Постановление от 14 марта 2024 г. по делу № А56-29463/2021

8/2024-36826(1)


ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65 http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-29463/2021
14 марта 2024 года
г. Санкт-Петербург
/сд.8

Резолютивная часть постановления объявлена 05 марта 2024 года Постановление изготовлено в полном объеме 14 марта 2024 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе: председательствующего И.В. Сотова судей А.Ю. Слоневской, Н.Е. Целищевой при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1 при участии:

от заявителя: конкурсный управляющий Т.В. Непокрытых; представитель конкурсного управляющего ООО «Альфа Технолоджи» Т.В. Непокрытых – ФИО2 по доверенности от 13.12.2022 г.

от ответчиков: представитель ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 17.04.2023 г.; представитель ФИО5 – ФИО6 по доверенности

от 19.07.2023 г.

от третьего лица: представитель АО «ВМБ-Траст» ФИО7 по доверенности от 27.09.2021 г.

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам суда первой инстанции заявление конкурсного управляющего ФИО8

об оспаривании сделки должника

ответчики: ФИО3 и ФИО5 третье лицо: АО «ВМБ-Траст»

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Альфа Технолоджи» (место нахождения (адрес): 198152, <...>, лит. А, каб. 309; ОГРН <***>)

установил:

Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее - арбитражный суд) от 26.07.2021 г. (резолютивная часть объявлена 20.07.2021 г.), вынесенным по результатам рассмотрения заявления кредитора ООО «АТ-Мастер» (принято к производству (возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) должника) определением суда от 16.04.2021 г.), общество с ограниченной ответственностью «Альфа Технолоджи» (далее – должник, Общество) признано несостоятельным (банкротом); в отношении него

введена процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре отсутствующего должника; конкурсным управляющим утвержден ФИО9, который определением суда от 21.12.2022 г. (резолютивная часть объявлена 13.12.2022 г.) освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего с утверждением таковым ФИО8 (далее – управляющий).

11.09.2023 г. управляющий в рамках настоящего дела (о несостоятельности (банкротстве) должника) обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной (ничтожной) сделкой договора займа № 3 от 06.02.2020 г. (далее – договор); в качестве ответчика к участию в споре был привлечен ФИО3 (далее – ответчик-1, ФИО3), в качестве третьего лица – ФИО5 (далее – ФИО5), а определением суда от 01.12.2023 г. в удовлетворении заявленных требований управляющему отказано (наряду с отклонением ходатайства ФИО3 о передаче дела по подсудности и об оставлении заявления управляющего без рассмотрения).

Последнее определение обжаловано управляющим в апелляционном порядке; в жалобе ее податель просила определение отменить, ее требования удовлетворить, полагая, что выводы суда о действительности оспариваемого договора займа (как основание для перехода к ответчику права собственности на автомобиль Audi Q7, 2008 г.в., далее - автомобиль) - и соответственно – возможный из этого вывод о наличии у ФИО3 (переходе к нему в соответствии с условиями этого договора) прав на этот автомобиль – противоречат ранее сделанным выводам в судебных актах (в т.ч. самим судом первой инстанции) по спорам № А56-29463/2021/собр.1 (по заявлению кредитора должника – АО «ВМБ-Траст», директором которого, в свою очередь, является ФИО3 – о признании недействительным решения собрания кредиторов об утверждении положения о порядке продажи этого автомобиля, как входящего в состав конкурсной массы Общества) и № А56-29463/2021/разн.1 (по ходатайству же АО «ВМБ-Траст» о разрешении разногласий по этому положению), в рамках которого установлена принадлежность автомобиля именно должнику (не представлены доказательства прав на него за ФИО3), а последний с учетом этого и при злоупотреблении правом предпринимает целенаправленные попытки вывести транспортное средство из конкурсной массы.

