Постановление от 9 декабря 2025 г. 10 ААС (Десятый арбитражный апелляционный суд)

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, <...>, https://10aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-22100/2022

Дело № А41-79297/20
10 декабря 2025 года
г. Москва


Резолютивная часть постановления объявлена 09 декабря 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 10 декабря 2025 года

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Муриной В.А.,

судей Мизяк В.П., Терешина А.В.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2 – ФИО3 дов. от 17.06.23;

от конкурсного управляющего КПК «НАНО ФОНД» ФИО4 - ФИО5 дов. от 06.11.2025 (веб-конференция),

от иных лица, участвующих в деле - не явились, извещены надлежащим образом,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Московской области от 05 октября 2022 года по делу № А41-79297/20,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Московской области от 01.06.2021 в отношении кредитного потребительского кооператива «НАНО ФОНД» введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим должником суд утвердил ФИО4.

Решением Арбитражного суда Московской области от 09.12.2021 в отношении кредитного потребительского кооператива «НАНО ФОНД» введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим суд утвердил ФИО4.

Определением Арбитражного суда Московской области от 31.05.2022 процедура конкурсного производства завершена.

Конкурсный управляющий 27.01.2022 обратился в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о привлечении ФИО6, ФИО7, ФИО2, ФИО8, ФИО9, ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Московской области от 05 октября 2022 года заявленные требования были удовлетворены в части. ФИО6, ФИО7 и ФИО2 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 36 114 597,43 рубля. В остальной части заявления отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просил определение в части привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отменить.

Определением Десятого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2022 производство по апелляционной жалобе ФИО2 на определение Арбитражного суда Московской области от 05 октября 2022 года о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по делу № А41-79297/20 приостановлено на период пребывания ФИО2 в действующей части Вооруженных сил Российской Федерации.

Определением Десятого арбитражного апелляционного суда от 14 октября 2025 года назначено судебное заседание по рассмотрению вопроса о возобновлении производства по апелляционной жалобе Елушева А.А. на определение Арбитражного суда Московской области от 05 октября 2022 года в заседании арбитражного апелляционного суда на 25 ноября 2025 года.

Протокольным определением от 25 ноября 2025 года, с учетом мнения лиц, участвующих в судебном заседании, производство по апелляционной жалобе ФИО2 возобновлено, в судебном заседании объявлен перерыв до 09 декабря 2025 года.

В судебном заседании представитель ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддержал, просил судебный акт отменить в части его привлечения к субсидиарной ответственности.

Представитель конкурсного управляющего возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на сайте «Электронное правосудие» www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений, данных в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции осуществляет проверку судебного акта только в обжалуемой части по доводам, приведенным в апелляционной жалобе.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, считает, что имеются основания для отмены судебного акта в обжалуемой части в силу следующего.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона № 127-ФЗ, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 5 статьи 129 Закона о банкротстве при наличии оснований, установленных федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Как установлено судом, в рассматриваемом случае, конкурсным управляющим предъявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, который согласно уставу КПК «НАНО ФОНД», листу записи ЕГРЮЛ от 06.12.2018, листу записи ЕГРЮЛ от 30.08.2019, заявлению о государственной регистрации юридического лица, протоколам общего собрания членов КПК «НАНО ФОНД» №1 от 01.12.2018, №6 от 12.08.2019, полной выписке из ЕГРЮЛ являлся председателем правления кооператива с 29.03.2019 по 12.08.2019, соответственно, отвечающего в силу приведенных презумпций признакам контролирующего должника лица.

Как следует из заявления, в обоснование своих требований конкурсный управляющий сослался на подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и указал на обстоятельства совершения ФИО2 сделок от имени должника, в результате исполнения которых наступила неплатежеспособность должника, поскольку он утратил возможность исполнять свои обязательства перед кредиторами. Заключение и исполнение данных сделок привели к фактическому выводу активов должника в результате действий контролирующего лица, в нарушение прав и законных интересов кредиторов. Кроме того, управляющий указал на неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему имущества и документации о финансово-хозяйственной деятельности кооператива, что явилось препятствием для совершения мероприятий, предусмотренных процедурой и достижения цели конкурсного производства (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), а также неисполнение ФИО2 обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве).

