.05.2019).

Надлежащих доказательств того, что у ответчика на 31.05.2019 имелись денежные средства в размере 26 200 000 рублей в материалы спора не представлены (справки 2-НДФЛ, банковские выписки по счетам и иные документы в пределах трех лет от даты оспариваемой сделки). Согласно справкам 2-НДФЛ с 2017 по 2019 годы доходы ФИО5 составляли: с января по май 2019 года - 692 881,09 рублей; за 2018 год - 3 207 381,78 рублей; за 2017 год - 3 126 109,70 рублей.

Представленная в материалы спора ФИО5 выписка по счету ***4400 также не подтверждает факт наличия у ответчика на 31.05.2019 денежных средств в размере 26 200 000 рублей. Между тем, из анализа представленной выписки следует, что все перечисления по ней проводились с 06.08.2019 по 06.02.2022. Таким образом, данная выписка представлена за период после совершения оспариваемой сделки.

Кроме того, единовременное снятие в размере 26 200 000 рублей по счету отсутствует, а доказательства того, что они где-либо аккумулировались в наличной форме суду не представлены. Таким образом, наличие финансовой возможности само по себе в отсутствие принятия мер по подготовке средств к оплате не подтверждается факт оплаты по договору от 31.05.2019.

Более того, при исследовании факта оплаты, суд первой инстанции верно обратил внимание на пояснения ФИО12, из которых следует, что кредитные денежные средства, полученные от АО «Альфа-Банк» в размере 14 885 000 рублей возвращены сыну должника ФИО14 Указанное обстоятельство подтверждается распиской ФИО14 от 29.04.2021. (т. 5, л. д. 158). Доказательства возврата ФИО14 денежных в размере 14 885 000 рублей ФИО12 в материалы спора не представлены.

Таким образом, документальные доказательства, подтверждающие передачу денежных средств должнику, в материалы дела не представлены. В своих пояснениях ФИО12 указала, что денежные средства от ФИО5 по договору купли-продажи от 31.05.2019 не получала.

Проанализировав обстоятельства спора и представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО5 не может быть признана добросовестным приобретателем спорного имущества, поскольку обстоятельства, в которых совершалась сделка по приобретению спорного недвижимого имущества, позволяют усомниться в ее законности.

Учитывая совокупность изложенных обстоятельств, свидетельствующих о превышении рыночной стоимости спорного имущества над ценой согласованной сторонами в договоре, суд первой инстанции верно пришел к выводу, что сделки являются безвозмездными; с причинением вреда кредиторам должника; с целью причинить вред имущественным правам кредиторов.

При этом, судом первой инстанции верно квалифицированы сделки как цепочка сделок, направленных на вывод имущества из конкурсной массы должника.

В частности, как верно отметил суд первой инстанции, сделки признаются взаимосвязанными, если их сторонами являются взаимозависимые лица, объекты сделок объединены в единый производственный комплекс, сделки совершены в короткий промежуток времени, влекут отчуждение основных активов общества и результатом совершения сделок является консолидация имущества в собственности одного лица (группы аффилированных лиц).

В рассматриваемом случае должник, ФИО12 и ФИО5, имеющие дружеские отношения между собой, заключили цепочку последовательных договоров, в результате чего из конкурсной массы должника выбыло ликвидное имущество, за счет которого возможно было погасить требования кредиторов должника.

При этом, аффилированность является фактической, что вытекает из действий участников оспариваемых сделок, выразившихся в последовательной перепродаже спорного имущества при сохранении регистрации родственников должника по месту жительства.

Разумная экономическая цель совершения указанных сделок ответчиками не доказана, что ставит под сомнение реальность хозяйственных операций и может свидетельствовать о наличии документооборота с целью сокрытия имущества от обращения на него взыскания по обязательствам должника.

Таким образом, оспариваемая цепочка сделок по выводу имущества должника из его конкурной массы совершена в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при наличии у должника признаков неплатежеспособности в пользу аффилированных лиц с целью причинения вреда кредиторам должника, поскольку исполнение сделок повлекло уменьшение размера имущества должника, за счет которого кредиторы должника вправе претендовать на удовлетворение своих требований.

Учитывая изложенное, судебная коллегия признает обоснованным вывод о наличии совокупности оснований для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, с учетом установленных выше обстоятельств, суд первой инстанции также установил наличие оснований для признания сделок мнимыми, руководствуясь следующим.

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Данная норма права применяется в случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения, то есть тогда, когда при заключении сделки подлинная воля сторон не направлена на создание правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства, контроля за ним и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств (статьи 65, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Оценивая обстоятельства совершения сделки, суд первой инстанции установил, что сделка совершена между заинтересованными лицами в отсутствие намерения фактической передачи имущества, а лишь с целью создания видимости факта отчуждения.

В материалы дела представлены доказательства, свидетельствующие о наличии факта злоупотребления сторонами сделок своими правами, в том числе признаков мнимости сделок - совершены лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия (заключены по просьбе должника с ФИО12 и ФИО5 без реальной оплаты и передачи имущества между продавцами и покупателями).