В этой связи управляющий настаивает на недействительности (ничтожности) договора на основании статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и ввиду сомнений в его реальности, в т.ч. вследствие:

- длительного бездействия пассивности ФИО3 в реализации вытекающих из договора прав, включая предъявление требований о включении задолженности по нему в реестр требований кредиторов;

- противоречий договора в тексте редакций, представленных в суд и в УФАС (при подаче жалобы на организатора торгов по продаже автомобиля);

- непоступления Обществу заемных денежных средств по договору (невозможности получения ФИО5 14.12.2018 г., как на это указано в договоре, денежных средств по нему от имени Общества в силу отсутствия соответствующих полномочий (в частности, как директора, поскольку с 16.08.2018 г. таковым являлась ФИО10) при отсутствии также доказательств расходования спорных средств, включая погашение за их счет лизинговых платежей по договору лизинга автомобиля;

- отсутствия экономической целесообразности для должника в заключении договора (его кабальности, в т.ч. условий возврата займа и размера (ставки) подлежащих начислению по нему процентов) и его экстраординарности в деятельности Общества, включая несоответствие условиям иных, аналогичных по

предмету, договоров (как займа, так и отчуждения других транспортных средств), а также необычности сопутствующих заключению договора обстоятельств (порядка его оформления) и его формулировок (в т.ч. противоречий в них), указания (идентификации) его сторон и т.д.;

- несоответствия условия договора в части порядка возврата займа (путем передачи автомобиля) предмету договора займа (пункт 1 статьи 807 ГК РФ), а равно и отсутствия у должника на момент наступления срока возврата займа по договору (15.06.2021 г.) права распоряжения автомобилем, как находившимся в лизинге до 30.08.2021 г. в соответствии с договором лизинга между Обществом и ООО «Каркаде» от 25.12.2018 г., а также в силу ограничения возможности возврата займа подобным путем ввиду введения в отношении должника процедуры банкротства.

Помимо этого, апеллянт также настаивает на недействительности договора в соответствии с пунктом 2 федерального закона от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), ссылаясь в этой связи (как условий для квалификации сделки недействительной согласно этой норме) на наличие у должника на момент совершения сделок признака неплатежеспособности (ввиду наличия кредиторов, задолженность Общества перед которыми, помимо прочего, впоследствие подтверждена судебными актами), безвозмездность сделки, причинение вреда в результате оспариваемой сделки (отчуждение ликвидного актива без встречного исполнения) и констатацию заинтересованности ФИО3 по отношению к Обществу, в т.ч. вследствие безвозмездности сделки и квалификации ответчика как выгодоприобретателя в результате ее совершения.

По результатам исследования материалов дела апелляционный суд в судебном заседании 06.02.2024 г. пришел к выводу о допущенных судом первой инстанции нарушениях норм процессуального права, влекущих безусловную отмену обжалуемого решения применительно к пункту 4 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее - АПК РФ) и переход в соответствии с частью 6.1 статьи 268 АПК РФ к рассмотрению настоящего дела по правилам, установленным этим Кодексом для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, поскольку дело было рассмотрено без участия (привлечения) в качестве ответчика ФИО5, как одной из стороны оспариваемой сделки, что (привлечение его в таком качестве) является обязательным по смыслу статей 153, 154, 166 и 167 ГК РФ и статей 44, 46 (часть 5) и 47 АПК РФ, ввиду чего определением от той же даты - 06.02.2024 г. – апелляционный суд привлек ФИО5 в качестве ответчика по настоящему обособленному спору (далее – ответчик–2); кроме того, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, судом было привлечено АО «ВМБ-Траст».

В настоящем заседании управляющий, в т.ч. в лице своего представителя поддержали свои требования; представитель ФИО5 полагал эти требования обоснованными (в т.ч. исходя из мотивов, изложенных в представленном отзыве); представители ФИО3 и третьего лица возражали против их удовлетворения, в т.ч. ФИО3 - по мотивам, изложенным в ранее представленном отзыве (на жалобу); вместе с тем, суд не усмотрел оснований для приобщения к материалам дела отзыва АО «ВМБ-Траст» - как представленного в суд незаблаговременно и без доказательств его отправки иным участникам спора; по тем же мотивам протокольным определением суд отклонил заявленные, соответственно, управляющим (в письменном виде) и представителем ФИО3 (устно) ходатайства об истребовании дополнительных документов и приобщении дополнительных доказательств.