Удовлетворяя заявленные требования, суд исходил из того, что фактическое исполнение обязанностей руководителя кооператива ФИО2 подтверждается фактом сдачи налоговой отчетности за II квартал 2019 года (по телекоммуникационным каналам связи с ЭП), фактом личного внесения денежных средств на расчетные счета КПК «НАНО ФОНД» (операции по счету в ПАО «Промсвязьбанк» от 02.07.2019, 19.07.2019, 29.07.2019), фактом заключения от имени кооператива договора аренды нежилого помещения от 16.04.2019 с ИП ФИО11, фактом заключения от имени кооператива договора субаренды нежилого помещения от 24.06.2019 с ООО «УК НИМ», фактом заключения от имени кооператива в период с 29.03.2019 по 12.08.2019 договоров передачи личных сбережений с ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24

Суд указал, что не исполнение контролирующими КПК «НАНО ФОНД» лицами, в том числе ФИО2 обязанности по передаче конкурсному управляющему документов и сведений об имущественном положении кооператива, составе его активов, повлекла существенные затруднения проведения процедур банкротства (невозможности определения основных активов должника, невозможности выявления совершенных в период подозрительности сделок, невозможности установления содержания принятых органами должника решений) и, как следствие - невозможности удовлетворения требований кредиторов. Кроме того, в данном случае ответчиками не опровергнута презумпция доведения КПК «НАНО ФОНД» до банкротства. Отклоняя доводы ФИО2 о номинальности его руководства должником, суд первой инстанции исходил из того, что правовое обоснование относительно оформления и использования от его имени электронной цифровой подписи, относительно внесения им лично денежных средств на расчетный счет должника в кредитной организации, подписания им документов, в том числе договоров аренды и субаренды, договоров передачи личных сбережений с гражданами, ФИО2 суду не представлено. Суд указал, что с учетом разъяснениям, данных в абзацах 3 и 4 пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», информация о фактических руководителях и (или) имуществе должника, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов, ФИО2 суду не раскрыта. Презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя, ФИО2 также не опровергнута. Таким образом, основания для освобождения от ответственности, равно как и основания уменьшения (снижения) ответственности ФИО2 у суда отсутствуют.

Апелляционная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, по следующим основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 61.11. Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт второй пункта 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

В силу п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Неисполнение руководителем должника указанной обязанности является основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в редакции от 29.07.2017).

Из смысла подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что на руководителя организации-должника возлагается субсидиарная ответственность по ее обязательствам, если первичные бухгалтерские документы или отчетность:

- отсутствуют;

- не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации;

- либо указанная информация искажена.

Согласно Федеральному закону от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» все хозяйственные операции, проводимые организацией, подлежат оформлению первичными учетными документами, на основании которых ведется бухгалтерский учет.

Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская отчетность подлежат хранению не менее пяти лет после отчетного года.

Ответственность за ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета возложена на руководителя организации.

Ответственность, предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанной обязанности, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе, путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности за не передачу документации лишь при доказанности совокупности следующих условий:

- объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения руководителем обязательств по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации;

- вины руководителя должника, исходя из того, принял ли он все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации);

- причинно-следственной связи между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что в случае применения при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпций, связанных с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Представление документов конкурсному управляющему является не формальной процедурой передать какие-либо любые документы должника, а тем необходимым условием, которое позволяет конкурсному управляющему выявить активы должника с целью их аккумулирования в конкурсной массе для дальнейшего расчета с кредиторами должника.

