Постановление от 16 апреля 2025 г. по делу № А60-62877/2020

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-1651/2025(1)-АК

Дело № А60-62877/2020
17 апреля 2025 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 14 апреля 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 17 апреля 2025 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего     Чепурченко О.Н.,

судей                                             Чухманцева М.А., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Шляковой А.А., после перерыва в судебном заседании Охотниковой О.И.,

при участии в режиме веб-конференции посредством использование информационной системы Картотека арбитражных дел:

от ФИО1: ФИО2, паспорт, доверенность от 27.03.2025;

от ФИО3: ФИО4, паспорт, доверенность от 02.05.2024 (после перерыва в судебном заседании);

иные лица, участвующие в деле в судебное заседание представителей не направили, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу кредитора ФИО3

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 16 января 2025 года об отказе в удовлетворении заявления конкурсных кредиторов ФИО3, ФИО6, ФИО7 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

вынесенное в рамках дела № А60-62877/2020 о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Уранспецсервис» (ИНН <***>, ОГРН <***>),

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 21.12.2020 принято к производству заявление Федеральной налоговой службы России в лице Межрайонной ИФНС № 28 по Свердловской области о признании ООО «Уранспецсервис» несостоятельным (банкротом), возбуждено дело о банкротстве.

Определением от 25.02.2021 требования уполномоченного органа признаны обоснованными, в отношении ООО «Уранспецсервис» введена процедура наблюдения; временным управляющим утверждена ФИО8, член ассоциации «КМ СРО АУ «Единство».

Решением арбитражного суда от 23.08.2021 ООО «Уранспецсервис» (должник) признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство; исполняющим обязанности конкурсного управляющего утверждена ФИО8.

09 января 2023 года в арбитражный суд поступило заявление кредитора ФИО3 о привлечении ФИО1 (ответчик) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 2 371 837,37 руб.

Ответчик в представленных отзывах против удовлетворения заявленных к нему требований возражал, просил в удовлетворении их отказать; указывал на возможность погашения требований кредиторов.

Конкурсным управляющим представлен отзыв, а также письменная позиция по спору и письменные пояснения.

ФИО3 представлены ходатайства об уменьшении размера заявленных требований и приостановлении производства по вопросу об определении размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Ответчиком представлено ходатайство о приостановлении производства по спору, в удовлетворении которого судом было отказано, поскольку не проведение всех мероприятий в рамках дела о банкротстве не препятствует рассмотрению спора по установлению оснований для привлечения лица к субсидиарной ответственности; иных оснований для приостановления спора не имеется.

ФИО6 представлен отзыв на заявленные требования.

В порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ) ФИО3 уточнила заявленные требования, просила привлечь к субсидиарной ответственности бывшего директора ООО «Уранспецсервис» ФИО1 в сумме 945 938,37 руб.

08 июля 2024 года в арбитражный суд поступило заявление ФИО6 о привлечении бывшего руководителя ООО «Уранспецсервис» и участника общества ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 1 005 759,75 руб., которое принято судом к рассмотрению совместно с заявлением ФИО3

От АО «Уральский электрохимический комбинат» и ООО «Научно-производственное объединение «Центротех» поступили пояснения об отсутствии намерения присоединится к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности.

Индивидуальным предпринимателем ФИО7 заявлено о присоединении к требованиям ФИО3 и ФИО9 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности.

От ООО «Судебный поверенный» поступил отказ от предъявления требований в рамках субсидиарной ответственности.

ФИО1 представлена консолидированная позиция, в которой просил суд отказать в удовлетворении заявленных к нему требований.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 16 января 2025 года в удовлетворении заявлений конкурсных кредиторов ФИО3, ФИО6, ФИО7 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО3 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, заявленные ею требования удовлетворить.

В обоснование апелляционной жалобы кредитор указывает на то, что судом не устанавливается и не принимается к рассмотрению доказательства вины ФИО1 как контролирующего должника лица с точки зрения разумности и добросовестности при ведении деятельности общества и принятия решений в деятельности, а также причинно-следственной связи между исполнением обязательств при ведении деятельности и обязательств перед кредиторами; суд оценивает действия ФИО1 с позиции добросовестности основываясь на том, что он подавал исковое заявление о взыскании средств с контрагента, из чего делает вывод о попытке восстановления им хозяйственной деятельности общества, а соответственно принятия решения с целью улучшения положения должника и, как вследствие этого, добросовестности контролирующего лица. Ссылается на то, что ФИО1 предоставляет суду сведения о заключаемых договорах на выполнение услуг/работ, что существенно ухудшает состояние должника, однако суд трактует заключение договоры не как ухудшающее положение должника, а как улучшающее не имея при этом доказанных фактов влияния сделки на состояние должника; в ходе судебного разбирательства было установлено, что ФИО1 является единственным контролирующим должника лицом, который знал что действие (бездействие) не отвечали интересам должника, но не принял действий по сохранению имущества кредиторов путем подачи заявления о банкротстве. Также апеллянт отмечает, что судом отклонены доводы кредиторов о том, что имеются основания полагать, что ФИО1 пытается уйти от исполнения обязательств перед истцом как кредитора в общества, которое предоставляет фиктивную отчетность, не ведет документооборот, как безосновательные и документально неподтвержденные, вместе с тем, поскольку кредитор не вовлечен в хозяйственную деятельность и ему не доступны доказательства, о которых он не знает, отклоняя запрос и рассмотрение как доказательства документооборота и уплаты налогов судом допущено процессуальное неравенство сторон; суд должен был затребовать документы и раскрыть их содержание, представив как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность должника, однако, не сделав этого, ответчик уклонился от пояснений и предоставления доказательств ведения хозяйственной деятельности, необходимых для освобождения его от ответственности в результате недобросовестного поведения. Считает, что суду надлежало дать оценку поведению ответчика, выразившемуся в оказании влияния на фактическое прекращение деятельности общества, установлении причин невозможности исполнения обязательств перед истцом.

