Постановление от 17 августа 2025 г. по делу № А60-29594/2024

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-2079/2025(3)-АК

Дело № А60-29594/2024
18 августа 2025 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 13 августа 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 18 августа 2025 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего  Иксановой Э.С.,

судей                                  Плаховой Т.Ю., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарями судебного заседания Голдобиной Е.Ю. (до перерыва), Охотниковой О.И. (после перерыва),

при участии до перерыва:

от  заявителя жалобы ФИО1: ФИО2, доверенность от 27.12.2024, паспорт,

от ПАО Сбербанк: ФИО3, доверенность от 04.12.2024, паспорт,

после перерыва:

от  заявителя жалобы ФИО1: ФИО2, доверенность от 27.12.2024, паспорт,

при участии в режиме «веб-конференции» посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

от ПАО Сбербанк: ФИО4, доверенность от 28.03.2024, паспорт,

от иных лиц, участвующих в деле, представители не явились,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 27 марта 2025 года,

об отказе в удовлетворении заявления индивидуального предпринимателя ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов должника

вынесенное в рамках дела № А60-29594/2024 о признании несостоятельным (банкротом) ФИО5,

установил:

В Арбитражный суд Свердловской области 13.05.2024 поступило заявление ПАО Сбербанк о признании ФИО5 (далее – должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 01.07.2024 ФИО5 признан несостоятельным (банкротом) и введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 02.11.2024 ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него  введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6.

 Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» 09.11.2024, на ЕФРСБ -  05.11.2024.

28.12.2024 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление индивидуального предпринимателя ФИО1 (далее – заявитель, кредитор, ИП ФИО1) о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 23 585 188 руб. 34 коп.,  как обеспеченного залогом имущества должника – правом требования к ООО «1 Капитал» в общем размере 20 000 000 руб.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.03.2025, с учетом дополнительного определения от 01.08.2025, в удовлетворении заявления ИП ФИО1 отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, ИП ФИО1 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит указанный судебный акт отменить, принять новый об удовлетворении заявленных требований, ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права.

