Апелляционное постановление № 10-149/2026 10-7111/2025 от 8 февраля 2026 г.

Дело № 10-149/2026 (10-7111/2025) судья Немерчук Е.Н.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ постановление

г. Челябинск 09 февраля 2026 года

Челябинский областной суд в составе судьи Иванова С.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беленковым В.Н.,

с участием:

прокурора Вяткина М.В.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Фенькова В.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием системы видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного и его защитника на приговор Коркинского городского суда Челябинской области от 23 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, судимый 04 августа 2021 года Коркинским городским судом Челябинской области по п. «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года 6 месяцев со штрафом в размере 30 000 рублей, освобожденный после отбытия основного наказания 30 августа 2022 года,

осужден по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 8 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу, до наступления которого мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу с зачетом времени содержания с 23 октября 2025 года в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Удовлетворен гражданский иск потерпевшего: в счет компенсации морального вреда с ФИО1 в пользу Потерпевший №1 взыскано 250 000 рублей.

Заслушав выступления осужденного и его защитника, просивших об изменении приговора по доводам их жалоб; возражавшего против этого прокурора, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью Потерпевший №1, не опасного для жизни человека, вызвавшее длительное расстройство здоровья, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, в период с 13:35 до 13:50 18 ноября 2024 года при обстоятельствах, подробно изложенных в обжалуемом приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный фактически выражает несогласие с приговором в части решения об удовлетворении гражданского иска потерпевшего в размере 250 000 рублей, в связи с чем ставит вопрос об отмене приговора.

ФИО1 просит проанализировать ситуацию, произошедшую между ним и потерпевшим, указывая, что он совершил действия в отношении Потерпевший №1 не умышленно, а «в состоянии аффекта», так как последний сам спровоцировал конфликт. Обращая внимание на занятую им позицию и надлежащее процессуальное поведение в ходе предварительного расследования – оказание помощи следствию, принесение извинений потерпевшему, отсутствие попыток скрыться при применении подписки о невыезде и надлежащем поведении, факт добровольного возмещения потерпевшему морального вреда в размере 50 000 рублей, считает, что с учетом последствий преступления данная сумма денежных средств является разумной и достаточной.

В апелляционной и дополнительной апелляционной жалобах адвокат Феньков В.Н. со ссылкой на пп. 1-3 ст. 389.15 УПК РФ, а также п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 просит изменить приговор, признав осуждение его подзащитного условным в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК РФ, отмечая, что по итогам судебного разбирательства было достоверно установлено, что мотивом совершения ФИО1 преступления в отношении Потерпевший №1 явились оскорбления и унижения потерпевшим родителей ФИО1, сказанные в неприличной нецензурной форме в ходе телефонного разговора между ними, что подтверждено как самим осужденным, так и свидетелями по уголовному делу, и не оспаривается потерпевшим. При этом суд необоснованно не обратил внимание на отраженную в обвинительном заключении личностную характеристику потерпевшего Потерпевший №1, который <данные изъяты>. Исходя из этого ФИО1 при разговоре со Потерпевший №1 находился в трезвом состоянии, потерпевшего не оскорблял, но по «национальному характеру» является «горячим» человеком и воспринял оскорбления своих родителей со стороны пьяного Потерпевший №1 явно негативно, что и вызвало желание «наказать» того за его слова. Данное обстоятельство стороной защиты предлагается расценить в качестве смягчающего наказания в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Кроме того, адвокат полагает, что суд неправомерно квалифицировал действия ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, поскольку соответствующего заключения эксперта по предмету, используемому в качестве оружия, представлено не было, а также обращает внимание, что суд не дал оценки обстоятельствам выявления дополнительных телесных повреждений у потерпевшего по истечении месячного срока после первичного обращения за медицинской помощью в травмпункт.

Также считает, что при приведении данных о личности подсудимого суд не отразил, что ФИО1 является <данные изъяты>, а равно, что он принес извинения потерпевшему, который просил его строго не наказывать.

В возражении на жалобу защитника государственный обвинитель Сухарев Е.С., полагая ее доводы несостоятельными, просит оставить приговор без изменения как законный, обоснованный и справедливый.

