Постановление от 2 февраля 2026 г. 9 ААС (Девятый арбитражный апелляционный суд)

, № 09АП-58008/2025

Дело № А40-245657/22
г. Москва
02 февраля 2026 года
Резолютивная часть постановления объявлена 22 января 2026 года
Постановление изготовлено в полном объеме 02 февраля 2026 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Н. Федоровой, судей А.С. Маслова и Ж.В. Поташовой, при ведении протокола секретарем судебного заседания Фетисовой И.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5

на определение Арбитражного суда города Москвы от 26.09.2025 по делу № А40-245657/22, вынесенное судьей Ю.И. Прудниковой в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «АК-16»,

о взыскании солидарно с ФИО1, ФИО3, ФИО4 в конкурсную массу должника убытков в размере 20 849 175,4 руб., о взыскании солидарно со ФИО5, ФИО3, ФИО4 в конкурсную массу должника убытков в размере 699 639,84 руб., о взыскании солидарно со ФИО5, ФИО3, ФИО2, ФИО4 в конкурсную массу должника убытков в размере 32 218 589,91 руб.,

при участии в судебном заседании: от ФИО3 – ФИО6 по дов. от 24.03.2025

от ФИО5, ФИО2 – ФИО7 по дов. от 07.03.2025 от ФИО4 – ФИО8 по дов. от 06.02.2025

от ФИО1 – ФИО9 по дов. от 17.05.2025 к/у ООО «АК-16» ФИО10 – лично, паспорт

от ОАО «Российские железные дороги» - ФИО11 по дов. от 24.01.2024 иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены,

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 08.11.2023 ООО «АК-16» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО10, о чем опубликованы сведения в газете "Коммерсантъ" № 15(7705) от 27.01.2024.

В Арбитражный суд города Москвы 16.09.2024 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО5, ФИО1, ФИО3, ФИО2, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.09.2025 солидарно с ФИО1, ФИО3, ФИО4 в конкурсную массу должника ООО «АК-16» взысканы убытки в размере 20 849 175, 04 руб., солидарно со ФИО5, ФИО3, ФИО4 в конкурсную массу должника ООО «АК-16» взысканы убытки в размере 699 639,84 руб., солидарно со ФИО5, ФИО3, ФИО2, ФИО4 в конкурсную массу должника ООО «АК-16» взысканы убытки в размере 32 218 589,91руб.

Не согласившись с вынесенным по делу судебным актом, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят судебный акт отменить.

В обоснование доводов жалобы ФИО1 указывает, что суд первой инстанции необоснованно переквалифицировал требования и привлек его к ответственности за убытки, тогда как он не совершал противоправных действий. Апеллянт указывает, что договор аренды был заключен до его вступления в должность, а последующая пролонгация договора ОАО «РЖД» в 2020 году свидетельствует об отсутствии претензий на тот момент. Апеллянт отрицает получение каких-либо претензий от ОАО «РЖД» в период своего руководства и подчеркивает, что не участвовал в судах, где устанавливалась задолженность, поэтому эти решения не имеют в отношении него преюдициального значения. Апеллянт также ссылается на показания свидетеля о наличии договоренности об освобождении от арендной платы на период строительства и отмечает, что кредитором и конкурсным управляющим была сокрыта судьба демонтированного павильона, что могло бы уменьшить задолженность. ФИО1 также указывает на отсутствие в определении расчета взыскиваемой с него суммы.

На основании изложенного просит судебный акт отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных к нему требований в полном объеме.

В обоснование доводов жалобы ФИО2 отрицает свой статус контролирующего лица, отмечая, что она никогда не была руководителем и не могла влиять на решения общества в силу размера своей доли. Апеллянт подчеркивает, что стала участником, когда павильон уже был построен, и не одобряла сделки, приведшие к убыткам. Апеллянт указывает на осведомленность и действия ОАО «РЖД», которые способствовали возникновению задолженности и последующему банкротству, а также на отсутствие в материалах дела доказательств ее вины или возможности повлиять на ситуацию. Апеллянт также считает, что суд необоснованно квалифицировал сбережение арендных платежей как убытки, причиненные ее действиями.

На основании изложенного просит судебный акт отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных к ней требований в полном объеме.

В обоснование доводов жалобы ФИО3 указывает, что не является контролирующим должника лицом. Апеллянт указывает, что не располагал полной информацией о деятельности общества, голосовал против ключевых решений (например, одобрения крупного займа у ООО «Отрада») и пытался судебным путем получить информацию от общества. Апеллянт утверждает, что выводы суда о его единогласном голосовании не подтверждаются материалами дела, а основные решения, приведшие к убыткам, принимались в его отсутствие или против его воли. По мнению апеллянта, виной банкротства общества явились действия других участников и аффилированного лица (ООО «Отрада»), с которым была совершена, по его мнению, искусственная сделка по выводу актива, а также бездействие ОАО «РЖД», своевременно не заявившего требования.

На основании изложенного просит судебный акт отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных к нему требований в полном объеме.

В обоснование доводов жалобы ФИО4 оспаривает признание его контролирующим лицом, утверждая, что у него не было фактической возможности определять

действия должника. Апеллянт указывает на отсутствие у него полномочий выдавать доверенности, права подписи и доступа к полной информации о деятельности общества, что подтверждается протоколом внеочередного собрания, которое он сам инициировал для обсуждения банкротства. Апеллянт полагает, что судом не установлена причинно-следственная связь между действиями участников и банкротством, а переквалификация требований с субсидиарной ответственности на взыскание убытков на стадии прений нарушила его право на защиту. Кроме того, апеллянта подчеркивает недобросовестность кредитора (ОАО «РЖД»), который, зная о фактическом использовании большей площади, не расторгал договор, а задним числом взыскал огромную задолженность, также указывает на отсутствие расчета взыскиваемых сумм в судебном акте.

На основании изложенного просит судебный акт отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных к нему требований в полном объеме.

В обоснование доводов жалоб ФИО5 отрицает, что его действия были недобросовестными или неразумными и повлекли убытки. Апеллянт указывает, что вступил в должность, когда павильон уже был построен, и его задачей было завершение работ для ввода объекта в эксплуатацию и получения дохода для расчетов с кредитором. Апеллянт ссылается на акты приема-передачи и допуск к работам, подписанные представителем ОАО «РЖД», что свидетельствует об осведомленности и фактическом согласии арендодателя со сложившимся положением. Апеллянт указывает, что ОАО «РЖД» злоупотребляет правом, что привело к утрате основного актива общества. По мнению апеллянта, суд не дал оценки недобросовестности кредитора и не учел ходатайства об определении судьбы демонтированного имущества, стоимость которого могла покрыть часть долга.

На основании изложенного просит судебный акт отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных к нему требований в полном объеме.

В суд апелляционной инстанции поступили отзывы ОАО «РЖД», конкурсного управляющего должника на апелляционные жалобы, в которых просят обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2025 судебное заседание по рассмотрению апелляционных жалоб отложено, лицам, участвующим в деле, предложено представить дополнительные письменные пояснения.

Во исполнение определения суда от ФИО1, ФИО2, ФИО5, конкурсного управляющего должника, ОАО «РЖД» поступили письменные пояснения, которые в порядке ст. 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) приобщены судебной коллегией к материалам дела.

В судебном заседании представители ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО3, ФИО4, поддерживали доводы апелляционных жалоб по мотивам, изложенным в них, просили отменить судебный акт.

Представители ОАО «РЖД», конкурсного управляющего должника возражали на доводы апелляционных жалоб, поддержали позиции, изложенные в отзывах.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 АПК РФ в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Рассмотрев дело в отсутствие иных участников процесса, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266 и 268 АПК РФ, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены или изменения судебного определения, принятого в соответствии с действующим законодательством и обстоятельствами дела.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 AПK РФ дела о

несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Обращаясь в адрес Арбитражного суда города Москвы с рассматриваемым требованием, конкурсный управляющий указывал, что в ходе проведения мероприятий, предусмотренных процедурой, им были выявлены обстоятельства, свидетельствующие о причинении должнику убытков и доведении его до невозможности полного погашения требований кредиторов в результате действий (бездействия) контролирующих должника лиц, а именно: ФИО1 (бывшего директора), ФИО5 (последнего директора), ФИО3, ФИО2 и ФИО4 (участников общества).

