Постановление от 19 октября 2025 г. по делу № А03-16349/2021

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

город Томск Дело № А03-16349/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 14 октября 2025 года. Постановление изготовлено в полном объеме 20 октября 2025 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Чащиловой Т.С., судей Иванова О.А., ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Бакаловой М.О. с использованием средств аудиозаписи, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2 ( № 07АП-7190/2023 (2)), ФИО3 ( № 07АП-7190/2023 (3)), ФИО4 (07АП-7190/2023 (4)), ФИО5 (07АП-7190/2023 (5)) на определение Арбитражного суда Алтайского края от 25.07.2025 по делу № А03-16349/2021 (судья Вейс Е.В.) о несостоятельности (банкротстве) кредитного потребительского кооператива «КлассФинанс» (659321, <...>, этаж 1, офис 1,

ИНН <***>,ОГРН <***>), принятое по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО3, ФИО6, ФИО2, ФИО4, ФИО7, ФИО5 к субсидиарной ответственности,

с привлечением к участию в деле Прокуратуры Алтайского края,

при участии в судебном заседании: ФИО5 лично, паспорт;

от ФИО5: ФИО8, паспорт, по устному ходатайству; иные лица, участвующие в деле, не явились, надлежащее извещение,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) кредитного потребительского кооператива «КлассФинанс» (далее – КПК «КлассФинанс», должник) конкурсный управляющий должника обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО6, ФИО2, ФИО4, ФИО7 и ФИО5 (далее соответственно - ФИО3, ФИО6, ФИО2, ФИО4, ФИО7, ФИО5) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 25.07.2025 заявленные требования удовлетворены в части.

Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО6, ФИО2, ФИО4 к субсидиарной ответственности как лиц, контролирующих деятельность должника, по непогашенным обязательствам кредитного потребительского кооператива «КлассФинанс».

Установлен размер ответственности ФИО2 и ФИО4 в размере 50% от суммы непогашенных обязательств кредитного потребительского кооператива «КлассФинанс».

С ФИО5 в пользу кредитного потребительского кооператива «КлассФинанс» взысканы убытки в размере 14 515 400 руб.

В удовлетворении заявления в отношении ФИО7 отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО3, ФИО2, ФИО4, ФИО5 обратились в Седьмой арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят отменить определение Арбитражного суда Алтайского края от 25.07.2025, принять новый судебный акт.

В обоснование доводов апелляционных жалоб заявители указывают на то, что не являются контролирующими должника лицами, так как не могли влиять на

деятельность кооператива, распоряжаться денежными средствами с его расчетного счета, а также принимать управленческие решения. Кроме того, заявители указывают на то, что их действиями не был причинен вред кооперативу; договоры займа, заключаемые с контрагентами, были процентными, денежные средства, поступающие от граждан, инвестировались таким образом в интересах кооператива; суд первой инстанции не раскрыл, какие именно действия апеллянтов привели к необоснованному расходованию денежных средств кооператива.

Определением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 04.09.2025 апелляционные жалобы приняты к совместному производству.

В порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) конкурсный управляющий должника представил отзыв на апелляционные жалобы, в котором просит оставить определение суда без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

От ФИО2 поступил отзыв на апелляционную жалобу ФИО4, в котором возражает против доводов, изложенных в ней. Указывает на то, что апеллянт ошибочно утверждает, что он совместно с ФИО6 принимал решения по деятельности кооператива и распоряжался денежными средствами.

Прокуратура Алтайского края также представила отзыв на апелляционные жалобы, в котором возражает против их удовлетворения.

В судебном заседании поступившие документы приобщены к материалам дела, участники процесса поддержали изложенную правовую позицию по делу.

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, отзыв на нее, заслушав участников процесса, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции в порядке статьи 268 АПК РФ, арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены судебного акта исходя из следующего.

Судом установлено, что должник в качестве юридического лица создан 16.11.2018 за основным государственным регистрационным номером <***>, состоит на налоговом учете в Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 16 по Алтайскому краю, ему присвоен индивидуальный номер налогоплательщика <***>.

Юридический адрес должника: 659321, Алтайский край, г. Бийск, ул. Советская, д. 210.

Учредителями должника являются ФИО3, ФИО6, ФИО2, ФИО4, ФИО9, ФИО10, общество с ограниченной ответственностью «Алгоритм».

Кооператив является некоммерческой организацией.

Согласно Уставу кооператива основной целью деятельности кооператива является организация финансовой взаимопомощи членов кооператива.

Предметом деятельности кооператива являются: объединение паенакоплений (паев) привлечение денежных средств членов кооператива и иных денежных средств в порядке, определенном Федеральным законом «О кредитной кооперации», иными федеральными законами и Уставом; размещение денежных средств путем предоставления займов членам кооператива для удовлетворения их финансовых потребностей.

