Постановление от 28 июня 2019 г. по делу № А41-45918/2017

537/2019-57813(1)

ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А41-45918/17
28 июня 2019 года
г. Москва


Резолютивная часть постановления объявлена 26 июня 2019 года Постановление изготовлено в полном объеме 28 июня 2019 года

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Муриной В.А., судей Гараевой Н.Я., Терешина А.В., при ведении протокола судебного заседания: ФИО1, при участии в заседании: от ПАО «МОЭСК» - ФИО2, доверенность от 24.12.2018; от ООО «Марин» - ФИО3, доверенность от 14.03.2017; от ФИО4 - ФИО5, доверенность от 02.10.2018;

от конкурсного управляющего ООО «КСК Инвест Истра» Чулок Н.Г.- лично, паспорт, решение от 11.01.2018;

от остальных лиц – не явились, извещены.

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ПАО «МОЭСК» на определение Арбитражного суда Московской области от 18 января 2019 года по делу № А41-45918/17, принятое судьей Колисниченко Е.А., по заявлению ПАО «МОЭСК» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «КСК Инвест Истра», УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Московской области от 12.07.2017 в отношении общества с ограниченной ответственностью "КСК Инвест Истра" (далее - должник;


Московская область, Солнечногорский район, д. Подолино, тер-я Промзона, вл. 2, стр. 3, пом. 2; ИНН <***>, ОГРН <***>) введена процедура банкротства - наблюдение.

Определением суда от 03 ноября 2017 года требование публичного акционерного общества «Московская объединенная электросетевая компания» (далее – ПАО «МОЭСК») в размере 139 015 889 руб. 07 коп., в том числе неосновательное обогащение в размере стоимости бездоговорного потребления электрической энергии – 130 905 815 руб. 74 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами – 7 910 073 руб. 33 коп., расходы по оплате госпошлины – 200 000 руб. включено в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «КСК Инвест Истра».

Решением Арбитражного суда Московской области от 18.01.2018 года по делу N А41-45918/2017 ООО "КСК Инвест Истра" признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должника утверждена ФИО6.

ПАО «МОЭСК» обратилось в суд с заявлением о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КСК Инвест Истра» ФИО7, ФИО8, ФИО4, общество с ограниченной ответственностью «Марин» (далее – ООО «Марин»). Вопрос об определении размера ответственности просило приостановить до формирования конкурсной массы и окончания расчетов с кредиторами.

Определением суда о 13 августа 2018 года в качестве заинтересованного лица привлечено ПАО «Мосэнергосбыт».

Определением Арбитражного суда Московской области от 18 января 2019 года в удовлетворении заявления ПАО «МОЭКС» отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ПАО «МОЭСК» обратилось в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просило определение арбитражного суда первой инстанции отменить, указывая на неполное выяснение судом обстоятельств, имеющих значение для дела.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и


месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на официальном сайте суда www.10aas.arbitr.ru, сайте «Электронное правосудие» www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции в обжалуемой части, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании представитель ПАО «МОЭСК» поддержал доводы своей апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в ней.

Представители иных лиц, участвующих в судебном заседания, возражали против доводов, изложенных в апелляционной жалобе, просили определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Заслушав мнение явившихся в судебное заседание лиц, исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об изменении обжалуемого судебного акта в части по следующим основаниям.

В обоснование своего заявления ПАО «МОЭСК» указало, что в период с 23 июля 2014 года по 25 ноября 2016 года должником и контролирующими лицами заключены взаимосвязанные сделки, фактически направленные на прекращение самостоятельной деятельности, а именно в период с 23 июля 2014 года по 02 марта 2015 года между ООО «КСК Инвест Истра» и ООО «Марин» заключены договора займов № 23-07/14-ПЗ, № 21-10/14-ПЗ, № 23/01/15-ПЗ, № 02-03/2015-1 на общую сумму 133 411 200 руб.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Московской области от 25 апреля 2017 года с ООО «КСК Инвест Истра» в пользу ООО «Марин» взыскана задолженность по договорам займа от 23 июля 2014 года № 23-07/14-ПЗ, от 21 октября 2014 года № 21-10/14-ПЗ, от 23 января 2015 года № 23-01/15/ПЗ, от 02 марта 2015 года № 02-03/2015-1 в размере 133 411 200 руб., в том числе проценты за пользование займом – 24 091 383 руб. 49 коп., неустойка – 39 054 300 руб., расходы по оплате государственной пошлины – 200 000 руб.


