Постановление от 20 апреля 2026 г. 10 ААС (Десятый арбитражный апелляционный суд)

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, <...>, https://10aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-3294/2026

Дело № А41-12736/20
21 апреля 2026 года
г. Москва


Резолютивная часть постановления объявлена 08 апреля 2026 года

Постановление изготовлено в полном объеме 21 апреля 2026 года

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Катькиной Н.Н.,

судей Высоцкой О.С., Епифанцевой С.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Лагранж»: ФИО2 по доверенности от 15.11.25,

от ФИО3: ФИО4 по доверенности от 24.03.26, выданной в порядке передоверия Адвокатским бюро «Перпетуум» города Москвы, действующим на основании нотариально удостоверенной доверенности от 13.03.24, зарегистрированной в реестре за № 77/91-н/77-2024-2-150,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Лагранж» на определение Арбитражного суда Московской области от 26 января 2026 года по делу №А41-12736/20, по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Лагранж» о привлечении Степанского Андрея Витальевича к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Дмитровское дорожно-строительное управление»,

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью (ООО) «Лагранж» в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Дмитровское дорожно-строительное управление» (ООО «ДДСУ») обратилось в Арбитражный суд Московской области с заявлением, в котором просило:

- вынести определение о доказанности наличия оснований для привлечения ФИО3, ФИО5 как контролирующих ООО «ДДСУ» лиц к субсидиарной ответственности по непогашенным обязательствам должника,

- приостановить рассмотрение заявления по настоящему обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами (т. 1, л.д. 3-15).

Заявление подано на основании статей 61.10-61.16, 61.20 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)».

До вынесения судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу спора, ООО «Лагранж» в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнило заявленные требования, просило:

- вынести определение о доказанности наличия оснований для привлечения ФИО6, ФИО3, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ООО «ГАГАТ», как контролирующих ООО «ДДСУ» лиц к субсидиарной ответственности по непогашенным обязательствам должника,

- приостановить рассмотрение заявления по настоящему обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами,

- взыскать со ФИО6 убытки, причиненные Должнику, в размере 1 166 116 рублей 28 копеек в пользу ООО «ДДСУ»,

- взыскать со ФИО3 убытки, причиненные Должнику, в размере 12 028 445 рублей 22 копейки в пользу ООО «ДДСУ»,

- взыскать с ФИО7 убытки, причиненные Должнику, в размере 3 155 116 рублей 63 копейки в пользу ООО «ДДСУ»,

- взыскать с ФИО8 убытки, причиненные Должнику, в размере 7 334 420 рублей 01 копейка в пользу ООО «ДДСУ»,

- взыскать с ФИО9 убытки, причиненные Должнику, в размере 2 705 024 рубля 86 копеек в пользу ООО «ДДСУ»,

- взыскать с ФИО10 убытки, причиненные Должнику, в размере 88 512 000 рублей в пользу ООО «ДДСУ»,

- взыскать с ООО «ГАГАТ» убытки, причиненные Должнику, в размере 1 989 000 рублей 35 копеек в пользу ООО «ДДСУ» (т. 2, л.д. 96-105).

Определением Арбитражного суда Московской области от 12 октября 2023 года к участию в деле в качестве соответчиков были привлечены ФИО10, ФИО9, ФИО6, ФИО8, ООО «ГАГАТ» (т. 2, л.д. 218).

Определением Арбитражного суда Московской области от 18 марта 2024 года, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 10 июня 2024 года, к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДДСУ» привлечены ответчики ФИО3, ФИО10, ФИО9, производство по заявлению в части установления размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами, в остальной части в удовлетворении заявленных требований отказано (т. 2, л.д. 290-297, т. 3, л.д. 106113).

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 23 октября 2024 года определение Арбитражного суда Московской области от 18 марта 2024 года, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 10 июня 2024 года были отменены в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, в отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области, в остальной части судебные акты оставлены без изменения (т. 4, л.д. 92-96).

При новом рассмотрении спора ООО «Лагранж» в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнило заявленные требования, указав, что ФИО3 безвозмездно выводил имущество ООО «ДДСУ» на аффилированное лицо – ФИО11 (т. 4, л.д. 128).

Определением Арбитражного суда Московской области от 26 января 2026 года в удовлетворении заявленных требований к ФИО3 было отказано (т. 6, л.д. 7580).

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ООО «Лагранж» обратилось в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела (т. 6, л.д. 84-86).

Законность и обоснованность определения суда проверены апелляционным судом в соответствии со статьями 266-268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела и доводы апелляционной жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Как следует из материалов дела, ООО «ДДСУ» было зарегистрировано в качестве юридического лица 25.12.15, ФИО3 являлся его единственным участником с 29.05.18, а в период с 12.01.18 по 28.05.18 владел 51% уставного капитала Общества.

Определением Арбитражного суда Московской области от 04 марта 2020 года на основании заявления ООО «Лагранж» возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «ДДСУ».