В соответствии с разделом 6 Устава единоличным исполнительным органом кооператива является председатель правления кооператива, органами правления - общее собрание членов кооператива, правление кооператива, контрольно-ревизионный орган (ревизор).

Решением общего собрания учредителей кооператива, оформленным протоколом от 12.11.2018 № 1, ФИО3, ФИО6 ФИО2 избраны членами правления кооперативом на срок 5 лет, председателем правления избран ФИО3, ревизором кооператива - ФИО4

Протоколом общего собрания членов кооператива от 25.05.2021 № 16 полномочия председателя правления кооператива ФИО3 прекращены, утвержден новый состав правления: ФИО2, ФИО6, ФИО11, председателем правления избран ФИО2

Таким образом, единоличным исполнительным органом кооператива в период с 12.11.2018 по 25.05.2021 являлся ФИО3, с 25.05.2021 - ФИО2 При этом ФИО2 и ФИО6 были членами

правления с момента образования кооператива, ФИО4 контрольно-ревизионным органом кооператива.

Дело о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено по заявлению самого кооператива в лице его председателя правления ФИО2, определением суда от 08.12.2021.

Решением суда от 16.09.2022 должник признан банкротом, открыто конкурсное производство.

Из представленного отчета конкурсного управляющего от 05.05.2025 следует, что в реестр требований кредиторов кооператива включены требования на общую сумму 58 035 842 руб., требования погашены в размере 2 120 287 руб., что составляет 3,65% от общего количества требований.

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО6, ФИО2, ФИО4, ФИО7, ФИО5 к субсидиарной ответственности по непогашенным обязательствам должника.

Поскольку ФИО3, ФИО6, ФИО2, ФИО4 входили в органы правления кооператива они соответствуют признакам контролирующих должника лиц, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Наличие оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий связывает с ведением контролирующими должника лицами неэффективного, по его мнению, менеджмента, выводу средств пайщиков из фактического владения и контроля должника, что привело к негативным последствиям в виде невозможности полного погашения требований кредиторов, поскольку, по его утверждению, ситуация неплатежеспособности должника намеренно создана ответчиками, ответственными за проведение экономической политики кооператива с момента его создания.

Свои доводы конкурсный управляющий обосновывает результатами проверки контрольным органом деятельности кооператива, судебными актами о признании сделок должника недействительными, а также ссылками на обстоятельства, установленные в рамках уголовного дела ФИО6, изложенные в приговоре Бийского городского суда Алтайского края от 08.08.2024

по делу № 2-24/2024, апелляционном определении от 05.12.2024 по делу № 22-4828/2024.

Признавая заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности обоснованным, суд первой инстанции руководствовался следующим.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Правовые, экономические и организационные основы создания, а также деятельность кредитных потребительских кооперативов различных видов и уровней, союзов (ассоциаций) и иных объединений кредитных потребительских кооперативов регулируется Федеральным законом от 18.07.2009 № 190-ФЗ

«О кредитной кооперации» (часть 1 статьи 1 Закона).

Исходя из пункта 1 части 1 статьи 3 Закона о кооперации, кредитный кооператив является некоммерческой организацией. Деятельность кредитного кооператива состоит в организации финансовой взаимопомощи членов кредитного кооператива (пайщиков) посредством объединения паенакоплений (паев) и привлечения денежных средств членов кредитного кооператива (пайщиков) и иных денежных средств в порядке, определенном настоящим Федеральным законом, иными федеральными законами и уставом кредитного кооператива.

Согласно пункту 1 статьи 15 Закона о кредитной кооперации органами кредитного кооператива являются общее собрание членов кредитного кооператива (пайщиков), правление кредитного кооператива, единоличный исполнительный орган кредитного кооператива, контрольно-ревизионный орган кредитного кооператива (наблюдательный совет кредитного кооператива, ревизионная комиссия или ревизор кредитного кооператива) (далее также - контрольно-ревизионный орган), а также иные органы, предусмотренные настоящим Федеральным законом, уставом кредитного кооператива и внутренними нормативными документами кредитного кооператива.

В соответствии с пунктом 1 статьи 21 Закона о кооперации в периоды между общими собраниями членов кредитного кооператива (пайщиков) руководство его деятельностью осуществляется правлением кредитного кооператива.

Правление кредитного кооператива возглавляет председатель кредитного кооператива (председатель правления кредитного кооператива), избираемый общим собранием членов кредитного кооператива (пайщиков) из числа членов кредитного кооператива (пайщиков) на срок не более чем на пять лет (пункт 2 статьи 21 Закона о кооперации).

В силу части 1 статьи 23 Закона о кооперации контрольно-ревизионный орган (наблюдательный совет, ревизионная комиссия или ревизор) кредитного кооператива осуществляет контроль за деятельностью кредитного кооператива и его органов, а также осуществляет иные функции, предусмотренные уставом кредитного кооператива. В кредитном кооперативе с числом членов более 200 полномочия контрольно-ревизионного органа осуществляет наблюдательный совет или ревизионная комиссия кредитного кооператива.