По мнению кредитора, целью ООО «Марин» при выдаче займов являлось не взыскание суммы задолженности, а создание препятствий для иных кредиторов на получение удовлетворения своих требований.

Пунктами 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве определено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Кроме того, ПАО «МОЭСК» указало, что в период с 09 февраля 2015 года по 26 марта 2015 года между ООО КБ «Славянский кредит» и ООО «Одион» заключены кредитные договоры № <***> от 09 февраля 2015 года, № КЛ-Ю-0152/15 от 02 марта 2015 года, № КЛ-Ю-0156/15 от 17 марта 2017 года, № КЛ-Ю-0159/15 от 26 марта 2015 года.

Обязательства заемщика по кредитным договорам обеспечивались залогом недвижимого имущества и прав долгосрочной аренды земельных участков по договору ипотеки № КЛ-Ю-0172/15-303 от 28 июня 2016 года, заключенного между ООО КБ «Славянский кредит» и ООО «КСК Инвест Истра».

25 ноября 2016 года между ООО КБ «Славянский кредит» и ООО «Марин» заключен договор уступки прав (требований) № 5654, в соответствии с которым цедент уступает, а цессионарий принимает все права требования, возникшие по кредитным договорам и договору ипотеки.

Определением суда от 17 ноября 2017 года требование ООО «Марин» в размере 267 548 719 руб. 93 коп. (основной долг), проценты на использование кредита – 104 014 953 руб. 79 коп. включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника, как обеспеченные залогом имущества должника. Требование ООО «Марин» в размере 57 221 497 руб. (неустойка) включено в третью очередь реестра требований кредиторов - отдельно, как обеспеченные залогом имущества должника. Таким образом, ООО «Марин» имеет преимущественное право удовлетворения своих требований по сравнению с остальными кредиторами.

Контролирующими лицами должника являются ФИО7, ФИО8, ФИО4 Учредителем ООО КБ «Славянский кредит» является ООО «Спартос», учредителем которого является ФИО4 Генеральным


директором ООО «КСК Инвест Истра» является ФИО8, который является генеральным директором ООО «Фирма Вилсон». Руководителем ООО «Фирма Вилсон» является ФИО7, которая является генеральным директором ООО «Марин». Данные факты, по мнению кредитора, свидетельствуют о том, что ООО КБ «Славянский кредит», ООО «КСК Инвест Истра», ООО «Марин» входят в одну группу лиц.

При этом вышеуказанные сделки были заключены с целью вывода активов должника, в результате их заключения стало невозможно удовлетворить требования его кредиторов, что, по мнению конкурсного кредитора, является основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Кроме того, ПАО «МОЭСК» указало, что генеральным директором ООО «КСК Истра Инвест» ФИО8 и его единственным участником ФИО4 не было подано заявление о признании должника несостоятельным (банкротом).

Правовыми основаниям заявленных требований конкурсным кредитором должника указаны положения ст.ст. 61.10, 61.11, 61.12, 61.14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции указал на отсутствие совокупности условий, необходимых для привлечения контролирующих должник лиц к субсидиарной ответственности.

Повторно исследовав все представленные в материалы дела доказательства, апелляционный суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как предусмотрено пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 N 266- ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего


Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам - пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Вместе с тем, следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве,


действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности (ст. ст. 9, 10 ФЗ N 127-ФЗ в редакции 134-ФЗ).

Однако порядок привлечения лица к субсидиарной ответственности и его новые нормы, не ухудшающие положения лица, подлежат применению с учетом изменений, введенных ФЗ N 266-ФЗ.

Следовательно, вывод суда о применении положений о субсидиарной ответственности в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" является обоснованным, однако с учетом положений норм Закона о банкротстве, действующих в рассматриваемый период (ст. ст. 9, 10 ФЗ N 134-ФЗ).

