Постановление от 29 сентября 2024 г. по делу № А40-195483/2021

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП -4, проезд Соломенной Сторожки, 12

адрес веб-сайта: http://9aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-51568/2024

Дело № А40-195483/21
город Москва
30 сентября 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 16 сентября  2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 30 сентября 2024 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Башлаковой-Николаевой Е.Ю.,

судей Веретенниковой С.Н., Шведко О.И.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Колыгановой А.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  ООО МК «Кредитофф»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2024 по делу № А40- 195483/21,

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО2 в полном объеме,

по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Армадастрой»,

при участии в   судебном заседании:

согласно протоколу судебного заседания

                                                                  УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 31.08.2022 в отношении ООО «Армадастрой» открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев.

Конкурсным управляющим должника утверждена ФИО3 (член Ассоциации «Межрегиональная Северо-Кавказская саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих «Содружество», ИНН:<***>), о чем опубликована информация в газете «Коммерсантъ».№167 от 10.09.2022.

Определением  Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО2 отказано.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, ООО МК «Кредитофф» обратилось с апелляционной жалобой, просило указанное определение отменить.  

Дело рассмотрено в соответствии со ст.ст. 123, 156 АПК РФ. 

В судебном заседании апелляционного суда представители  ответчиков возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.   

  Исследовав доказательства, представленные в материалы дела, оценив их в совокупности и взаимной связи в соответствии с требованиями ст. 71 АПК РФ, с учетом установленных обстоятельств по делу, апелляционный суд считает доводы жалобы необоснованными в силу следующего.

Как установлено судом первой инстанции, руководителем (директором) ООО "Армадастрой" являлись ФИО1 (08.11.2017-27.07.2021 гг.), ФИО2 (27.07.2021 г. - по настоящее время), следовательно, ответчики являются контролирующими должника лицами в соответствии с положениями ст. 61.10 Закона о банкротстве.

В обоснование заявления конкурсный управляющий указал, что ответчики своевременно не обратились в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, а также совершили сделки по распоряжению имуществом должника, которые повлекли недостаточность имущества должника и невозможность восстановления платежеспособности должника.

Относительно доводов конкурсного управляющего о привлечении соответчиков к субсидиарной ответственности по основанию ст. 61.12 Закона о банкротстве за неподачу заявления о признании должника банкротом суд первой инстанции пришел к следующему выводу.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В обоснование довода по указанному основанию конкурсный управляющий ссылался на тот факт, что неплатежеспособность должника подтверждается определением Арбитражного суда г. Москвы от 02 февраля 2022 года по настоящему делу о введении в отношении должника процедуры наблюдения, включении требования кредитора в реестр требований кредиторов должника.

Ответчик ФИО2 в своих возражениях ссылался на отсутствие у него обязанности обратиться в суд с заявлением должника о собственном банкротстве, поскольку у должника имелись действующие контракты, заключенные с ФКР Москвы, на выполнение работ по ремонту многоквартирных домов. ООО «Армадастрой» велась работа по взысканию дебиторской задолженности, в связи с чем у должника была возможность рассчитаться с кредиторами. Кроме того, указал, что конкурсным управляющим не доказана конкретная дата наступления обстоятельства, порождающего обязанность руководителя должника обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.

Суд первой инстанции, оценив представленные доказательства, указал, что из них не усматривается дата объективного банкротства должника, с которой начинает исчисляться срок на подачу заявления должника (п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Суд первой инстанции отметил, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности не содержит анализа и доказательств, в какой именно момент возникло объективное банкротство должника и прекращен расчет с кредиторами, поскольку в данном случае подлежит определению размер субсидиарной ответственности исходя из момента возникновения объективного банкротства должника.

Судом первой инстанции учтена правовая позиция, изложенная в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 по делу N 305-ЭС20-11412, А40-170315/2015, о том, что неоплата конкретного долга отдельному кредитору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Суд первой инстанции учел, что у ООО «Армадастрой» имелись действующие контракты, заключенные с ФКР Москвы, на выполнение работ по ремонту многоквартирных домов; велась работа по взысканию дебиторской задолженности, следовательно, у ООО «Армадастрой» была возможность рассчитаться с кредиторами.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" согласно общим положениям пункта 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Суд первой инстанции отметил, что истцом доказательства, подтверждающие наличие у должника обязательств перед кредиторами, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве, при рассмотрении настоящего обособленного спора не были представлены.