Согласно пункту 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Закона о банкротстве действие указанного Закона распространяется на все юридические лица, которые могут быть признаны несостоятельными (банкротами) в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации. С учетом предусмотренных статьей 65 Гражданского кодекса Российской Федерации правил действие Закона о банкротстве распространяется и на деятельность кредитного кооператива.

В соответствии с подпунктом 8 пункта 2 статьи 180 Закона банкротстве, кредитные потребительские кооперативы относятся к финансовым организациям.

В силу положений пункта 1 статьи 183.16 Закона о банкротства финансовая организация считается неспособной удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, подтвержденные вступившими в законную силу судебными актами требования о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей при наличии хотя бы одного из следующих признаков банкротства:

1) сумма требований кредиторов по денежным обязательствам, подтвержденных вступившими в законную силу судебными актами требований о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или

работавших по трудовому договору, и (или) обязательным платежам к финансовой организации в совокупности составляет не менее чем сто тысяч рублей и эти требования не исполнены в течение четырнадцати дней со дня наступления даты их исполнения;

2) не исполненные в течение четырнадцати дней с даты вступления в законную силу решения суда, арбитражного суда либо судебного акта суда или арбитражного суда, по которому выдан исполнительный лист на принудительное исполнение решения третейского суда о взыскании с финансовой организации денежных средств независимо от размера суммы требований кредиторов;

3) стоимость имущества (активов) финансовой организации недостаточна для исполнения денежных обязательств финансовой организации перед ее кредиторами и обязанности по уплате обязательных платежей;

4) платежеспособность финансовой организации не была восстановлена в период деятельности временной администрации.

В силу положений части 3 статьи 28 Федерального закона от 18.07.2009 № 190-ФЗ основные показатели деятельности кредитных кооперативов отражаются в представляемых в Банк России ежеквартальных отчетах о своей деятельности.

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1).

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана

единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

К ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки (по смыслу абзаца третьего пункта 16 постановления № 53) и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. В связи с этим надлежит определить степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорных активов должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам.

Необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство)» (Определение Верховного Суда РФ от 31 мая 2016 года № 309-ЭС16-2241 по делу № А60-24547/2009).

Исходя из представленных конкурсным управляющим доказательств, установлено, что предписанием Банка России от 29.06.2021 № Т6-16/19236 (т. 1 л.д. 136-146) зафиксированы факты нарушения кооперативом требований нормативных актов, определяющих его деятельность. В частности установлено, что соотношения величины резервного фонда кредитного кооператива и общего размера задолженности по сумме основного долга кратно ниже нормативной величины, выявлено отражение в отчете о деятельности кредитного потребительского кооператива недостоверных сведений. Указанным предписание кооперативу введено полное ограничение на привлечение денежных средств, приема новых членов и выдачи займов.

По состоянию на 18.06.2021 членами кооператива являлись 258 пайщиков.

В рамках уголовного дела ФИО6 о признании его виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного

кодекса Российской Федерации (мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере) установлено, что в реестр пайщиков были включены физические лица, фактически никогда не обращавшиеся в кооператив с соответствующим заявлением. Внесение в реестр фиктивных лиц осуществлялось с целью обеспечения возможности последующего вывода денежных средств, поступающих в кассу кооператива. Кроме того, установлены факты вывода денежных средств, передаваемых пайщиками, минуя счета должника.

В апелляционном определении от 05.12.2024 по делу № 22-4828/2024 отражено, что ФИО6 через группу в мессенджере «Телеграм» были заказаны пакеты документов, включающих в себя копии паспортов физических лиц, открытые на них банковские карты и пин-коды к ним. С использованием данных карт ФИО6 осуществлял вывод денежных средств с расчетного счета кооператива под видом выдачи займов, распоряжался данными денежными средствами по своему усмотрению.

По правилам части 4 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу, обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Определениями Арбитражного суда Алтайского края от 10.04.2023, 31.07.2023, 24.11.2023, 08.12.2023 по настоящему делу признаны недействительными сделками перечисления со счета должника денежных средств в пользу

- общества с ограниченной ответственностью «Манитайм» в размере 3 500 000 руб. и 4 262 474 руб. 66 коп.,

- ФИО12 в размере 750 000 руб.,

- общества с ограниченной ответственностью «Прогрессстройгрупп» (далее - общество «Прогрессстройгрупп») в размере 1 846 000 руб.