Как отмечалось ранее, по мнению конкурсного кредитора, сделки займа между ООО «КСК Инвест Истра» и ООО «Марин», а также договоры ипотеки недвижимого имущества и прав долгосрочной аренды земельных участков по договору ипотеки № КЛ-Ю-0172/15-303 от 28 июня 2016 года, заключенного между ООО КБ «Славянский кредит» и ООО «КСК Инвест Истра» были совершены в ущерб кредиторам должника, при этом целью ООО «Марин» при выдаче займов являлось не взыскание суммы задолженности, а создание препятствий для иных кредиторов на получение удовлетворения своих требований, в договоры ипотеки, направлены на вывод имущества должника и исключение возможности получить удовлетворение своих требований иными кредиторами.

Как следует из материалов дела, ФИО8 являлся руководителем должника в период с 28.07.2014 по 18.01.2018; ФИО4 является единственным участником должника. В свою очередь, ФИО7 является руководителем ООО «Марин».

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для


исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В свою очередь, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.02 "О несостоятельности (банкротстве)" пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд


оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Пунктом 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил


возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Согласно положениям пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) также было предусмотрено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В силу абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим


лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Ответственность, предусмотренная статьей 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой и при ее применении должно быть доказано наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

При установлении вины контролирующих должника лиц (органа управления и акционеров должника) необходимо подтверждение фактов их недобросовестности и неразумности при совершении спорных сделок, и наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника).

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Из разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в постановлении от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", следует, что арбитражным судам необходимо принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру


предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Как следует из материалов дела, ПАО «МОЭСК» обратилось в суд с заявлением о признании недействительными договора ипотеки N КЛ-Ю-0172/15-303 от 28.06.2016 и договора уступки прав (требований) от 25.11.2016 N 5654 и применении последствий их недействительности.

В обоснование своего заявления, заявитель указал, что договор ипотеки заключен в преддверии банкротства должника, в период его неплатежеспособности, с целью вывода ликвидных активов должника и причинению вреда имущественным правам кредиторов, другая сторона сделки знала о неудовлетворительном финансовом состоянием должника в виду аффилированности.

Определением Арбитражного суда Московской области от 19.10.2018, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 13.02.2019, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27.05.2019 в удовлетворении заявленных ПАО "МОЭСК" требований отказано.

При этом судами было установлено, что кредитором ПАО "МОЭСК" не доказана совокупность условий, необходимых для признания оспариваемых сделок недействительнми по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а именно - факта причинения вреда кредиторам должника.

Доказательств того, что ООО "Марин" и ООО КБ "Славянский кредит" знали или должны были знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника при совершении сделок в материалах дела не имеется.

ПАО "МОЭСК" не доказано наличие одновременно двух условий (абзацы второй и третий пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве), свидетельствующих о совершении КБ "Славянский кредит" и ООО "Марин" сделки с целью причинения вреда


При этом судами указано, что, КБ "Славянский кредит", действуя разумно и добросовестно, проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, на основании предоставленных ему должником (залогодателем) документов установил отсутствие обстоятельств, препятствующих ему заключить договор ипотеки, т.к. предмет залога не был обременен согласно выпискам из ЕГРП правами третьих лиц, бухгалтерский баланс залогодателя состоял из текущей дебиторской и кредиторской задолженности, а сведения о введении в отношении должника процедуры банкротства на момент заключения спорной сделки не были опубликованы в установленном законом порядке.

Судами установлено, что доказательств наличия у оспариваемых сделок признаков притворных также не представлено.

Кроме того, судами также установлено, что должник не являлся заинтересованным по отношению к КБ "Славянский кредит" лицом в момент совершения сторонами оспариваемой сделки, что подтверждается списками аффилированных лиц ООО КБ "Славянский кредит" по состоянию на 22.06.2016 и 03.08.2018, представленными арбитражному суду первой инстанции.

При этом вопрос о недействительности обеспечительной сделки, заключенной кредитной организацией, в контексте причинения ею вреда интересам кредиторов лица, выдавшего обеспечение, неоднократно являлся предметом рассмотрения Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 N 14510/13, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 08.04.2019 N 305-ЭС18-22264, от 15.02.2019 N 305-ЭС18- 17611, от 28.12.2015 N 308-ЭС15-1607, от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, от 15.02.2019 N 305-ЭС18-17611 и др.).

