Постановление от 28 июня 2022 г. по делу № А21-4183/2021

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А21-4183/2021-3
28 июня 2022 года
г. Санкт-Петербург



Резолютивная часть постановления объявлена 21 июня 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме 28 июня 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Сотова И.В.

судей Аносовой Н.В., Юркова И.В.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1,

при участии:

от АО «Сыктывкарский ликеро – водочный завод»: представителя ФИО2, по доверенности от 22.04.2021;

от ФИО3 посредством использования сервиса Онлайн - заседание: представителя ФИО4, по доверенности от 02.06.2022;

от иных лиц: не явились, извещены надлежащим образом;


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер 13АП-16302/2022, 13АП-16299/2022) ФИО5 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Калининградской области от 28.04.2022 по делу № А21-4183/2021-3, принятое

по заявлению АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод»

к ФИО3

об оспаривании сделки должника

в деле о несостоятельности (банкротстве) ФИО5,

третьи лица: ФИО6, ПАО «Сбербанк России», ФИО7, ФИО8 и АО «Райффайзенбанк»,

установил:

АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» (далее – кредитор, заявитель) обратилось в Арбитражный суд Калининградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ФИО5 (далее – ФИО5, должник) несостоятельным (банкротом), которое было принято к производству суда определением от 05.05.2021.

Определением арбитражного суда от 12.07.2021 заявление кредитора было признано обоснованным; в отношении ФИО5 введена процедура реструктуризации долгов гражданина; финансовым управляющим утверждён ФИО9 (далее – ФИО9).

Решением арбитражного суда от 13.12.2021 ФИО5 признан несостоятельным (банкротом); в отношении него введена процедура реализации имущества; финансовым управляющим также утверждён ФИО9

08.10.2021 АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» обратилось в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании недействительной сделкой соглашения о разделе общего имущества супругов от 19.06.2018, заключенного между должником и ФИО3 (далее – ФИО3, ответчик), а также о применении последствий недействительности сделки в виде признания за должником права собственности на 1/2 доли в праве собственности на квартиру площадью 68,1 кв.м. с кадастровым номером 39:15:131924:1802, расположенную по адресу: <...>, и взыскания с ответчика в конкурсную массу должника денежных средств в размере 4 400 000 рублей.

Определением арбитражного суда от 11.10.2021 к участию в рассмотрении настоящего обособленного спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО6, ПАО «Сбербанк России», ФИО7, ФИО8 и АО «Райффайзенбанк».

Определением арбитражного суда от 28.04.2022 оставлены без удовлетворения ходатайства ФИО5 об отложении судебного заседания и ФИО3 о проведении повторной экспертизы; заявление АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» удовлетворено частично: признано недействительной сделкой соглашение о разделе общего имущества супругов от 19.06.2018, заключенное между ФИО5 и ФИО3; в качестве применения последствий недействительности сделки суд признал совместно нажитым имуществом ФИО5 и ФИО3 квартиру площадью 68,1 кв.м. с кадастровым номером 39:15:131924:1802, расположенную по адресу: <...>; взыскал с ФИО3 в конкурсную массу должника 4 400 000 руб. и восстановил право требования ФИО3 к должнику в размере 2 875 000 руб. В остальной части в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, должник подал апелляционную жалобу, в которой просит определение суда отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать, мотивируя жалобу неполным выяснением судом обстоятельств, имеющих значение для дела, а также нарушением норм материального и процессуального права и указывая на недоказанность в рассматриваемом случае всех условий для признания оспариваемой сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) ввиду отсутствия у должника на момент ее совершения признаков несостоятельности (банкротства), при том, что по мнению подателя жалобы, результаты проведения налоговой проверки сами по себе не свидетельствуют о каких – либо признаках неплатежеспособности должника.

Ответчик, не согласившись с принятым судебным актом, также подала апелляционную жалобу, в которой просит определение суда отменить, отказать в удовлетворении заявления кредитора, ссылаясь на отсутствие у ФИО5 на момент заключения оспариваемой сделки признаков банкротства, и указывая при этом на то, что соответствующие требования к должнику были предъявлены в судебном порядке гораздо позднее.