Указанными судебными актами суд констатировал безвозмездность оспариваемых перечислений, причинение их совершением вреда кредиторам кооператива, связанность обществ «Манитайм» и «Прогрессстройгрупп» с кооперативом через ФИО6

Кроме этого, по вышеуказанному уголовному делу ФИО6 была проведена судебная бухгалтерская экспертиза, из заключения которой следует, что за период с 01.01.2019 по 26.08.2021 по приходным кассовым ордерам в кассу

кооператива от физических и юридических лиц поступили денежные средства в размере 247 682 833 руб. 90 коп. Из кассы физическим и юридическим лицам выданы денежные средства в сумме 206 243 751 руб. 07 коп. Разница между суммой внесенных в кассу денежных средств и выданных составила 41 437 082 руб. 83 коп.

Экспертом были сделаны выводы о невозможности выполнения кооперативом своих обязательств перед всеми пайщиками-сберегателями; с учетом реальных договоров займа, расходов на текущее содержание кооператива, последний с самого начала своей деятельности не мог в полном объеме исполнять обязательства перед участниками-сберегателями без привлечения средств, поступающих от последующих участников-сберегателей.

Аналогичные выводы сделаны арбитражным судом при рассмотрении вышеприведенных обособленных споров о признании сделок должника недействительными.

Так, проанализировав выписку по счету должника, реестр пайщиков, список кредиторов в совокупности с документами, приложенными кредиторами к заявлениям о включении их требований в реестр, суд установил, что реестр пайщиков кооператива стал формироваться с ноября 2018 года.

Первыми пайщиками, разместившими личные сбережения в кооперативе, и впоследствии включенными в реестр требований кредиторов ввиду отсутствия возврата данных сбережений, являются:

- ФИО13 - вступила в кооператив 29.01.2019, включена в реестр требований кредиторов определением от 25.04.2022 с суммой требований в размере 2 035 625 руб. 73 коп.,

- ФИО14 - вступил в кооператив 14.03.2019, включен в реестр требований кредиторов должника определением от 23.04.2022 сумма требования 1 052 991 руб. 68 коп.,

- ФИО15 - вступила в кооператив 24.05.2019, включена в реестр требований кредиторов должника определением от 13.05.2022 сумма требования 373 895 руб. 12 коп. и иные, всего более 70 человек.

В данном случае, оценив установленные обстоятельства в совокупности, суд пришел к заключению о том, что объективное банкротство кооператива наступило с июля 2019 года, когда наступил срок исполнения обязательств по возврату вкладов и начисленных процентов по первым договорам сбережения. Причиной

объективного банкротства кооператива послужил неправомерный вывод денежных средств пайщиков с использованием подставных физических лиц, недействительных гражданско-правовых сделок, займов аффилированным лицам.

Обязательства по возврату личных сбережений граждан перестали исполняться кооперативом с марта 2021 года.

При этом доказательства того, что обязательства по возврату личных сбережений исполнялись кооперативом ранее марта 2021 года, у суда отсутствуют. Сторонами была выбрана модель оформления отношений, по которой договора передачи личных сбережений по истечению первого срока (365 дней) продлялись на следующий период. Первые обращения о возврате сбережений, которые остались не исполненными со стороны кооператива, исходя из представленных в материалы настоящего спора документов, зафиксированы с марта 2021 года в отношении ФИО16, включенной в реестр определением от 11.04.2022 с суммой требований в размере 581 090 руб. 10 коп.

Вопреки доводам апеллянтов приведенные обстоятельства и выводы отражены во вступивших в законную силу определениях Арбитражного суда Алтайского края от 10.04.2023, 31.07.2023, 24.11.2023, 08.12.2023 по настоящему делу.

В нарушение статьи 65 АПК РФ ответчиками не представлено доказательств, опровергающих вышеизложенные выводы о допущенных нарушениях действующего законодательства.

Кроме того, суд первой инстанции установил, что в период с 28.06.2019 по 03.12.2020 кооператив предоставил обществам с ограниченной ответственностью «Детская клиника», «Доргеопроект», «Алгоритм» (далее - общества «Детская клиника», «Доргеопроект», «Алгоритм»), а также ФИО2 денежные средства в займ в общем размере 33 409 100 руб. Обеспечительных сделок, как то поручительство или залог, по данным займам заключено не было.

При этом общество «Алгоритм» было создано 12.09.2018, общество «Детская клиника» - 27.06.2019, то есть за 10 и 7 месяцев до получения первого займа от должника.

ФИО2 является единственным учредителем общества «Алгоритм», до 27.04.2024 также являлся учредителем общества «Детская клиника» с долей в уставном капитале общества в размере 45%.

По утверждению ФИО2 в обществе «Доргеопроект» он является заместителем генерального директора, один из учредителей данного юридического лица находится с ним в близких отношениях.

Согласно налоговой отчетности у общества «Детская клиника», «Алгоритм», «Доргеопроект» на момент предоставления заемных денежных средств отсутствовали основные средства, активы состояли из дебиторской задолженности либо деятельность носила безубыточный характер.