ФИО1 в представленном отзыве против удовлетворения апелляционной жалобы возражает, ссылаясь на законность и обоснованность обжалуемого определения, а также необоснованность доводов жалобы.

И.о. конкурсного управляющего ООО «Уранспецсервис» ФИО8, ФИО6 в представленных отзывах просили апелляционную жалобу ФИО3 удовлетворить, обжалуемое определение отменить, привлечь ФИО1 к субсидиарной ответственности в заявленных кредиторами размерах.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих в деле не поступило.

В день судебного заседания ФИО3 представлено дополнение к апелляционной жалобе с указанием на т о, что обстоятельства влекущие обязанность по обращению в суд с заявлением о признании общества банкротом имелись начиная с апреля 2020 года, а возможно и ранее; существенные отклонения коэффициентов ликвидности были зафиксированы у общества в первом отчете конкурсного управляющего от 2021 года; указанное, по мнению апеллянта, свидетельствует о том, что ФИО1 скрывал от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении должника, что в том числе повлекло принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие. Также апеллянт полагает, что заключение и исполнение договоров с ООО «АНК-Сервис» и получение по ним даже своевременной оплаты уже объективно не смогли бы позитивно повлиять на восстановление платежеспособности ООО «Уранспецсервис»; продажа (выбытие) недвижимости автоматически ставила под сомнение имеющиеся у ООО «Уранспецсервис» лицензии и разрешения, необходимые для дальнейшего осуществления уставной и основной профильной деятельности, то есть само существование ООО «Уранспецсервис», как хозяйствующего субъекта. Ссылается на то, что факт не передачи и не сохранения ФИО1 документов общества конкурсному управляющему лишний раз указывает только на наличие прямой вины ФИО1 в банкротстве ООО «Уранспецсервис» и его нежелание объективно и доказательно установить все обстоятельства дела, в связи с чем полагает, что в данном случае все сомнения должны трактоваться не в пользу ФИО1, а, наоборот, в пользу кредиторов, подавших заявление о привлечении его к субсидиарной ответственности.

В судебном заседании принял участие представителю ФИО1; иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте  и времени судебного заседания надлежащим образом, явку своих представителей в судебное заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

В отсутствие возражений относительно приобщения к материалам дела представленных непосредственно в день судебного заседания отзывов на апелляционную жалобу и дополнений к ней, принимая во внимание пояснения участника процесса об ознакомлении с представленными в судебное заседание позициями, суд апелляционной инстанции приобщил указанные документы к материалам дела.

Выслушав пояснения участника процесса, судом апелляционной инстанции в порядке ст. 163 АПК РФ был объявлен перерыв в судебном заседании до 14.04.2025. 11 час. 45 мин.

После перерыва судебное заседание продолжено в том же составе суда, при ведении протокола секретарем судебного заседания Охотниковой О.И., при участии представителей ФИО3 и ФИО1

До начала судебного заседания от ФИО1 поступило дополнение к отзыву на апелляционную жалобу.

ИП ФИО7 представлен отзыв на апелляционную жалобу в окончательном варианте.

В судебном заседании представители ФИО3 и ФИО1 свои доводы и возражения поддержали соответственно.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом, явку своих представителей в суд не обеспечили, что в силу положений ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ООО «Уранспецсервис» учреждено 21.06.2012; основным видом деятельности общества являлось испытания и анализ состава и чистоты материалов и веществ: анализ химических и биологических свойств материалов и веществ; испытания и анализ в области гигиены питания, включая ветеринарный контроль и контроль за производством продуктов питания.

В период с 21.06.2012 до 18.08.2021 (объявления резолютивной части решения о признании должника банкротом) директором ООО «Уранспецсервис» являлся ФИО1.

Кроме того, ФИО1 принадлежит доля в размере 51% уставного капитала. То есть, учитывая принадлежность доли в размере 49% обществу с 25.05.2016 (ранее доля общества принадлежала ФИО6 и ФИО3 в равных долях), с указанной даты ФИО1 фактически являлся единственным участником должника.