Самостоятельно стороной обвинения приговор не обжалован, в связи с чем проверка его законности и обоснованности осуществляется судом апелляционной инстанции в пределах, установленных ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы жалоб со стороны защиты, суд апелляционной инстанции не усматривает предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ оснований для отмены обжалуемого приговора, однако усматривает основания для того, чтобы частично согласиться с доводами защиты в части неправильного применения нормы п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, что в силу п.1 ч. 1 ст. 389.18 УК РФ является основанием для его изменения.

Виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, установлена на основании достаточной совокупности допустимых, достоверных и относимых доказательств, исследованных в судебном заседании в условиях состязательного процесса, надлежащим образом оцененных судом в соответствии с требованиями ст.ст. 87-88 УПК РФ, а уголовный закон в части квалификации действий подсудимого правильно применен судом первой инстанции с учетом тех установленных в ходе судебного разбирательства фактов, которые нашли свое подтверждение и не носят предположительного характера.

Обвинительный приговор обоснован как показаниями подсудимого ФИО1, полностью признававшего вину в преступлении в ходе предварительного расследования и в суде, так и в полной мере сообразующимися с ними показаниями потерпевшего и не противоречащими им показаниями свидетелей; содержанием протоколов следственных действий, связанных с фиксацией обстановки места преступления в части его совершения в ходе их осмотров, заключений эксперта, исследовавшего характер телесных повреждений и степень тяжести вреда здоровью, причиненного потерпевшему, содержание которых достаточно подробно приведено и проанализировано в приговоре.

Суд первой инстанции оценил доказательства, связанные с обстоятельствами взаимоотношений ФИО1 и Потерпевший №1 с учетом особенностей поведения последнего, непосредственно перед нанесением виновным с использованием неустановленного следствием металлического предмета телесных повреждений потерпевшему, проанализировал их локализацию, характер, силу травмирующего воздействия, оценил дальнейшие действия осужденного, и, сопоставив между собой соответствующие сведения об этих обстоятельствах, содержащиеся в сообразующихся между собой доказательствах – пришел к правильному выводу о том, что ФИО1, причиняя потерпевшему телесные повреждения путем нанесения ему ударов указанным предметом, используемым в качестве оружия, действовал умышленно.

В судебном заседании ФИО1 признал вину в полном объеме, пояснив, что 18 ноября 2024 года он вмешался в конфликтный телефонный разговор между его знакомым ФИО11 и ранее не знакомым ему потерпевшим, который стал «переходить на личности», оскорбил его самого и его мать. По его просьбе его знакомые ФИО7 и ФИО8 на автомобиле «Газель» довезли их до дома Потерпевший №1, который вышел к ним и снова «стал вести себя также», поэтому он, найдя в указанном транспортном средстве металлическую трубу, ударил ею потерпевшего по ноге, а когда тот побежал, то догнав, ударил его еще раз за те личные оскорбления, его матери, отца и всей семьи (т. 2, л.д. 105, об).

Свои действия ФИО1 продемонстрировал при проведении проверки его показании на месте (т.2, л.д. 4-8). Кроме того непосредственно часть действий осужденного при нанесении им первого удара потерпевшему были зафиксированы на видеозаписи, представленной потерпевшим и осмотренной с его участием (т. 1 л.д. 157-162). Обстановка места преступления зафиксирована в ходе осмотра места происшествия, проведенного с участием Потерпевший №1 18 ноября 2024 года, в ходе которого на участке местности, расположенном у дома № № по ул. <адрес> в г. <адрес>, обнаружены следы вещества красного цвета, которые по пояснению последнего являются следами крови из раны на голове, которая образовалась от удара предметом, нанесенного ему неизвестным (т. 1, л.д. 57-59).