Таким образом, кооператив выдавал крупные суммы денежных средств в займ юридическим лицам, принадлежащим одному из членов его правления или аффилированным с ним, без заключения каких-либо обеспечительных сделок. При этом, исходя из их финансового состояния, в 2019 году получить кредитную линию на подобных условиях у независимого лица, очевидно, являлось бы затруднительным.

Проанализировав порядок выдачи и возврата займов, судом установлено, что юридические лица, принадлежащие члену правления кооператива ФИО2, получали денежные средства от кооператива в займ, а затем возвращали проценты за пользование этими денежными средствами и сумму основного долга за счет новых договоров займа с кооперативом, создавая тем самым видимость надлежащего исполнения своих обязательств перед последним. Фактически денежные средства были возвращены уже после наступления объективного банкротства должника, когда возможность дальнейшего сокрытия реальной деятельности кооператива была утрачена.

При этом такое поведение нетипично для сделок по предоставлению займов (кредитов), заключаемых в гражданском обороте не связанными друг с другом внутригрупповыми отношениями юридическими лицами.

Так, предоставление займа на условиях одновременного возврата должником и процентов за пользование займом, и суммы займа подтверждает недоступность займа на аналогичных условиях иным независимым лицам.

Это, как правильно указал суд первой инстанции, свидетельствует о фактической аффилированности сторон.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, доказательств, свидетельствующих об экономической целесообразности для кооператива в заключении договора займа при отсутствии возможности реального извлечения прибыли от сделки, необходимость

предоставления третьим лицам нового финансирования при одновременном погашении ими задолженности по ранее выданным займам, не представлено, как и не представлено доказательств необходимости со стороны должника в заключении указанного договора с аффилированным лицом и предоставлении в заем столь значительной суммы денег.

Получение суммы займа и погашение займа в короткие промежутки времени (что является нетипичным для рынка) при соблюдении формальных условий, в погашение ранее предоставленных займов с одновременным получением новых займов, свидетельствует об отсутствии у сторон интереса в формировании заемных правоотношений.

Таким образом, судом установлено:

- оформление договоров потребительских займов на основании недействительных паспортов физических лиц с последующим выводом денежных средств кооператива,

- совершение сделок, повлекших безвозмездный вывод денежных средств на аффилированных лиц, впоследствии признанных недействительными определениями от 10.04.2023, 31.07.2023, 24.11.2023, 08.12.2023 по настоящему делу,

- выдача займов юридическим лицам, хозяйственная деятельность которых осуществлялась непродолжительное время, не имеющим активов, без заключения обеспечительных сделок, по заниженной ставке.

Оценив установленные обстоятельства в совокупности, суд приходит к заключению о том, что изначально кооператив создавался не для достижения целей Закона о кредитной кооперации и Устава (организация финансовой взаимопомощи членов кооператива), а как средство личного обогащения лиц, контролирующих его деятельность. Денежные средства, поступающие от граждан, не инвестировались в интересах кооператива, а направлялись на нужды заинтересованных лиц или безвозмездно изымались. Данные действия привели к тому, что изначально исполнение кооперативом взятых на себя обязательств по договорам с вкладчиками было невозможным. Первоначально пайщикам производились выплаты по договору, но не за счет полученной прибыли, которой за весь период деятельности кооператива не было, а за счет поступления вкладов от новых пайщиков, то есть по принципу «финансовой пирамиды». Указанные действия были направлены на

придание и создание видимости законной экономической деятельности и на привлечение новых граждан с целью вывода их денежных средств.

Возражая против требований конкурсного управляющего, ФИО3, ФИО5 и ФИО4 в своих пояснениях и отзывах указывали, что не являются контролирующими должника лицами.

Специфика рассмотрения отдельных споров в рамках дела о банкротстве предполагает повышенные стандарты доказывания и более активную роль суда в процессе исследования доказательств, в том числе возможность критического отношения к действиям лиц в преддверии банкротства.

Действительно, материалами настоящего дела не установлено осуществление указанными лицами непосредственно управленческих и распорядительных функций в отношении КПК «КлассФинанс».

Однако, действия, приведшие к необоснованному расходованию денежных средств кооператива, полученных от добросовестных пайщиков, с последующим искажением показателей отчетности кооператива, направленным на сокрытие результатов такой неправомерной деятельности, в том числе, от контрольного органа - Банка России, свидетельствуют о нарушении требований части 1 статьи 19 Федерального закона № 402-ФЗ в части отсутствия надлежащей организации и осуществления внутреннего контроля совершаемых фактов хозяйственной жизни Кооператива со стороны руководства КПК, в том числе, председателя Правления и ревизионной комиссии.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции ввиду следующего.