Кредиторы и конкурсный управляющий считают, что ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании ст.ст. 61.11, 61.12 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» за неисполнение обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании общества «Уранспецсервис» несостоятельным (банкротом), а также за невозможность полного погашения требований кредиторов в связи с непередачей конкурсному управляющему документации и движимого имущества должника, препятствующей формированию конкурсной массы.

По мнению заявителей, недобросовестными действиями ФИО1 был сформирован фиктивный документооборот с целью необоснованного начисления ряда налогов и формирования значительной искусственно созданной кредиторской задолженности перед дружественными кредиторами; возможно имели место необоснованные начисления в 2017-2019 годах ФИО1 самому себе заработной плате, не смотря на то, что ООО «Уранспецсервис» не осуществляло финансово-хозяйственной деятельности и не получало прибыль; приводят доводы о неэффективном управлении ФИО1 обществом, приведшем, по их мнению, к его банкротству.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности возникновения у ответчика обязанности по подаче в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, а отсутствие оснований для привлечения его ответственности за невозможность погашения должником требований кредиторов.

Исследовав материалы дела в порядке ст. 71 АПК РФ, оценив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, проанализировав нормы материального и процессуального права, выслушав пояснения лиц, участвующих в процессах, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения в силу следующего.

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Исключением из общего правила является субсидиарная ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица вызвана действиями этих лиц (ч. 3 ст. 56 ГК РФ).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», положения ст. 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

В рассматриваемом случае обстоятельства, с которыми связано обращение в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, имели место после вступления в законную силу Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ. Соответственно, к данным правоотношениям подлежат применению нормы Закона о банкротстве, действовавшие в указанный период времени (в части применения норм материального права).

Одним из оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, как контролирующего лица, заявители указывают на неисполнение фактически единственным участником и руководителем должника обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Уранспецсервис» несостоятельным (банкротом).

Пунктом 1 ст. 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве, Закон) предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных п. 1 указанной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве).

По смыслу п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены ст. 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Пунктом 2 названной статьи Закона размер ответственности равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2-4 ст. 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Из приведенных выше норм следует, что возможность привлечения лиц, перечисленных в п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности возникает при наличии одновременно следующих указанных в законе условий: возникновение одного из перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве обстоятельств, влекущих обязанность руководителя должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, и установление даты возникновения этого обстоятельства; неподача руководителем должника в арбитражный суд заявления должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение у должника обязательств после истечения срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 указанного федерального закона.

В соответствии со ст. 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер.

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя и иных контролирующих лиц должника, которые, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение ответственных лиц влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

По смыслу п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, и разъяснений, данных в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (Постановление № 53), при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, иное контролирующее лицо в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом п. 1 ст. 9 Закона, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

При этом, обращаясь с требованием о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по ст. 61.12 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий должен доказать как момент возникновения обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), так и размер обязательств, возникших после истечения определенного заявителем срока, а также недостаточность конкурсной массы для удовлетворения всех требований кредиторов.

Заявители связывают дату объективного банкротства с несколькими обстоятельствами:

- с датой направления налоговым органом требования об уплате задолженности, из чего делают вывод о том, что объективное банкротство должника наступило 16.12.2019;

- с неспособностью должника исполнять обязательства из хозяйственных договоров перед кредиторами ФИО6, ФИО3, из чего делает вывод о том, что объективное банкротство должника наступило 17.04.2020.

Между тем, как справедливо отмечено судом первой инстанции, для привлечения к субсидиарной ответственности по указанному основанию, также необходимо наличие у должника помимо просроченной задолженности признаков объективного банкротства. При этом под объективным банкротством понимается критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801).

Вопреки позиции заявителей, само по себе наличие кредиторской задолженности не свидетельствует об объективном банкротстве, в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Наличие кредиторской задолженности не является безусловным основанием полагать, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, поскольку структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

Как справедливо отмечено судом перовой инстанции, заявители доводы о наличии объективной стороны правонарушения документально не подтвердили; ссылками на объективно существовавшие финансовые показатели деятельности должника не обосновали; документов, на основании которых можно было бы установить момент возникновения признаков объективного банкротства в указанные им даты, не представили.

При этом нельзя не принимать во внимание, что кратковременные финансовые трудности не отнесены ст. 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

Относительно обстоятельств, значительно ухудшивших положение должника, что привело его к критическому моменту и объективному банкротству, судом первой инстанции установлено, что в 2018 году ФИО1 был заключен договор с «Аналитика и неразрушающий контроль Сервис» (ООО «АНК-сервис») № 250-АНК-11Д от 02.07.2018 на оказание услуг по радиационному обследованию пунктов хранения радиоактивных отходов эксплуатации перед извлечением из них накопленных РАО в рамках подготовки к выводу из эксплуатации.