В заявлении конкурсный управляющий просил привлечь указанных лиц к субсидиарной ответственности по нескольким основаниям, в том числе за совершение неправомерных действий, в результате которых удовлетворение требований кредиторов в полном объеме стало невозможным, в соответствии с пунктом 1 и подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Кроме того, в отношении ФИО5 заявлялось требование о привлечении к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника конкурсному управляющему на основании подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 названного Закона.

Также конкурсный управляющий указывал на наличие оснований для привлечения ФИО5, ФИО3, ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом в установленный законом срок в порядке статьи 61.12 Закона о банкротстве.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указывал, что все ответчики являются контролирующими должника лицами, поскольку занимали должности единоличного исполнительного органа либо являлись участниками общества с долей участия, превышающей 10%, что предоставляло им возможность определять действия должника и осуществлять контроль за его хозяйственной деятельностью.

Как отмечал заявитель, начиная с 2018 года должник без правовых оснований и без внесения соответствующей платы использовал земельный участок, принадлежащий ОАО «Российские железные дороги», в площади, существенно превышающей площадь, предоставленную по договору аренды, а именно 92 кв.м. против фактически используемых 374,7 кв.м.

Указанные обстоятельства, по мнению конкурсного управляющего, подтверждались вступившими в законную силу судебными актами по делам о взыскании неосновательного обогащения и арендной платы, вынесенными в пользу ОАО «Российские железные дороги».

В результате указанных действий у должника, как указывал конкурсный управляющий, образовалась значительная задолженность перед ОАО «Российские железные дороги» в общем размере 54 496 805 рублей 86 копеек, которая была впоследствии включена в реестр требований кредиторов.

Конкурсный управляющий также ссылался на то, что контролирующие должника лица, осознавая неправомерный характер использования чужого имущества и наличие нарастающей задолженности, не предпринимали мер по урегулированию спорных отношений, в том числе по заключению дополнительного соглашения к договору аренды либо по своевременному обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, чем, по его мнению, нарушили требования добросовестности и разумности, причинили должнику убытки и существенно ухудшили его финансовое положение.

Кроме того, конкурсный управляющий указывал на ненадлежащее исполнение ФИО5 обязанностей руководителя должника по передаче бухгалтерской и иной документации конкурсному управляющему.

Также заявитель настаивал на том, что все ответчики, за исключением ФИО1, были обязаны обратиться с заявлением о признании должника банкротом не позднее апреля-мая 2021 года, поскольку к указанному периоду у должника имелись признаки объективной неплатежеспособности, подтверждаемые бухгалтерской отчетностью, свидетельствующей об

устойчивой убыточности деятельности и превышении размера обязательств над стоимостью активов.

Удовлетворяя заявленные требования частично, суд первой инстанции исходил из того, что все ответчики обоснованно признаны контролирующими должника лицами.

Судом установлено, что ФИО1 исполнял обязанности директора в период с 27.04.2017 по 11.09.2019, ФИО5 в период с 11.09.2019 по 04.12.2023; ФИО3 являлся участником общества с долей участия 42%, ФИО2 участником с долей 18%, ФИО4 участником с долей 40%.

Отклоняя доводы ответчиков об отсутствии у них фактического влияния на деятельность должника либо необходимой информации о его финансовом состоянии, суд указал, что владение долей участия в размере более 10% само по себе предоставляет участникам общества предусмотренные законом и уставом права по участию в управлении, получению информации о деятельности общества и контролю за принимаемыми решениями, а формальное неосуществление таких прав не освобождает лицо от статуса контролирующего должника.

Вместе с тем в удовлетворении требования о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника конкурсному управляющему суд первой инстанции отказал.

Суд исходил из того, что конкурсным управляющим не представлен конкретный перечень документов, которые не были переданы, а также не доказано, что их отсутствие существенно затруднило проведение процедур банкротства.

При этом суд учел, что часть документации была передана ответчиком в ходе рассмотрения спора, а обстоятельства завершения строительства павильона и отсутствия дебиторской задолженности должника сторонами не оспаривались.

Отказывая в удовлетворении требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, суд первой инстанции указал на недоказанность наличия у должника признаков объективного банкротства на дату, указанную конкурсным управляющим, а именно март 2021 года.

Суд отметил, что единственный кредитор (ОАО «РЖД») задолго до указанного периода был осведомлен о наличии задолженности должника и продолжал взаимодействие с ним, в связи с чем, отсутствуют основания полагать, что кредитор был введен в заблуждение относительно финансового состояния должника.

Кроме того, суд пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между неподачей заявления о банкротстве и невозможностью погашения требований кредитора, учитывая, что основная задолженность возникла из одного обязательственного правоотношения, о котором кредитору было известно.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в связи со следующим.

Согласно п. 1,2 ст. 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, обладают конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 настоящего Федерального закона, либо арбитражный управляющий по своей инициативе от имени должника в интересах указанных лиц.

Согласно п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим

должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу пп. 1 и 2 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Вместе с тем, в соответствии с п. 6 ст. 61.10. Закона о банкротстве к контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением.

Согласно п. 1 ст. 8 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ (ред. от 31.07.2025) "Об обществах с ограниченной ответственностью" (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2025) (далее – ФЗ «Об ООО») участники общества вправе: участвовать в управлении делами общества в порядке, установленном настоящим Федеральным законом и уставом общества; получать информацию о деятельности общества и знакомиться с его документами бухгалтерского учета и иной документацией в установленном его уставом порядке.

В соответствии с п. 1 ст. 35 ФЗ «Об ООО» внеочередное заседание или заочное голосование для принятия решений общим собранием участников общества проводится исполнительным органом общества по его инициативе, по требованию совета директоров (наблюдательного совета) общества, ревизионной комиссии (ревизора) общества, аудиторской организации (индивидуального аудитора) общества, а также участников общества, обладающих в совокупности не менее чем одной десятой от общего числа голосов участников общества, если уставом общества не предусмотрено меньшее количество голосов для предъявления требования. Подготовка к проведению внеочередного заседания или заочного голосования осуществляется исполнительным органом общества.

Вместе с тем, в соответствии с п. 6 ст. 61.10. Закона о банкротстве к контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением.

Согласно п. 1 ст. 8 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ (ред. от 31.07.2025) "Об обществах с ограниченной ответственностью" (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.09.2025) (далее – ФЗ «Об ООО») участники общества вправе: участвовать в управлении делами общества в порядке, установленном настоящим Федеральным законом и уставом общества; получать информацию о деятельности общества и знакомиться с его документами бухгалтерского учета и иной документацией в установленном его уставом порядке.

В соответствии с п. 1 ст. 35 ФЗ «Об ООО» внеочередное заседание или заочное голосование для принятия решений общим собранием участников общества проводится исполнительным органом общества по его инициативе, по требованию совета директоров (наблюдательного совета) общества, ревизионной комиссии (ревизора) общества, аудиторской организации (индивидуального аудитора) общества, а также участников общества, обладающих в совокупности не менее чем одной десятой от общего числа голосов участников общества, если уставом общества не предусмотрено меньшее количество голосов для

предъявления требования. Подготовка к проведению внеочередного заседания или заочного голосования осуществляется исполнительным органом общества.

В силу пункта 6 Постановления N 53 руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии у ФИО2, ФИО5, ФИО4, ФИО3 и ФИО1 статуса контролирующих должника лиц.

Так, материалами дела подтверждено, что ответчики входили в органы управления должника, а именно:

- ФИО1 являлся директором должника в период с 27.04.2017 по 11.09.2019,

- ФИО5 являлся директором должника в период с 11.09.2019 по 04.12.2023,

- ФИО3 являлся участником общества в период с 06.02.2018 по настоящее время с долей участия 42%,

- ФИО2 являлась участником общества в период с 26.09.2019 по 07.09.2022 с долей участия 18%,

- ФИО4 являлся участником общества в период с 26.07.2016 по настоящее время с долей участия 40%.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, само по себе указание ФИО2 на размер принадлежащей ей доли участия в уставном капитале общества (18 %) как на якобы недостаточный для влияния на деятельность должника не свидетельствует об отсутствии у нее возможности участвовать в управлении обществом и получать информацию о его деятельности.

Доказательств ограничения ФИО2 в корпоративных правах либо невозможности их реализации в материалы дела не представлено.

Напротив, из протоколов общих собраний участников общества следует, что ФИО2 через представителя принимала участие в собраниях и голосовала по вопросам повестки дня, то есть фактически реализовывала права участника общества.

Суд первой инстанции также правомерно исходил из того, что наличие либо отсутствие у лица формального статуса единоличного исполнительного органа, а равно права подписи от имени общества, не имеет самостоятельного определяющего значения для установления статуса контролирующего лица.