 В апелляционной жалобе ее заявитель отмечает, что суд первой инстанции пришел к выводу, что задолженность ИП ФИО1 перед должником носит «искусственный» (надуманный) характер, якобы созданный самим Заявителем и Должником. С таким выводом нельзя согласиться. Он прямо опровергается объективными доказательствами. Должник реально приобрел у Заявителя право требования к ООО «1Капитал» и воспользовался им - судебным решением от 09.12.2021 право требования подтверждено, в 2024 году должником получены первые платежи от должника ООО «1Капитал» на сумму -4,39 млн. руб. Эго свидетельствует, что должник получил имущественную выгоду по сделке. Игнорировать данный факт, как сделал суд первой инстанции, недопустимо. Вывод суда об «искусственности» долга логически противоречит тому обстоятельству, что должник не только приобрел ликвидное требование, но и получил по нему живые деньги в значительном размере. Договор уступки от 09.07.2021 предусматривает оплату переданного права. Цена (18,75 млн. руб.) составляет 93,75% от суммы уступаемого требования (20 млн руб. долга ООО «1 Капитал») и была установлена сторонами исходя из деловой логики: ИП ФИО1 уступал право с дисконтом, рассчитывая на ускоренное получение ликвидных средств в условиях ареста счетов ООО «1 Капитал», а ФИО5 приобретал право требования с экономической выгодой - с дисконтом в размере 1,25 млн. руб. Сделка заключена на разумных условиях, без признаков притворности или ущерба для сторон. Возмездность сделки ключевой признак действительности обязательства: ИП ФИО1 передал имущественное право в обмен на оплату, и вправе был рассчитывать на получение обусловленной суммы. Ни один участник дела не оспаривал действительность договора цессии, не заявлял о его мнимости или притворности. В материалах отсутствуют какие-либо доказательства фиктивности или деликтного мотива уступки; напротив, все обстоятельства подтверждают реальность и добросовестность намерений сторон. Суд первой инстанции в обоснование отказа сослался, в числе прочего, на то, что ИИ ФИО1 «не предпринял попыток расторгнуть договор цессии», несмотря на нарушение условий оплаты со стороны ФИО5 По мнению суда, это якобы свидетельствует об отсутствии у заявителя реального намерения на получение оплаты и, как следствие, об искусственном характере сделки. Такой вывод является необоснованным и противоречит фактическим обстоятельствам дела. Во- первых, отказ от расторжении договора со стороны ИИ ФИО1 объясняется не отсутствием интереса, а реальной деловой целесообразностью. После наступления срока оплаты (05.08.2021) заявитель сохранял договорные отношения не потому, что «играл» в фиктивное обязательство, а потому что был объективно заинтересован в исполнении со стороны должника. Восканян, в свою очередь, предпринимал конкретные действия по реализации полученного права требования, в том числе взыскал часть средств с ООО «1 Капитал», что подтверждено судебными и исполнительными документами. Подобное поведение обеих сторон сделки демонстрирует последовательное и осознанное исполнение обязательств, а не их имитацию. Во-вторых, заявитель имел дополнительную законную мотивацию сохранять действие договора: по смыслу ст. 395 ГК РФ, просрочка оплаты предоставляет кредитору право па начисление процентов. Соответственно, расторжение договора могло бы привести к утрате этого права, тогда как продолжение действия сделки позволяло кредитору законно защитить свои интересы. Таким образом, экономическая и правовая логика отказа от расторжения является очевидной и обоснованной. В-третьих, необходимо учитывать процессуальный статус Восканяна на момент получения денежных средств от ООО «1Канитал»: он уже находился в процедуре банкротства (стадия реструктуризации долгов), а его банковские счета были заблокированы. В этих условиях возврат полученных сумм заявителю либо проведение взаиморасчетов по договору цессии был юридически невозможен любые действия с имуществом должника требовали согласования с финансовым управляющим и судом. То же самое касается возможности ФИО1 расторгнуть договор - в рамках дела о банкротстве такие действия ограничены законом и не могли быть реализованы произвольно. Суд первой инстанции не учёл данных обстоятельств, сделав вывод о «фиктивности» сделки только на основании того, что ФИО1 «не расторг договор». В-четвёртых, между сторонами существовали доверительные отношения. Восканян, признав долг (в том числе письменно в 2024 году), давал основания полагать, что обязательство будет исполнено. Однако, несмотря на полученные средства, именно Восканян впоследствии злоупотребил оказанным доверием, уклонившись от расчетов с ФИО1, не прекратив процедуру банкротства и тем самым вовлек ФИО1 в дело о банкротстве как вынужденного участника. Эго поведение подтверждает добросовестность ФИО1 и недобросовестность Восканяна, но никак не свидетельствует о фиктивности сделки. Таким образом, вывод суда о том, что «отсутствие расторжении» свидетельствует о фиктивности обязательства, является логически и юридически несостоятельным. Он не учитывает объективные ограничения процедуры банкротства, экономические интересы кредитора, подтверждённое признание долга и фактическое поведение сторон. Напротив, сохранение договора и предъявление требования о включении в реестр - это правомерный и разумный способ защиты нарушенного имущественного права, а не признак искусственного долга. В обжалуемом определении в качестве одного из обоснований отказа косвенно указывалось на особый контекст заключения договора цессии - наличие корпоративного конфликта вокруг ООО «1 Капитал» (спор между акционерами, в том числе ФИО7, оспаривание договоров займа). Суд сослался на версию, что уступка права требования была совершена во избежание возможного оспаривания займов со стороны третьих лиц, тем самым намекая на недобросовестность мотивов участников сделки. Данный вывод заимствован из возражений кредитора ПАО Сбербанк, однако он не подтвержден доказательствами и не имеет правового значения для рассматриваемого вопроса. Прежде всего, остается неясным, каким образом сам факт уступки права требования мог повлиять на возможность оспаривания договоров займа иной стороной корпоративного конфликта. Даже если допустить, что ИП ФИО1 и ФИО5 преследовали цель обезопасить долг от посягательств третьих лиц, это никоим образом не означает мнимости или незаконности их собственной сделки. Как было указано выше, уступка носила возмездный характер, соответствовала интересам обоих контрагентов и была исполнена. Суды в связанных процессах также устанавливали законность договоров займа и действительность договора цессии. Например, но делу №А60-15886/2022 (косвенный иск акционера ФИО7 II.Я. о признании недействительными договоров займа) решением Арбитражного суда Свердловской области от 20.07.2022 было отказано в признании займов недействительными, то есть сами займы признаны действительными обязательствами. В другом деле - № А60-15483/2022 Арбитражный суд Свердловской области проверял действительность договора цессии от 09.07.2021 (по иску ОАО «КЭМЗ») и в решении от 15.07.2022 указал, что договор цессии заключен в рамках обычной деятельности, направлен на законные цели, аффилированность лиц не доказана и сама по себе не исключает совершения реальных сделок, неоплата со стороны должника не свидетельствует об отсутствии у него намерения приобрести право (суд прямо отметил, что ИП ФИО1 уступил право требования ФИО5 на возмездной основе, с экономическим смыслом прибылью 1 250 000 руб., и отсутствие оплаты порождает у ФИО1 право требования к ФИО5, платежеспособность которого обеспечена, в том числе самим уступленным правом требования). Эти судебные акты вступили в законную силу, и их выводы подтверждают добросовестность рассматриваемой сделки.