При исполнении договора № 250-АНК-11Д должник являлся субподрядчиком (соисполнителем) услуг по договору № 12/11887-Д/АНК-10-358Д от 22.06.2018 по оказании услуг по проведению обследования пунктов хранения РАО, заключенному между АО «Уральский электрохимический комбинат» (заказчик) и ООО «АНК-сервис».

Должником произведено выполнение работ в рамках лицензии Ростехнадзора и аттестованной методики выполнения измерений в соответствии с договорами № 12/11887-Д и № 250-АНК-11-Д на общую сумму 8 178 440,57 руб. (в т.ч. НДС 20% - 1 363 073,43 руб.).

Результат услуг сдан исполнителем заказчику, услуги должны быть оплачены должнику не позднее 05.09.2019.

Оплата выполненных работ по договору № 12/11887-Д/АНК-10-358-Д от 22.07.2018 в размере 14 722 665,30 руб. (в том числе НДС) была произведена АО «УЭХК» на расчетный счет ООО «АНК-сервис» 23.08.2019, однако, последним оплата выполненной должником работы произведена не была, что повлекло обращение должника в суд с иском о взыскании с ООО «АНК-сервис» задолженности за выполненные работы в общем размере 8 178 440,57 руб.

Согласно данным суду пояснениям, в результате злоупотребления правом со стороны ООО «АНК-сервис» (намеренное затягивание процесса и заявление необоснованных ходатайств) процесс длился с января 2020 года по 31.01.2023.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2022 по делу № А60-4396/2020 с ООО «АНК-сервис» в пользу ООО «Уранспецсервис» взыскано 8 178 440,57 руб. долга, а также 63 892 руб. государственной пошлины.

Постановлением Семнадцатого апелляционного арбитражного суда от 31.10.2022 решение арбитражного суда от 27.06.2022 по делу № А60-4396/2020 оставлено в силе. Обжалование судебных актов в суде кассационной инстанции результатов также не дало.

Соответственно, в случае своевременной оплаты со стороны ООО «АНК-сервис» оказанных должником услуг поступивших денежных средств в размере 8 178 440,57 руб. было бы достаточно для удовлетворения требований кредиторов, имеющихся в тот период времени.

Указанное также подтверждается тем, что после возбуждения дела о банкротстве в рамках исполнительного производства указанные денежные средства от ООО «АНК-сервис» поступили в конкурсную массу, что позволило погасить значительную часть реестра требований кредиторов, с учетом того, что в процедуре банкротства также имеются и текущие платежи, которые также были погашены за счет поступивших денежных средств.

Также значительная часть реестра требований кредиторов погашена за счет денежных средств поступивших от реализации недвижимого имущества должника (порядка 4 000 000 руб.).

Указанные обстоятельства подтверждаются реестром требований кредиторов должника и не оспариваются лицами, участвующими в деле (требования первой и второй очереди погашены полностью, требования третьей очереди удовлетворены частично – 71,05%).

На основании изложенного арбитражный суд пришел к выводу о том, что признаки объективного банкротства должника непосредственно связаны с ненадлежащим исполнением, то есть по истечению трех лет после возникновения такой обязанности, со стороны контрагента обязательств по договору на сумму, имеющую существенное для должника значение.

Оценивая действия бывшего руководителя должника на предмет того, как должен действовать добросовестный руководитель в подобных обстоятельствах, с учетом предпринимательского риска, арбитражный суд исходя из того, что обращаясь в арбитражный суд с иском о взыскании с контрагента задолженности за выполненные работы, руководитель должника вправе был рассчитывать на выход предприятия из кризисной ситуации и погашение образовавшейся кредиторской задолженности за счет взысканных судом средств.

При этом нельзя не принимать во внимание и обстоятельство того, что исковое заявление было подано 31.12.2020, спор рассмотрен в суде первой инстанции 27.06.2022, при этом заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом было подано 14.12.2020 в период рассмотрения указанного спора. Следовательно, у бывшего руководителя должника, добросовестно рассчитывающего на преодоление возникших финансовых трудностей в разумный срок, приложив необходимые усилия для достижения такого результата, отсутствовала необходимость в обращении с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), учитывая, что процесс затянулся не по вине общества под руководством ФИО1, который добросовестно рассчитывал на рассмотрение дела по существу в кратчайшие сроки.

Учитывая приведенные выше обстоятельства, в отсутствие доказательств, достоверно свидетельствующих о том, что обязанность ФИО1 по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротством наступила до обращения уполномоченного органа с таким заявлением, суд апелляционной инстанции согласился с выводом арбитражного суда об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неподачу заявления. 

Довод о том, что ранее 17.08.2018 уполномоченный орган обращался в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, правового значения для рассмотрения настоящего спора не имеет, поскольку вступившим в законную силу определением от 21.09.2018, вынесенным в рамках дела №А60-47724/2018, дело о банкротстве было прекращено в связи с отсутствием у должника признаков банкротства. 