Также Л.Ф. Мартынец оспаривает примененные судом первой инстанции последствия недействительности сделки, полагая, что зачету в счет взысканных с ответчика сумм подлежат средства, причитающиеся ответчику, как супруге должника.

Кредитор и финансовый управляющий представили письменные отзывы на апелляционные жалобы, в которых просят определение суда оставить без изменения.

Должник представил письменные пояснения на отзыв кредитора, в которых с доводами заявителя не согласился.

14.06.2022 от ответчика поступило ходатайство о назначении по делу повторной судебной оценочной экспертизы в целях определения рыночной стоимости спорной квартиры по состоянию на июнь 2018 года, проведение которой ответчик просила поручить ООО «НЦ «Балтэкспертиза».

В судебном заседании апелляционной инстанции представитель ФИО3, принимавший участие в нем с использованием сервиса Онлайн – заседание, доводы апелляционных жалоб и ходатайство о назначении по делу повторной экспертизы поддержал.

Представитель кредитора возражала против удовлетворения апелляционных жалоб и заявленного ответчиком ходатайства.

Судом апелляционной инстанции 09.04.2022 было одобрено ходатайство представителя должника – ФИО10 об участии в судебном заседании с использованием информационной системы "Картотека арбитражных дел" (онлайн-заседание). Судебная коллегия обеспечила со своей стороны возможность представителю использовать такой способ явки и участия в судебном заседании. Однако, представитель не подключился к данной системе.

В соответствии со статьей 156 АПК РФ апелляционные жалобы рассмотрены в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежаще извещенных о времени и месте судебного разбирательства.

Рассмотрев заявленное ответчиком ходатайство о назначении по делу судебной оценочной экспертизы, суд апелляционной инстанции, руководствуясь статьями 82 и 268 АПК РФ, протокольным определением отказал в его удовлетворении, поскольку ответчиком надлежаще (документально) не опровергнута достоверность проведенной экспертизы (определенная по итогам ее проведения цена имущества), назначенной судом первой инстанции в рамках рассмотрения настоящего спора.

Законность обжалуемого судебного акта проверена в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела, ФИО5 и ФИО3 состояли в браке, который был зарегистрирован Отделом ЗАГС администрации Центрального района городского округа «Город Калининград» 22.02.2008.

19.06.2018 между ФИО5 и ФИО3 было заключено соглашение о разделе общего имущества супругов, по условиям которого в пользу ФИО5 перешла квартира площадью 91,3 кв.м. с кадастровым номером 11:05:0106013:1898, расположенная по адресу: <...>, а в пользу ФИО3 перешли две квартиры: площадью 68,1 кв.м. с кадастровым номером 39:15:131924:1802, расположенная по адресу: <...>, и площадью 37,8 кв.м. с кадастровым номером 77:05:0003005:11974, расположенная по адресу: <...>.

Пунктом 7 соглашения от 19.06.2018 стороны определили стоимость квартир в следующих размерах:

- квартиры, расположенной по адресу: <...> – 10 100 000 руб.;

- квартиры, расположенной по адресу: <...> - 3 104 000руб.;

- квартиры, расположенной по адресу: <...> – 7 000 000 руб.

В пункте 8 соглашения указано, что супруги оценивают произведенный раздел как равнозначный по стоимости объектов недвижимости, перешедших в собственность каждого их них.

Также 19.06.2018 супруги обратились в орган ЗАГС с совместным заявлением о расторжении брака; 23.07.2017 брак между ФИО5 и ФИО3 был расторгнут.

08.02.2019 квартира, расположенная по адресу: <...>, была продана ФИО5 в пользу ФИО6 за 5 750 000 руб., а 21.08.2019 ФИО3 в пользу ФИО8 и ФИО7 за 8 800 000 руб. была продана квартира, расположенная по адресу: <...>.