Уклонение от активного участия в управлении, передоверие полномочий и ссылка на номинальный характер участия в деятельности общества не освобождают лицо от обязанностей по надлежащему контролю за деятельностью должника и не исключают возможности оказывать влияние на принимаемые решения.

Доводы ФИО4 об отсутствии у него статуса контролирующего должника лица обоснованно отклонены судом первой инстанции.

Являясь участником общества со значительной долей участия (40 %), ФИО4 обладал корпоративными правами, позволяющими участвовать в управлении делами общества и контроле за его деятельностью.

При этом доказательств лишения его возможности реализовывать указанные права либо фактического устранения от управления обществом суду не представлено.

Ссылки ФИО4 на непричастность к руководству «отдельными проектами» признаны несостоятельными, поскольку из материалов дела следует, что деятельность общества была сосредоточена фактически на одном направлении, а конкретизация, к каким именно проектам он не имел отношения, ответчиком не приведена.

Возражения ФИО4, основанные на отсутствии у него права подписи, также обоснованно отклонены, поскольку установление статуса контролирующего должника лица не сводится исключительно к наличию формальных распорядительных полномочий.

Аналогичным образом суд первой инстанции дал надлежащую оценку доводам ФИО3, владеющего наибольшей долей участия в обществе (42 %).

Каких-либо доказательств, опровергающих возможность оказывать влияние на деятельность должника либо подтверждающих ограничение его корпоративных прав, в материалы дела им не представлено.

Само по себе отрицание участия в управлении обществом при отсутствии подтверждающих это доказательств правомерно признано судом несостоятельным.

Ссылка ФИО3 на неполучение им документации общества в определенный период также обоснованно отклонена судом первой инстанции, поскольку последующим судебным актом требование о передаче документации было удовлетворено, а указанные обстоятельства не свидетельствуют об отсутствии у лица статуса контролирующего на протяжении всего периода участия в обществе.

Кроме того, из материалов дела следует, что в дальнейшем ФИО3 продолжал участвовать в управлении обществом и голосовал по вопросам повестки дня совместно с другими участниками.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что суд первой инстанции дал надлежащую правовую оценку доводам ответчиков и обоснованно признал их контролирующими должника лицами, в связи с чем, соответствующие возражения правомерно отклонены.

В соответствии с п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника, если:

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

- документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Из пункта 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» следует, что к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

В обязательный предмет доказывания по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности за не передачу документации должника входит: доказательство отсутствия у конкурсного управляющего документов и их наличие у бывшего руководителя должника, а также конкретный перечень непереданных документов, необходимый для проведения мероприятий конкурсного производства; доказательство, что не передача документов осложнила проведение мероприятий конкурсного производства, что в конечном итоге послужило причиной невозможности в полном объеме погасить требования кредиторов; доказательство наличия причинно-следственной связи между не передачей конкретных документов конкурсному управляющему, противоправным бездействием бывшего руководителя должника и невозможностью полного погашения требований кредиторов.

При этом с учетом установленных Законом о банкротстве особенностей рассмотрения подобных требований помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по надлежащему ведению и хранению документов бухгалтерского учета и (или) отчетности либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Суд апелляционной инстанции, проверив выводы суда первой инстанции в части отказа в привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника, находит их законными и обоснованными.

Как установлено судом первой инстанции, конкурсный управляющий ссылался на непередачу бывшим руководителем должника ФИО5 бухгалтерской и иной документации, а также на невозможность в связи с этим установить состав активов, проанализировать сделки и взыскать дебиторскую задолженность.

Вместе с тем в ходе рассмотрения спора ответчиком передавалась документация по актам приема-передачи от 21.04.2024, 25.03.2025, также 24.05.2024, в том числе в значительном объеме, а также был обеспечен доступ к объекту недвижимости должника.

В материалы дела представлен акт приема-передачи документов от 25.03.2025 в соответствии с которым конкурсному управляющему передана документация в составе 101 пункта.

Суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что после передачи документации конкурсный управляющий не уточнил и документально не конкретизировал, какие именно документы по-прежнему отсутствуют, где они могли находиться, а также каким образом их отсутствие объективно воспрепятствовало формированию конкурсной массы и проведению мероприятий процедуры банкротства.

Пояснения о влиянии отсутствия документации на невозможность анализа финансового состояния должника, выявления активов, оспаривания сделок и взыскания дебиторской задолженности носили общий характер и не были подтверждены надлежащими доказательствами.

Доводы конкурсного управляющего о наличии у должника значительной дебиторской задолженности также получили оценку суда.

Представленные ответчиком пояснения и документы были приняты во внимание, при этом управляющим не приведено убедительных доказательств того, что именно отсутствие конкретных первичных документов сделало невозможным проверку указанных обстоятельств либо реальное взыскание соответствующей задолженности.

Обоснованно учтено и то, что часть документации, по утверждению ответчика, находилась в помещении павильона, при осмотре которого было установлено его вскрытие и утрата имущества и документов, что подтверждено соответствующими актами.

При этом доказательств того, что утрата документации произошла вследствие недобросовестных либо виновных действий (бездействия) именно ФИО5, в материалы дела не представлено.

Ссылки на непредставление отчетности за отдельные отчетные периоды также правомерно не признаны достаточными для применения меры субсидиарной ответственности, поскольку конкурсным управляющим не раскрыто, каким образом именно это обстоятельство повлияло на возможность проведения процедур банкротства, с учетом момента возбуждения дела о банкротстве и последующей передачи документации.

Суд первой инстанции верно указал, что по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности за непередачу документации заявитель обязан доказать не только сам факт отсутствия документов, но и их конкретный перечень, наличие обязанности по их хранению у руководителя, причинно-следственную связь между непередачей и невозможностью полного удовлетворения требований кредиторов, а также вину привлекаемого лица.

Между тем такие доказательства конкурсным управляющим представлены не были.

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по указанным основаниям является правомерным.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции также соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО5, ФИО3, ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом).

В соответствии со ст. 61.2 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за

собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

В силу ст. 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в указанных выше случаях в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В статье 2 Закона о банкротстве приведены понятия недостаточности имущества и неплатежеспособности, которые являются признаками наступлении объективного банкротства.

Так под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Согласно п. 2 ст. 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Нормой п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве установлено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 3.1 ст. 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом). Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и

нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (ст. 65 АПК РФ).

Согласно позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 N 305-ЭС20-11412 по делу N А40-170315/2015 неоплата конкретного долга отдельному кредитору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Законом о банкротстве предусмотрено, что в размер ответственности в соответствии с настоящей статьей не включаются обязательства, до возникновения которых конкурсный кредитор знал или должен был знать о том, что имели место основания для возникновения обязанности, предусмотренной статьей 9 настоящего Федерального закона, за исключением требований об уплате обязательных платежей и требований, возникших из договоров, заключение которых являлось обязательным для контрагента должника.

Следуя правовой позиции, изложенной в пункте 8 раздела "Судебная коллегия по экономическим спорам" Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016, невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них. В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Субсидиарная ответственность руководителя по заявленному основанию ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, иск о привлечении к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве направлен на защиту тех кредиторов, которые были обмануты контролирующим должника лицом в виде сокрытия от них информации о наличии у должника признаков несостоятельности.

Именно поэтому субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Как указывал конкурсный управляющий должника, признаки объективного банкротства у должника возникли не позднее 26.03.2021, а именно на дату формирования бухгалтерской отчетности за 2020 год.

Конкурсный управляющий ссылался на убыточность деятельности общества на протяжении нескольких лет и на существенный размер отраженных в отчетности убытков при одновременном росте долговой нагрузки.

Дополнительно управляющий указывал на наличие значительной задолженности перед ОАО «РЖД», подтвержденной впоследствии судебными актами, и полагал, что финансовое состояние должника уже в 2021 году характеризовалось критическим дисбалансом между обязательствами и активами, отсутствием реальных источников для продолжения хозяйственной деятельности и погашения долгов.

Исходя из этого, конкурсный управляющий считал, что у руководителя должника ФИО5 возникла обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее конца апреля 2021 года, однако данная обязанность им исполнена не была.

Поскольку заявление о банкротстве руководителем подано не было, управляющий также ссылался на возникновение соответствующей обязанности у участников общества.

По мнению заявителя, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 должны были инициировать созыв внеочередного общего собрания участников для принятия решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, однако таких действий также не предприняли.

