Постановление от 15 января 2025 г. по делу № А60-27089/2024

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-11909/2024(1)-АК

Дело № А60-27089/2024
16 января 2025 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 13 января 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 16 января 2025 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего    Чепурченко О.Н.,

судей                                     Иксановой Э.С., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Шмидт К.А.,

при участии в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы Картотека арбитражных дел:

от ИП ФИО1: ФИО2, паспорт, доверенность от 22.07.2024;

конкурсного управляющего должника ФИО3, паспорт,

иные лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО «Исток» Ростунова Александра Владимировича

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 03 октября 2024 год об удовлетворении заявления ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника,

вынесенное в рамках дела № А60-27089/2024 о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Исток» (ИНН <***>, ОГРН <***>),

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 29.05.2024 принято к производству заявление АО «Геометрия» о признании ООО «Исток» несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Определением от 26.06.2024 в отношении должника ООО «Исток» введена процедура наблюдения; временным управляющим утвержден ФИО3, член Ассоциации ведущих арбитражных управляющих «Достояние».

Соответствующие сведения опубликовано в Едином Федеральном реестре сведений о банкротстве 28.06.2024 (сообщение № 14745830), а также в печатном издании «Коммерсантъ» от 06.07.2024 № 118(7808) (объявление №77035879925).

24 июля 2024 года в арбитражный суд поступило заявление ИП ФИО1 о включении задолженности в размере 297 367 515,53 руб. в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Временный управляющий ФИО3 представил возражения относительно заявленных требований, просил признать требование ИП ФИО1 подлежащим учету в порядке очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Решением арбитражного суда от 11.10.2024 ООО «Исток» (должник) признано несостоятельным (банкротом); конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03 октября 2024 года суд заявление удовлетворил; включил требование ИП ФИО1 в размере 297 367 515,53 руб., из которых: 252 050 000 руб. основной долг по договору займа от 15.10.2020, 45 117 515,53 руб. проценты за пользование займом за период с 17.10.2020 по 24.06.2024, в реестр требований кредиторов должника ООО «Исток» в состав третьей очереди.

Взыскал с ООО «Исток» в пользу ИП ФИО1 в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины 200 000 руб.

Не согласившись с вынесенным определением, конкурсный управляющий ФИО3 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и признать требование ИП ФИО1 подлежащим учету в порядке очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

В обоснование апелляционной жалобы апеллянт указывает на то, что ФИО1 является директором ООО «Исток» и одним из учредителей данного общества (50%), что подтверждается сведениями из ЕГРЮЛ, что в силу презумпции свидетельствует о его аффилированности с должником; следовательно, должник – ООО «Исток» входит в одну группу лиц с ФИО1, который финансировал за счет предоставленного займа деятельность должника в период неплатежеспособности и недостаточности имущества. Ссылается на то, что в силу абзаца восьмого ст. 2 Закона о банкротстве, к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия; по смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника); при функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник, как член высшего органа управления, объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.), поэтому в случае последующей неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов. В частности, по мнению апеллянта, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях, например в форме беспроцентного займа) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении займодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника; в такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника. Ссылается на то, что контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (компенсационное финансирование), в частности с использованием конструкции договора займа, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства; данные риски не могут перекладываться на других кредиторов; таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и п. 8 ст. 63 ГК РФ (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты). На основании изложенного, апеллянт полагает, что аффилированный кредитор, априори имевший информацию об имущественном кризисе должника не может конкурировать в реестре требований кредиторов должника с независимым добросовестным кредитором и получать удовлетворение своих требований наравне с ним, в связи с чем полагает выводы суда о наличии оснований для включения требования кредитора в реестр противоречащими фактическим обстоятельствам дела.

ИП ФИО1 в представленном отзыве на апелляционную жалобу против удовлетворения апелляционной жалобы возражает, ссылаясь на законность и обоснованность обжалуемого определения.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило.

В судебном заседании приняли участие конкурсный управляющий ФИО3 и представитель ИП ФИО1

В силу положений ст. 158 АПК РФ арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает, что оно не может быть рассмотрено в данном судебном заседании.

Из материалов дела апелляционным судом установлено, что ФИО1  как один из учредителей данного общества (50%) и бывший директором ООО «Исток» является контролирующим должника лицом.

