Постановление от 20 ноября 2023 г. по делу № А44-10365/2019

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А44-10365/2019
г. Вологда
20 ноября 2023 года


Резолютивная часть постановления объявлена 13 ноября 2023 года.

В полном объёме постановление изготовлено 20 ноября 2023 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Марковой Н.Г., судей Селецкой С.В. и Шумиловой Л.Ф.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Сады Старой Руссы» Дохина Николая Викторовича на определение Арбитражного суда Новгородской области от 15 сентября 2023 года по делу № А44-10365/2019,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Новгородской области от 13.01.2020 принято к производству заявление кредитора о признании общества с ограниченной ответственностью «Сады Старой Руссы», (адрес: 175204, <...>, пом. 1-Н; ОГРН <***>, ИНН <***>; далее – Общество), несостоятельным (банкротом).

Решением суда от 14.07.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом), открыта упрощенная процедура конкурсного производства отсутствующего должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО2.

Конкурсный управляющий 06.03.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). В части размера субсидиарной ответственности конкурсный управляющий просил приостановить рассмотрение настоящего обособленного спора.

Определением от 15.09.2023 (резолютивная часть от 04.09.2023) в удовлетворении требований отказано.

Конкурсный управляющий с судебным актом не согласился, обратился с апелляционной жалобой, в которой просил определение отменить и принять новый судебный акт.

По мнению апеллянта, судом не учтено, что ФИО3, являясь учредителем должника, заключая договоры займа, не преследовал целей по извлечению дохода от договоров займа, а осуществлял дофинансироване должника. Общество осуществляло деятельность на средства, полученные от ФИО3, и на арендованных у ответчика земельных участках. После прекращения финансирования со стороны ФИО3 у Общества появились признаки несостоятельности. Банкротство Общества произошло в результате недобросовестных действий бывшего учредителя должника. Директор должника ФИО5, подписывая соглашение с ФИО3 о признании задолженности, позволил бывшему участнику осуществлять контроль за деятельностью Общества. ФИО5 как руководитель Общества заключил ряд сделок купли-продажи транспортных средств, признанных судом недействительными.

ФИО3 в отзыве на апелляционную жалобу просит оставить обжалуемое определение без изменения, жалобу без удовлетворения.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Согласно статье 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Из разъяснений данных, в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т. п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

В рассматриваемом случае ФИО3 являлся учредителем Общества с 14.12.2010 по 25.04.2016 с долей участия 80 %, с 25.04.2016 по 03.04.2018 с долей участия 90 %.

ФИО4 являлся руководителем Общества с 06.12.2016 по 01.04.2019 и участником Общества с долей участия 90 % с 24.03.2018 (дата договора купли-продажи доли в уставном капитале) по 05.12.2018.

На основании соглашения, заключенного 11.05.2018 участником Общества ФИО4 (участник) и ФИО3 (займодавец), заимодавец вправе принимать участие в собрании учредителей Общества, высказывать свое мнение по вопросам повестки дня, в том числе подавать письменные предложения; контролировать погашение основного долга и уплату процентов в порядке и сроки, указанные в договорах займа и обязательств Общества перед займодавцем; участвовать в обсуждении и принятии решений по коммерческим вопросам, направленных на развитие Общества, с целью получения прибыли Общества и получения средств для выполнения обязательств перед займодавцем; принимать участие в решении вопросов по приобретению для Общества имущества, заключении договоров, в том числе заключению договоров займа в целях развития Общества и получения прибыли, из которой осуществляется выполнение обязательств перед займодавцем и т. д.

Судом первой инстанции обоснованно указано, что в силу положений статьи 61.10 Закона о банкротстве ответчики являлись в спорный период контролирующими должника лицами.

Как следует из материалов дела, Общество (ИНН <***>) зарегистрировано 14.12.2010 Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 9 по Новгородской области, должнику присвоен основной государственный регистрационный номер (ОГРН) <***>.

Генеральным директором Общества с 28.05.2019 выступает ФИО6; он же является с 05.12.2018 участником должника с долей 49 %; основной вид деятельности Общества – выращивание однолетних культур (код ОКВЭД 01.1).

Согласно данным уполномоченного органа последняя бухгалтерская отчетность представлена Обществом 31.03.2019 за 2018 год; налоговая отчетность – 12.01.2020 (расчет сумм налога на доходы физических лиц, исчисленных и удержанных налоговым агентом).