Конкурсный управляющий указывал, что в результате бездействия указанных лиц должник продолжил деятельность и принял на себя дополнительные обязательства, в том числе перед ОАО «РЖД», что привело к увеличению размера задолженности, включенной впоследствии в реестр требований кредиторов.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований в указанной части, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что в рамках настоящего дела единственным кредитором должника, чьи требования включены в реестр требований кредиторов должника является сам заявитель по делу – ОАО «РЖД», при этом требования кредитора основаны на неправомерном использовании территории площадью больше чем передана по договору аренды.

В свою очередь, как следует из материалов дела и не оспаривается лицами, участвующими в деле, первая претензия направлена в адрес ответчика 30.11.2018, согласно которой актом проверки от 16.05.2018 установлено фактическое использование площадки сверх предусмотренной договором.

При этом иные судебные акты аналогичным образом доначисляют должнику арендную плату за фактически использованную площадь.

В рассматриваемом случае у суда отсутствовали основания считать ОАО «РЖД» кредитором, введенным в заблуждение вследствие неподачи должником заявления о банкротстве.

Как установлено судом первой инстанции, единственный кредитор должника на протяжении длительного времени был осведомлен о наличии и характере задолженности, поскольку она формировалась из однородных правоотношений и подтверждалась претензионной и судебной работой задолго до даты, которую конкурсный управляющий указывал как момент возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве.

При таких обстоятельствах последующее начисление задолженности по тем же основаниям после указанной даты не может быть расценено как принятие должником новых обязательств перед кредитором, не осведомленным о его финансовом положении.

Суд первой инстанции обоснованно указал, что размер задолженности к соответствующему моменту уже являлся значительным, а доказательств того, что кредитор был введен в заблуждение относительно имущественного состояния должника либо продолжал правоотношения, полагая его платежеспособным, в материалы дела не представлено.

Кроме того, суд первой инстанции правомерно учел отсутствие пояснений со стороны кредитора относительно причин продолжения договорных отношений при наличии существенной и длительно не погашаемой задолженности.

Вместе с тем, в п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса

Российской Федерации" указано, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая п. 3 ст. 56 Кодекса), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Таким образом, для разрешения вопроса о наступлении у контролирующего должника лица обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом судам необходимо установить наступление признаков объективного банкротства у должника.

При этом, сам по себе факт наличия у должника перед кредитором задолженности не может свидетельствовать о наступлении признаков объективного банкротства.

Согласно Определению Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801 по делу N А50-5458/2015, установление наличия у должника признаков банкротства, указанных в пункте 2 статьи 3, пункте 2 статьи 6 Закона о банкротстве, является основанием для обращения кредитора с заявлением о признании должника банкротом. При этом, данных признаков недостаточно для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве.

Таким образом, наличие просроченной задолженности перед кредитором не отождествляется с признаком неплатежеспособности.

Неплатежеспособность не является тождественным понятием неоплаты конкретного долга отдельному кредитору. Неоплатность, как критерий очевидной несостоятельности для целей привлечения бывших руководителей к субсидиарной ответственности нельзя отнести к критериям, воспринятым судебной практикой, как основание для привлечения к субсидиарной ответственности.

В соответствии с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 18.07.2003 N 14-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 35 Федерального закона "Об акционерных обществах", статей 61 и 99 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации и статьи 14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами гражданина ФИО12, ЗАО "Медиа-Мост" и ЗАО "Московская Независимая Вещательная Корпорация" формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

По общему правилу недостаточность имущества определяется по бухгалтерской отчетности должника, на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению сделки и/или иного действия.

Кроме того, показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Подобными ситуациями могут быть лишение лицензии на право осуществления занимаемой деятельностью, выбытие многоквартирных домов из управления должника и другие аналогичные ситуации, в обязательном порядке отражающие экстраординарность события, после которого продолжение прежней деятельности является объективно невозможным.

Именно с возникновением подобных ситуаций закон и связывает необходимость обращения руководителя с заявлением о признании должника банкротом.

Следовательно, неплатежеспособность не может быть установлена только из отрицательного финансового результата компании в соответствии с данными баланса, так как наличие отрицательного финансового результата не препятствует погашению требований кредиторов.

Резюмируя изложенное, само по себе наличие у должника задолженности перед кредитором и убыточность финансово-хозяйственной деятельности не свидетельствуют о наступлении признаков объективного банкротства и, как следствие, о возникновении у руководителя и участников общества обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве в спорный период.

Судом первой инстанции дана надлежащая оценка доводам конкурсного управляющего о наступлении объективного банкротства по состоянию на март 2021 года на основании данных бухгалтерской отчетности.

Так, конкурсный управляющий указывал, что деятельность должника была стабильно убыточной с 2017г.

При этом, в соответствии с данными бухгалтерского баланса:

за 2017г. активы должника составляли 6 137 000 руб., убыток от финансово-хозяйственной деятельности составлял 269 000 руб.;

за 2019г. активы – 14 648 000 руб., убыток – 75 000 руб.; за 2020г. активы –21 258 000 руб., убыток – 4 443 000 руб., за 2021г. активы – 22 014 000 руб., убыток – 1 997 000 руб.

Установлено, что при наличии убытков у должника одновременно наблюдался рост активов, а хозяйственная деятельность общества была направлена на завершение строительства павильона как основного актива, предназначенного для последующего извлечения прибыли.

Указанные обстоятельства объективно могли свидетельствовать о намерении продолжать деятельность и преодолеть финансовые трудности, что исключает вывод о безусловной необходимости обращения с заявлением о банкротстве в указанный период.

Кроме того, из материалов дела следует, что решение о сносе спорного павильона, являвшегося ключевым активом должника и экономической основой планируемой деятельности, было принято значительно позднее, уже после возбуждения дела о банкротстве.

До наступления данного обстоятельства у контролирующих лиц имелись основания рассчитывать на возможность восстановления платежеспособности общества за счет эксплуатации построенного объекта.

Сама по себе убыточность деятельности должника, даже если она и имела место, не может являться основанием для применения ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, так как не является основанием, обязывающим руководителя должника обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным, предусмотренным пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции дал оценку и доводам ответчиков о том, что участники общества предпринимали попытки получить от руководителя экономически обоснованный план дальнейшей деятельности и рассматривали вопрос о финансовом состоянии общества на общих собраниях.

Эти обстоятельства подтверждают, что вопрос о перспективах деятельности должника обсуждался, а вывод о безусловной и очевидной утрате возможности продолжать хозяйственную деятельность в спорный период не следует из совокупности представленных в материалы дела доказательств.

Между тем, конкурсным управляющим не представлено доказательств, с достоверностью свидетельствующих о том, что именно в апреле 2021 года у должника возникли признаки объективного банкротства.

Кроме того, заявителем не доказана причинно-следственная связь между неподачей такого заявления в указанный период и возникновением у должника обязательств, которые могли бы быть отнесены к обязательствам перед кредиторами, введенными в заблуждение относительно реального финансового состояния должника.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии условий, необходимых для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по данному основанию, в связи с чем, соответствующие требования конкурсного управляющего обоснованно оставлены без удовлетворения.

Равным образом судебная коллегия приходит к выводу о законности и обоснованности выводов суда первой инстанции об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО1, ФИО5, ФИО3, ФИО2, ФИО4 к субсидиарной ответственности по основаниям, связанным с осуществлением неправомерных действий, повлекших невозможность полного погашения требований кредиторов (п.1, пп. 2 п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно п. 16. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями и фактически наступившим объективным банкротством.

Пунктом 17 указанного Постановления разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В абзаце первом пункта 23 Постановления N 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Как указывал конкурсный управляющий должника, определением арбитражного суда Москвы от 29.03.2023 по № делу А40-245657/22-128-490 Б установлено, что признаки неплатежеспособности у общества возникли в связи с наличием кредиторской задолженности,

установленной решениями Арбитражного суда Москвы от 26.01.2022 по делу № А40-142440/2021, от 15.07.2022 по делу № А40- 26782/2022, от 08.08.2022 по делу № А40-31130/2022, от 26.07.2022 по делу № А40- 31104/2022 в общем размере 45 542 014,66 руб.

Из мотивировочной части решений судов по вышеуказанным делам следует, что данная кредиторская задолженность является неосновательным обогащением ООО «АК-16», возникшим в результате длительного неисполнения обязанности по оплате за фактическое пользование земельными участками, самовольно захваченные обществом.