Рассмотрев заявленные требования, исследовав материала (обстоятельства) дела (настоящего обособленного спора), выслушав и оценив позиции сторон, апелляционный суд установил:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ, дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В частности, как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а кроме того - по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве; пунктом 3 этой статьи установлено, что правила главы III.1 названного Закона могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Таможенного союза и (или) законодательством Российской Федерации о таможенном деле, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС РФ) Ф от 23.12.2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) разъяснено, что по правилам этой главы Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться: действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

Также согласно пункту 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника, а в силу пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим федеральным законом; кроме того, в силу пункта 2 той статьи заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд наряду с лицами, указанными в пункте 1 настоящей статьи, конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

В данном случае, как указала управляющий, ФИО3 в Красносельский районный суд города Санкт-Петербурга был подан иск о признании права собственности на спорный автомобиль (Audi Q7, 2008 г.в.), который находится в конкурсной массе должника, а в обоснование заявленных требований (возникновения у него прав на автомобиль) им представлен Договор

займа № 3 от 06.02.2020 г.; вместе с тем, в рамках указанного спора ФИО5 факт подписания договора займа в представленной редакции, равно как и факт получения денежных средств, отрицал, как отметила управляющий и то, что в Обществе данная редакция договора отсутствует, а в его бухгалтерской отчетности сведения о спорном займе (3 800 000 руб.) не отражены; также, по мнению управляющего, доказательства выдачи займа как ФИО5, так и Обществу ФИО3 не представлено; заключение договора займа не имело экономического смысла и было направлено на вывод активов должника без соразмерного встречного исполнения, представляя собой злоупотребление правом, а указанные обстоятельства влекут недействительность оспариваемой сделки в соответствии со статьями 10, 168 и 170 ГК РФ, а также пунктом статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как установлено пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

При этом, предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должникам, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, а как разъяснено в пункте 5 Постановления № 63, для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие всех следующих обстоятельств в совокупности: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки, и в случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Кроме того, как следует из пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и разъяснений, приведенных в пункте 6 Постановления № 63, осведомленность другой стороны сделки о намерении должника причинить вред кредиторам предполагается в случае, если стороны сделки являются заинтересованными лицами, либо если сторона сделки знала об ущемлении интересов кредиторов или о признаках несостоятельности, а цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; сделка совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица или направлена на выплату поя (стоимости доли) участнику или имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 3 – 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Также, как разъяснено в пункте 4 Постановления № 63 и в пункте 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», при оценке соотношения норм для оспаривания сделок в рамках дела о несостоятельности (банкротстве), следует исходить из того, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и

61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статья 10 и 168 ГК РФ); в то же время, в силу актуальных правовых подходов, выработанных в т.ч. и исходя из приведенных выше норм и разъяснений, при оспаривании сделки по общегражданским основаниям заявитель (управляющий, кредиторы, иные заинтересованные в этом лица) в такой ситуации должны обосновать выход пороков оспариваемой сделки за пределы диспозиции специальных норм, предусмотренных законодательством о банкротстве (постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.2014 г. № 10044/11 по делу № А3226991/2009, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) от 28.04.2016 г. № 306- ЭС15-20034, от 29.04.2016 г. № 304-ЭС15-20061, от 24.10.2017 г. № 305-ЭС17- 4886(1), от 31.08.2017 г. № 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 г. № 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 г. № 305-ЭС18-22069 и т.д.).

При этом, статьей 10 ГК РФ установлено, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах; в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права; вместе с тем, если закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Таким образом, для квалификации сделки как совершённой с нарушениями положений статьи 10 ГК РФ необходимо установить, что такая сделка совершена с намерением причинить вред другому лицу либо имело место злоупотребление правом в иных формах, допущено причинение или возможность причинения в результате её исполнения убытков должнику или его кредиторам вследствие уменьшения конкурсной массы, за счёт которой кредиторы должника могли бы получить удовлетворение, при том, что злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая при этом права и законные интересы других лиц; суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц; действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом; при этом основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу.