ФИО3 являлся председателем правления кооператива в период неправомерного вывода денежных средств последнего, непосредственно принимал решение по выдачи займов (в силу пункта 11.2 Устава), подписывал гражданско-правовые сделки, впоследствии признанные судом недействительными, осуществлял организацию ведения бухгалтерского, налогового, управленческого учета и составление на основании этого учета соответствующей отчетности кооператива (пункт 9.8 Устава).

В соответствии с п. 3 ст. 53 Гражданского кодекса РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

Являясь председателем правления, в нарушение фидуциарных обязанностей действовать добросовестно и разумно в интересах юридического лица, не только не предпринял действий, направленных на получение информации о заключении

сделок, существенно ухудшивших финансовое положение кооператива, но и не попытался нивелировать негативные последствия заключения таких сделок.

Уклоняясь от совершения действий, которые при должной заботливости и осмотрительности, предпринял любой добросовестный и разумный руководитель юридического лица, ФИО3 очевидно выразил свою волю на сохранение спорных сделок путем бездействия, не совершения действий, направленных на оспаривание принятых решений.

ФИО2, являясь членом правления кооператива, получал займы за счет денежных средств пайщиков, которые направлял на развитие собственного бизнеса (общества «Детская клиника» и «Алгоритм»). Условия предоставления займов, вопреки доводам ФИО2, не соответствовали рыночным, поскольку были предоставлены в условиях отсутствия у заемщика активов на начальной стадии его хозяйственной деятельности без заключения обеспечительных сделок. Кроме того, часть займов предоставлялась под 0,066% и 0,074% годовых. Выплата процентов фактически не осуществлялась, так как их возврат обеспечивался вновь привлеченными заемными средствами самого кооператива.

Принимая займы на таких условиях ФИО2, являющийся профессиональным участником предпринимательских отношений, не мог не понимать, что передача денежных средств по ставке ниже 0,1% в год делает невозможным исполнение кооперативом собственного обязательства по возврату денежных средств принятых у граждан по ставке от 8,5% до 13,5% годовых, а, следовательно, ведет к его банкротству.

В условиях аффилированности сторон доводы о технической ошибки в части указания размера процентной ставки по договорам займа вызывают сомнения, судебная коллегия считает их несостоятельными, так как одновременно техническая ошибка произошла в различных договорах, заключенных с разными контрагентами.

Судебная коллегия также обращает внимание на то, что отсутствуют доказательства принятия мер по устранению технической ошибки в условиях договоров займа.

Возврат займов, выданных подконтрольным ФИО2 юридическим лицам, осуществлен после наступления объективного банкротства

кооператива, целью платежей была минимизация негативных последствий от своей деятельности.

В материалы дела также представлены договора потребительского займа, заключенные кооперативом (займодавец) и ФИО2 (заемщик) от 18.09.2019, 18.11.2019, 19.11.2019, 25.11.2019, 15.01.2020, 28.01.2020 на общую сумму 2 769 100 руб.

В качестве доказательств возврата данных займов ФИО2 представил квитанции к приходным кассовым ордерам.

Однако руководством кооператива, к которому относится, в том числе, и сам ФИО2, документация должника передана не была. Соответственно, у суда отсутствует возможность каким-либо образом проверить реальность возврата этих займов.

Более того, согласно предписанию Банка России отчетность кооператива была искажена и не отражала действительных хозяйственных операций должника. Соответственно, установить действительные суммы денежных средств предоставленных кооперативом в займ, а, следовательно, и установить факт их полного возврата не представляется возможным. Проанализировав документы, предоставленные самим ФИО2, заинтересованным в сокрытии своей действительной роли в кооперативе, судом установлено перечисление от подконтрольных ему юридических лиц должнику денежных средств не обеспеченных договорами займа. По мнению суда, это обстоятельство свидетельствует о наличии и иных отношений между кооперативом и юридическими лицами ФИО2, не раскрытых перед судом. При этом ФИО2, как один из членов правления кооператива, должен был вести реестр членов кооператива, принимать решения об одобрении сделок кооператива, о размещении денежных средств кооператива и иное. Осуществляя свои функции, он не мог не знать о сложившейся в кооперативе ситуации по безосновательному выводу денежных средств пайщиков. Бездействие ФИО2 до 2021 года свидетельствует о его участии в созданной ФИО6 схеме.

Как установлено судом, ФИО4 в кооперативе осуществляла функции ревизора. Доказательств того, что в данном качестве она была утверждена помимо ее воли и без ее ведома, в материалах дела не имеется.

При этом в соответствии с положениями статьи 23 Закона о кредитной кооперации контрольно-ревизионный орган (наблюдательный совет, ревизионная

комиссия или ревизор) кредитного кооператива наделен широкими полномочиями для осуществления контроля за деятельностью кредитного кооператива и его органов.