Так, решением Арбитражного суда Москвы от 26.01.2022 по делу № А40-142440/21-41-959 установлено, что 27.02.2017 сторонами заключен договор аренды недвижимого имущества (строения/его части), находящегося в собственности ОАО «РЖД», № ЦРИ/04/А/4421/17/000900, по которому ответчику передана благоустроенная территория (покрытие асфальтовое) площадью 92 кв.м. по указанному адресу, однако фактически ответчик использует территорию площадью 374, 7 кв.м.

Актом проверки от 16.05.2018 установлено, что на площадке находится павильон, площадь которого по наружному обмеру составляет 344, 85 кв.м., а заключением кадастрового инженера, представленным в дело, установлено, что ответчик использует площадку площадью 374, 7 кв.м., в том числе под павильоном площадью застройки 273, 3 кв.м., под навесом площадью 100, 2 кв.м., под септиком площадью 1, 2 кв.м.

Согласно расчету истца, составленному с учетом заявления ответчика о применении исковой давности, плата за фактическое использование площадки площадью 282,7 кв.м. (сверх предусмотренной договором) за период с 30.06.2018 по 30.11.2018 составляет 5 225 200,63 руб.

Кроме того, решением Арбитражного суда Москвы от 15.07.2022 по делу А40-26782/22-50-137 установлено, что в ходе проверки выполнения договорных обязательств по договору № ЦРИ/04/А/4421/17/000900, комиссионными актами от 16.05.2018, 21.05.2018, 23.05.2018, 22.11.2018, 17.03.2021, ОАО «РЖД» установлено, что фактически занимаемая площадь объекта недвижимости ООО «АК-16» превышает площадь, переданную по договору.

Исходя из заключения кадастрового инженера от 2021 г., фактически занимаемая объектом площадь составляет 374,7 кв.м. Таким образом, истец указывал на то, что в период с декабря 2018 г. по декабрь 2019 г. ответчик пользовался частью асфальтового покрытия ОАО «РЖД» площадью 282,7 кв.м. без внесения соответствующей платы.

Также, решением Арбитражного суда Москвы от 08.08.2022 по делу № А40-31130/22-150-246 установлено, что в рамках договора от 27.02.2017 № ЦРИ/04/А/4421/17/000900, в соответствии с заключением кадастрового инженера по обследованию объектов площадь застройки благоустройства территории покрытие асфальтовое 627,2 кв.м.

Суд пришел к выводу, что поскольку ответчик не представил доказательства того, что строительство павильона предусматривалось аукционной документацией на право заключения договора аренды с истцом, павильон построен ответчиком для истца и передан ему, павильон истцу не передавался, им не используется, при этом факт возведения спорного павильона ответчиком последним не оспаривается, в материалах дела отсутствуют доказательства уклонения истца от приемки спорных объектов недвижимости, материалами дела подтверждается использование ответчиком земельного участка в площади большей, чем предусмотрено договором аренды сторон, в связи с чем, требование о взыскании неосновательного обогащения в виде сбереженной арендной платы в размере 12 754 513,71 руб. подлежит удовлетворению.»

Вместе с тем, решением Арбитражного суда Москвы от 26.06.2022 по делу № А40-31104/22-180-162 установлено, что в рамках договора от 27.02.2017 № ЦРИ/04/А/4421/17/000900, арендодатель передал арендатору, а арендатор принял часть благоустроенной территории - покрытие асфальтовое, общей площадью 92 кв.м., вместе с тем, в ходе проверки выполнения договорных обязательств, комиссионными актами от 16.05.2018, 21.05.2018, 23.05.2018, 22.11.2018, 17.03.2021, ОАО «РЖД» установлено, что фактически занимаемая площадь объекта недвижимости ООО «АК-16» превышает площадь переданную по договору.

Исходя из заключения кадастрового инженера от 2021 г., фактически занимаемая объектом площадь составляет 374,7 кв.м. Таким образом, истец указывал на то, что в период с января 2021 г. по октябрь 2021 г. ответчик пользовался частью земельного участка с асфальтовым покрытием ОАО «РЖД» площадью 282,7 кв.м. без внесения соответствующей платы.»

Кроме того, решениями Арбитражного суда города Москвы от 05.12.2022 по делу № А40-215504/2022, от 28.11.2022 по делу № А40-215693/2022, от 05.12.2022 по делу № А40- 215719/2022, от 01.12.2022 по делу № А40-215859/2022, от 05.12.2022 по делу № А40- 217553/2022, от 29.12.2022 по делу № А40-237065/2022, от 18.05.2022 по делу № А40- 26513/2022 с должника взысканы денежные средства за пользование арендуемым имуществом.

Таким образом, с должника в пользу ОАО «РЖД» взыскана задолженность в общем размере 54 496 805,86 руб. в качестве оплаты арендных платежей, в том числе за фактически занимаемую объектом площадь, превышающую площадь, переданную должнику по договору аренды от 27.02.2017 № ЦРИ/04/А/4421/17/000900

Исходя из изложенного, конкурсный управляющий полагал установленным, что должником был осуществлен самовольный захват асфальтового покрытия, возведена самовольная постройка, и в течение длительного времени общество безвозмездно пользовалось земельными участками ОАО «РЖД», извлекая имущественную выгоду в виде сбережения арендных платежей.

Такая модель поведения, по мнению управляющего, носила недобросовестный характер, повлекла существенный рост кредиторской задолженности и причинение значительных убытков как самому должнику, так и его кредиторам.

Конкурсный управляющий отмечал, что данные действия осуществлялись ответчиками в условиях уже имевшихся у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, поскольку деятельность общества являлась стабильно убыточной с 2017 года.

По мнению заявителя, признаки неплатежеспособности имели место не позднее 31.12.2019, и при таких обстоятельствах контролирующие должника лица, создавая и поддерживая модель хозяйственного поведения, основанную на самовольном использовании чужого имущества без оплаты, заведомо формировали новые обязательства, которые должник не мог исполнить, что в конечном итоге привело к доведению его до состояния объективного банкротства и причинению существенного вреда имущественным интересам кредиторов.

Как следует из доводов заявления, ФИО1, ФИО5, ФИО3, ФИО4 и ФИО2 как контролирующие должника лица не могли не знать о сложившейся ситуации, однако длительное время не принимали управленческих решений, направленных на прекращение неправомерного пользования земельными участками и снижение долговой нагрузки.

Напротив, в период с 2018 по 2023 год должник продолжал пользоваться имуществом без внесения платы, накапливая задолженность, исполнение которой было для него заведомо невозможным.

С учетом приведенных обстоятельств конкурсный управляющий просил привлечь указанных лиц к субсидиарной ответственности, полагая, что их действия и бездействие отвечают признакам, предусмотренным пунктом 1 и подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, как действия контролирующих лиц, повлекшие невозможность полного погашения требований кредиторов.

Между тем, в соответствии с п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в

результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Как следует из материалов дела, и ранее установлено судом, характер деятельности должника был обусловлен направленностью работ на возведение павильона за счет введения в эксплуатацию которого и дальнейшей деятельности по сдачи в аренду, за счет которой предполагалось выравнивание экономических показателей и дальнейшее извлечение прибыли.

Вместе с тем, конкурсный управляющий полагал, что действия должника по самовольному занятию должником площади большей, чем передано в аренду, явились причиной банкротства должника, при этом ответчики действия по выходу из сложившейся ситуации не предпринимали, в результате чего произошло накопление обязательств, существенно ухудшивших финансовое положение должника.

Как установлено ранее, признаки объективного банкротства появились у должника в результате в принятия Арбитражным судом города Москвы 12.10.2023 решения по делу № А40-55808/23-180-439, согласно которому ООО "АК-16" было обязано освободить асфальтовое покрытие ОАО «РЖД» от движимого имущества – павильона, которое занимает площадь 374,7 кв.м. по адресу: Москва, направление Санкт-Петербург – Москва, ст.Ховрино 636 км. + 100 м. в течение 10 дней с момента вступления решения в законную силу.

При этом указанные обстоятельства имели место после признания должника несостоятельным (банкротом).

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к выводу, что совокупность обстоятельств, указанных конкурсным управляющим, как основания для привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности не могут расцениваться судом как нарушения явившиеся необходимой причиной банкротства должника.

Таким образом, суд первой инстанции верно квалифицировал рассматриваемые обстоятельства в качестве противоправного поведения контролирующих лиц, повлекших возникновение убытков.

Суд первой инстанции удовлетворил требование конкурсного управляющего о взыскании убытков с контролирующих должника лиц на основании статьи 53.1 ГК РФ и статьи 44 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Суд установил, что в период с 30.06.2018 по 06.2022 должник систематически и без правовых оснований использовал имущество ОАО «РЖД» (асфальтовое покрытие) площадью, значительно превышающей предусмотренную договором аренды, не внося плату за такое использование, что подтверждено вступившими в законную силу судебными актами.