Как следует из материалов дела, процедура банкротства КПК «НАНО ФОНД» инициирована регулятором - Центральным банком Российской Федерации в лице ГУ Банка России по Центральному федеральному округу в связи с не предоставлением кооперативом отчетности в контрольный орган после 31.12.2019; выходом кооператива из состава саморегулируемой организации в сфере финансового рынка (до 21.07.2020 кооператив являлся членом СРО «Губернское кредитное содружество»); наличием у КПК «НАНО ФОНД» признаков несостоятельности (банкротства), закрепленных в пункте 1 статьи 183.16 Закона о банкротстве, а именно - неисполненного свыше четырнадцати дней денежного обязательства перед гражданином ФИО25, передавшим в пользование кооперативу 1 000 000 рублей на срок 3 месяца, а также недостаточностью имущества (активов) кооператива для исполнения денежных обязательств перед кредиторами.

Как отмечалось ранее, согласно Уставу КПК «НАНО ФОНД», листу записи ЕГРЮЛ от 06.12.2018, листу записи ЕГРЮЛ от 30.08.2019, заявлению о государственной регистрации юридического лица, протоколам общего собрания членов КПК «НАНО ФОНД» №1 от 01.12.2018, №6 от 12.08.2019, полной выписке из ЕГРЮЛ председателем правления кооператива являлись: ФИО6 (с 14.01.2019 по 29.03.2019); ФИО2 (с 29.03.2019 по 12.08.2019); ФИО7 (с 12.08.2019 до введения процедуры). Статус указанных лиц как единоличного исполнительного органа КПК «НАНО ФОНД» в разные периоды времени подтверждается также представленными конкурсному управляющему сведениями из ПФР и Центрального банка Российской Федерации (отчеты о персональном составе органов кооператива по состоянию на 31.12.2018, 29.04.2019, 28.05.2019, 17.09.2019, 31.12.2019).

По общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). В пункте 6 Постановления № 53 разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность.

Определением Арбитражного суда Московской области от 01.06.2021 руководителю должника предложено в пятнадцатидневный срок предоставить временному управляющему перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также копии бухгалтерских и иных документов, отражающих экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения. Решением Арбитражного суда Московской области от 09.12.2021 руководителю должника предложено в трехдневный срок передать управляющему все печати и штампы, материальные и денежные средства должника, а также всю документацию (во исполнение пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

В то же время, с 12.08.2019 ФИО2 утратил статус председателя правления кооператива, до введения процедуры банкротства председателем кооператива являлся ФИО7

В материалах дела нет доказательств, свидетельствующих о том, что какая-либо документация и имущество должника удерживались ФИО2, не были переданы последнему руководителю.

С соответствующим заявлением об истребовании документов и имущества у ФИО2 управляющий не обращался.

Доказательств того, что ФИО2 осуществлялись действия по воспрепятствованию в передаче имущества и документов в материалы дела не представлено.

Доказательств того, что в распоряжении ФИО2 находятся (удерживаются) документы, не позволившие сформировать конкурсную массу, не переданные конкурсному управляющему, в материалы дела также не представлено.

Таким образом, обратившись с настоящим заявлением, конкурсный управляющий не обосновал ссылкой на конкретные обстоятельства дела и доказательства, какие конкретно документы и имущество удерживаются ФИО2, утратившего статус контролирующего должника лица задолго до возбуждения дела о банкротстве должника.

Между тем, обязанность по представлению таких доказательств возлагается на конкурсного управляющего (пункт 24 Постановления № 53).

Соответственно, конкурсным управляющим не доказано наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по основанию подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве

Конкурсный управляющий в обосновании наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности приводил также доводы о том, что в результате совершения ФИО2 сделок причинен существенный вред правам кредиторов.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названного Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления № 53 закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Частью 1 статьи 65 АПК РФ предусмотрено, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих требований и возражений.

Привлекая к субсидиарной ответственности ФИО2 по указанному основанию, суд указал, что им от имени кооператива заключены договор аренды нежилого помещения от 16.04.2019 с ИП ФИО11, договор субаренды нежилого помещения от 24.06.2019 с ООО «УК НИМ», с 29.03.2019 по 12.08.2019 заключены договоры передачи личных сбережений с ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24

Между тем, указанные договоры с физическими лицами (их копии) в материалах дела отсутствуют, равно как и доказательства того, что ФИО2 принимались от указанных физических лиц денежные средства. Реестр договоров, приложенный управляющим к уточненному заявлению, таким доказательством не является.