Кроме того, согласно правовой позиции Пленума ВС РФ, изложенной в пункте 7 постановления от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ); также в пункте 8 этого Постановления указано, что к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ, а в соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 г. № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», суд с целью

квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, должен установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки; в случае же выхода обстоятельств совершения спорной сделки за рамки признаков подозрительной сделки, установленных специальными положения Закона о банкротстве, применению подлежит презумпция добросовестности участников гражданский правоотношений (часть 5 статьи 10 ГК РФ), в связи с чем, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Статьей же 170 ГК (состав которой предполагает варианты заключения сделки при злоупотреблении (с такой целью) правом) предусмотрено, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1); по смыслу этой нормы для признания сделки таковой необходимо доказать, что субъекты, совершающие сделку, не желают и не имеют в виду наступление последствий, свойственных ее содержанию, то есть необходимо установление фактических обстоятельств свидетельствующих о том, произошло либо нет возникновение (изменение, прекращение) гражданских прав и обязанностей, при том, что такая сделка характеризуется несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон, в связи с чем сделка является мнимой в том случае, если уже в момент ее совершения воля обеих сторон не была направлена на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, то есть необходимо наличие порока воли у обеих сторон сделки, а согласно пункту 2 этой статьи притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом; при этом, к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В рассматриваемом споре договор между должником и ответчиком заключен (датирован) 06.02.2020 г., в то время как дело о банкротстве в отношении Общества, как указано выше, возбуждено 16.04.2021 г.; таким образом, спорная сделка заключена в пределах трёхлетнео срока подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и может быть оспорена по этой, помимо прочего, норме, а заявляя о ее недействительности, управляющий, как опять же уже указано выше, ссылается, в т.ч., на фактическое отсутствие исполнения по нему (неполучение денежных средств), что с учетом обстоятельств заключения договора, характера действий ФИО3, утверждения ФИО5, как одной из стороны договора, о его неподписании и неполучении денежных средств, а также технических недостатков договора, противоречия разных его редакций и т.д., свидетельствует о ее оформлении с целью вывода активов должника – автомобиля, за счет передачи которого ФИО3 якобы подлежит погашению займ.

Вместе с тем, возражая против заявленных требований, ФИО3 пояснил, что в октябре 2018 г. и его супруга ФИО11 приняли решение приобрести автомобиль Audi Q7 2018 года выпуска, VIN <***>; для реализации этой цели 13.10.2018 г. между ФИО11 (покупатель) и ООО «АЦ Петербург» (продавец) был заключен договор купли-продажи автомобиля № А18-00311, предметом которого являлся указанный автомобиль; в тот же день ФИО11 внесла предоплату за автомобиль в размере 40 000 руб., что подтверждается авансовой квитанцией и кассовым чеком, при наличии, при этом, у ФИО3 и его супруги денежных средств на приобретение автомобиля (финансовой возможности), так как доход ФИО3 за 2018 г. составил 12 271 603 руб. 57 коп., а кроме того, 01.11.2018 г. ФИО11 продала принадлежащий ей автомобиль Nissan Murano 2013 года

выпуска, что подтверждается договором купли-продажи № П/П/3708 (при отсутствии на тот момент в собственности ФИО3 и его супруги иных автомобилей)

Впоследствие, после того, как ФИО5 узнал о намерении ФИО3 приобрести спорный автомобиль, он попросил оформить покупку выбранного ФИО3 автомобиля следующим образом: ФИО3 передает ФИО5 в наличной форме денежную сумму в размере 3 800 000 руб., которую ФИО5 использует для деятельности Общества, которое, в свою очередь, в качестве лизингополучателя заключает договор лизинга на выбранный ФИО3 автомобиль и передает его в пользование ФИО3, а потом в течение двух лет без дополнительной оплаты переоформляет его в собственность ФИО3, что (такое предложение) ФИО5 объяснил тем, что должнику в указанный временной период требовались денежные средства для дальнейшей хозяйственной деятельности, а рассчитываться по договору лизинга он может в рассрочку; при этом, по утверждению ФИО3, ФИО5 заверил его в том, что автомобиль сразу будет находиться в его полном распоряжении.