В частности, контрольно-ревизионный орган в любое время вправе проводить проверку финансово-хозяйственной деятельности кредитного кооператива, имеет доступ к документации, касающейся деятельности кредитного кооператива, имеет право на получение от органов кредитного кооператива любой информации о деятельности кредитного кооператива, вправе созывать общее собрание членов кредитного кооператива (пайщиков) в случае, если правление кредитного кооператива не исполняет свои обязанности, а также в иных предусмотренных федеральным законом и определенных уставом кредитного кооператива случаях.

Случаев проведения ФИО4 реальных проверок финансово-хозяйственной деятельности кооператива либо иного проявления активности в рамках своих полномочий материалами дела не подтверждается. Более того, ФИО4 и не указывает на совершение таких действий, строя позицию защиты на утверждении о том, что она не принимала значимых решений по хозяйственной деятельности должника.

Вместе с тем, действуя добросовестно и разумно, ФИО4 как ревизор кооператива, могла и должна была в полной мере участвовать в хозяйственной деятельности должника, проверяя его отчетность и документацию. Выполняя данную деятельность, она не могли не узнать о том, что правление кооператива исполняет свои обязанности ненадлежащим образом, а деятельность членов правления кооператива носит противоправный характер.

Таким образом, ФИО4 могла, но не принимала мер по созыву общего собрания членов кредитного кооператива (пайщиков), лишив тем самым пайщиков (в данном случае основных пострадавших кредиторов кооператива) возможности полноценного контроля за его деятельностью и оперативного реагирования на факты вышеуказанных нарушений со стороны правления кооператива.

Иными словами, именно бездействие ФИО4 как ревизора кооператива, сделало возможным бесконтрольный, безосновательный вывод денежных средств пайщиков.

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 23.05.2023 № Ф06-2289/2023 по делу № А72-16292/2019.

Более того, в рамках уголовного дела ФИО6 установлено, что хищение денежных средств кооператива осуществлялось с использованием расчетного счета № <***>, открытого на имя ФИО4, являющейся в спорный период его супругой.

С использованием данного счета были выведены денежные средства пайщиков в сумме 14 515 400 руб.

Проанализировав выписку по счету № <***>, суд установил, что похищенные у пайщиков денежные средства направлялись, в том числе, на гашение обязательств ФИО4, приобретение бытовых товаров, получение медицинских услуг, переводились на иные карты, прикрепленные к этому же счету и иное.

Соответственно, ФИО4 получала выгоду от неправомерных действий ФИО6, и не могла не знать о необоснованности поступлений денежных средств на ее счет.

Учитывая специфику процесса доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности, связанной с объективными сложностями, вызванными как отсутствием у заявителей прямых доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием контролирующих должника лиц раскрывать документы, отражающие реальное положение дел, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы, после чего в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7) и от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480, пункт 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018).

Учитывая, что ФИО3, ФИО6, ФИО2 и ФИО4 входили в органы правления кооператива (члены правления, ревизор) и именно к их компетенции было отнесено осуществление руководства его деятельностью и контроля, суд пришел к выводу о наличии факта совершения

ФИО3, ФИО6, ФИО2 и ФИО4 действий, приведших к необоснованному расходованию денежных средств кооператива, полученных от добросовестных пайщиков, с последующим искажением показателей отчетности кооператива, направленным на сокрытие результатов такой неправомерной деятельности, в том числе, от контрольного органа - Банка России, наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и наступлением банкротства кооператива, соответственно, признает

При этом какие-либо реальные меры, направленные на восстановление платежеспособности должника и выход из кризисной ситуации (формирование резервных фондов, уменьшение размера просроченной дебиторской задолженности и т.д.) и которые позволили бы добросовестному и разумному руководителю и иным контролирующим должника лицам с достаточной долей вероятности предположить наступление положительного результата в данном случае приняты не были и доказательства обратного не представлены.

Как обоснованно отметил суд первой инстанции, в целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

В рассматриваемом случае судом установлено и следует из материалов дела, что действия ответчиков являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего незаконного намерения - вывод денежных средств пайщиков, такое поведение ответчиков выходило как за рамки обычаев делового оборота в отношениях, связанных с деятельностью кредитной кооперации, и предпринимательских рисков, так и за пределы разумного и добросовестного поведения.

При этом оценив долю влияния действий ФИО2 и ФИО4 на наступление объективного банкротства кооператива, степень их взаимодействия с конкурсным управляющим и арбитражным судом, суд верно уменьшил размер их ответственности до 50%.

Ссылка заявителей на наличие производства по уголовному делу, возбужденному в отношении ФИО6, не может быть принята во внимание, поскольку отсутствие оснований для привлечения контролировавших должника лиц к уголовной ответственности не свидетельствует о невозможности привлечения их к субсидиарной ответственности.

Относительно доводов о незаконности взыскания убытков с ФИО5 судебная коллегия отмечает следующее.

ФИО5 с 09.04.2019 являлся руководителем офиса кооператива, расположенного по адресу: <...>.