Таким образом, даже если заключение договора цессии было обусловлено определенной деловой мотивацией (например, связанностью сторон через общий корпоративный конфликт), это не делает сделку противоправной. Никаких незаконных последствий не наступило: наоборот, цель - удовлетворение требования но займам стала более достижимой (что и произошло частично). Суд первой инстанции, фактически скопировав довод о «создании искусственной задолженности», не дал ему надлежащей правовой оценки. Не установлено, какое именно положение закона было нарушено сторонами сделки и в чем выражается «искусственность» при наличии реального имущественного обмена между сторонами. Считает, что вывод суда о недобросовестности сторон и искусственном характере долга является необоснованным. В числе оснований отказа во включении требования суд первой инстанции указал на истечение срока исковой давности по требованию ИП ФИО1 и сделал вывод, что давность не была прервана. С этим выводом также нельзя согласиться: он основан на неправильном применении норм материального права и игнорировании очевидных фактов. Согласно ст. 203 ГК РФ, течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга. После перерыва давность начинается заново, а время, истекшее до перерыва, не засчитывается в новый срок. К таким действиям законодатель и судебная практика относят самые разные акты должника, если из них ясно следует признание обязательства: подпись акта сверки, уплата части долга, просьба об отсрочке, признание претензии и т.д. Обязательное требование одно: действие должника должно недвусмысленно свидетельствовать о наличии долга. В рассматриваемом случае имело место письменное признание долга должником - уведомление от 29.06.2024, адресованное ИП ФИО1, в котором ФИО5 подтверждает задолженность по договору уступки в размере 18,75 млн. руб. Это одностороннее заявление должника полностью соответствует критериям ст. 203 ГК РФ: действие совершено обязанным лицом, является ясным и категоричным признанием долга. С момента совершения данного действия (29.06.2024) ранее текшая давность была прервана и начала исчисляться заново. Таким образом, ко дню обращения ИИ ФИО1 в суд (заявление принято к производству 20.01.2025) не истек даже вновь начавшийся срок давности. Кроме того, в ходе судебного разбирательства по делу №А60-15483/2022 (рассмотрение которого завершилось 15.07.2022) представитель ИП ФИО5 признал наличие задолженности перед ИП ФИО1, пояснив причины, но которым оплата договора цессии не была произведена своевременно. При этом, позиция ФИО5 была последовательной, поскольку в дальнейшем письменным уведомлением 29.06.2024 он вновь подтвердил наличие задолженности. Несмотря на очевидное применение ст. 203 ГК РФ, суд первой инстанции решил не учитывать указанные обстоятельства. В обжалуемом определении суд заявил, что: а) уведомление от 29.06.2024 не принимается во внимание, поскольку заявителем не представлено иных доказательств «претензионной работы»; б) признание долга представителем ФИО5 в рамках дела № А60-15483/2022 не учитывается, в том числе потому, что судебный акт по тому делу не обжалован; в) в целом, по мнению суда, поскольку «действия заявителя и должника направлены на создание искусственной задолженности», то и прерывания срока давности не произошло. Такой подход является необоснованным и немотивированным.