Более того, в абзаце втором п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992).

В данном случае, заявителями не представлено доказательств, свидетельствующих о возникновении у должника обязательств перед его кредиторами после истечения месячного срока с момента указанного им срока возникновения объективного банкротства должника – 17.04.2020, связанного с неспособностью должника исполнить обязательства из хозяйственных договоров перед кредиторами ФИО6, ФИО3, и до подачи уполномоченным органом заявления о признании должника банкротом. Наличие такой задолженности из отчета конкурсного управляющего, а также из материалов дела о банкротстве не усматривается. То есть кредиторская задолженность, за наращивание которой после возникновения признаков банкротства руководитель должника подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, отсутствует.

Утверждение апеллянта о том, что ФИО1 предоставляет суду сведения о заключаемых договорах на выполнение услуг/работ, что существенно ухудшило состояние должника, не соответствует действительности и опровергается установленными выше обстоятельствами погашения за счет стоимости выполненных работ, большей части требования кредиторов.

Довод о том, что действия ФИО1 направленные на взыскание дебиторской задолженности не отвечали интересам должника и его кредиторам, с учетом изложенного также нельзя признать обоснованным.

Утверждение кредитора на то, что являясь руководителем и единственным участником должника ФИО1 не предпринял действий направленных на сохранение имущества путем подачи заявления о банкротстве, также не может быть принято во внимание, поскольку все имеющееся у должника активы (дебиторская задолженность, два объекта недвижимости) были включены в конкурсную массу должника, а поступившие денежные средства распределены между кредиторами.

Доводов, которые бы могли повлиять на принятое решение по данному эпизоду, в апелляционной жалобе кредитором не приведено.

Иных обстоятельств, которые бы могли повлечь иной, противоположный вывод – наличие оснований для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), в апелляционной жалобе кредитором не приведено и апелляционным судом из материалов дела не установлено.

Относительно доводов о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, судом установлено следующее.

Согласно п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу п. 10 названной статьи Закона контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

На основании п. 12 ст. 61.11 Закона контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если:

- невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено;

- должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Согласно разъяснениям, изложенным в пунктах 16-19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В силу прямого указания подп. 2 п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (п. 3 ст. 1 ГК РФ, абзац 2 п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной       рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Относительно довода о непередачи руководителем должника арбитражному управляющему документов следует отметить, что в соответствии с п. 2 ст. 61.11 названного Закона пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

В соответствии с п. 1 ст. 50 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (Закон об ООО) общество обязано хранить документы, предусмотренные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, уставом общества, внутренними документами общества, решениями общего собрания участников общества, совета директоров (наблюдательного совета) общества и исполнительных органов общества.

Согласно статьям 6, 7 и 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (Закон о бухучете) ответственность за обеспечение сохранности первичных учетных документов, регистров бухгалтерского учета, бухгалтерской (финансовой) отчетности хозяйствующего субъекта за период не менее пяти лет после отчетного года лежит на руководителе организации.

Исходя из положений п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника – унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника).

Руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Как указывалось ранее, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

По смыслу подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве отсутствие (непередача арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Для целей удовлетворения заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности в связи с непередачей документации заявителю необходимо доказать, что отсутствие документации должника либо отсутствие в ней полной и достоверной информации существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением понимается, в том числе, невозможность выявления активов должника.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что отсутствие документации должника либо ее недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов (п. 24 Постановления № 53).

В обоснование заявленного требования заявителями указано, что в ходе проведения процедуры банкротства бывшему руководителю должника направлено требование о передаче необходимой документации должника. Ввиду неисполнения данного требования конкурсным управляющим направлено заявление об истребовании документации. Определением суда заявленное требование конкурсного управляющего удовлетворено, истребована документация, связанная с финансово-хозяйственной деятельностью должника.

Как указывает сам конкурсный управляющий, в настоящий момент документы переданы частично представителю арбитражного управляющего по доверенности.

При этом, нельзя не принимать во внимание и пояснения ФИО1, что документация была им предоставлена арбитражному управляющему гораздо раньше – в ходе наблюдения, в связи с чем отсутствовало существенное затруднение проведения процедур банкротства. Были определены и идентифицированы основные активы должника, контрагенты должника, выявлено отсутствие сделок, совершенных в период подозрительности, что отражено в отчете конкурсного управляющего. Кроме того, установлено содержание принятых органами должника решений и их анализ на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и установлено, что таковых решений нет. На основании переданной директором документации велся реестр кредиторов, был определен объем конкурсной массы, состав недвижимости должника.

Обращение с просьбой предоставить бухгалтерскую и иную документацию, касающуюся деятельности должника, было направлено по почте, однако, корреспонденция не была получена ФИО1, поскольку в это период в связи с высокой заболеваемостью covid 19 последний находился на самоизоляции на даче, что по факту и явилось причиной подготовки заявления об истребовании документов и направления его в суд.