Полагая, что указанная сделка (соглашение о разделе имущества супругов) совершена между заинтересованными по смыслу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве лицами при отсутствии равноценного встречного предоставления (принимая во внимание правовую природу спорного соглашения, не предусматривающего встречное предоставление) и с целью причинения вреда кредиторам ввиду наличия у должника на момент ее совершения признаков банкротства и осведомленности об этом ответчика, а также сославшись на пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, кредитор обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, исследовав материалы дела, правильно применив нормы процессуального и материального права, сделал вывод о наличии условий для частичного удовлетворения заявленных требований.

Апелляционный суд не усматривает оснований для отмены судебного акта и удовлетворения апелляционных жалоб.

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника.

Как следует из пункта 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Постановление № 63), для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Исходя из пункта 6 Постановления № 63, согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а именно: сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В данном случае, судом установлено, что оспариваемая сделка совершена 19.06.2018, при том, что дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено определением от 05.05.2021.

Таким образом, указанная сделка совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом, следовательно, может быть оспорена по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При этом, в предмет доказывания в рамках настоящего спора в силу указанных норм и разъяснений входит одновременно совершение сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, сам факт причинения вреда в результате совершения сделки, а также осведомленность другой стороны сделки об указанной цели должника. Недоказанность хотя бы одного из обстоятельств, подлежащих установлению, влечет отказ в удовлетворении заявления о признании сделки недействительной по заявленным основаниям (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

В этой связи суд отмечает, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.08.2019 N 304-ЭС15-2412(19), положения статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимы, в первую очередь, для того, чтобы посредством аннулирования подозрительных сделок ликвидировать последствия вреда, причиненного кредиторам должника после вывода активов последнего, то есть квалифицирующим признаком таких сделок является именно наличие вреда кредиторам, уменьшение конкурсной массы в той или иной форме, а в целях определения того, повлекла ли сделка вред, поведение должника может быть соотнесено с предполагаемым поведением действующего в своем интересе и в своей выгоде добросовестного и разумного участника гражданского оборота.

Так, если сделка, скорее всего, не могла быть совершена таким участником оборота, в первую очередь, по причине ее невыгодности (расточительности для имущественной массы), то наиболее вероятно, что сделка является подозрительной. И напротив, если есть основания допустить, что разумным участником оборота могла быть совершена подобная сделка, то предполагается, что условий для ее аннулирования не имеется.

Необходимо также учитывать, что кроме стоимостных величин при квалификации сделки во внимание должны приниматься и все иные обстоятельства ее совершения, указывающие на возможность получения взаимной выгоды сторонами, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся убедительным и обоснованным (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 N 305-ЭС18-8671(2)).

При этом, в силу правовых подходов, сформулированных в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.07.2020 N 310-ЭС18-12776(2), гражданское законодательство основывается на презюмируемой разумности действий участников гражданских правоотношений.

Разумность стороны гражданско-правового договора при его заключении и исполнении означает проявление этой стороной заботливости о собственных интересах, рациональность ее поведения исходя из личного опыта данной стороны, в той ситуации, в которой она находится, существа правового регулирования заключенной ею сделки и сложившейся практики взаимодействия таких же участников гражданского оборота при сходных обстоятельствах.

В данном случае судом установлено, что 06.03.2017 Сыктывкарским городским судом в отношении ФИО5 был вынесен приговор по делу №1-59/2017, которым должник был осужден по ч.1 ст.201, ч.4. ст.160 УК РФ в связи причинением имущественного ущерба АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод», также должнику назначен штраф в размере 1 100 000 руб.

При этом, требования АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» были включены в реестр требований кредиторов должника на основании Постановления Второго арбитражного апелляционного суда от 13.02.2020 по делу № А29-7590/2019, которым с должника в пользу кредитора были взысканы убытки в сумме 10 896 202 руб., возникшие в результате неправомерных действий ФИО5 (заключение сделок с мнимыми контрагентами, допущение закупки товаров у поставщиков по завышенным ценам) в период 2011-2013 г.