Помимо этого заявитель жалобы обращает внимание на то, что  единственное судебное заседание по обособленному спору состоялось 26.03.2025 (резолютивная часть определения была оглашена в этот же день). В судебное заседание явились представители ИП ФИО1 Иные лица (включая представителей должника, финансового управляющего, кредитора Сбербанка) не явились, будучи извещены надлежащим образом. Суд открыл заседание и не выяснил наличие ходатайств, препятствующих рассмотрению (как того требует ст. 153 АПК РФ), а сразу перешел к вопросам представителю заявителя - попросил дать пояснения относительно течения исковой давности. Представитель ИП ФИО1 заявил ходатайство о приостановлении производства по обособленному спору. Мотивы: спор о включении требования непосредственно связан с другим нерассмотренным спором - о разрешении разногласий с финансовым управляющим относительно открытия залогового счета для учета поступлений от реализации предмета залога (прав требования к ООО «1 Капитал»). Данное заявление о разногласиях было подано ранее и, но мнению Заявителя, должно было быть разрешено в первую очередь, так как его исход влиял на порядок рассмотрения реестрового требования. Ходатайство о приостановке было подкреплено соответствующими пояснениями. Суд, не обсудив ходатайство по существу, вновь задал вопрос представителю заявителя об исковой давности, потребовав устных пояснений (несмотря на то, что письменная позиция по давности была заблаговременно направлена заявителем 12.02.2025 и имелась в материалах дела). Представитель ИП ФИО1 указал па наличие у суда подробных возражений по этому вопросу в письменном виде, однако по требованию суда изложил их устно в сжатой форме. После этого, не затрагивая более никакие обстоятельства спора, суд удалился в совещательную комнату для рассмотрения заявленного ходатайства о приостановлении. Выйдя, судья сразу огласила резолютивную часть решения: в удовлетворении ходатайства о приостановлении отказать; в удовлетворении заявления о включении требования в реестр отказать полностью. Таким образом, по мнению апеллянта, на стадии рассмотрения заявлении по существу была практически сведена на нет. Суд не предоставил заявителю возможности полноценно представить доказательства, объяснить их и возразить по существу доводов других лиц. Критические вопросы, которые затем легли в основу отказа (реальность задолженности, обстоятельства заключения сделки, факты признания долга и т.д.), вообще не обсуждались в заседании. Суд не исследовал ни документы, ни фактические обстоятельства, ограничившись процедурным вопросом о давности. Фактически решение суда первой инстанции было принято без надлежащего судебного разбирательства по существу спора.

До начала судебного разбирательства от ПАО Сбербанк поступил письменный отзыв, согласно которому позицию апеллянта считает необоснованной, обжалуемое определение – законным. В просительной части отзыва Банком изложено ходатайство об истребовании доказательств.

От ИП ФИО1 поступили возражения на отзыв ПАО Сбербанк.