Более того, в рассматриваемом случае, заявитель не указал, а суд не установил, конкретную дату, не позднее которой ответчики должны были обратиться в суд и инициировать процесс банкротства должника.

Наличие задолженности перед отдельными кредиторами, а также наличие судебных актов о взыскании с должника задолженности, само по себе не означает наличие у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, поскольку недопустимо отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

Относительно доводов истца о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по основанию п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве за причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате заключения органами управления должника недействительных сделок суд первой инстанции пришел к следующему выводу.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 3 статьи 56 ГК РФ, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Пунктом 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 6/8 от 01.07.1996 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" установлено: при разрешении споров, связанных ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункт 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В абз. 13 п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что к числу сделок, указанных в пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, относятся, в частности, сделки должника, значимые для него и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Конкурсный управляющий ссылался, что определением Арбитражного суда города Москвы от 26 июля 2023 года по настоящему делу признан недействительным договор купли-продажи № 66 от 19.08.2020 г., заключенный между ООО «Армадастрой» и ФИО4 по отчуждению транспортного средства марки Audi Q5 2012 года выпуска (VIN: <***>), применены последствия недействительности сделки в виде восстановления записи о регистрации права собственности за ООО "АРМАДАСТРОЙ" на транспортное средство марки Audi Q5 2012 года выпуска (VIN: <***>). Суд обязал ФИО4 вернуть в конкурсную массу должника транспортное средство. Также, определением Арбитражного суда города Москвы от 26 июля 2023 года по делу признан недействительным договор купли-продажи № 2 от 25.03.2020 г., заключенный между ООО «Армадастрой» и ФИО5 по отчуждению транспортного средства марки ТОЙОТА КАМРИ, 2019 года выпуска (VIN: <***>), применены последствия недействительности сделки в виде восстановления записи о регистрации права собственности за ООО "АРМАДАСТРОЙ" на транспортное средство, суд обязал ФИО5 вернуть в конкурсную массу ООО «Армадастрой» транспортное средство.

Как полагает конкурсный управляющий, факт причинения существенного вреда вследствие совершения сделок, которые признаны недействительными, свидетельствуют о наличии оснований для привлечения контролирующего лица ФИО1 к субсидиарной ответственности по основаниям ст. 61.11 Закона о банкротстве.

ФИО1 в своих возражениях ссылался, что совершение сделок не лишило должника возможности заниматься хозяйственной деятельностью.

В абз. 6 п. 23 постановления Пленума от 21.12.2017 №53 разъяснено, что по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Таким образом, признание недействительным договора купли-продажи № 66 от 19.08.2020 определением Арбитражного суда г. Москвы от 26.07.2023, а равно как и признание недействительным договора купли-продажи № 2 от 25.03.2020 определением Арбитражного суда г. Москвы от 26.07.2023 не освобождает конкурсного управляющего от доказывания значимости данной сделки для должника и ее значительной убыточности для него. Презумпция, предусмотренная пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, применяется при совершении контролирующим должника лицом сделки, существенно нарушающей имущественные права кредиторов.

Следовательно, признание определениями Арбитражного суда г. Москвы от 26.07.2023 недействительными договоров купли-продажи от 25.03.2020, 19.08.2020 как сделок, совершенных с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, при недоказанности существенности данного вреда не влечет применение положений пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Исходя из судебной практики, суды признают сделки значимыми и существенно убыточными, в случае, если совокупный вред равен или превышает 20-25% процентов балансовой стоимости имущества должника (постановление Арбитражного суда Московского округа от 16.02.2023 N Ф05-28378/2021 по делу N А40-291999/2019).

Исследуя критерий значимости хозяйственных операций, суд счел целесообразным обратиться к п. 4.1.1 Письма ФНС России от 16.08.2017 N СА-4-18/16148@ "О применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ" с учетом аналогии пункта 2 статьи 61.2, статьи 78 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах", статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", согласно которому предлагается считать существенным вредом вред, причиненный сделками с активами на сумму сделки, эквивалентную 20-25% общей балансовой стоимости имущества должника.