Также определением суда от 30.12.2021 в реестр требований кредиторов ФИО5 включены требования АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» в размере 73 149 246,75 руб. (убытки за период 2014-2016 года).

Соответственно, несмотря на то, что фактически сумма убытков в размере 10,9 млн. руб. была взыскана с должника в кредитора только в феврале 2020г., а требование об установлении суммы убытков в размере 73,1 млн. руб. в реестр кредиторов ФИО5 было удовлетворено только в декабре 2021 г., ответственность по возмещению этих убытков возникла у ФИО5 в момент их причинения (совершения неправомерных действий по заключению договоров с мнимыми контрагентами, допущение закупки товаров у поставщиков по завышенным ценам), то есть в период с 2011 г. по по 2016 г.

Так, кредитор указал, что осведомленность ответчика о причинении его действиями убытков кредитору подтверждается, в том числе тем, что отношении АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» была проведена налоговая проверка, которая была начата еще в 2014 году; в акте № 17-17/03 выездной налоговой проверки от 11.02.2016 указано, что в период с декабря 2014 г. по декабрь 2015 г. ФИО5 лично получал 9 требований налогового органа о предоставлении документов, которые были исполнены в полном объеме.

Таким образом, несмотря на то, что на момент окончания налоговой проверки в отношении кредитора (февраль 2016 г.) ФИО5 находился в следственном изоляторе в связи с расследованием уголовного дела, он не мог не осознавать причинно-следственную связь между предъявленными ему и ФИО11 обвинениями в хищении денежных средств у АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» и взаимоотношениями с контрагентами, которые являлись предметом рассмотрения в рамках выездной налоговой проверки.

Сам факт осведомленности ФИО5 о проведении выездной налоговой проверки параллельно с расследованием уголовного дела опровергает добросовестность позиции должника о его неосведомленности о возможном наличии налоговой недоимки, пеней, штрафов до предъявления к нему иска по делу № А29-7590/2019, при том, что судебные акты по делу об оспаривании решения по налоговой проверке (дело №А29-10850/2016) находятся в открытом доступе на сайте Картотеки арбитражных дел.

В этой связи представляется очевидным, что любой руководитель юридического лица, зная о проводимой налоговой проверке и расследовании уголовного дела, связанного с хищением денежных средств у общества через контрагентов, с которыми он заключал договоры, должен озаботиться выяснением результатов такой налоговой проверки, а при необходимости – заявить о вступлении в соответствующий налоговый спор в качестве третьего лица без самостоятельных требований.

Более того, должник, будучи руководителем АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод», должен был понимать, что полученная кредитором налоговая выгода является необоснованной, при том, что как установлено постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.03.2022 по делу № А21-4183-1/2021, факт недобросовестного поведения бывшего руководителя кредитора и начисления последнему недоимки, штрафа и пени, вызванных таким поведением должника, ФИО5 не опровергнут.

Таким образом, в судебном порядке установлено, что ФИО5, организовывая взаимоотношения с мнимыми кредиторами в период с 2014 по 2016 г. и допуская закупку товаров у поставщиков по завышенным ценам, действовал недобросовестно и не мог не осознавать, что взаимоотношения с таким контрагентами повлекут за собой неблагоприятные налоговые последствия для общества, которые в последующем и наступили для кредитора, то есть он знал (не мог не знать) о том, что его действия повлекут за собой убытки для кредитора.

При таких обстоятельствах, на день заключения соглашения о разделе совместно нажитого имущества (19.08.2018) у должника возникло обязательство по возмещению кредитору причиненных ему убытков, и принимая во внимание размер причиненных убытков (более 80 млн. руб.), а также отсутствие у должника иного имущества, помимо того, которое стало предметом оспариваемого соглашения, становится очевидным, что на момент его заключения должник имел признаки неплатежеспособности, и – соответственно – имел цель причинения вреда кредиторам ее заключением.