Бухгалтерская отчетность за период подозрительности сделок (за 3 года, предшествовавшие банкротству) у ФИО1 частично отсутствовала, в связи с обрушением программы 1С и одномоментным ухода совместно с главным бухгалтером заместителя директора ФИО6 и финансового директора ФИО3, также являвшихся участниками должника. Часть документов, после указанного события, ФИО1 совместно с аудиторской компанией были восстановлены и переданы в ходе наблюдения временному управляющему. Оставшуюся часть документов в то время восстановить не представлялось возможным, в связи с ограничениями в работе органов государственной власти, связанными с covid 19., документы удалось восстановить позднее, они поступили в материалы дела по запросу Межрайонной ИФНС № 23 по Свердловской области 27.11.2023.

Указанное согласуется с пояснениями представителя ФИО3 о том, что документация была изъята при выходе ее и ФИО6 из участников общества, с целью подтверждения фактической стоимости принадлежащих им долей в ООО «Уранспецсервис», и предоставлены в материалы дела № А60-33127/2016 для установления обязанности общества по выплате им действительной стоимости долей.  

При таких обстоятельствах ФИО1 не может быть привлечен к ответственности за ненадлежащее исполнение им обязанности по передаче конкурсному управляющему всей документации общества-должника.

Позиция заявителей в большей степени сводится к несвоевременности проведения некоторых из мероприятий в ходе процедуры банкротства ввиду несвоевременной передачи документации должника.

При этом, как указывает конкурсный управляющий, несмотря на несвоевременную передачу документов, проведена промежуточная инвентаризация имущества, его оценка и дальнейшая реализация.

В таком случае применению подлежат положения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно которым к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Однако, как справедливо отмечено судом первой инстанции, наличие таких убытков конкурсным управляющим не доказано (ст. 65 АПК РФ).

Довод о том, что сведения об активах и имуществе должника собирались арбитражным управляющим посредством запросов в регистрирующие органы, не является безусловным свидетельством недобросовестности действий руководителя, ввиду того, что сбор указанной информации находится в пределах компетенции арбитражного управляющего и является его обязанностью в соответствии с требованиями закона.

Также заявители полагают, что непередача документации привела к невозможности установления состава имущества должника.

При этом, как следует из материалов дела и не оспаривается сторонами, в ходе процедуры банкротства было выявлено и реализовано следующее имущество должника:

- нежилое помещение площадью 101,8 кв.м., этаж 1, по адресу: <...>;

- нежилое помещение площадью 101 кв.м., этаж 1, по адресу: <...>.

От реализации указанных объектов недвижимости в конкурсную массу поступило и направлено на погашение требований кредиторов 4 086 000 руб.

Также в ходе процедуры банкротства должника взыскана дебиторская задолженность ООО «АНК-сервис», несвоевременная уплата которой явилась причиной объективного банкротства должника.

Как указывалось ранее, вступившим в законную силу решением суда с ООО «АНК-сервис» в пользу должника взыскано 8 178 440,57 руб. долга, а также 63 892,00 руб. государственной пошлины.

В рамках дела № А60-4396/2020 рассмотрено требование о возмещении судебных расходов в размере 90 000 руб. на оплату услуг представителя и 140 500 руб. – по оплате услуг эксперта.

Также постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.01.2024 по делу № А60-32178/2023 с ООО «АНК-сервис» в пользу должника взыскано 1 288 641,60 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, 3 000 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Указанные денежные средства взысканы с ООО «АНК-сервис» и распределены между кредиторами должника.

Иных активов, помимо основных средств (недвижимое имущество) и дебиторской задолженности, у должника согласно бухгалтерскому балансу по состоянию на 2020 год не имелось.

Установив, что при проведении процедуры банкротства активы должника и его контрагенты идентифицированы, определен объем конкурсной массы, реализовано обнаруженное имущество, погашена значительная часть реестра требований кредиторов, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии существенных затруднений проведения настоящей процедуры банкротства.

Доводы кредитора о фиктивном документообороте с целью необоснованного начисления ряда налогов и излишней уплате налогов, формировании в бухгалтерском балансе значительной суммы кредиторской задолженности подлежат отклонению как документально неподтвержденные и основанные на предположениях.

Ссылка заявителя на материалы дела № А60-33127/2016 также не подтверждает указанные доводы, в том числе по причине исследования в рамках данного дела обстоятельств, произошедших задолго до введения процедуры банкротства (предоставление отчетности за 1 квартал 2016 года).

Отсутствие документов кадрового делопроизводства не могло повлиять на формирование конкурсной массы и повлечь невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Как следует из выписки из Анализа финансового состояния должника и признаков преднамеренного (фиктивного) банкротства ООО «Уранспецсервис» активы должника по состоянию на конец 2019 года составляли и основных необоротных активов (недвижимое имущество) и дебиторской задолженности; иных активов у должника не имелось; признаки преднамеренного банкротства не выявлены.