Таким образом, суд первой инстанции установил основания для удовлетворения требований о признании сделок ничтожными на основании положений статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При разрешении вопроса о применении последствий недействительности сделки, суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим.

Пунктом 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно пункту 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой подлежит возврату в конкурсную массу.

В рамках настоящего спора суд считает необходимым применить правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, согласно которой, чтобы правильно применить правила о последствиях недействительности сделок, суды должны решить вопрос о правовом статусе имущества, возвращаемого в конкурсную массу в порядке реституции.

Аналогичные разъяснения изложены в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 301-ЭС15-20282 по делу № А43-5100/2014.

Для этого следует определить добросовестность залогодержателя. Признание за банком статуса добросовестного залогодержателя влечет необходимость указать в резолютивной части на обременение возвращаемого в порядке реституции имущества. Во избежание затруднений при исполнении судебного акта судам надлежит установить, какое из возвращаемого имущества было передано в залог, существует ли данное имущество в натуре, не прекратился ли залог на него по основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, либо по достигнутым между обществом и банком договоренностями.

Согласно пункту 1 статьи 353 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случае перехода прав на заложенное имущество от залогодателя к другому лицу залог сохраняется.

Однако из указанного правила имеются исключения, касающиеся, прежде всего, отказа залогодержателю, недобросовестно приобретшему залог, в защите формально принадлежащего ему права. Так, по смыслу статьи 10 и абзаца 2 пункта 2 статьи 335 Гражданского кодекса Российской Федерации недобросовестным признается залогодержатель, которому вещь передана в залог от лица, не являющегося ее собственником (или иным управомоченным на распоряжение лицом), о чем залогодержатель знал или должен был знать.

В случае признания сделки недействительной суду следует установить, сохранился ли до настоящего времени залог и, если да, решить, является ли банк добросовестным залогодержателем и будет ли возврат обремененного имущества в конкурсную массу способствовать достижению полной реституции либо необходимо дополнительно рассмотреть кондикционное требование к ответчику.

В противном случае на добросовестного залогодержателя при отсутствии к тому должных оснований будут возлагаться риски последствий, связанных с заключением недействительной сделки.

Пункт 26 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 содержит разъяснения, согласно которым смысл обеспечительных сделок заключается в ограждении кредитора от риска непредоставления должником исполнения по основному обязательству, в повышении вероятности погашения долга за счет обеспечения, в защите кредитора от неоплатности должника, в том числе на случай банкротства последнего. Добросовестный и разумный кредитор, выдавая кредит, обоснованно рассчитывает на его возврат заемщиком и получение платы. Фактор же наличия обеспечения, повышающего вероятность возврата денег, объективно влияет на условия кредитования, в частности на получение одобрения кредитного комитета, срок, процентную ставку и т.д.

Особенности правового положения кредиторов, требования которых обеспечены залогом имущества должника, определены статьей 18.1 Закона о банкротстве, а порядок погашения требований кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника, установлен статьей 138 Закона о банкротстве. Залоговый кредитор на основании норм гражданского и специального законодательства вправе рассчитывать на удовлетворение своих требований в полном объеме за счет предмета залога. Банк, выдавая кредит, рассчитывает, что сможет воспользоваться соответствующими обеспечительными механизмами. При этом поручители и залогодатели, выдавая обеспечение, не могут не осознавать, что банк будет иметь право реализовать свои права как кредитор по отношению к ним в случае неоплатности заемщика.

Таким образом, поскольку в случае признания сделки по исполнению недействительной право требования кредитора по обязательству к должнику считается существовавшим независимо от совершения данной сделки Президиум Верховного Суда Российской Федерации признал принципиальную допустимость восстановления и обеспечительных требований.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.06.2018 по делу № А32-40217/2014.

При признании сделки по отчуждению имущества недействительной и применении последствий ее недействительности, если спорное имущество, являвшееся свободным от прав третьих лиц до исполнения договора, обременено действующим залогом, судам следует определять и юридическую судьбу данного залога для чего, в том числе, следует определять, является ли залогодержатель добросовестным (определения Верховного Суда РФ от 28.04.2016 № 301-ЭС15-20282, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061).

В резолютивной части решения суда следует указывать не просто на возврат имущества продавцу, но и на то, что имущество возвращается собственнику с сохранившимся обременением в виде залога либо без сохранения права залога (постановление Президиума ВАС РФ от 26.07.2011 № 2763/11).

При определении добросовестности залогодержателя необходимо исходить из того, что обычное поведение участника гражданского оборота в вопросах залога подразумевает необходимость проверки данных о собственнике и основаниях приобретения имущества, содержащихся в правоустанавливающем документе.

Понятие добросовестности залогодержателя по своему содержанию аналогично критерию добросовестности приобретателя имущества, приобретенного у лица, которое не имело права его отчуждать. Понятие добросовестности приобретателя и залогодержателя являются оценочными и устанавливаются судом исходя из фактических обстоятельства и представленных сторонами доказательств.