Доводы ФИО3 о ее неосведомленности о причинении ущерба имущественным интересам кредитора в результате заключения оспариваемого соглашения правомерно отклонены судом первой инстанции в силу следующего:

В соответствии с пунктом 7 Постановления №63 в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции также являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Согласно пункту 3 статьи 19 Закона о банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Как уже указывалось выше, ФИО5 и ФИО3 являлись супругами, следовательно, ФИО3 является заинтересованным лицом по отношению к должнику в силу статьи 19 Закона о банкротстве.

Также суд апелляционной инстанции считает заслуживающими внимания доводы кредитора, приведенные в письменном отзыве на апелляционную жалобу о том, что из приговора Сыктывкарского городского суда от 11.02.2019 по делу №1-58/2019 (абз.2 стр. 5) следует, что при содействии ФИО11 (в отношении которого также было возбуждено уголовное дело) на должность генерального директора АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» был назначен ФИО5, состоящий с ФИО11 в родстве.

При этом, ответчик - ФИО3 является родной сестрой ФИО12 (девичья фамилия Мартынец, копии справки Министерства юстиции Республики Коми и протокола допроса ФИО11 от 23.12.2015 г. имеются в материалах дела) – бывшей супруги ФИО11, с которой они официально находились в браке в период с ноября 2010 г. по октябрь 2013 г.; в ходе допроса ФИО12 по уголовному делу, возбужденному в отношении ФИО11 (копия протокола допроса приложена), она пояснила, что, несмотря на формальное расторжение брачных отношений, она совместного проживала с ФИО11 вплоть до апреля 2016 г.

Учитывая указанные обстоятельства в период совершения ФИО5 неправомерных действий (2011 - 2016 г.), а именно - наличие тесных родственных взаимоотношений между ФИО5, ФИО3, ФИО11 и ФИО12 позволяют судить об осведомленности всей группы указанных лиц, в том числе ответчика о действовавшей преступной схеме по хищению денежных средств у АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» (причинении убытков кредиторов).

Таким образом, факт наличия брачных отношений между ФИО5 и ФИО3 в период расследования уголовного дела в 2016- 2018 г.г., а также наличие родственных отношений ФИО3 и ФИО12, когда последняя, несмотря на официальное расторжение брака, продолжала проживать с ФИО11 до 2016 г., и не могла не проявлять заинтересованность о ходе расследования уголовного дела в отношении ФИО11 при наличии двух совместных детей (ФИО13, ФИО13), свидетельствует о том, что и ФИО3 не могла не располагать информацией о существе предъявленного обвинения и наличия претензий у АО «Сыктывкарский ЛВЗ» как к ФИО11, так и ФИО5

Вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют об информированности должника и ответчика о наличии убытков у кредитора, в связи с этим представляется очевидным, что воля ответчика по оспариваемой сделке в такой ситуации была направлена на создание внешне законного раздела (отчуждения) недвижимого имущества, действительной целью которого было именно причинение ущерба имущественным интересам кредитора путем отчуждения имущества в пользу заинтересованного лица

В этой связи, как также указано выше, материалами дела подтверждается, что в момент заключения спорного соглашения у должника уже имелись неисполненные обязательства, то есть имелись признаки неплатежеспособности, при том, что ответчик, являясь супругой должника, не могла не знать о наличии у должника задолженности перед кредитором.

Таким образом, в материалы обособленного спора представлены документы, подтверждающие совершение должником спорной сделки в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, поскольку должник на момент ее совершения отвечал признакам несостоятельности (банкротства), а именно – у него имелись неисполненные денежные обязательства перед АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод», а также имеются доказательства фактического причинения такого вреда ее совершением (выбытие из состава активов денежных средств, которые могли бы пойти на удовлетворение требований кредиторов), при том, что договор заключен должником при отсутствии равноценного встречного исполнения, как совершена сделка и в отношении заинтересованного лица.