От финансового управляющего поступило ходатайство о приобщении к материалам дела копии справки ПАО «Совкомбанк».

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025 на основании статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) произведена замена судьи Темерешевой С.В. на судью Иксанову Э.С.

В судебном заседании представитель ИП ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержал в полном объеме, на отмене обжалуемого определения настаивал.

Представитель ПАО Сбербанк по мотивам, изложенным в письменном отзыве, против удовлетворения апелляционной жалобы возражал.

В ходе пояснений представителем ПАО Сбербанк поддержано ходатайство об истребовании доказательств.

Судом с учетом мнения представителя заявителя рассмотрено ходатайство истца об истребовании доказательств, отклонено, поскольку истребуемые банком доказательства признаны неотносимыми к рассматриваемому делу (ст. ст. 66, 67 АПК РФ).

В судебном заседании 30.07.2025 в порядке ст. 163 АПК РФ был объявлен перерыв до 13.08,2025.После перерыва судебное разбирательство продолжено в прежнем составе суда, при ведении протокола судебного заседания секретарем Охотниковой О.И., при явке представителя ИП ФИО1 ФИО2 и при участии в режиме «веб-конференции» посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» представителя ПАО Сбербанк ФИО4

До окончания перерыва от кредитора поступило дополнение к апелляционной жалобе.

В судебном заседании после перерыва представители заявителя и ПАО Сбербанк поддержали позиции, изложенные ими ранее.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом, в судебное заседание представителей не направили, в силу ст.ст.156, 266 АПК РФ жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.ст. 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, кредитором предъявлено требование о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 23 585 188 руб. 34 коп., как обеспеченное залогом имущества должника – правом требования к ООО «1 Капитал» в общем размере 20 000 000 руб.

 В обоснование заявленного требования кредитор ссылался на то, что 09.07.2021 между ФИО1 (цедент) и ФИО5.(цессионарий) заключен договор цессии, по которому к должнику перешло право требования к ООО «1 Капитал» (ИНН <***>) в общем размере 20 000 000 рублей основного долга, на основании договоров займа № 7 от 25.09.2019 и № 8 от 11.10.2019.

Согласно п. 3.1 Договора цессии стоимость указанных прав (требований) составляет 18 750 000 руб. 00 коп.

В силу п. 3.2. Оплата по договору должна быть осуществлена Цессионарием Цеденту в течение 20 (двадцати) рабочих дней с даты заключения настоящего договора.

Решением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга  от 09.12.2021 по делу № 2-8785/2021 было установлено, что право требования к ООО «1Капитал» перешло от ИП ФИО1 к ФИО5, суд обязал ООО «1Капитал» выплатить ФИО5 задолженность.

Вместе с тем оплата, по заключенному договору цессии не была произведена.

Неисполнение должником обязательства по оплате послужило основанием обращения в суд с настоящим заявлением о включении задолженности в реестр кредиторов.

Согласно заявлению, размер неисполненных обязательств ФИО5 перед ИП ФИО1 составляет 18 750 000 руб. 00 коп. – сумма основного долга, 4 835 188 руб. 34 коп. – сумма процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных в порядке ст. 395 ГК РФ.

Кроме того, кредитор просил учесть требование как обеспеченное залогом имущества должника – правом требования к ООО «1Капитал» в общем размере 20 000 000 руб. в силу закона в соответствии с положениями п.4 ст. 454 ГК РФ и п.5 ст. 488 ГК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований суд первой инстанции исходил из их необоснованности и пропуска кредитором срока исковой давности, о применении которого было заявлено финансовым управляющим и кредитором ПАО Сбербанк.