Сведениями о бухгалтерской отчетности общества за 2020 год суд апелляционной инстанции не располагает; информация о сдаче должником бухгалтерской отчетности за указанный период, содержащая ее показателей в материалах электронного дела отсутствует. 

Имущество, отраженное в бухгалтерской отчетности проинвентаризировано, включено в конкурсную массу, денежные средства от взыскания дебиторской задолженности и реализации недвижимого имущества поступили в конкурсную массу и направлены на расчеты с кредиторами.

Предположение о возможном наличии у должника движимого имущества (мебель и оргтехника, кондиционеры и т.п.), основанное на организации в ООО «Уранспецсервис» рабочих мест, а также утверждение о возможном искажении сведений, отраженных в бухгалтерской отчетности, представленной в налоговый орган, носят вероятностный характер и документально не подтверждены.

Сделок, совершенных должником в период подозрительности и отвечающих признакам недействительности арбитражным управляющим при проведении конкурсного производства не выявлено.

Не подтверждено и заключение должником договоров на протяжении 2018, 2019 и 2020 годов договоров с сомнительными контрагентами в отсутствие разумных экономических причин, в результате исполнения которых должнику и его кредиторам мог бы быть причинен имущественный вред.

Также следует отметить, что требования кредитора ФИО10 основанные на договоре займа были признаны обоснованными и подлежащими включению в реестр в связи с представлением в дело достаточных доказательств, достоверно свидетельствующих о реальности заемных правоотношений, в том числе платежное поручение № 1184494 от 31.10.2018 на сумму 2 900 000 руб. с отметкой банка об исполнении. Соответственно, утверждение апеллянта о том, что указанные заемные отношения являются мнимой сделкой, не может быть принято апелляционным судом во внимание, как направленное на преодоление вступившего в законную силу судебного акта (определения от 24.05.2021) о включении требования ФИО10 в реестр требований кредиторов должника.

Утверждение о выплате должником заработной платы работникам сверх среднего уровня не конкретизировано и документально не подтверждено; соответствующие обстоятельства конкурсным управляющим при проведении мероприятий конкурсного производства не выявлены, сомнительные сделки в процедуре конкурсного производства не оспорены.

Иных доводов, которые бы могли свидетельствовать о наличии у должника имущества, не включенного в конкурсную массу, в отношении которого ФИО1 конкурсному управляющему не переданы подтверждающие документы, в апелляционной жалобе кредитором не приведено. 

Из указанных обстоятельств следует, что основания для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности за непередачу документов арбитражному управляющему, у суда первой инстанции отсутствовали. Доказательств обратного в распоряжении суда апелляционной инстанции не имеется.

Относительно привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за наличие требований, возникших вследствие привлечения должника или контролирующего должника лица к ответственности за совершение налогового правонарушения, превышающих более чем на пятьдесят процентов от общего размера требований кредиторов, судом установлены следующее.

Согласно подп. 3 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Из разъяснений, содержащихся в п. 26 Постановления № 53 следует, что в соответствии с подп. 3 п. 2 ст. 61.11 Закона, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств:

должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

В обоснование данного требования кредиторами указано, что должник привлекался за совершение налогового правонарушения.

Из представленных уполномоченным органом в материалы дела документов, в частности решений № 3431 от 10.07.2018, № 997 от 07.03.2018, № 5669 от 22.11.2018, № 7104 от 20.03.2019 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, следует, что должник привлечен к налоговой ответственности за неправомерное неудержание и (или) неперечисление (неполное удержание и (или) перечисление) в установленный срок сумм налога, подлежащего удержанию и перечислению налоговым агентом. ФИО1 обеспечена явка лично и представлены пояснения, в которых указывает на признание вины.

Вместе с тем, установив отсутствие факта того, что доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения, суд первой инстанции счел невозможным привлечение ФИО1 к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

При этом судом учтено, что реестр требований кредиторов должника содержит сведения о погашении требований уполномоченного органа в полном объеме, требования иных кредиторов погашены в значительном размере (требования первой и второй очереди погашены в полном объеме; требования кредиторов третьей очереди погашены в значительном размере (6 860 414,26 руб. из 9 655 557,28 руб. основного долга; 57 943,40 руб. (требование уполномоченного органа) из 1 150 713,85 руб. штрафных санкций).

Непогашенные остатки требований ФИО6 и  ФИО3 из включенных в реестр 2 036 999 руб. в связи с невыплатой действительной стоимости доли при выходе из общества составляют 611 100 руб. основного долга; ФИО7 из 190 554,12 руб. за оказанные информационные услуги – 57 166,50 руб. основного долга.

При этом, нельзя не принимать во внимание особенность настоящего дела о банкротстве в разрезе требований кредиторов. По общему правилу, в соответствии с положениями законодательства о банкротстве, учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям, связанным с таким участием, не могут являться кредиторами в деле о банкротстве, следовательно, требования учредителя (участника) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия, не подлежат рассмотрению в деле о банкротстве.