Требования ИП ФИО1 основаны на предоставлении должнику займа для реализации последним бизнес-проекта по возведению, как многоквартирных домов, так и общественно-деловых зданий, обеспечивающих район необходимой социальной инфраструктурой (больницы, детские сады, школы и т.п.).

Принимая во внимание доводы апелляционной жалобы, а также приведенную в Обзоре правовую позицию, необходимость установления дополнительных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения спора, суд апелляционной инстанции определением от 11.12.2024 отложил судебное разбирательство на 13.01.2025 для предоставления ИП ФИО1 обоснованных пояснений относительно выбора такой модели финансирования бизнес-проекта (привлечение инвестиций посредством выдачи займов), а также отсутствия связи выбора такой модели с возможным перераспределением риска на случай банкротства общества.

До начала судебного заседания от ИП ФИО1 поступило дополнение к отзыву, содержащее пояснения о том, что в настоящем случае выбор заемной модели финансирования обусловлен такими отличиями данной модели от предоставления средств в рамках корпоративных обязательств, которые не связаны с возможными рисками банкротства компании, а именно:

- значительность необходимого размера финансирования не позволяла осуществить реализацию бизнес-проекта исключительно за счет средств собственников компании;

- предоставление финансирования путем заключения договора займа имеет существенные положительные отличия (для заемщика) в части налоговых последствий;

         - предоставление средств посредством внесения вклада в уставный капитал возможно исключительно в условиях равного участия в таком финансировании всех участников общества, при заемной модели финансирования такое ограничение отсутствует.

         Указанные выше отличия правовой модели заемного финансирования и предоставления финансирования посредством корпоративных механизмов, по мнению ФИО1,, свидетельствуют о том, что в настоящем случае предоставление участником общества денежных средств именно в форме процентного займа являлось единственно возможным с правовой точки зрения (в условиях отсутствия намерения у второго участника общества участвовать в финансировании), имело положительный эффект для заемщика с точки зрения налоговых последствий и соответствовало стандартной для соответствующей сферы деятельности практике; цель перераспределения рисков на случай банкротства в данном случае участником общества перед собой не ставилась. Предоставляя обществу финансирование, ИП ФИО1 выступал таким же инвестором, как и прочие сторонние займодавцы и равная степень риска от участия в деятельности застройщика (если такой риск связан с объективными обстоятельствами) как для независимых кредиторов, так и для аффилированного лица, представляется в данном случае вполне оправданной.

Участвующие в судебном заседании конкурсный управляющий ФИО3 и представитель ИП ФИО1 свои доводы и возражения поддержали соответственно.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени  и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в судебное заседание представителей не направили, что в порядке ст. 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) не является препятствием ее рассмотрению в их отсутствие.

Поскольку возражений относительно проверки обжалуемого судебного акта лишь в части лицами, участвующими в деле не заявлено, законность и обоснованность определения проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ только в обжалуемой части – в части понижения требования в очередности.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, оценив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, проанализировав нормы материального и процессуального права, выслушав пояснения лиц, участвующих в процессе, суд апелляционной инстанции усматривает наличие оснований для изменения обжалуемого определения в силу следующего.   

В силу положений пунктов 3-5 ст. 71 и ст. 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон) проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, 15.10.2020 между ИП ФИО1 (займодавец) и ООО «Исток» (заемщик) был заключен договор займа, в соответствии с которым займодавец передал заемщику денежные средства в размере 50 000 000 руб. на срок до 15.10.2021 с условием о выплате процентов из расчета 10% годовых (уплата процентов должна быть произведена одновременно с возвратом суммы займа).

Впоследствии сторонами неоднократно подписывались дополнительные соглашения к указанному договору займа, которыми изменялась сумма займа и срок его возврата (размер процентов за пользование займом оставался неизменным).

В соответствии с последним из дополнительных соглашений (от 31.12.2023) сумма займа составила 252 050 000 руб., срок возврата – 31.12.2024. Заемные денежные средства предоставлены заемщику в общей сумме 261 050 000 руб., из которых 9 000 000 руб. были возвращены; общая сумма задолженности по возврату займа на основании договора от 15.10.2020 по состоянию на дату введения в отношении должника наблюдения составляет 252 050 000 руб.

В соответствии с п. 1.2 договора займа от 15.10.2020 сумма процентов за пользование займом за период с 17.10.2020 (дата, следующая за датой предоставления первого транша по договору займа) по 24.06.2024 (дата, предшествующая дню оглашения резолютивной части определения о введении процедуры наблюдения) из расчета 10% годовых составила 45 117 515,53 руб.