При этом, при рассмотрении спора судом первой инстанции по ходатайству АО «Сыктывкарский ликеро-водочный завод» определением от 28.12.2021 была назначена судебная оценочная экспертиза в целях определения рыночной стоимости квартир по состоянию на июнь 2018 г., проведение которой было поручено частнопрактикующему эксперту ФИО14, на разрешение эксперта был поставлен следующий вопрос: какова рыночная стоимость по состоянию на июнь 2018 г. следующих объектов недвижимости: квартиры площадью 91,3 кв.м. с кадастровым номером 11:05:0106013:1898, расположенной по адресу: <...>; квартиры площадью 68,1 кв.м. с кадастровым номером 39:15:131924:1802, расположенной по адресу: <...>, и квартиры площадью 37,8 кв.м. с кадастровым номером 77:05:0003005:11974, расположенной по адресу: <...>.

11.04.2022 в суд поступило экспертное заключение от 04.04.2022 № 03-З/22.

Оценив представленное заключение эксперта от 04.04.2022 № 03-З/22, суд первой инстанции счел, что оно соответствует требованиям статьи 86 АПК РФ по его форме и содержанию; заключение является ясным и полным, изложенные в нем выводы носят категоричный характер и не являются противоречивым, какие-либо сомнения в обоснованности заключения эксперта отсутствуют.

В этой связи с учетом выводов, содержащихся в представленном экспертном заключении № 03-З/22 от 04.04.2022, суд первой инстанции сделал правомерный вывод о том, что произведенный супругами раздел имущества нельзя считать равнозначным.

При этом, в качестве последствий признания сделки недействительной в порядке пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве суд первой инстанции правомерно признал совместно нажитым имуществом ФИО5 и ФИО3 квартиру, расположенную по адресу: <...>; взыскав с ФИО3 в конкурсную массу должника ФИО5 4 400 000 руб., а также восстановив право требования ФИО3 к должнику ФИО5 в размере 2 875 000 руб.

Отклоняя доводы апелляционных жалоб ответчика и должника, суд апелляционной инстанции исходит из доказанности кредитором как наличия у должника признаков банкротства (неплатежеспособности или недостаточности имущества) на момент совершения сделки (ввиду прекращения исполнения обязательств перед кредитором), так и того, что ответчик в спорный период знала (должна былы знать) о признаках неплатежеспособности должника (и в частности - о превышении размера денежных обязательств должника перед кредитором над стоимостью его имущества (активов)), а равно в данном случае доказано наличие заинтересованности между должником и ответчиком что является презумпцией осведомленности ответчика о цели причинения сделкой вреда кредиторам.

Довод ФИО3 о необходимости уменьшения размера взысканной с нее суммы неосновательного обогащения применительно к пункту 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве также отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку перешедшая по оспариваемому соглашению в собственность должника квартира была реализована им задолго до принятия заявления о банкротстве (2019 г.), в то время как указанная норма предусматривает регулирование вопроса о соблюдении законных интересов супругов должников - банкротов при реализации имущества в процедуре банкротства.

Применительно же к рассматриваемой ситуации, по мнению апелляционной коллегии, подлежит применению по аналогии пункт 3 статьи 61.6 Закона о банкротстве, в силу которого сторона оспоренной сделки приобретает право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве), после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр требований кредиторов.

Таким образом, законодателем предусмотрена субординация требований стороны оспоренной сделки, что представляется абсолютно разумным и обоснованным, принимая во внимание наличие недобросовестности действий такой стороны (статья 10 ГК РФ).

При таких обстоятельствах, зачет встречных требований должника и ответчика не представляется возможным.

Апелляционным судом не установлено нарушений судом первой инстанции норм материального и процессуального права; обстоятельства, имеющие значение для дела, выяснены в полном объеме; выводы суда, изложенные в обжалуемом судебном акте, соответствуют обстоятельствам дела.

При таких обстоятельствах определение арбитражного суда первой инстанции является законным и обоснованным, апелляционные жалобы следует оставить без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Калининградской области от 28.04.2022 г. по делу № А21-4183-3/2020 оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО5 и Л.Ф. Мартынец - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


И.В. Сотов



Судьи


Н.В. Аносова


И.В. Юрков