Ввиду этого, по утверждению ответчика-1, должником, как лизингополучателем, был заключен договор лизинга № 15309/2018 от 25.12.2018 г. с ООО «Каркаде» (лизингодатель), предметом которого являлось приобретение спорного автомобиля у ООО «АЦ Петербург», и автомобиль был передан Обществу по акту приема-передачи, а на имя ФИО3 была оформлена доверенность на управление автомобилем; при том, что ФИО5 полученные от ФИО3 денежные средства внес на счет должника, что подтверждается выпиской с банковского счета; при получении денежных средств ФИО5 выдал ФИО3 расписку; однако, после возникновения просрочек по уплате лизинговых платежей ФИО3 настоял на том, чтобы имеющиеся договоренности были надлежащим образом юридически оформлены, в результате чего и был заключен оспариваемый конкурсным управляющим договор займа № 3 от 06.02.2020 г.

Однако, коллегия оценивает эти пояснения, как и соответствующие, представленные ФИО3, в их подтверждение документы, исключительно критически, исходя из отсутствия надлежащей мотивировки со стороны данного ответчика оформления сторонами такой конструкции взаимоотношений, поскольку, если ФИО3 (его супруга) имели намерение приобрести автомобиль, они могли сделать это напрямую - путем вступления во взаимоотношения с продавцом (меры к чему ими фактически и были приняты – путем заключения 13.10.2018 г. ФИО11 с ООО «АЦ Петербург» договора купли-продажи автомобиля № А18-00311 и внесения ей предоплаты за автомобиль в размере 40 000 руб. – при отсутствии, при этом, доказательств как расторжения этого договора, так и возврата указанной предоплаты); равным образом, не усматривает суд целесообразности такой схемы и для должника, поскольку, как ссылается ответчик-1, денежные средств, якобы полученные от него Обществом в заем, были необходимы для поддержания его хозяйственной деятельности; вместе с тем, если расценивать отраженные в выписке по счету должника денежные средства, внесенные 25.12.2018 г. на его счет через банкомат (в общей сумме 2 495 000 руб. - л.д. 36), как полученные от ФИО3, то основная их часть – в сумме 2 270 100 руб. через два дня была направлена на оплату лизингового платежа № 1 по договору лизинга № 15309/2018 от 25.12.2018 г., ввиду чего встает вопрос, зачем должнику было необходимо оформлять лизинг (брать на себя дополнительные обязательства), если полученный им по лизингу автомобиль был в итоге передан в пользование ФИО3, а большая часть займа потрачена на первоначальный лизинговый взнос, т.е. в чем состоял экономический (хозяйственный) интерес Общества в сделке (экономическая

целесообразность), при том, что, как следует из указанной же выписки, по счету должника имелись и иные поступления (в тот же день – 25.12.2018 г. – в общей сумме 539 834 руб. 52 коп., за счет которых и могли быть погашены какие-либо хозяйственные нужды Общества), как отмечает суд в этой связи и то, что сумма займа по договору – 3 800 000 руб., т.е. даже, если расценивать указанную выше сумму, внесенную на счет (2 495 000 руб.), как часть полученных по договору денежных средств, не раскрыта судьба (не представлены доказательства расходования должником) иной части займа (в сумме 1 305 000 руб.).