Основываясь на положениях ст.ст. 310, 807, 810, руководствуясь разъяснениями, приведенными в п. 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.07.2009 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», п. 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016), принимая во внимание представление заявителем в материалы дела договора займа от 15.10.2020 с дополнительными соглашениями к нему от 23.12.2020, 01.04.2021, 20.09.2021, 16.12.2021, 14.04.2022, 03.10.2023, 14.10.2023, 31.12.2023, платежных поручений о предоставлении и возврате займа, расчет процентов за пользование займом, суд первой инстанции признал требование ИП ФИО1 обоснованным в размере 297 367 515,53 руб., из которых: 252 050 000 руб. – основной долг по договору займа от 15.10.2020, 45 117 515,53 руб. – проценты за пользование займом, начисленные за период с 17.10.2020 по 24.06.2024.

Данные обстоятельства лицами, участвующими в деле не оспариваются и не опровергаются; доводов о необоснованности заявленного требования конкурсным управляющим в апелляционной жалобе не приведено.

Возражая относительно включения требования ИП ФИО1 в реестр, управляющий ФИО3 указывал на то, что согласно сведениям из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Исток», ФИО1 с 06.03.2020 до настоящего времени является директором общества, а также с 06.03.2020 является учредителем общества с долей участия 50%; соответственно должник ООО «Исток» входит в одну группу лиц с ИП ФИО1, который финансировал за счет предоставленного займа деятельность должника в период неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Полагая, что контролирующее лицо, априори имевшее информацию об имущественном кризисе должника, не может конкурировать в реестре требований кредиторов должника с независимым добросовестным кредитором и получать удовлетворение своих требований наравне с ним, управляющий ФИО3 просил признать требование ИП ФИО1 в размере 297 367 515,53 руб. подлежащим учету в порядке очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Отклоняя довод управляющего о наличии оснований для понижения требований ИП ФИО1, суд первой инстанции исходил из следующего:

Согласно положениям Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (Обзор), сам по себе факт аффилированности должника и кредитора не свидетельствует об отсутствии долгового обязательства и наличия злоупотребления права. Очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующих.  

Из правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2020 № 305-ЭС20-8593, следует, что действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Вместе с тем, из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре, обобщившим правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

В п. 3 Обзора перечислены ситуации, при которых требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, в том числе, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 3.1 Обзора, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Согласно п. 3.3 Обзора разновидностью финансирования по смыслу п. 1 ст. 317.1 ГК РФ является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договорам купли-продажи, подряда, аренды и т.д. по отношению к общим правилам о сроке платежа (об оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом (п. 1 ст. 486 ГК РФ), об оплате работ после окончательной сдачи их результатов (п. 1 ст. 711 ГК РФ), о внесении арендной платы в сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах (п. 1 ст. 614 ГК РФ) и т.п.). Поэтому в случае признания подобного финансирования компенсационным вопрос о распределении риска разрешается так же, как и в ситуации выдачи контролирующим лицом займа. При этом контролирующее лицо, опровергая факт выдачи компенсационного финансирования, вправе доказать, что согласованные им условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг (ст. 65 АПК РФ).

Как правило, понижение очередности требований контролирующих лиц имеет место в тех случаях, когда возникновение указанных требований связано с финансированием должника контролирующим лицом в рамках корпоративных правоотношений, исходя из принципа преимущественного удовлетворения требований независимых кредиторов относительно требований кредиторов, возникающих из правоотношений по управлению должником.

Субординация требований осуществляется в связи с явно несправедливым уравниванием прав независимых кредиторов с требованиями контролировавших должника лиц, которые, избрав отличную от предписанной Законом о банкротстве модель поведения, пошли на дополнительный риск и предоставили подконтрольному им лицу компенсационное финансирование. В таких условиях риск объективного банкротства должника и, как следствие, утраты компенсационного финансирования, не может в равной степени перекладываться на независимых кредиторов.

Компенсационным признается финансирование, предоставленное должнику в условиях имущественного кризиса, когда контролирующее лицо вместо исполнения предписанной ст. 9 Закона о банкротстве обязанности обратиться с заявлением о банкротстве пытается вернуть подконтрольное общество, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования.