Данный офис был единственным помещением кооператива, в котором осуществлялась его фактическая деятельность по приему пайщиков.

Служебный контракт (трудовой договор) и (или) должностная инструкция (регламент) ФИО5 в материалы дела не представлены.

Вместе с тем, согласно пояснениям указанного лица, данным в рамках уголовного дела ФИО6 (протокол допроса свидетеля от 18.04.2022 в материалах дела, приговор - т. 5 л.д. 60), в должностные обязанности ФИО5 входил контроль за исполнением трудовых обязанностей сотрудников офиса, постановка задач работникам, выполнение плана, установленного ФИО6, а также прием денежных средств от пайщиков.

В соответствии с пояснениями ФИО5 при поступлении денежных средств от пайщиков кооператива, эти денежные средства либо инкассировались им на счет кооператива по предоставленному ему логину и паролю, либо инкассировались на счет, открытый на имя ФИО4

Приговором Бийского городского суда Алтайского края от 08.08.2024 по делу № 1-24/2024 установлено, что в период с 08.05.2019 по 25.05.2021 ФИО5 зачислил на счет ФИО4 денежные средства в общей сумме 14 515 400 руб. Кроме этого, ФИО5 передавал денежные средства, полученные от пайщиков, ФИО6 или иным лицам по указанию последнего, в наличной форме, сумма не установлена. Указанные операции никоим образом не оформлялись.

Протокол допроса ФИО5 от 18.04.2022 содержит его переписку с ФИО6, которая подтверждает дачу указаний последним ФИО5 по распределению поступающих в кооператив денежных средств. Данные

указания ФИО5 неукоснительно исполнялись (иное не доказано), за что он получал соответствующие бонусы в виде денежных средств.

Из содержания данной переписки следует, что сумма денежных средств, переданных ФИО5 иным лицам, составила как минимум 6 056 780 руб.

Проанализировав вышеизложенные обстоятельства, установленные в рамках уголовного дела ФИО6 и не опровергнутые в рамках настоящего спора, суд приходит к заключению о том, что ФИО5 являлся одним из звеньев цепочки по выводу денежных средств, приходящих в кооператив от пайщиков. При этом без его непосредственного участия данный вывод был бы невозможен, поскольку именно он принимал денежные средства от пайщиков. Исполняя свои обязанности надлежащим образом, ФИО5 должен был внести поступившие денежные средства в кассу кооператива или на его расчетный счет с оформлением всех необходимых документов (совершить легитимные действия). Однако ФИО5 передавал денежные средства третьим лицам в отсутствие к тому законных оснований, без оформления соответствующих документов. При этом в силу занимаемой должности ФИО5 не мог не осознавать степень своей ответственности и не понимать последствия своих неправомерных действий.

В этой связи, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции и признает действия ФИО5 и ФИО6 согласованными, повлекшими причинение кооперативу ущерба в размере неправомерно выведенных денежных средств.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 20 постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной

банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В рассматриваемом случае действия ФИО5, выразившиеся в нарушении кассовой дисциплины, не явились причиной банкротства должника, в связи с чем суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что в рассматриваемом случае отсутствуют основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Между тем отсутствие оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве не означает невозможность привлечения его к ответственности в виде убытков.

В данном случае коллегия судей считает доказанным факт противоправного поведения контролирующего лица, влекущего ответственность, установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции, принимая во внимание фактические обстоятельства спора, считает верным вывод суда первой инстанции о необходимости применительно к пункту 20 постановления № 53

переквалифицировать требование о привлечении к субсидиарной ответственности на требование о возмещении убытков.

Размер убытков определяется судом суммой денежных средств, переданных в кооператив пайщиками и зачисленных ФИО5 на счет ФИО4 - 14 515 400 руб. Данная сумма ФИО5 не оспаривалась, доказательств ее возврата в кассу кооператива, оформления соответствующих документов, отражающих движение этих денежных средств, не имеется.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в части отсутствия оснований для привлечения учредителя общества с ограниченной ответственностью «Прогрессстройгрупп» ФИО7 к субсидиарной ответственности или взыскания с него убытков.

Иные доводы заявителей, изложенные в апелляционных жалобах, судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявители фактически ссылаются не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражают несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, и просят еще раз пересмотреть данное дело по существу, переоценить имеющиеся в деле доказательства и предоставить им возможность представить в материалы дела дополнительные доказательства.

Нарушений судом первой инстанции норм процессуального права не установлено.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права. Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 АПК РФ, апелляционная инстанция не усматривает.

Руководствуясь статьями 258, 268, 271, пунктом 1 части 4 статьи 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Алтайского края от 25.07.2025 по делу

№ А03-16349/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Алтайского края.

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

Председательствующий Т.С. Чащилова

Судьи О.А. Иванов

ФИО1