Решением Арбитражного суда Московской области от 10 ноября 2020 года ООО «ДДСУ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО12.

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением, ООО «Лагранж» указало, что ФИО3 не исполнена обязанность по ведению, хранению и последующей передаче конкурсному управляющему бухгалтерских документов ООО «ДДСУ», допущено совершение сделок по выводу имущества должника в пользу ООО «ГАГАТ», ООО «Топливо Тысячелетия», ООО «НТК», ИП ФИО13, АО «Дмитровский автодор», ООО «СоюзДорСтрой», ФИО11, в результате совершения недействительных сделок ООО «ДДСУ» по вине ФИО3 причинены убытки в сумме 12 028 445 рублей 22 копейки.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из отсутствия допустимых доказательств в их подтверждение, указав на пропуск ООО «Лагранж» срока исковой давности по требованиям, касающимся совершения ООО «ДДСУ» сделок с ФИО11

Апелляционный суд считает выводы суда первой инстанции законными и обоснованными, доводы апелляционной жалобы подлежащими отклонению.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона № 127-ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)» и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Порядок и основания привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности установлены в главе III.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве закреплено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как указывалось выше, ФИО3 в период с 12.01.18 по 28.05.18 владел 51% уставного капитала ООО «ДДСУ», а с 29.05.18 является единственным участником должника.

Таким образом, в силу подпункта 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве ФИО3 признается контролирующим по отношению к ООО «ДДСУ» лицом.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу требований абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанные требования Закона о банкротстве обусловлены, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности конкурсного управляющего, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с чем, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона № 402-ФЗ от 06.12.11 «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года (п. 1 ст. 29 Закона «О бухгалтерском учете»).

Согласно пункту 4 статьи 29 Закона «О бухгалтерском учете» при смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации. Порядок передачи документов бухгалтерского учета определяется организацией самостоятельно.

В обоснование заявленных требований ООО «Лагранж» ссылается на то, что бухгалтерские документы ООО «ДДСУ» контролирующими должника лицами, в том числе, ФИО3, конкурсному управляющему должника переданы не были.

По смыслу статьи 126 Закона о банкротстве и статьи 7 Закона «О бухгалтерском учете» обязанность по хранению документов юридического лица возлагается на его руководителя.

Как указывалось выше, ФИО3 являлся учредителем ООО «ДДСУ» и обязанности генерального директора Общества не исполнял.

Определением Арбитражного суда Московской области от 04 июня 2021 года по настоящему делу документы и сведения в отношении ООО «ДДСУ» были истребованы у бывшего руководителя должника ФИО10

Доказательств того, что соответствующие документы находятся у ФИО3 заявителем в материалы дела не представлено.

Как указывалось выше, в силу действующего законодательства обязанность по хранению документов бухгалтерского учета и последующей передаче их управляющему лежит на руководителе должника, обязанности которого ФИО3 не исполнял.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ООО «Лагранж» доказательств того, что какие-либо документы и имущество ООО «ДДСУ» находятся у учредителя должника – ФИО3 - не представлено.

Материалы дела не содержат сведений о том, что организация бухгалтерского учета в ООО «ДДСУ» и обязанность по хранению соответствующих документов были возложены на ФИО3 или того, что при прекращении полномочий руководителя должника документы Общества были переданы его учредителю.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления ОО «Лагранж» в части возложения на ФИО3 субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДДСУ» в связи с неисполнением обязанности по передаче имущества должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 17 названного Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Пунктом 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» закреплено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

В обоснование заявленных требований ООО «Лагранж» указало, что ООО «ДДСУ» были совершены недействительные сделки в пользу ООО «ГАГАТ», ООО «Топливо Тысячелетия», ООО «НТК», что свидетельствует о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица – ФИО3 – к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Между тем, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Московской области от 07 ноября 2023 года по настоящему делу в удовлетворении заявления ООО «Лагранж» о признании недействительной сделкой договора купли-продажи № ГТ-КП-31010 от 31.01.18, заключенного между ООО «ДДСУ» и ООО «ГАГАТ» было отказано.

При вынесении названного судебного акта обстоятельств аффилированности указанных лиц и заключения договора в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника (на что указывает ООО «Лагранж» в рассматриваемом заявлении) установлено не было.

В отношении платежей ООО «ДДСУ» в пользу ООО «Топливо Тысячелетия» и ООО «НТК» суд первой инстанции обоснованно отметил, что операции должника в пользу указанных лиц в 2018-2019 годах (до возникновения у должника признаков объективного банкротства в июле 2019 года) относились к хозяйственной деятельности Общества и имели возмездный характер.

Доказательств того, что соответствующие сделки привели к банкротству ООО «ДДСУ» или существенно ухудшили финансовое состояние должника заявителем не представлено.

В отношении сделок ООО «ДДСУ» с ФИО11 апелляционный суд отмечает следующее.