Из пояснений ИП ФИО1 судом установлено, что ООО «Исток» зарегистрировано в качестве юридического лица 06.03.2020, основной целью деятельности которого должна была явиться реализация крупного девелоперского проекта, а именно, застройка нового городского микрорайона в юго-восточной части г. Екатеринбурга, сравнимого по площади возводимого жилья с микрорайоном «Академический».

В рамках указанного бизнес-проекта предполагалось возведение как многоквартирных домов, так и общественно-деловых зданий, обеспечивающих район необходимой социальной инфраструктурой (больницы, детские сады, школы и т.п.). Застройка должна была осуществляться на земельных участках, принадлежащих ООО «Исток» на праве аренды, для чего, начиная с 2020 года, общество заключало необходимые сделки (договоры уступки прав и обязанностей по договорам аренды, участвовало в торгах на приобретение права аренды). В настоящее время ООО «Исток» на праве аренды принадлежит около 700 земельных участков общей площадью около 560 га, что подтверждается представленной в приложении сводной информацией о договорах аренды.

Согласно разработанному перед началом реализации проекта бизнес-плану, совокупный размер затрат на реализацию проекта должен был составить порядка 210 млрд. руб., из которых на начальном этапе (до получения разрешений на строительство и, соответственно, до приобретения застройщиком возможности предлагать строящиеся объекты недвижимости к реализации на основании договоров долевого участия в строительстве или инвестиционных договоров), необходимо было обеспечить финансирование в размере около 2,4 млрд. руб. Указанный размер финансирования должен был покрыть затраты застройщика на проектирование и возведение инженерных сетей.

Указанные затраты согласно бизнес-плану отнесены на 2020-2021 годы; в 2022 году предполагалось завершение строительства многоквартирных домов первой очереди, за счет чистой прибыли от продажи подлежали покрытию расходы начального этапа, а также расходы, необходимые для возведения последующих очередей. Выкопировка из бизнес-плана относительно запланированных затрат и источников их покрытия прилагается к настоящим пояснениям.

С учетом значительности размера финансирования, а также нахождения земельных участков в федеральной собственности, что усложняло процесс предоставления права аренды в залог в качестве обеспечения, ООО «Исток» не рассматривало вариант привлечения кредитного (банковского) финансирования. В качестве альтернативного варианта финансирования использовано привлечение заемных средств на основании договоров процентного займа (по ставкам, меньшим по сравнению со ставками за пользование банковскими кредитами). Заемные средства предоставлялись как ИП ФИО1, так и сторонними кредиторами, которые выразили заинтересованность в размещении свободных денежных средств в девелоперском проекте с правом получения процентов за пользование займом в размере, сравнимом со ставками при размещении депозитов.

Таким образом, для целей финансирования проекта застройки (проектирование и возведение сетей) ООО «Исток» были привлечены заемные средства из следующих источников: ИП ФИО1 – 261 050 000 руб., ООО «Геометрия» – 146 000 000 руб., ИП ФИО4 – 95 000 000 руб., ИП ФИО5 – 25 000 000 руб., ООО «Инвестиции в строительство» – 15 000 000 руб.

Привлеченные средства израсходованы на оплату выполнявшихся подрядчиками проектных и строительно-монтажных работ, выплату арендной платы, то есть исключительно на цели, связанные с реализацией проекта (указанные обстоятельства подтверждаются данными бухгалтерского учета ООО «Исток», в частности, отражением в бухгалтерском балансе затрат на строительство).

Привлечение заемных средств служило цели финансирования затратного строительного проекта на начальном этапе его реализации в условиях, когда иные способы привлечения инвестиций были должнику объективно недоступны. При этом максимальный объем финансирования предоставлен ИП ФИО1 как лицом, ответственным за реализацию проекта, наличие личного финансирования проекта руководителем заемщика являлось, в том числе одним из подтверждений безопасности инвестирования для сторонних займодавцев.

Согласно пояснениям заявителя, подобные условия финансирования девелоперских проектов являются достаточно стандартными для существующего оборота, поскольку застройщики (в особенности при реализации значительных проектов) ограничены в источниках финансирования: для банков начальная стадия реализации проекта (этап проектирования) представляется недостаточно прогнозируемой для оценки рисков, тогда как вряд ли возможно ожидать, что проекты могут финансироваться лишь за счет собственных средств застройщика в условиях, когда суммы затрат измеряются в миллиардах.