При этом, к представленной в материалы дела копии договора сбережений от 04.03.2019 (т. 3 л.д. 59) и содержащего на последнем листе подпись ФИО2, апелляционная коллегия относится критически, поскольку дата договора – 04.03.2019, а исходя из выписки из ЕГРЮЛ ФИО2 избран председателем правления кооператива – 29.03.2019.

В то же время, из текста договора следует, что он заключен от имени кооператива председателем правления ФИО6 (т. 3 л.д. 53).

Кроме того, суд в мотивировочной части определения установил, что денежные средства вкладчиков в наличной форме принимались ФИО6, ФИО7 и ФИО2 и указанными же лицами до 25.11.2019 вносились на счет юридического лица.

Таким образом, исходя из установленных судом обстоятельств следует, что ФИО2 принятые от вкладчиков денежные средства были внесены на счет юридического лица.

Доказательств того, что часть денежных средств была принята ФИО2 и удерживалась им, материалы дела не содержат.

Соответственно, оснований полагать, что в результате неправомерных действий ФИО2 были причинены убытки должнику, у апелляционной коллегии не имеется.

Относительно факта подписания ФИО2 от имени кооператива договора аренды нежилого помещения от 16.04.2019 с ИП ФИО11, договора субаренды нежилого помещения от 24.06.2019 с ООО «УК НИМ», апелляционная коллегия отмечает следующее.

Сам по себе факт заключения указанных договоров, не свидетельствует о причинении вреда как самому должнику, так и его кредиторам.

Доводов и доказательств того, что указанные договоры заключены на нерыночных условиях, не использовались должником в хозяйственной деятельности, в результате их заключения причинен вред кредиторам и должнику, их заключение привело к объективному банкротству, конкурсный управляющий не привел. Судом такие обстоятельства также не установлены.

Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что выгодоприобретателям по сделкам, в том числе по сделкам с вкладчиками кооператива, являлся ФИО2

Доказательств того, что в период руководства ФИО2, какое-либо имущество было утрачено или отчуждено им по неравноценным сделкам, не представлено.

Иными словами, суду не представлено доказательств того, что действиями (бездействием) ФИО2 причинен вред кооперативу и его кредиторам, что размер имущественного вреда, причиненного действиями (бездействием) ФИО2, осложнили или сделали невозможной хозяйственную деятельность должника, не доказано, что указанные управляющим сделки (договоры аренды и субаренды) повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов, что сделки считаются существенно убыточными.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 6111 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Таким образом, для удовлетворения требования по данному основанию управляющему следовало доказать как наличие сделок, совершенных должником под управлением или в пользу ответчика, так и причинение вреда в результате их совершения. Однако, таких доказательств в материалы дела не было представлено.

Только лишь подозрений в виновности ответчика недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, в рамках рассматриваемой категории дел необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС16-18600(5-8). Занятый истцом подход приводит к обвинительному уклону в делах о привлечении к субсидиарной ответственности, что является недопустимым. Законодательством о несостоятельности не предусмотрена презумпция наличия вины в доведении до банкротства только лишь за сам факт принадлежности ответчику статуса контролирующего лица.

В отношении требования о возложении на ответчика субсидиарной ответственности за неподачу в суд заявления о банкротстве должника арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

В силу пункта 1 статьи 9 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 9 Постановления № 53, следует, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителя к ответственности за неисполнение в установленный срок обязанности по подаче в суд заявления должника о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного в пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по его обязательствам по основанию, предусмотренному статьёй 61.12 Закона о банкротстве - в связи с нарушением обязанности по подаче в арбитражный суд заявления должника о его собственном банкротстве, обусловлена недобросовестным сокрытием от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица, что, в свою очередь, влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Исследовав материалы дела, арбитражный апелляционный суд также считает, что обстоятельства, на которые ссылается конкурсный управляющий в своем заявлении, не свидетельствуют о наличии оснований для возложения на ФИО2 субсидиарной ответственности за не обращение в суд с заявлением о банкротстве.