Также сомнения в позиции ответчика-1 вызывает и то, что доказательства передачи денег от него должнику (расписка) отсутствуют; при том, что ФИО5 данный факт (получения денег наличным путем) отрицал (как и само подписание договора); в момент получения займа (передачи денег) стороны, несмотря на столь крупную сумму 3 800 000 руб., надлежаще (документально) свои взаимоотношения в том виде, на который ссылается ФИО3, не оформили, что является разумным и осмотрительным и в первую очередь - как раз для него, вопреки чему договор (оспариваемый) был подписан только 06.02.2020 г., т.е. более чем через год после получения денежных средств, как обращает внимание суд и на форму (оформление) этого договора (его содержание и предмет), а именно – указание в его вводной части в качестве стороны - заемщика - Общества и ФИО5 (в т.ч. как действующего по доверенности от генерального директора должника – ФИО10), и – в то же время – расшифровки подписи на нем от имени Общества (заемщика), как от ФИО10, при том, что ФИО3 утверждает, что фактически эта подпись принадлежит ФИО5, хотя как ссылается управляющий и не опровергнуто другими лицами, ФИО5 на тот момент уже не являлся директором Общества, доверенность, позволяющая ему действовать от имени должника (а равно как и принимать денежные средства от его имени), в материалах дела отсутствуют, и он, как указано выше, факт подписания им договора (как и получения денег от ФИО3) отрицал, ввиду чего встает также вопрос, подписан ли договор уполномоченным на то лицом, а также согласованы ли его условия в надлежащей форме (и в частности - кто является заемщиком – только Общество, или ФИО5 тоже, а равно – кто является займодавцом, поскольку при указании в шапке договора в качестве такового ФИО3 (в т.ч. как действующего в лице своего поверенного – генерального директора АО «ВМБ-Траст» (он же)), в разделе подписи и реквизиты сторон в качестве займодавца указано почему-то само АО «ВМБ-Траст» с подписью ФИО3, удостоверенной печатью этого Общества, что также нелогично, поскольку оно - АО «ВМБ-Траст» - все-таки поверенным по договору не является (таковым является опять же ФИО3, хотя и выступающий как директор АО «ВМБ-Траст»)).

В этой связи, суд полагает в достаточной степени обоснованными сомнения управляющего в том, что данный договор оформлен в указанную им дату (оформлен позднее для создания видимости наличия у ФИО3 законных правопритязаний претендовать на автомобиль - в качестве возврата заемных денежных средств), что подтверждается и тем, что с требованиями к должнику в рамках настоящего дела (будь это требования о признании за ним права на автомобиль (или его истребовании/исключении из конкурсной массы) или включении задолженности, вытекающей из договора займа, в реестр требований кредиторов должника (в т.ч. с трансформацией имущественного требования в денежное), как это предусмотрено статьей 126 Закона о банкротстве) ФИО3 не обращался; с иском в порядке гражданского судопроизводства в Красносельский районный суд г. Санкт-Петербурга о признании за ним права собственности на автомобиль он обратился только в 2023 г., а ранее – в рамках настоящего дела (о несостоятельности (банкротстве) Общества) - АО «ВМБ-

Траст», как кредитор должника и директором которого и на тот момент, и на дату договора являлся именно ФИО3, инициировал ряд споров, косвенным предметом которых являлся и спорный автомобиль (а именно обособленный спор № А56-29463/2021/собр.1, предметом которого являлись решения собрания кредиторов от 29.12.2021 г. в т.ч. об утверждении порядка продажи имущества должника, включая спорный автомобиль, и № А56-29463/2021/разн.1 - о разрешении разногласий по этому порядку), в ходе которых АО «ВМБ-Траст», а соответственно и ФИО3, на наличие спорного договора, как основания для вывода о принадлежности автомобиля последнему, не ссылались.

Более того, в определении арбитражного суда от 21.04.2022 г. по первому из указанных споров ( № А56-29463/2021/собр.1), поддержанному судами апелляционной и кассационной инстанций (постановления от 21.07.2022 и 01.11.2022 г., соответственно), установлено, что 18.03.2021 г. ФИО3 направил в адрес управляющего требование о снятии с продажи автомобиля Audi Q7, 2018 года выпуска, и проведении переговоров, при этом не представив и не указав правовых оснований для осуществления указанных действий; в ответ на что управляющим, в целях установления имеющих значение обстоятельств, в адрес ФИО3 был направлен ответ с предложением предоставить доказательства изложенных в требовании обстоятельств, а именно: доказательств заключения договора купли-продажи автомобиля Audi Q7, 2018 года выпуска, между Обществом и ФИО3; внесения денежных средств последним в кассу или на расчетный счет должника за автомобиль и доказательств фактической передачи предмета договора – автомобиля, поскольку отсутствие указанных доказательств не позволяет произвести переоформление; также управляющим дополнительно сообщено ФИО3, что в случае наличия у последнего к должнику требований финансового характера он имеет право на получение денежных средств исключительно в установленном Законом порядке, а именно - путем включения своих обоснованных требований в реестр требований кредиторов должника, мер для чего (указанных действий) ФИО3, как указано выше, не предпринял и на данный ответ (запрос) управляющего, несмотря на его получение19.12.2021 г., не отреагировал (никаких документов в обоснование своего требования им не представил).