Согласно сложившейся судебной арбитражной практике наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и заемщиком объясняет мотивы совершения сделок, обеспечивающих исполнение кредитных обязательств. Внутренние отношения указанных солидарных должников, лежащие в основе предоставления ими обеспечения друг за друга, могут быть как юридически формализованными (юридически


закрепленная аффилированность по признаку вхождения в одну группу лиц или совместные действия на основе договора простого товарищества и т.д.), так и фактическими (фактическая подконтрольность одному и тому же бенефициару либо фактическое участие неаффилированных заемщика и поручителя (залогодателя) в едином производственном и (или) сбытовом проекте, который объективно нуждается в стороннем финансировании и т.д.).

При кредитовании одного из названных лиц банк оценивает кредитные риски посредством анализа совокупного экономического состояния заемщика и всех лиц, предоставивших обеспечение, что является стандартной банковской практикой. Поэтому само по себе получение кредитной организацией обеспечения не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в ее поведении и в ситуации, когда совокупные активы всех лиц, выдавших обеспечение, соотносятся с размером задолженности заемщика, но при этом каждый из связанных с заемщиком поручителей принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Выстраивание отношений подобным образом указывает на стандартный характер поведения как банка-кредитора, так и его контрагентов.

Таким образом, оснований для привлечения ФИО4 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по данному основанию отсутствуют.

Кроме того, отсутствуют основания для их привлечения к субсидиарной ответственности, ввиду заключения сделок займа с ООО «Марин», поскольку бесспорных доказательств того, что целью ООО «Марин» при выдаче займов являлось не взыскание суммы задолженности, а создание препятствий для иных кредиторов на получение удовлетворения своих требований, материалы дела не содержат.

В материалы дела также не представлены доказательства того, что при заключении договоров займа упомянутые лица действовали недобросовестно, заключены на заведомо невыгодных условиях для должника, с целью исключительно причинить вред его кредиторам.

Сам по себе факт привлечения денежных средств по договорам займа, в отсутствие доказательств неправомерного их использования (напр. их использование контролирующими должника лицами на личные нужды) не является доказательством


недобросовестности (неразумности) действий его директора и (или) учредителя с противоправной целью причинения убытков должнику и его кредиторам.

В свою очередь, взыскание денежных средств контрагентом должника, ввиду неисполнения условий договоров, не свидетельствует о создании последним препятствий для иных кредиторов на получение удовлетворения своих требований.

Таким образом, заявителем не доказано наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности ООО «Марин» и ФИО7, апелляционная коллегия отмечает следующее.

Как разъяснено в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника


отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Доказательств того, что у ООО «Марин» и ФИО7 имелась фактическая возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, которые привели к банкротству должника, материалы дела не содержат.

Учитывая изложенные обстоятельства, основания для привлечения ООО «Марин» и ФИО7 к субсидиарной ответственности отсутствуют, в связи с чем, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления конкурсного кредитора в данной части.

Кроме того, кредитором указано на наличие оснований для привлечения ФИО8 и ФИО4 к субсидиарной ответственности, ввиду неподачи ими заявления о признании должника несостоятельным (банкротом).

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в


арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.16 № 309-ЭС15-16713 по делу № А50-4524/2013, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Кроме того, пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве предусматривает, что контролирующее должника лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности в отношении обязательств, возникших после истечения срока подачи заявления должника банкротом.

Доказывание этих обстоятельств является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

В п. 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.


В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность - это прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В соответствии с абзацами тридцать три и тридцать четыре статьи 2 Закона о банкротстве недостаточность имущества - это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Согласно пункту 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

В силу положений Закона о банкротстве, заявление о признании должника банкротом принимается арбитражным судом, если требования к должнику - юридическому лицу в совокупности составляют не менее чем триста тысяч рублей и указанные требования не исполнены в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, если иное не предусмотрено Федеральным законом.

При определении признаков банкротства Закон о банкротстве использует и критерий достаточности имущества и критерий платежеспособности.

Для определения того, являлся ли должник неплатежеспособным, необходимо установить его фактическое финансовое состояние, а именно отсутствие доходности, неспособность исполнять свои обязательства перед кредиторами и обязанности по уплате обязательных платежей, анализ наличия денежных средств на счетах должника и ведение им финансовых операций.

Таких доказательств в материалах дела не имеется.

Как указано выше, нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых


настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Дата, в которую ФИО8 обязан был обратиться с соответствующим заявлением конкурсным кредитором не указана, равно как и не представлено сведений ни об одном обязательстве, возникшем после истечения срока, установленного статьей 9 Закона о банкротстве, тогда как это обязательное условие для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, а по состоянию на 2017 год такое заявление уже было подано.