Согласно правовой позиции, сформулированной в пункте 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Российской Федерации от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения», если совершению сделки сопутствовали обстоятельства, которые должны были вызвать у приобретателя имущества сомнения в отношении права продавца на отчуждение спорного имущества (в том числе явно заниженная цена продаваемого имущества), приобретатель не является добросовестным.

Из представленных в материалы дела доказательств следует, что спорное имущество обременено залогом в пользу АО «Альфа-Банк». При этом, в материалах дела не имеется доказательств того, что АО «Альфа-Банк» знало о том, что имущество приобреталось в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника. Указанное обстоятельство сторонами не опровергнуто. Заинтересованность или аффилированность АО «Альфа-Банк» с участниками спора не доказана. Поскольку в материалы дела не представлено доказательств недобросовестности АО «Альфа-Банк» в отношении добросовестного залогодержателя залог сохраняется.

Ссылки на недействительность договора залога судом апелляционной инстанции не принимаются, поскольку договор заклога в установленном законом порядке не признан недействительным, доказательства прекращения ипотеки в материалы дела не представлены. Правовых оснований для признания банка недобросовестным залогодержателем и прекращения ипотекине усматривается.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд первой инстанции правомерно применил правовые последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО5 вернуть в конкурсную массу должника спорное имущество с сохранением обременения в пользу АО «Альфа-Банк».Однако ввиду того, что ответчиком не доказан факт встречного исполнения, а также в связи с выявлением факта злоупотребления правом при совершении сделок, права ответчиков не подлежат судебной защите.

В отношении необходимости указания в резолютивной части определения сведений о том, что судебный акт является основанием для внесения записи в ЕГРП, суд первой инстанции верно применил пункт 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», согласно которому судебный акт является основанием для внесения соответствующих изменений в реестр вне зависимости от указания в резолютивной части на обязательность совершения регистрационного действия.

В отношении применения иных последствий недействительности сделок суд первой инстанции обоснованно указал на то, что суд не связан заявленными реституционными требованиями, а должен по результатам рассмотрения обоснованности заявления о признании сделки должника недействительной применить последствия, направленные на восстановление нарушенного права.

Следовательно, суд, во-первых, самостоятельно применяет последствия недействительности, независимо от того, заявлено о них или нет; во-вторых, суд применяет подлежащие применению реституционные меры в зависимости от обстоятельств оспариваемой сделки, независимо от того, о применении каких последствий заявлено; в третьих, в результате применения реституционных мер стороны должны быть возвращены в первоначальное положение (как если бы сделка не была совершена).

Таким образом, применение правильных (соответствующих) реституционных последствий является обязанностью суда, и суд не связан последствиями, о применении которых заявлено сторонами спора.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что взыскание ссудной задолженности с ФИО5 в конкурную массу должника не является последствием недействительности оспариваемых сделок. При наличии материально-правовых требований должника к ФИО5 они могут быть разрешены в исковом порядке с соблюдением общих правил о подведомственности и подсудности.

Кроме того, при рассмотрении вопроса о возможности взыскания с покупателя ФИО5 в пользу должника денежного возмещения, связанного с наличием обременения недвижимого имущества в пользу банка, суд апелляционной инстанции учитывает, что кредитные обязательства не прекращены, ФИО5 является обязанным лицом по обязательствам перед АО «Альфа-Банк». Соответственно, в настоящий момент доказательств получения ФИО5 неосновательного обогащения в виде оплаты кредита за счет имущества возвращенного в конкурсную массу не имеется.

Имущество, подлежащее возврату в конкурсную массу, не реализовано и денежные средства от его продажи, с учетом обеспечения залогом обязательств перед банком, в конкурсную массу не поступили. Обязательства ФИО5 по кредитному договору не прекратились, и не могут быть прекращены в рамках настоящего дела, поскольку не могут быть отнесены к последствиям недействительности сделки. Соответственно, неизвестен размер поступления денежных средств от продажи имущества и факт неосновательности обогащения в настоящий момент отсутствует. Таким образом, на данный момент неизвестными обстоятельствами является как сумма выручки от реализации имущества, так и остаток ссудной задолженности на момент реализации имущества.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции правомерно применил правовые последствия недействительности сделок и обоснованно сохранил обременение в отношении спорного имущества в пользу АО «Альфа-Банк». При этом, данное обстоятельство не исключает необходимость банка обратиться с заявлением о включении требований в реестр как залогового кредитора.

Доводы апелляционных жалоб направлены на переоценку доказательств, имеющихся в материалах дела, но не подтверждающих позицию заявителей жалоб, не опровергают выводы суда первой инстанции, а выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Суд первой инстанции выполнил требования статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полно, всесторонне исследовал и оценил представленные в деле доказательства и принял законный и обоснованный судебный акт.

Нарушений процессуальных норм, влекущих отмену оспариваемого акта (ч. 4 ст. 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено, основания для удовлетворения жалоб отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 21.04.2022 по делу № А32-20726/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий Н.В. Шимбарева


СудьиД.В. Николаев


Г.А. Сурмалян