И наконец, коллегия, применительно к доводам (возражениям) ответчика-1 дополнительно обращает внимание, что автомобиль ни на момент, якобы, возникновения правоотношений между ФИО3 и должником (получения заемных денежных средств – 25.12.2018 г.), ни на дату оформления спорного договора – 06.02.2020 г. – в собственности Общества не находился и он, соответственно, не мог им распоряжаться, в т.ч. на будущее время (в т.ч. в силу ограничений, накладываемых на него, как на лизингополучателя, со стороны лизингодателя по договору лизинга), а несмотря на утверждение ФИО3 о передаче ему автомобиля и оформлении доверенности на его управление, соответствующий акт приема-передачи (ни от Общества, ни от продавца, ни от лизингодателя) им не представлен, как и доказательств реальной эксплуатации автомобиля им или его супругой.

По совокупности изложенных обстоятельств суд соглашается с доводами управляющего о том, что договор был оформлен лишь для вида – с целью создания видимости наличия у ФИО3 правомерности притязаний на спорный автомобиль (в качестве формы возврата спорного займа), что влечет его недействительность как в силу статьи 170 ГК РФ (при наличии также и признаков фактической аффилированности между сторонами в силу, как пояснил сам ответчик-1 и не оспаривалось другими участниками процесса, деловых связей как между ФИО5 и ФИО3, так и между Обществом (которое ранее возглавлял ФИО5) и АО «ВМБ-Траст» (директор – ФИО3), что свидетельствует о наличии у них единой воли на оформление подобного

(мнимого) договора), так и в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве: ввиду наличии у должника на тот момент просроченных обязательств перед иными кредиторами (чьи требования впоследствие были подтверждены вступившими в законную силу судебными актами, а также включены в реестр требований кредиторов и что свидетельствует о наличии у него формальных признаков банкротства - неплатежеспособности), фактической аффилированности (заинтересованности) сторон и – как следствие осведомленности ФИО3 и об указанных признаках, и о цели причинении тем самым (заключением договора) вреда кредиторам (в т.ч. в силу статуса ФИО3, как выгодоприобретателя по сделке), который (такой вред) выразился в оформлении договора для создания в последующем видимости законности обращения взыскания на автомобиль и исключения его из конкурсной массы (признания права собственности на него за ответчиком-1).

Таким образом, определение суда от 01.12.2023 г. в силу указанных выше процессуальных нарушений подлежит отмене с принятием нового судебного акта – об удовлетворении заявленных требований в полном объеме с взысканием также с ответчика-1, как выгодоприобретателя по признанной недействительной сделке (и при недоказанности фактического участия в ней А.Д.. ФИО5), в пользу заявителя понесенных е расходов по уплате госпошлины по заявлению и по апелляционной жалобе.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 110, 112, 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.12.2023 г. по делу № А56-29463/2021/сд.8 отменить.

Заявление конкурсного управляющего ООО «Альфа Технолоджи» Т.В.Непокрытых удовлетворить.

Признать недействительной сделкой договор займа № 3 от 06.02.2020 г., заключенный между ФИО3 с одной стороны и ООО «Альфа Технолоджи» и ФИО5 - с другой.

Взыскать с ФИО3 в пользу ООО «Альфа Технолоджи» 9 000 руб. судебных расходов по оплате государственной пошлины по заявлению и по апелляционной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий И.В. Сотов

Судьи А.Ю. Слоневская

Н.Е. Целищева