Кроме того, кредитор, обращаясь в суд с настоящим заявлением, не представил в материалы дела расчет размера обязательств, возникших после истечения месячного срока, установленного в п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

Оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по данному основанию, не имеется, в том числе ввиду того, что обязанность по обращению в суд с соответствующим заявлением возложена на руководителя должника (ст. 9 Закона о банкротстве).

Таким образом, выводы суда первой инстанции в данной части являются правильными.

Между тем, апелляционная коллегия находит ошибочным вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности, ввиду его бездействия по заключению договора энергоснабжения.

Как следует из материалов дела, ПАО "МОЭСК" является сетевой организацией и в соответствии с п. 192 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 04.05.2012 г. N 442 (далее - ОПФРРЭЭ, Основные положения) обязано составлять акты о неучтенном потреблении при выявлении факта бездоговорного потребления электрической энергии.

Как установлено судом, 05.06.2015 ПАО "МОЭСК" и ООО "КСК Инвест Истра" подписали Акт об осуществлении технологического присоединения N 081-052338, в


котором, помимо прочего, указано - "Заявитель претензии по оказанию услуг к сетевой организации не имеет".

Между тем, 01.04.2016 ПАО «МОЭСК» составлен акт N 737/ЭА-ю о неучтенном потреблении электрической энергии, согласно которому выявлен факт бездоговорного потребления должником электроэнергии, а именно факт подключения энергопринимающих устройств к объектам электросетевого хозяйства и потребления электрической энергии в отсутствие договора энергоснабжения путем присоединения к сетям ПАО "МОЭСК", ПС-35, ФЗ5207, ВЛ-10 кВ, оп N 15 (место расположения и характеристика энергопринимающих устройств потребителя - производственно- складская база по адресу: Московская область, Солнечногорский р-н, д. Подолино, кад N 50:09:0070707:0024, с прибором учета Меркурий 230 ART-03PQRSIDN N 21703219).

На основании п. 167 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 04.05.2012 N 442 ПАО "МОЭСК", являясь сетевой организацией, имеет право проводить проверки на предмет выявления фактов безучетного и бездоговорного потребления электрической энергии.

Согласно абз. 13 п. 2 Основных положений "бездоговорное потребление электрической энергии" - это самовольное подключение энергопринимающих устройств к объектам электросетевого хозяйства и (или) потребление электрической энергии в отсутствие заключенного в установленном порядке договора, обеспечивающего продажу электрической энергии (мощности) на розничных рынках, кроме случаев потребления электрической энергии в отсутствие такого договора в течение 2 месяцев с даты, установленной для принятия гарантирующим поставщиком на обслуживание потребителей.

Факт выявленного бездоговорного потребления электрической энергии в отношении ООО "КСК Инвест Истра" подтвержден актом от 01.04.2016 г. N 737/ЭА-ю, где произведен расчет стоимости бездоговорного потребления электрической энергии за период с 09.06.2015 г. по 01.04.2016 в размере 130.905.815 руб. 74 коп.

Акт о неучтенном потреблении электрической энергии, не направлен на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, а фиксирует факт неправомерного поведения потребителя электроэнергии, которое влечет


наступление последствий бездоговорного потребления электроэнергии, предусмотренных законом.

Подобные акты составляются для целей документального оформления, выявленного энергоснабжающей организацией неправомерного действия потребителя электрической энергии - пользование электроэнергией при отсутствии договора.

При этом обязанность по заключению такого договора возложена на руководителя организации.

Так, в силу п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно (п. 3).

При этом отсутствие заключенного договора энергоснабжения повлекло за собой выявление факта бездоговорного потребления электрической энергии.

Решением Арбитражного суда Московской области от 07.02.2017 г. по делу N А41- 90340/16 исковые требования ПАО "МОЭСК" к ООО "КСК Инвест Истра" о взыскании долга в размере 130 905 815, 74 руб. были удовлетворены. Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2017 г. и постановлением арбитражного суда Московского округа от 27.09.2017 г. вышеуказанное решение суда первой инстанции было оставлено в силе.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ, действующей в период выявления факта бездоговорного потребления), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо


одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

Аналогичное положение предусмотрено в ст. 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Как разъяснено в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Таким образом, факт незаключения генеральным директором должника договора энергоснабжения привело к неправомерным действиям потребителя электрической энергии и как следствие наступление последствий бездоговорного потребления электроэнергии, предусмотренных законом, что в свою очередь повлекло создание условий для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером обязательств, утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности.