По мнению суда, контролирующие должника лица, являясь профессиональными участниками гражданского оборота, не могли не осознавать противоправный характер указанных действий, однако не предпринимали мер, направленных на урегулирование

спорных отношений, заключение мирового соглашения либо надлежащее оформление арендных правоотношений, действуя недобросовестно и неразумно.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что именно данные неправомерные действия контролирующих лиц повлекли причинение должнику убытков в виде сумм неосновательного обогащения и арендных платежей, взысканных с должника в пользу ОАО «РЖД».

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса, пунктом 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, в том числе единоличный исполнительный орган общества, обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского (делового) оборота или обычному предпринимательскому риску (абзац второй пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса, пункт 3 статьи 44 Закона N 14-ФЗ).

Согласно п. 2 статьи 53.1 ГК РФ ответственность, предусмотренную пунктом 1 настоящей статьи, несут также члены коллегиальных органов юридического лица, за исключением тех из них, кто голосовал против решения, которое повлекло причинение юридическому лицу убытков, или, действуя добросовестно, не принимал участия в голосовании.

В силу статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Для применения гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков на основании статьи 15 ГК РФ необходимо доказать наличие противоправных действий ответчика, факт несения убытков и их размер, причинно-следственную связь между действиями ответчика и наступившими у истца неблагоприятными последствиями.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

По смыслу указанных правовых норм заявитель в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должен представить доказательства, свидетельствующие о наличии совокупности нескольких условий (основания возмещения убытков): противоправность действий (бездействия) причинителя убытков, причинную связь между противоправными действиями (бездействием) и убытками, наличие и размер понесенных убытков.

Привлечение лица к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков возможно только при доказанности всей совокупности вышеперечисленных условий, отсутствие хотя бы одного из элементов состава гражданского правонарушения исключает возможность привлечения к имущественной ответственности.

Причинно-следственная связь между нарушением права и причинением убытков должна быть прямой; единственной причиной, повлекшей неблагоприятные последствия для истца в виде убытков, являются исключительно действия (бездействие) ответчика и отсутствуют какие-либо иные обстоятельства, повлекшие наступление указанных неблагоприятных последствий. Убытки истца являются прямым необходимым следствием исключительно

действий (бездействие) ответчика, а именно в результате действий (бездействия) ответчика (причина) наступили неблагоприятные последствия для истца в виде убытков (следствие).

В соответствии с п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Пунктом 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" установлено, неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации. Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на него обязанностей заключаются в принятии необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством (пункт 4 названного постановления).

Оценивая обстоятельства, связанные с наличием задолженности и причинами неплатежа, следует учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статьи 56 ГК РФ), наличие у участников общества и его руководителя широкой свободы усмотрения при принятии деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статьи 10 ГК РФ) (пункт 1 постановления № 53).

Если будет доказано, что действия контролирующего лица не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов подконтрольного общества, то оно не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 18 постановления № 53).

Таким образом, вина контролирующих должника лиц в случае банкротства юридического лица - должника и причинения в результате этого вреда имущественным правам кредиторов должника заключается в нарушении принципа "действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно", в непринятии им всех возможных мер, которые требовались от него как от осмотрительного и заботливого руководителя при осуществлении руководства текущей деятельностью юридического лица исходя из условий оборота.

Как указывалось ранее, между ОАО «РЖД» и обществом был заключен договор аренды № ЦРИ/04/А/4421/17/000900 от 27.02.2017, по которому арендодатель передал во временное владение и пользование часть благоустроенной территории с асфальтовым покрытием площадью 92 кв.м., расположенной на земельном участке с кадастровым номером 77:09:0001030:65 по адресу: г. Москва, ст. Ховрино 636 км + 100 м, что подтверждено актом приемки-передачи от 20.11.2017.

Однако судебными актами по делам № А40-142440/21 и № А40-31104/22-180-162 установлено, что с 30.06.2018 по октябрь 2021 года ООО «АК-16» фактически использовало территорию площадью 374,7 кв.м., что на 282,7 кв.м. превышает площадь, предусмотренную договором аренды, без внесения соответствующей платы.

Данное обстоятельство было зафиксировано актами проверок от 16.05.2018, 21.05.2018, 23.05.2018, 22.11.2018, 17.03.2021, а также подтверждено постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда по делу № А40-142440/21.

В адрес общества направлялись претензии от 30.11.2018 № исх6097/ОДПО и от 29.10.2021 № ИСХ35059/ОДПО, которые остались без удовлетворения.

В соответствии с п. 1 ст. 16 АПК РФ вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов

местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.

Согласно п. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции правомерно исходил из того, что общество, возведя павильон площадью застройки 273,3 кв.м. на арендуемой территории в 92 кв.м., не могло не осознавать противоправный характер своих действий.

Контролирующие должника лица, выполняя административно-хозяйственные и организационно-распорядительные функции, не предприняли мер к урегулированию спорной ситуации: не обращались к арендодателю для заключения дополнительного соглашения или нового договора, не представляли доказательств согласования строительства павильона в большей площади, не пытались заключить мировое соглашение.

Их действия привели к образованию значительной задолженности, прекращению договора аренды, необходимости освобождения территории и сносу единственного ликвидного актива общества, чем причинили ему убытки.

Длительное безвозмездное использование чужого имущества в объеме, почти в четыре раза превышающем предусмотренный договором, не может быть отнесено к обычному деловому риску и не отвечает интересам юридического лица, что позволяет применить презумпцию вины контролирующих лиц, установленную пунктом 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62.

Доказательств обратного суду не представлено.

С учетом изложенного, выводы суда первой инстанции о противоправности действий контролирующих должника лиц, причинении этими действиями убытков обществу и их вине являются законными и обоснованными.

При этом действия ответчиков нельзя квалифицировать как не выходящие за пределы обычного делового риска, поскольку они повлекли нарушение прав и законных интересов кредитора, при этом безвозмездное пользование чужим имуществом, в данном случае ОАО «РЖД», не только не обоснованно, но и недопустимо в силу ст. 575 ГК РФ.

Кроме того, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что в состав убытков, подлежащих взысканию с контролирующих лиц, включаются и арендные платежи, взысканные с общества в судебном порядке и включенные в реестр требований кредиторов.

Накопление данной задолженности стало прямым следствием неправомерного пользования чужим имуществом при наличии нерасторгнутого договора аренды и бездействия должника по ее погашению.

Контролирующие лица не представили суду разумных экономических мотивов, исключающих их вину в данной части, не объяснили причины прекращения платежей по договору и не указали на какие-либо меры, предпринятые для предотвращения роста долговой нагрузки.

С учетом того, что в периоды руководства общества ФИО1, ФИО5, ФИО3, ФИО4 и ФИО2 имело место длительное безвозмездное использование недвижимого имущества ОАО «РЖД», суд обоснованно возложил на всех указанных лиц солидарную ответственность по возмещению причиненных убытков.

Размер подлежащих взысканию убытков определен судом верно, исходя из сумм, фактически взысканных с общества в пользу ОАО «РЖД» по судебным актам о взыскании неосновательного обогащения и арендных платежей, и подлежит распределению между контролирующими лицами пропорционально срокам осуществления ими своих полномочий.

Отклоняя доводы возражений ответчиков, суд первой инстанции верно указал, что размер задолженности окончательно подтвержден вступившими в законную силу судебными актами как в общеисковом производстве, так и в рамках дела о банкротстве, при этом сведения об их отмене или об исключении требований из реестра кредиторов представлены не были.

Требования кредитора были включены в реестр в 2023 году, тогда как последние операции по счетам должника имели место значительно раньше – в 2019 и 2022 годах, что предоставляло обществу все возможности для предъявления возражений.

Представленные выписки не свидетельствуют о погашении задолженности в заявленном объеме, содержат лишь незначительные платежи.

Относительно иных возражений контролирующих лиц суд установил следующее.

Довод ФИО1 о наличии договоренности об освобождении от арендной платы на период строительства и об отсутствии претензий до конца 2019 года документально не подтвержден, тогда как судебным актом по делу № А40-142440/21 установлено направление ОАО «РЖД» претензии в адрес ООО «АК-16» от 30.11.2018 № исх6097/ОДПО об оплате арендных платежей за фактически используемое имущество.