Также согласно п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника.

Между тем, как установлено судом, по итогам 2019 года балансовая стоимость активов должника составляла 40 913 тыс.руб., соответственно 25% - это имущество общей стоимостью более 10 млн.р.

Стоимость имущества по сделкам, которые были признаны недействительными, составляла менее 10 млн.руб.

Кроме того, суд первой инстанции учел, что отчужденное по договорам купли-продажи имущество не участвовало в хозяйственной деятельности должника, таким образом, совершение сделок не лишило должника возможности заниматься хозяйственной деятельностью.

Следовательно, вменяемые сделки не являются значимыми для должника и не могли повлечь его банкротство. Значимой сделкой для должника являлось именно отчуждение его основного актива.

Соответственно, применительно к данному размеру активов должника сделки по отчуждению транспортных средств не являются причинившими должнику существенные убытки, в связи с чем отсутствуют основания для вывода о существенности вреда имущественным правам кредиторов.

Суду первой инстанции не представлено доказательств того, что размер имущественного вреда, причиненного действиями ФИО1, осложнил или сделал невозможной хозяйственную деятельность должника, не доказано, что указанные сделки повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов, что сделки считаются существенно убыточными.

В материалы дела заявителем не представлено доказательств того, каким образом совершенные сделки повлияли на финансовое положение должника. Кроме того, не обосновано и то обстоятельство, что именно совершение указанных сделок привело к банкротству должника, которое в такой ситуации стало неизбежным.

Совершением указанных сделок ухудшение финансового состояния должника не установлено, причинно-следственная связь между данными сделками и наступлением банкротства отсутствует.

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам, однако, в настоящем случае существенный вред отсутствует.

Иных действий, которые могли бы быть обозначены как презумпции, облегчающие процесс доказывания основания по п. 1 ст. 61.11 для привлечения к субсидиарной ответственности, совершено также не было.

Поскольку из материалов дела не усматривается, что в результате заключения данных сделок образовалась критическая диспропорция между исполненными и неисполненными обязательствами должника, которая повлекла его банкротство, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что конкурсным управляющим не доказано, что именно в результате отчуждения автомобилей по сделкам наступило объективное банкротство должника, приведшее к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Апелляционный суд не находит оснований для  переоценки указанных выводов  суда первой инстанции. Доводам о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве и за совершение сделок судом дана надлежащая оценка, обстоятельств, свидетельствующих о наличии таких обстоятельств, не установлено.

Довод  апелляционной жалобы о непередаче бывшими руководителямидокументов о финансово-хозяйственной деятельности должника судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку указанный довод конкурсным управляющим не был заявлен. Кроме того, апеллянтом не указано, каким образом непередача документов отражается на ходе банкротных процедур в отношении должника в условиях, когда управляющим проводится работа по взысканию дебиторской задолженности.

  Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов определения суда первой инстанции и не содержат указаний на новые имеющие значение для дела обстоятельства.

  При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о вынесении судом первой инстанции судебного акта, с учетом правильно установленных обстоятельств, имеющих значение для дела, полно, всесторонне и объективно исследованных доказательств, при правильном применении норм материального и процессуального права.

Поскольку в материалы дела не представлено доказательств уплаты государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы, расходы по уплате государственной пошлины в размере 3 000 руб. относятся на ООО МК «Кредитофф» и подлежат взысканию в доход федерального бюджета в порядке ст. 110 АПК РФ.

   Руководствуясь ст.ст. 110, 176,266-268,269,270,271,272 АПК РФ, апелляционный суд,

                                                            ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 08.07.2024 по делу № А40- 195483/21 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ООО МК «Кредитофф» – без удовлетворения.

Взыскать с  ООО МК «Кредитофф» в  доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей по апелляционной жалобе.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.


Председательствующий судья:                                            Е.Ю. Башлакова-Николаева


Судьи:                                                                                     С.Н. Веретенникова


                                                                                                 О.И. Шведко