Дополнительной спецификой масштабной застройки является необходимость вложения значительных средств на первоначальном этапе в отношении одновременно всех будущих очередей строительства, поскольку только при таком условии может быть достигнута цель завершения строительства в ожидаемые застройщиком и обществом сроки (с учетом социальной значимости такого рода проектов как строительство целого района города, обеспеченного необходимой инфраструктурой).

Особенностью данного вида предпринимательской деятельности является то, что до момента завершения строительства и ввода в эксплуатацию любого объекта недвижимости, на строительство которого тем или иным способом привлекаются инвестиции, с формальной точки зрения застройщик всегда находится в состоянии имущественного кризиса, поскольку стоимость принадлежащих ему активов (в виде объекта незавершенного строительства или, на начально этапе, вложенных в проектирование м подготовку к строительству средств) всегда значительно меньше средств, израсходованных на реализацию проекта и лишь по завершении строительства возведенный объект приобретает реальную ликвидность, которая может быть сопоставлена с объемом вложений.

Исходя из изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для понижения требований ИП ФИО1 на сумму 297 367 515,53 руб., в связи с чем признал требование подлежащим удовлетворению в составе третьей очереди в порядке ст. 134 Закона о банкротстве.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с данным выводом суда в силу следующего.

Судом первой инстанции не учтено, что согласно п. 9 указанного выше Обзора очередность удовлетворения требования контролирующего должника лица о возврате займа, предоставленного в начальный период осуществления должником предпринимательской деятельности, может быть понижена, если не установлено иных целей выбора такой модели финансирования, кроме как перераспределение риска на случай банкротства.

В данном случае ИП ФИО1 является не просто лицом аффилированным к должнику, а контролирующим должника лицом, обладающим правом давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Указанное подтверждается сведениями, содержащимися в ЕГРЮЛ в отношении ООО «Исток», а именно наличием у него статуса руководителя общества с момента его создания 06.03.2020 до введения конкурсного производства, а также учредителя общества с долей участия 50%.  

Как следует из приведенных выше пояснений ФИО1, общество «Исток» было создано им для реализации крупного девелоперского проекта – застройки нового городского микрорайона в юго-восточной части г. Екатеринбурга с необходимой социальной инфраструктурой.

Несмотря на это, при создании общества «Исток» последнее не было наделено необходимыми активами; уставной капитал общества составляет лишь 10 000 руб.

Зная о необходимости привлечения значительного размера финансирования для реализации такого проекта, являясь руководителем ООО «Исток» ФИО1 не рассматривал вариант привлечения кредитного (банковского) финансирования, посчитав возможным обеспечение такого финансирования привлечением заемных средств на основании договоров процентного займа.

Вместе с тем, согласно абз. 2 п. 4 ст. 65.2 ГК РФ участник корпорации обязан участвовать в образовании имущества корпорации в необходимом размере.

По общему правилу в связи с неопределенностью, присущей предпринимательской деятельности, учредителям хозяйственного общества заранее может быть неизвестно, является ли формируемый ими уставный капитал достаточным или нет.

Вместе с тем в рассматриваемом случае у ФИО1, как учредителя организации, не было какой-либо неопределенности относительно рынка и масштабов деятельности нового, созданного им, участника гражданского оборота. Уже на начальном этапе ему было заведомо известно, что организация не имеет возможности вести нормальную предпринимательскую деятельность в сфере создания крупных объектов недвижимости ввиду очевидного несоответствия полученного ею имущества (денежные средства в сумме 10 тыс. руб.) объему планируемых мероприятий (создание нового жилого микрорайона с необходимой инфраструктурой).

ФИО1, как контролирующему должника лицу, с целью устранения сомнений относительно природы финансирования, апелляционным судом было предложено представить обоснованные пояснения относительно выбора такой модели финансирования бизнес-проекта (привлечение инвестиций посредством выдачи займов), а также отсутствия связи выбора такой модели с возможным перераспределением риска на случай банкротства общества.

Однако, разумных объяснений, в подтверждение отсутствия связи выбора такой модели финансирования, с возможным перераспределением риска на случай банкротства общества апелляционному суду приведено не было.

То обстоятельство, что значительный размер финансирования не позволял осуществить реализацию бизнес-проекта исключительно за счет средств собственников компании, не препятствовало ФИО1 как учредителю и участнику общества «Исток» увеличить предоставленный им вклад в уставный капитал в размере выданного займа. При этом, вопреки позиции ФИО1, в соответствии с действующим законодательством, для предоставления средств посредством внесения вклада в уставный капитал не требуется соблюдения равного участия в таком финансировании всех участников общества, доля участника определяется пропорционально внесенному вкладу.