Утверждения ФИО4 и ФИО5 о непредставлении доказательств заключения договора аренды с целью причинения вреда кредиторам и о признаках неплатежеспособности в 2016-2017 гг. не имеют правового значения, поскольку применительно к обстоятельствам настоящего спора основанием ответственности является не сам факт заключения договора, а последующее длительное неправомерное использование чужого имущества.

Судом также отклонен довод ответчиков ФИО5, ФИО1 относительного того, что договор аренды, на который ссылается конкурсный управляющий, заключен еще в 2017г., то есть до назначения на должность генерального директора, поскольку в рамках рассмотрения настоящего спора суд пришел к выводу относительного того, что само по себе заключение договора аренды не причинило вред кредиторам, должника, тогда как именно дальнейшие действия по неправомерному использованию асфальтового покрытия являлись причиной возникновения убытков.

Доводы ФИО5 о возможности прекращения договора арендодателем в связи с ненадлежащим исполнением и о зависимости задолженности от действий ОАО «РЖД» правомерно отклонен, поскольку обязанность по добросовестному ведению деятельности, включая надлежащее оформление арендных отношений, лежит на арендаторе.

В соответствии с п. 23 Постановления Пленума ВАС РФ от 17.11.2011 N 73 (ред. от 25.12.2013) "Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды" согласно статье 619 ГК РФ, если арендатор не вносит арендную плату более двух раз подряд по истечении установленного договором срока платежа, арендодатель вправе требовать досрочного расторжения договора аренды в судебном порядке.

Так, расторжение договора при систематической неуплате является правом, а не обязанностью арендодателя, злоупотребление правом со стороны кредитора материалами дела не доказано.

Вместе с тем, утверждение ответчика о том, что арендодатель мог в любой момент прекратить договорные отношения, противоречит его собственной ранее высказанной позиции, согласно которой должник был объективно заинтересован в сохранении договора аренды для продолжения хозяйственной деятельности посредством сдачи в субаренду возведенного на участке павильона.

Противоречивая процессуальная позиция ответчика свидетельствует о попытке переложить на кредитора обязанность по пресечению неправомерных действий самого арендатора.

Возражения о согласовании строительства через акты допуска, которые регулируют лишь вопросы безопасности, а не арендные отношения, а также ссылки на акт от 25.06.2020 о возобновлении имущественных отношений, не опровергают факта несанкционированного использования большей площади.

Так, в решениях Арбитражного суда города Москвы по делам № А40-31104/22, А40-26782/22 установлено, что акт допуска регулирует мероприятия по обеспечению безопасности движения поездов, безопасности пассажиров и пользователей инфраструктуры, сохранности действующих инженерных коммуникаций при производстве строительных и строительно-

монтажных работ на железнодорожных станциях, перегонах, а также в полосе отвода железных дорог и в охранной зоне производственных объектов, сооружений и устройств ОАО «РЖД», а не отношения, связанные с арендой недвижимого имущества.

Вопреки позиции ответчиков, наличие специального статуса объекта и необходимости согласования работы специальной техники не свидетельствует о том, что кредитор согласовал увеличение занимаемой площади.

Ссылки ответчиков и свидетеля на согласование всех этапов строительства с кредитором суд первой инстанции правомерно признал документально не подтвержденными.

Представленные в материалы дела копии рабочей документации содержат лишь отметки о согласовании при условии соблюдения технических и санитарных требований, при этом из них не следует, какое именно должностное лицо ОАО «РЖД» дало такое согласование и что оно распространялось на увеличение площади застройки.

Таким образом, доказательств одобрения строительства павильона площадью, превышающей арендованную, не представлено.

Указание в акте приема-передачи от 25.06.2020 на возобновление имущественных отношений на неопределенный срок также не может расцениваться как одобрение использования площади сверх установленной договором, поскольку сам факт продолжения использования первоначально переданного участка сторонами не оспаривается, однако это не легализует самовольное расширение занимаемой территории.

Заключение кадастрового инженера о некапитальном характере строения и доводы о сложности определения границ участка направлены на переоценку установленных вступившими в силу судебными актами выводов, которые должник имел возможность оспорить в вышестоящих инстанциях.

Утверждение о том, что часть площади представляла собой навес для удобства пассажиров, не отменяет факта причинения вреда, поскольку судом установлена точная площадь застройки под павильоном (273,3 кв.м.), навесом (100,2 кв.м.) и септиком (1,2 кв.м.), согласование которых не доказано.

Возражения ФИО5 о вступлении в должность на этапе внутренней отделки не освобождают от ответственности, так как в период его руководства продолжалось незаконное использование имущества без принятия мер к урегулированию спора.

Доводы о том, что невозможность выплаты задолженности укладывается в предпринимательский риск, также правомерно отклонены, поскольку самовольное занятие чужого имущества, как отмечалось ранее, выходит за рамки обычной хозяйственной деятельности.

Возражения ФИО1 о продолжении хозяйственной деятельности общества до конца 2022 года и о взыскании задолженности после прекращения его полномочий не опровергают причинной связи между его действиями (строительство объекта, превышающего арендованную площадь, и получение первой претензии) и возникшими убытками за период его руководства.

Утверждения о номинальности его должности, основанные на показаниях свидетеля, не нашли подтверждения, а в соответствии с разъяснениями высших судов формальное занятие должности не снимает ответственности, с учетом того, что ФИО1 подписывал документы и контролировал движение средств.

Так, согласно разъяснениям, приведенным в пункте 6 постановления N 53, руководитель, формально занимающий должность, но фактически не управлявший компанией (то есть номинальный руководитель), например, передавший все полномочия по доверенности или действовавший по указанию третьего лица, не перестает быть контролирующим лицом, поскольку сохраняет возможность влиять на должника и обязан контролировать действия назначенного им представителя и работу системы управления компанией (согласно пункту 3 статьи 53 ГК РФ). В таких случаях номинальный и фактический руководители, как правило, несут солидарную субсидиарную ответственность по статьям 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность по статье 61.20 того же закона (согласно абзацу первому статьи 1080 ГК РФ и соответствующим пунктам Закона о банкротстве).

В п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" разъяснено, что не является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании с директора убытков сам по себе тот факт, что действие директора, повлекшее для юридического лица негативные последствия, в том числе совершение сделки, было одобрено решением коллегиальных органов юридического лица, а равно его учредителей (участников), либо директор действовал во исполнение указаний таких лиц, поскольку директор несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В то же время наряду с таким директором солидарную ответственность за причиненные этой сделкой убытки несут члены указанных коллегиальных органов (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, пункт 4 статьи 71 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" (далее - Закон об акционерных обществах), пункт 4 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью)).

Учитывая изложенное, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для освобождения ФИО1 от ответственности.

Материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих его утверждения о номинальном характере руководства.

Напротив, из показаний свидетеля следует, что ФИО1 активно участвовал в деятельности общества, подписывал документы, помогал в работе и контролировал движение денежных средств, в связи с чем он не мог не знать о существовании арендных отношений с ОАО «РЖД», о состоянии расчетов по арендной плате, а также о факте и параметрах строительства павильона.

Учитывая наличие близких родственных связей с руководителем учредителя общества, он имел доступ к информации о принимаемых в компании решениях и стратегии ее развития и, следовательно, был обязан и имел возможность предотвратить причинение убытков, выразившихся в длительном самовольном использовании неарендованного имущества.

Доводы участников общества (ФИО4, ФИО2, ФИО3) об отсутствии у них широких полномочий, информации о деятельности общества и извлечения выгоды признаны необоснованными.

Устав ООО «АК-16» предоставлял им широкие права контроля, в том числе: по участию в управлении делами общества в порядке, предусмотренном ФЗ «Об ООО» и Уставом; по получению информацию о деятельности общества, знакомиться с данными бухгалтерского учета и отчетности и иной документацией; по требованию проведения годовой аудиторской проверки финансовой деятельности общества; по оспариванию сделки, заключенные обществом; по созыву внеочередного собрания; по инициированию проверки состояния текущих дел общества путем привлечения профессионального аудитора.

Вместе с тем, какие-либо доказательства наличия ограничений прав участников в данной части не представлены.

Протоколы собраний ООО «АК-16», в том числе от октября и ноября 2021 года, где обсуждалось возможное банкротство, также свидетельствуют об осведомленности о проблемах общества.

В соответствии с представленными протоколами, участие в указанных собраниях принимали все учредители ООО «АК-16», по итогам таких собраний приняты решения по не обращению в суд с заявлением о признании должника (банкротом) и обязании директора должника представить экономически обоснованный план исходя их его деятельности с сентября 2019г.