Действительно, определением Арбитражного суда Московской области от 29 апреля 2022 года по настоящему делу признаны недействительными сделками договоры купли-продажи транспортных средств от 01.07.19 №№ КП/ТС-001, КП/ТС-002, КП/ТС003, КП/ТС-004, заключенные между ФИО11 и ООО «ДДСУ», применены последствия недействительности сделок, ФИО11 обязан возвратить в конкурсную массу ООО «ДДСУ» следующее имущество:

автомобиль БМВ Х5 XDRIVE25D, гос. номер <***> (VIN <***>);

автомобиль ГАЗ A31R32, гос. номер <***> (VIN <***>);

автомобиль БМВ Х5 XDR1VE25D, гос. номер <***> (VIN <***>);

автомобиль РЕНО ЛОГАН, гос. помер М751НР777 (VIN <***>) (т. 6, л.д. 55-58).

Принимая названный судебный акт, Арбитражный суд Московской области пришел к выводу о том, что названные транспортные средства были отчуждены ООО «ДДСУ» в отсутствие какого-либо встречного представления.

Однако, ранее в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Топливо Тысячелетия» определением Арбитражного суда города Москвы от 01 августа 2022 года по делу № А40-12731/20 признаны недействительной сделкой договоры купли-продажи транспортных средств № КП/ТС-001, КП/ТС-002, КП/ТС-004 от 22.03.19, заключенные между ООО «Топливо Тысячелетия» и ООО «ДДСУ»; применены последствия недействительности сделки, а именно: ООО «ДДСУ» обязано возвратить в конкурсную массу ООО «Топливо Тысячелетия» транспортные средства:

- ГАЗ A31R32, гос. номер <***> (VIN <***>);

- БМВ Х5 XDRIVE25D, гос. номер <***> (VIN <***>);

- БМВ Х5 XDR1VE25D, гос. номер <***> (VIN <***>).

Данным судебным актом установлено, что названные транспортные средства были получены ООО «ДДСУ» безвозмездно.

Таким образом, вопреки доводам ООО «Лагранж» сделки ООО «ДДСУ» с ФИО11 не привели к уменьшению конкурсной массы ООО «ДДСУ», поскольку у последнего отсутствовали правовые основания для приобретения данного имущества.

Поскольку доказательств наличия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДДСУ» не представлено, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении соответствующей части требований.

Довод заявителя апелляционной жалобы о неправильном применении судом первой инстанции срока исковой давности апелляционный суд признает обоснованным.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Как разъяснено в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 43 от 29.09.15 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», пунктом 2 статьи 199 ГК РФ не предусмотрено какого-либо требования к форме заявления о пропуске исковой давности: оно может быть сделано как в письменной, так и в устной форме, при подготовке дела к судебному разбирательству или непосредственно при рассмотрении дела по существу, а также в судебных прениях в суде первой инстанции, в суде апелляционной инстанции в случае, если суд апелляционной инстанции перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции (часть 5 статьи 330 ГПК РФ, часть 6.1 статьи 268 АПК РФ). Если заявление было сделано устно, это указывается в протоколе судебного заседания.

Из протокола судебного заседания Арбитражного суда Московской области от 21 января 2026 года (т. 6, л.д. 73) и материалов дела не следует, что ФИО3 было сделано заявление о пропуске ООО «Лагранж» срока исковой давности по уточненным требованиям.

При первоначальном рассмотрении дела о пропуске срока исковой давности было заявлено не самим ФИО3, а соответчиками по настоящему спору, то есть данное заявление в силу разъяснений абзаца второго пункта 10 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 43 от 29.09.15 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» не распространяет свое действие на ФИО3

На основании изложенного апелляционный суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности к уточненным требованиям был применен судом первой инстанции в отсутствие на то оснований.

Однако, данное обстоятельство не свидетельствует о наличии оснований для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку не привело к принятию неправильного решения (ч. 3 ст. 270 АПК РФ).

Вопреки доводам заявителя апелляционной жалобы допустимых доказательств осуществления ФИО3 функций руководителя ООО «ДДСУ» не имеется.

Как разъяснено в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

В абзаце третьем пункта 5 названного Постановления разъяснено, что в соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Согласно пункту 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

ФИО3, как указывалось выше, в рассматриваемый период являлся единственным участником ООО «ДДСУ», то есть контролирующим должника лицом.

Между тем, доказательств того, что именно ФИО3 фактически руководил деятельностью ООО «ДДСУ» не представлено.

Апелляционный суд учитывает, что вступившим в соответствующей части в законную силу определением Арбитражного суда Московской области от 18 марта 2024 года по настоящему делу к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДДСУ» были привлечены ФИО10 и ФИО9 (последний - за совершение недействительных сделок от имени должника).

Таким образом, доказательств наличия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДДСУ» не представлено, в связи с чем суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции по существу, апелляционная жалоба не содержит.

Учитывая изложенное, апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, в связи с чем апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 26 января 2026 года по делу № А41-12736/20 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

Председательствующий

Н.Н. Катькина

Судьи:

О.С. Высоцкая

С.Ю. Епифанцева