Также нельзя признать достаточно обоснованным и утверждение о том, что предоставление финансирования путем заключения договора займа имеет существенные положительные отличия (для заемщика) в части налоговых последствий, учитывая, что выплата участнику общества дивидендов осуществляется лишь в случае получения обществом прибыли от осуществляемой им деятельности.

Преследование цели перераспределения рисков на случай банкротства при выборе такой модели финансирования посредством предоставления займов в данном случае участником общества не опровергнуто.

С учетом установленных по делу обстоятельств, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что контролирующее лицо намеренно отказалось от предусмотренных законом механизмов капитализации через взносы в уставный капитал (ст. 15 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) или вклады в имущество (ст. 27 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) и воспользовалось предусмотренным законом минимальным размером уставного капитала, не выполняющим гарантирующую функцию. Это могло быть сделано с единственной целью – перераспределение риска утраты крупного вклада на случай неуспешности коммерческого проекта, повлекшей банкротство подконтрольной организации. Однако в ситуации прибыльности данного проекта все преимущества относились бы на это контролирующее лицо.

Таким образом, избранная ФИО1 процедура финансирования посредством предоставления контролирующему должнику займов уже в момент ее выбора приводила к очевидному дисбалансу прав должника (его учредителей, контролирующего лица) и прав независимых кредиторов.

Более того, лицами, участвующими в процессе, не опровергается, что инициатором проекта был должник, именно он предлагал инвесторам присоединиться к проекту, обосновывая его прибыльность и успешность.

Как следует из пояснений представителя ФИО1, данных в судебном заседании в суде апелляционной инстанции, проблемы с реализацией проекта начались в связи с тем, что часть земельных участков была в зоне аэропорта, выяснилось, что на данных земельных участках возведение жилых домом с проектной высотностью невозможно, необходимо изменять всю проектную документацию, изменять весь проект.

Данное обстоятельство еще дополнительно убеждает суд в необходимости субординации требования, поскольку данное обстоятельство должно было быть установлено инициаторами проекта до привлечения инвесторов, риск такой предпринимательской деятельности не может быть возложен на независимых кредиторов наравне с инициаторами проекта. Справедливо сначала вернуть денежные средства независимым инвесторам, и только потом приступить к погашению собственных затрат инициатора проекта.

Ссылка на то, что финансирование строительства всегда несет риск и инвесторы знали об этом, судом отклоняется, поскольку инвесторы действительно уже несут риск невозврата (несвоевременного возврата) денежных средств в связи с возбуждением дела о банкротстве, вместе с тем это не свидетельствует о том, что такой риск независимые инвесторы должны нести наравне с инициаторами проекта (контролирующими лицами).

При таких обстоятельствах на основании п. 4 ст. 1 ГК РФ суд апелляционной инстанции усматривает наличие оснований для признания требования ИП ФИО1 (контролирующего лица) подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции усматривает наличие оснований для изменения определения от 03.10.2024 в обжалуемой части в связи с неполным выяснением судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения настоящего спора (п. 1 ч. 1 ст. 270 АПК РФ).

В порядке ст. 110 АПК РФ государственная пошлина за рассмотрение апелляционных жалоб подлежит отнесению ее ИП ФИО1

Поскольку при принятии апелляционной жалобы заявителю была предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины, государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы подлежит взысканию с ИП ФИО1 в доход федерального бюджета в размере 10 000 руб. (ст. 333.21 НК РФ).

Руководствуясь статьями 110, 176258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 03 октября 2024 года по делу № А60-27089/2024 в обжалуемой части изменить, изложить резолютивную часть определения в следующей редакции:

«Требования индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН <***>) в размере 297 367 515 руб. 53 коп., из которых: 252 050 000 руб. – основной долг по договору займа от 15.10.2020, 45 117 515 руб. 53 коп. – проценты за пользование займом за период с 17.10.2020 по 24.06.2024, признать обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.».

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН <***>) в доход федерального бюджета 10 000 (десять тысяч) рублей государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.


Председательствующий


О.Н. Чепурченко


Судьи


Э.С. Иксанова


М.С. Шаркевич