Таким образом, участники общества должны были обладать полными сведениями о деятельности общества за период до сентября 2019г.

Между тем, их пассивность и бездействие в условиях известной неплатежеспособности, включая непринятие мер по урегулированию спора с ОАО «РЖД», не освобождает от ответственности, возлагаемой законом на участников.

При этом, ни в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции, ни в суде апелляционной инстанции ответчиками не представлено доказательств того, что они предпринимали какие-либо активные меры в рамках своих полномочий: по осуществлению проверки деятельности общества, по возобновлению рассмотрения вопроса об обращении с заявлением о банкротстве после ноября 2021 года, по истребованию от руководства дополнительной информации о финансовом состоянии, по обязанности генерального директора разработать и реализовать план по урегулированию затяжного спора с ОАО «РЖД», а также по инициированию досрочного прекращения полномочий руководителя в случае неисполнения им решений собраний участников.

В свою очередь, действия руководителя и учредителей Общества должны в любом случае быть законными, преследовать интересы Общества, и не допускать причинения убытков кредиторам (п. 7 Постановления Пленума ВАС РФ N 62 от 30.07.2013 г. "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица").

Неосведомленность по фактам осуществления деятельности общества, не снимают с участника предусмотренную законом обязанность исполнять возложенные на него обязательства, в том числе, в части деятельности и организации общества.

В соответствии с п. 2 ст. 53.1 ГК РФ ответственность, предусмотренную пунктом 1 настоящей статьи, несут также члены коллегиальных органов юридического лица, за исключением тех из них, кто голосовал против решения, которое повлекло причинение юридическому лицу убытков, или, действуя добросовестно, не принимал участия в голосовании.

Заявления ответчиков о недобросовестности кредитора и конкурсного управляющего в связи со сносом павильона и возможной стоимостью оставшихся материалов, вновь приведенные в апелляционных жалобах, были судом первой инстанции обоснованно отклонены, поскольку снос был осуществлен на основании вступившего в силу судебного решения об освобождении территории, которое должник не исполнил добровольно.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 12.10.2023 по делу № А40-55808/23-180-439 установлено, что 27.05.2022 в адрес ООО «АК-16» направлено уведомление о расторжении договора аренды от 19.05.2022 № ИСХ-16951/ОКТ. Таким образом, договор считается расторгнутым с 16.06.2022. Истец ссылался на то, что асфальтовое покрытие ответчиком не возвращено и используется без правовых на то оснований. Какие-либо договорные отношения у ОАО «РЖД» с ответчиком отсутствуют. Нахождение некапитального строения - павильона на имуществе ОАО «РЖД» без законных оснований препятствует реализации в установленном порядке права собственности ОАО «РЖД», тем самым нарушая права и законные интересы общества.

Так, в рамках дела № А40-55808/23-180-439 суд обязал ООО "АК-16" освободить асфальтовое покрытие ОАО «РЖД» от движимого имущества – павильона, которое занимает площадь 374,7 кв.м. по адресу: Москва, направление Санкт-Петербург – Москва, ст.Ховрино 636 км. + 100 м. в течение 10 дней с момента вступления решения в законную силу, а в случае неисполнения решения ООО «АК-16» добровольно и в установленный срок, предоставить право освобождения имущества от павильона ОАО «РЖД» за счет ООО «АК-16».

Доказательств добровольного исполнения должником вступившего в законную силу судебного решения об освобождении территории представлено не было, в связи с чем, ОАО «РЖД» реализовало предоставленное ему судом право произвести снос за счет общества.

При этом ответчиками не представлено каких-либо доказательств, обосновывающих заявленную стоимость оставшихся после демонтажа материалов в размере 4 000 000 рублей, а также контррасчетов, опровергающих экономическую обоснованность затрат на демонтаж.

Кроме того, в материалах дела отсутствуют сведения о наличии каких-либо судебных споров, инициированных обществом или в его интересах, оспаривающих обстоятельства или экономические последствия сноса, равно как и доказательства, свидетельствующие о получении ОАО «РЖД» какой-либо неосновательной выгоды от данных действий.

Таким образом, выводы суда первой инстанции о наличии оснований для солидарного взыскания убытков с контролирующих лиц в рассчитанных размерах, пропорциональных

периодам осуществления ими полномочий, являются законными и обоснованными, основанными на полной оценке представленных доказательств и установленных по делу фактических обстоятельств.

Размер убытков обоснованно определен судом первой инстанции исходя из сумм, подтвержденных вступившими в законную силу судебными актами о взыскании с ООО «АК-16» в пользу ОАО «РЖД» неосновательного обогащения и задолженности по арендной плате, понесенных кредитором для защиты своего права.

Судебная коллегия соглашается с данным расчетом, поскольку он является точным и основан на документах, соотнесен с периодами нахождения каждого из ответчиков в статусе контролирующего лица. Контррасчет в материалы дела не представлен.

Таким образом, судом взысканы солидарно с ФИО1, ФИО3 и ФИО4 убытки в размере 20 849 175,4 руб. за период с апреля 2018 г. по 11.09.2019; солидарно со ФИО5, ФИО3 и ФИО4 – 699 639,84 руб. за период с 11.09.2019 по 26.09.2019; солидарно со ФИО5, ФИО3, ФИО2 и ФИО4 – 32 218 589,91 руб. за период с 26.09.2019 по июнь 2022 г.

Доводы апеллянтов о том, что в решении суда первой инстанции отсутствует расчет убытков, являются несостоятельными.

Распределение общей суммы убытков между ответчиками пропорционально периодам их руководства или участия в обществе представляет собой законный способ определения объема ответственности каждого, не требующий какого-либо самостоятельного экономического расчета, отличного от уже установленного судами в рамках предыдущих споров.

Следовательно, расчет убытков, произведенный судом первой инстанции, является полным, мотивированным и соответствует представленным в материалы дела доказательствам.

Судебная коллегия считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела, при правильном применении норм действующего законодательства.

В обоснование своих доводов ответчики ссылаются на существование неких договоренностей с представителями ОАО «РЖД» относительно возведения объекта большей площади, апеллируя к высокой коммерческой привлекательности проекта, необходимости обустройства социально-значимых элементов (навеса, комнаты матери и ребёнка, помещения для ожидания) и, как следствие, к предполагаемой перспективе извлечения прибыли в будущем.

Однако, в условиях полного отсутствия надлежащих письменных доказательств, оформленных в соответствии с требованиями закона, которые бы подтверждали согласие арендодателя на изменение существенных условий пользования имуществом, принятие хозяйственных решений по реализации подобного проекта выходит за рамки обычного предпринимательского риска.

Ответчики, являясь профессиональными участниками оборота и действуя от имени юридического лица, не могли не осознавать, что их фактическое поведение грубо противоречит формальным целям и условиям подписанного договора аренды.

Поскольку в результате реализация проекта оказалась невозможной именно вследствие допущенных ответчиками существенных нарушений, в том числе, самовольного выхода за пределы предоставленных прав, их действия не могут быть квалифицированы как разумные и добросовестные.

Юридическое лицо действует через свои органы, которыми в данном случае являлись ответчики.

Таким образом, причиненные обществу убытки, выразившиеся в наступлении его неплатежеспособности, находятся в прямой причинно-следственной связи с противоправным и неразумным поведением контролирующих его лиц.

Данные обстоятельства в силу закона влекут обязанность указанных лиц солидарно возместить причиненный ущерб в полном объеме.

Между тем, иные доводы апелляционных жалоб сводятся к повторению позиции, изложенной в суде первой инстанции и обоснованно отклоненной судом, и не могут служить

основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как, не свидетельствуют о неправильном применении арбитражным судом области норм материального или процессуального права, а выражают лишь несогласие с ним.

Убедительных аргументов, основанных на доказательственной базе и опровергающих выводы суда первой инстанции, апелляционные жалобы не содержат, в силу чего удовлетворению не подлежат.

При таких обстоятельствах оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при вынесении обжалуемого определения, апелляционным судом не установлено.

В соответствии с п. 1 ст. 270 АПК РФ, основаниями для изменения или отмены решения, определения арбитражного суда первой инстанции являются, неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными, несоответствие выводов, изложенных в решении, определении обстоятельствам дела, нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

В силу изложенного суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела и сделаны при правильном применении норм действующего законодательства.

Определение суда законно и обоснованно. Основания для отмены определения отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации,

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 26.09.2025 по делу № А40-245657/22 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: Ю.Н. Федорова Судьи: А.С. Маслов

Ж.В. Поташова