Таким образом, ФИО8 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по данному основанию.

При этом суд отклоняет доводы конкурсного управляющего о том, что ПАО "МОЭСК" и ПАО "Мосэнергосбыт" уклонялись от заключения договора энергоснабжения, извлекая выгоду из своего незаконного поведения, ввиду отсутствия


соответствующих доказательств, равно как и доказательств того, что ООО "КСК Истра Инвест" обращалось в суд к указанным лицам с иском о понуждении к заключению договора.

Согласно статье 539 ГК РФ, сторонами договора энергоснабжения могут быть только энергоснабжающая организация и абонент. В данном случае ПАО "МОЭСК" не является ни абонентом, ни энергоснабжающей организацией.

Таким образом, ПАО "МОЭСК" по роду своей деятельности не заключает договоры энергоснабжения.

В свою очередь, ПАО "МОЭСК" является сетевой организацией и в соответствии с п. 192 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 04.05.2012 г. N 442 обязано составлять акты о неучтенном потреблении при выявлении факта бездоговорного потребления электрической энергии.

Кроме того, в рамках дела N А40-216617/18 при рассмотрении искового заявления конкурсного управляющего Чулок Н.Г. о взыскании убытков с ПАО "МОЭСК" и ПАО "Мосэнергосбыт" и в рамках настоящего дела о привлечении ПАО "МОЭСК" и ПАО "Мосэнергосбыт" к субсидиарной ответственности рассматривались аналогичные доводы управляющего.

При этом, отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды исходили из того, что истцом не доказано наличие причинно-следственной связи между действиями ответчиков и возникновением у истца убытков на сумму 713 777 920,01 руб.

При этом, апелляционная коллегия находит необоснованным довод кредитора о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по данному основанию участника должника, исходя из положений ст. 53 ГК РФ, поскольку доказательств того, что на участника должника Уставом Общества возложена обязанность по заключению, в том числе, договора энергоснабжения, равно как и доказательств того, что участник должника знал о факте потребления электрической энергии в отсутствие договора и не предпринял действий по даче указаний генеральному директору о необходимости его заключения, материалы дела не содержат.

Учитывая изложенное, исследовав в совокупности все представленные в материалы дела доказательства, апелляционная коллегия приходит к выводу о наличии оснований


для отмены обжалуемого судебного акта в части отказа в привлечении ФИО8 к субсидиарной ответственности.

В силу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 41 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", по смыслу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства по обособленному спору о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, осуществляется судом при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности.

В этом случае суд, в том числе суд апелляционной инстанции (при установлении оснований для привлечения контролирующего должника лица к ответственности при рассмотрении апелляционной жалобы на определение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении соответствующего требования), выносит определение (постановление) о приостановлении производства по обособленному спору, в резолютивной части которого должны содержаться указание на приостановление производства по спору и вывод о наличии оснований привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, а в мотивировочной части приводит обоснование соответствующего вывода. Такой судебный акт как в части вывода о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной


ответственности, так и в части приостановления производства по спору может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

В случае приостановления производства по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности судом апелляционной инстанции в резолютивной части постановления также указывается на направление вопросов о возобновлении производства по делу и об определении размера ответственности в суд первой инстанции (пункты 8 и 9 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Таким образом, учитывая, что отсутствуют доказательства расчетов с кредиторами, производство по заявлению в части определения размера ответственности контролирующего должника лица подлежит приостановлению до формирования конкурсной массы и окончания расчетов с кредиторами.

Вопрос о возобновлении производства по обособленному спору в указанной части направить в Арбитражный суд Московской области.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, п. 3 ч. 4 ст. 272, п. 1 ч. 1 ст. 270, ст. 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 18 января 2019 года по делу № А41-45918/17 отменить в части.

Привлечь ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КСК Инвест Истра».

Производство в указанной части заявления приостановить до формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами.

Вопрос о возобновлении направить в Арбитражный суд Московской области.

В остальной части определение Арбитражного суда Московской области от 18 января 2019 года оставить без изменения.

Председательствующий В.А. Мурина Судьи Н.Я. Гараева

А.В. Терешин