Данный порядок предопределен тем, что именно участники (акционеры) хозяйственного общества-должника, составляющие в совокупности высший орган управления обществом (общее собрание участников (акционеров)), ответственны за эффективную деятельность самого общества и, соответственно, несут определенный риск наступления негативных последствий своего управления им.

Как следствие, требования таких лиц по корпоративным обязательствам (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.) не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Закон не лишает их права на удовлетворение своих требований, однако это право реализуется после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (п. 1 ст. 148 Закона о банкротстве, п. 8 ст. 63 ГК РФ, Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.11.2010 №10254/10).

Выход лица из состава участников до возбуждения дела о банкротстве должника не влечет за собой изменение характера обязанности организации выплатить действительную стоимость доли и, как следствие, не влияет на правовую квалификацию требования бывшего участника к обществу об исполнении данной обязанности (определение ВС РФ от 10.12.2015 № 308-ЭС15-15819).

Иные кредиторы отказались от присоединения к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности.

Как ранее установлено судом и не опровергнуто участниками спора, признаки объективного банкротства должника связаны с неисполненными со стороны контрагента обязательствами по договору на крупную денежную сумму, имеющую существенное для должника значение.

Довод кредиторов о том, что бывшим руководителем хозяйственная деятельность велась неразумно и выбор контрагента в лице ООО «АНК-сервис» сделан неверно, не может быть признан обоснованным, поскольку добросовестность действий руководителя при исполнении контракта установлена вступившими в законную силу судебными актами. Указанная сделка не оспаривалась кредиторами в ходе процедуры банкротства как порочная, напротив, в результате исполнения должником обязательств по договору, со стороны контрагента в пользу должника поступили денежные средства, что позволило погасить в соответствующей части реестр требований кредиторов.

Несвоевременная оплата контрагентом, получившим от заказчика оплату в полном объеме, в том числе выполненных должником работ, при своевременном обращении ФИО1 в суд с иском о взыскании задолженности, не может быть вменено в вину ответчику.

При этом нельзя не принимать во внимание и обстоятельство того, что на возможность осуществления должником хозяйственной деятельности также повлияла пандемия кароновируса, в период которой ФИО1 как руководитель общества был вынужден существенно сократить деятельность предприятия, поскольку все его сотрудники, включая его самого, относились к категории 60+.

С 30 марта по 11 мая 2020 года в стране действовал режим нерабочих дней с сохранением заработной платы. В этот период было приостановлено функционирование значительной части экономики, за исключением непрерывных производств, торговли продуктами питания, аптек.

Указанное обстоятельство также существенно повлияло на условия ведения должником бизнеса в негативную сторону.  

Для привлечения к субсидиарной ответственности за невозможность погашения требований кредиторов недостаточно лишь факта непогашенного реестра; необходимо установить, какие недобросовестные и неразумные действия были совершены контролирующим должника лицом, которые привели к невозможности погашения требований кредиторов.

Однако заявителями не доказана недобросовестность и нелогичность действий бывшего руководителя должника при осуществлении последним хозяйственной деятельности. Напротив, бывшим руководителем были предприняты меры на получение обществом прибыли (заключен договор, подано исковое заявление о взыскании задолженности с контрагента ООО «АНК-сервис» на сумму более 8 млн. руб.), что свидетельствует о его заинтересованности в финансово-хозяйственной деятельности предприятия и направленности его действий на погашение требований кредиторов.

Более того, как указывалось ранее, значительная часть реестровой задолженности перед кредиторами погашена, в том числе, за счет денежных средств, взысканных по исковому заявлению бывшего директора должника, а также средств поступивших в конкурсную массу от продажи объектов недвижимости.

Принимая во внимание вышеизложенное, в отсутствие доказательств свидетельствующих о совершении ФИО1 действий повлекших невозможность погашение требований кредиторов включенных в реестр в полном объеме, апелляционный суд согласился с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по заявленных основаниям.

Доводов, которые бы могли повлиять на принятое решение, в апелляционной жалобе не приведено.

Выводы суда первой инстанции основаны на представленных в дело доказательствах, при установлении всех фактических обстоятельств имеющих значение для рассмотрения настоящего спора.

По существу, заявитель в апелляционной жалобе выражает несогласие с данной судом оценкой установленных по делу фактических обстоятельств, не опровергая их. Оснований не согласиться с данной судом первой инстанции оценкой у суда апелляционной инстанции не имеется.  

Оснований для отмены определения, предусмотренных ст. 270 АПК РФ апелляционным судом не установлено.

Нарушение судом первой инстанции норм процессуального права, являющихся самостоятельным оснований для отмены судебного акта, апелляционным судом не выявлено.

В удовлетворении апелляционной жалобы следует отказать.

В порядке ст. 110 АПК РФ государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы подлежит отнесению на ее заявителя.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 16 января 2025 года по делу № А60-62877/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.


Председательствующий


О.Н. Чепурченко


Судьи


М.А. Чухманцев


М.С. Шаркевич