Согласно пп.3 п.1 ст.183.16 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» Финансовая организация считается неспособной удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, подтвержденные вступившими в законную силу судебными актами требования о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей при наличии хотя бы одного из следующих признаков банкротства: стоимость имущества (активов) финансовой организации недостаточна для исполнения денежных обязательств финансовой организации перед ее кредиторами и обязанности по уплате обязательных платежей.

Заявление о признании КПК «НАНО ФОНД» несостоятельным (банкротом) было подано Центральным банком Российской Федерации в лице ГУ Банка России по Центральному федеральному округу, которое было принято к производству определением Арбитражного суда Московской области от 08.03.2021 по делу №А41-79297/2020.

Основанием для подачи заявления о признании должника банкротом послужило: - не предоставление отчетности с 2020 года; - выход кооператива из состава СРО; - наличие у КПК «НАНО ФОНД» признаков несостоятельности (банкротства), неисполненного свыше четырнадцати дней денежного обязательства перед его членом – ФИО25, передавшим 20.01.2020 в пользование кооперативу 1 000 000 рублей на срок 3 месяца, а также на то, что по состоянию на 31.12.2019 (дата предоставления должником в контрольный орган последней отчетной документации) стоимость имущества (активов) кооператива составляет 3 478 000 руб., тогда как размер кредиторская задолженность кооператива составляет 3 501 000 руб., что свидетельствует о недостаточности имущества (активов) кооператива для исполнения денежных обязательств финансовой организации перед ее кредиторами и обязанности по уплате обязательных платежей.

В то же время, в деле нет доказательств, свидетельствующих о том, что в период исполнения ФИО2 обязанностей председателя правления кооператива (с 29.03.2019 по 12.08.2019), кооператив находился в такой критической финансовой ситуации, что не мог своевременно и в полном объеме исполнять принятые обязательства, вести нормальную хозяйственную деятельность, что ответчику необходимо было обращаться с заявлением должника в арбитражный суд.

Дата, в которую ФИО2 необходимо было обратиться с заявлением о банкротстве кооператива, конкурсным управляющим не указана.

Конкурсным управляющим не указан также соответствующий объем ответственности по возникшим после этого обязательствам.

Судом также не установлены какие-либо новые обязательства.

Таким образом, конкурсным управляющим не доказаны ни дата возникновения у ФИО2 обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением должника, ни вина (недобросовестность и неразумность при осуществлении полномочий руководителя), ни наличие причинно-следственной связи между неподачей в суд заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов (абзац второй пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Таким образом, исходя правил доказывания (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) апелляционная коллегия приходит к выводу об отсутствии основании для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, поскольку не представлено доказательств, какие действия, совершенные указанным лицом, привели к наступлению банкротства кооператива или существенно ухудшили его финансовое состояние.

Учитывая установленные судом обстоятельства, определение Арбитражного суда Московской области от 05 октября 2022 года подлежит отмене в части признания доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам КПК «НАНО ФОНД» ФИО2. В удовлетворении заявления в части признания доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам КПК «НАНО ФОНД» ФИО2 и взыскания с него денежных средств надлежит отказать.

При этом, с учетом установленных фактических обстоятельства, а также отсутствия в материалах дела подлинников документов, содержащих подписи ФИО2, неявку последнего в судебное заседание для отбора экспериментальных образцов подписей, наличия достаточных доказательств в материалах обособленного спора для рассмотрения апелляционной жалобы по существу, апелляционная коллегия не нашла оснований для удовлетворения ходатайства представителя ФИО2 об истребовании дополнительных доказательств и назначения по делу судебной экспертизы.

Денежные средства, перечисленные на депозит суда, подлежат возврату заявителю.

Руководствуясь статьями 223, 266-269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 05 октября 2022 года по делу № А41-79297/20 в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам КПК «НАНО ФОНД» отменить. В данной части отказать.

Возвратить ФИО3 с депозитного счета Десятого арбитражного апелляционного суда 107 000 руб. (п/п 46146 от 08.12.2022).

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня принятия.

Председательствующий

В.А. Мурина

Судьи

В.П. Мизяк

А.В. Терешин