Изучив представленные в материалы дела доказательства в порядке ст.71 АПК РФ в их совокупности, проанализировав нормы материального права, доводы лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

Статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьей 32 Закона о банкротстве предусмотрено, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Исходя из положений статей 71, 100, 142 Закона о банкротстве, пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется арбитражным судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором, с другой стороны; требования кредиторов, по которым не поступили возражения, рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих требований и возражений; арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений (часть 1 статьи 65, статья 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

По смыслу положений Закона о банкротстве, регламентирующих вопросы установления и включения требований кредиторов в реестр требований кредиторов должника, в обязанность рассматривающего дело о банкротстве суда входит, во-первых, проверка того, имеется ли у должника-банкрота реальное обязательство перед кредитором, подлежащее удовлетворению в порядке, установленном названным Законом, и, во-вторых, определение очередности удовлетворения указанного требования.

Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

При этом при установлении требований в деле о банкротстве признание должником обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования, само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Исходя из указанных норм права, арбитражному суду необходимо по существу проверить доказательства возникновения задолженности на основе положений норм материального права.

Соответственно, общие правила доказывания при рассмотрении обособленного спора по включению задолженности в реестр требований кредиторов предполагают, что заявитель, обратившийся с требованием о включении в реестр, обязан представить первичные документы в подтверждение факта передачи кредитором должнику какого-либо имущества (в том числе и денежных средств), иные участники процесса при наличии возражений обязаны подтвердить их документально (например, представить доказательства встречного предоставления со стороны должника по рассматриваемому обязательству).

Как видно из материалов дела, в подтверждение заявленных требований ИП ФИО1 представлены договор цессии от 09.07.2021, заключенный между кредитором как цедентом и должником, как цессионарием, акт приема-передачи документов по указанному договору цессии, договоры займа от 25.09.2019 № 7 и от 11.10.2019 № 8, платежные поручения и копия решения Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 09.12.2021 по делу № 2-8785/2021, которым с ООО «1Капитал» в пользу должника взыскана задолженность по договору займа от 25.09.2019 № 7  в размере 10 000 000 руб. и по договору займа  от 11.10.2019 № 8 в размере 10 000 000 руб., право требования которой, к должнику перешло на основании договора цессии  от 09.07.2021.

Кредитор обосновывает наличие задолженности фактом неисполнения должником обязательств по оплате по договору цессии.

Финансовым управляющим и кредитором ПАО Сбербанк заявлено о пропуске кредитором  ИП ФИО1 срока исковой давности.

В силу статьи 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно статье 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности устанавливается в три года.

В силу статьи 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции установил, что по условиям договора цессии от 09.07.2021 оплата должна была быть осуществлена должником в течение 20 (двадцати) рабочих дней с даты заключения настоящего договора, то есть не позднее 05.08.2021 года.

С заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника заявитель обратился лишь 28.12.2024, т.е. с пропуском срока.

При этом ФИО1 было известно о не поступлении оплаты по договору.

Доказательств взыскания задолженности, или обращения в суд с исковыми требованиями после 06.08.2021 и до 28.12.2024, в материалы дела не представлено, равно как не представлено доказательств иной претензионной работы по возврату задолженности.

Доказательств наличия оснований для исчисления срока исковой давности с иной даты, кредитором в материалы дела не представлено.

Доказательств признания должником долга, которое являлось бы основанием для прерывания срока исковой давности или изменения даты начала исчисления срока исковой давности, в материалах дела также отсутствуют.

Согласно пункту 2 статьи 206 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) и разъяснениям, данным в абзаце втором пункта 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности", - по истечении срока исковой давности течение исковой давности начинается заново, если должник признает свой долг в письменной форме.

Согласно абзацу 2 пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", к действиям, свидетельствующим о признании долга в целях перерыва течения срока исковой давности, в частности, могут относиться: признание претензии; изменение договора уполномоченным лицом, из которого следует, что должник признает наличие долга, равно как и просьба должника о таком изменении договора (например, об отсрочке или о рассрочке платежа); акт сверки взаимных расчетов, подписанный уполномоченным лицом. Ответ на претензию, не содержащий указания на признание долга, сам по себе не свидетельствует о признании долга.

Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае признания ответчиком долга срок исковой давности прерывается и начинает течь заново, поскольку истец, добросовестно полагаясь на такое признание, вправе, не обращаясь в суд, ожидать исполнения ответчиком своих обязанностей, в связи с чем, действия ответчика по признанию долга должны быть ясными и недвусмысленными.

Признание долга со стороны должника в соответствии с распиской от 29.06.2024, вопреки утверждению апеллянта правомерно не воспринято судом в качестве обстоятельства, свидетельствующего о прерывании срока исковой давности.

Поскольку настоящее требование предъявлено кредитором по истечении трехлетнего срока исковой давности,  должник признал долг распиской, адресованной кредитору от 29.06.2024, то есть должник незадолго до истечения срока исковой давности, после возбуждения дела о банкротстве в отношении должника и за несколько дней до введения процедуры реструктуризации долгов (определение от 01.07.2024), при этом до этого момента соответствующих расписок кредитору не давал, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о злоупотреблении должником правом, нарушении должником прав других кредиторов и отсутствии оснований для вывода о перерыве течения срока исковой давности.

Также вопреки утверждению апеллянта представленный представителем ИП ФИО5 в рамках дела А60-15483/2022 отзыв не может быть воспринят в качестве обстоятельства, свидетельствующего о прерывании срока исковой давности.

Так, в указанном отзыве представитель должника, прежде всего, заявляет о несогласии с иском о признании спорного договора цессии недействительным, после чего излагает обстоятельства, в числе которых факт неоплаты по договору цессии, который, приводится в контексте отсутствия оснований для признания сделки недействительной.

Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает, что названный отзыв не может быть расценен как признание ответчиком долга в письменной форме по смыслу пункта 2 статьи 206 ГК РФ.

С учетом изложенного, фактически установленных обстоятельств возникновения заявленных кредитором требований, даты возникновения прав на обращение кредитора за судебной защитой о взыскании задолженности, отсутствие доказательств наличия обстоятельств прерывания исчисления сроков исковой давности по заявленным кредитором требованиям, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в данном случае кредитором объективно пропущен срок исковой давности по заявленным требованиям.

Иного из материалов дела не следует, апеллянтом не доказано (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Доводы об ином исчислении срока исковой давности основаны на неверном толковании норм материального права и неверном понимании  фактических обстоятельств дела.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Вопреки возражениям апеллянта, пропуск срока исковой давности в отношении заявленных кредитором требований является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления о включении требований кредитора в реестр требований кредиторов должника.

Соответствующие доводы апелляционной жалобы повторяют позицию апеллянта при рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции, не опровергают выводы суда первой инстанции и не свидетельствуют незаконности обжалуемого судебного акта. Иная оценка обстоятельств дела не свидетельствуют о неправильном применении судом норм материального права.

С учетом изложенного иные доводы апелляционной  жалобы по существу заявленного требования не рассматриваются апелляционным судом, так как при наличии пропуска срока исковой давности они не имеют правового значения для разрешения настоящего спора.

Доводы заявителя жалобы о нарушении судом процессуальных норм материалами дела не подтверждаются.

Заявленные кредитором ходатайства об отложении судебного заседания и  приостановлении производства по обособленному спору были рассмотрены судом первой инстанции и отклонены.

Мотивы отказа в удовлетворении заявленных ходатайств приведены в мотивировочной части обжалуемого определения, результат рассмотрения ходатайств отражен в его резолютивной части.

Доводов относительно не согласия с мотивами отказа в удовлетворении ходатайств, апелляционная жалоба не содержит.

При отмеченных обстоятельствах определение суда следует оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на её заявителя в соответствии со ст. 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 176, 258, 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 27 марта 2025 года по делу №А60-29594/2024 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.


Председательствующий


Э.С. Иксанова


Судьи


Т.Ю. Плахова


М.С. Шаркевич