Конкурсный управляющий просит привлечь к субсидиарной ответственности ФИО3 по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве, ссылаясь на заключение последним ряда договоров займа с должником в период с 2013 по 2017 год и договора уступки требования между ФИО7 и Обществом в 2018 году, а также длительное бездействие по взысканию имеющейся задолженности, что свидетельствует о компенсационном финансировании. Заявитель указывает, что Общество осуществляло деятельность на средства, полученные от учредителя ФИО3 по договорам займа; деятельность должника по выращиванию однолетних культур осуществлялась на земельных участках, принадлежащих на праве собственности учредителю должника ФИО3; после выхода ФИО3 из состава участников должника и прекращения поступления денежных средств по договорам займа у Общества обнаружились признаки неплатежеспособности, которые привели к банкротству. Основанием для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал заключение в 2019 году договоров купли-продажи, впоследствии признанных недействительными.

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии надлежащих доказательств того, что банкротство возникло по вине ответчиков, в том числе в результате указанных конкурсным управляющим сделок.

В силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Применение той или иной редакции Закона о банкротстве (статьи 10 или 61.11–61.12), в целях регулирования материальных правоотношений, зависит от того, когда имело место действие и (или) бездействие контролирующего должника лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Как следует из материалов дела, обстоятельства, в связи с которыми заявитель просит привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место в период, когда основания для привлечения к субсидиарной ответственности определялись статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федеральных законов от 28.06.2013 № 134-ФЗ и Закона № 266-ФЗ.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как отмечено в пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц», по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, и, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риска не принесла желаемых результатов.

При установлении указанных обстоятельств судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Часть 1 статьи 65 АПК РФ обязывает каждое лицо, участвующее в деле, доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. На арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ).

Доказательств, подтверждающих обоснованность предъявленных требований к ФИО3, подателем жалобы не представлено. Факт наличия у должника неисполненных обязательств перед кредиторами не свидетельствует о недобросовестном поведении данного ответчика (доведение до банкротства, заключение договоров займа вразрез с интересами должника) и не влечет безусловного ухудшения финансового положения юридического лица, причинения существенного вреда должнику и его кредиторам.

Как обоснованно отмечено судом первой инстанции, в материалы дела конкурсным управляющим не представлены сведения о том, что в рамках трехлетнего периода, предшествующего возбуждению дела о несостоятельности (банкротстве), ФИО3 были совершены какие-либо сделки, направленные на вывод имущества должника, причинение вреда кредиторам должника. Доказательства того, что ФИО3 после выхода из состава участников принимал конкретные решения, повлиявшие на деятельность должника, отсутствуют.

Судом правомерно принято во внимание, что до возбуждения дела о банкротстве финансирование не изымалось, ФИО3 не получил удовлетворение своего требования в приоритетном порядке.

После выхода ФИО3 из состава участников у него отсутствовала обязанность финансировать должника.

Не подтверждены конкурсным управляющим и доводы в отношении ФИО4

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Из сведений о результатах инвентаризации, размещенных конкурсным управляющим 08.10.2020 в Едином федеральном ресурсе сведений о банкротстве, следует, что у должника имеется значительное количество движимого имущества, в том числе 7 транспортных средств, косилка, машинки для рассадки саженцев плодовых деревьев, вагончик жилой и технический, колодец, скважина, борона зубовая, плуги, посадочная машина и т. д.

Помимо этого, у должника имеются яблони различного сорта, товарный знака, знак обслуживания.

Право аренды земельных участков с расположенными на них фруктовыми садами, транспортными средствами, оборудованием, товарными знаками реализовано на торгах 26.10.2022 за 5 555 555 руб.

Проанализировав представленные в дело доказательства, апелляционная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии в материалах дела доказательств того, что спорные сделки (продажа трех транспортных средств в 2019 году) применительно к масштабам деятельности должника являлись для Общества существенно убыточными, привели к приостановлению деятельности должника и, как следствие, к его банкротству.

При этом судом обоснованно приняты во внимание данные бухгалтерского баланса должника по состоянию 31.03.2019 (баланс за 2018 год) и основной вид деятельности Общества – выращивание однолетних культур.

Доказательств согласованности действий ответчиков, скоординированности и направленности этих действий на реализацию общего для всех намерения, носящего по сути своей противоправный характер, в материалах спора не имеется.

Таким образом, арбитражным судом первой инстанции правомерно сделан вывод о неподтвержденности обстоятельств того, что указанными заявителем, по его мнению, неправомерными действиями ответчиков Общество доведено до состояния неплатежеспособности.

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе, полностью повторяют доводы, изложенные в суде первой инстанции, которым дана надлежащая правовая оценка.

Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и для отмены судебного акта не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 104, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Новгородской области от 15 сентября 2023 года по делу № А44-10365/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Сады Старой Руссы» ФИО2 – без удовлетворения.

Возвратить конкурсному управляющему общества с ограниченной ответственностью «Сады Старой Руссы» ФИО2 из федерального бюджета 3 000 руб. государственной пошлины, уплаченной по платежному поручению от 28.09.2023 № 13.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

Н.Г. Маркова

Судьи

С.В. Селецкая

Л.Ф. Шумилова