Из показаний Потерпевший №1 в суде следует, что в середине ноября 2024 года около 14:00 он находился возле своего дома, разговаривал с ФИО19 и ФИО20 (как следует из материалов уголовного дела и не оспаривается сторонами – ФИО11 и ФИО9) по поводу их отношений с ФИО10 из-за унаследованного тем домика, которые последние, как он думал, «намеревались забрать». «Пригласить» их на разговор была общая инициатива его и ФИО10 какой-то момент он почувствовал резкую боль в колене от удара сзади, тут же последовал удар по голове, от которого он потерял равновесие, попятился, пополз к дому, а в этом момент его били по ногам, всему телу и голове, отчего он потерял сознание – кто и чем его избивал, он не видел.

Об обстоятельствах избиения он узнал, просмотрев видеозапись с камеры наблюдения дома соседа, которую впоследствии представил дознавателю, а о причастности к этому ФИО1 – в ходе расследования.

Ввиду причиненных ему телесных повреждений он два месяца крайне плохо себя чувствовал – лежал, так как не мог вставать из-за разбитой головы, проходил лечение, в связи с чем не мог трудиться как самозанятый, в связи с чем моральный вред оценивает в 300 000 рублей (т. 2, л.д. 100-101).

Не оспаривал факта нанесения им ударов потерпевшему ФИО1 и при проведении очной ставки со Потерпевший №1 (т. 2, л.д. 228-230).

Не следует иного и из показаний очевидцев потерпевшего – свидетелей ФИО9 (т. 2, л.д. 101-102, т. 186-187), ФИО11 (т. 1, л.д. 184-185), ФИО12 (т. 2, л.д. 104-105, т. 1, л.д. 190-192) которые видели, как ФИО1 наносил удары Потерпевший №1 предметом, схожим с металлической трубой либо металлическим прутом, который, как пояснил ФИО7, подсудимый взял из его автомашины «Газель».

Согласно заключению эксперта № № у Потерпевший №1 зафиксирована тупая сочетанная травма тела, в комплекс которой вошли следующие телесные повреждения – на голове: <данные изъяты>; на туловище: <данные изъяты>; на левой верхней конечности: <данные изъяты>; на левой нижней конечности: <данные изъяты>; на правой нижней конечности: <данные изъяты>.

Имеющиеся в медицинских документах сведения о морфологических признаках повреждений допускают возможность их образования в дневное время 18 ноября 2024 года. Они образовались от множественных (не менее двенадцати) травматических контактов с предметами, обладающими свойствами тупых твердых с характерными видовыми особенностями повреждающего влияния (сдавление и растяжение тканей).

Повреждения в виде <данные изъяты> на задней поверхности грудной клетки, <данные изъяты> в области правого локтевого сустава, <данные изъяты> на левом предплечье, <данные изъяты> левого бедра, левой голени и в области левого коленного сустава могут быть расценены как в совокупности, так и каждое в отдельности, как не причинившие вред здоровью (п. 9 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года №194н).

Раны на волосистой части головы характеризовались временными функциональными нарушениями организма продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы, что согласно п. 8.1 вышеуказанных Медицинских критериев служит медицинской характеристикой квалифицирующего признака, обозначенного пунктом 4в Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утв. Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 № 552), позволяющего отнести имевшие место на голове подэкспертного повреждения к категории легкого вреда здоровью.

Повреждения, входящие в комплекс тупой травмы правого коленного сустава, а также <данные изъяты> второго и третьего пальцев левой кисти характеризовались временными функциональными нарушениями организма продолжительностью свыше трех недель от момента причинения травмы, что согласно п. 7.1 вышеуказанных Медицинских критериев является длительным расстройством здоровья. Указанный медицинский критерий служит медицинской характеристикой квалифицирующего признака, обозначенного пунктом 4б вышеуказанных Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, позволяющего отнести указанные в данном абзаце повреждения, как в совокупности, так и каждое в отдельности, к категории средней тяжести вреда здоровью (т. 1 л.д.139-146).

Утверждение Приказом Минздрава России от 08 апреля 2025 № 172н «Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» не влечет иной оценки причиненного вреда, поскольку положения п.7.1 вышеуказанных Медицинских критериев, определявшего длительное расстройство здоровья как временное нарушение функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня), содержательно тождественен п. 5.2.1. названного порядка, согласно которому длительное расстройство здоровья – это временное расстройство здоровья продолжительностью свыше трех недель от момента причинения травмы (более 21 дня).

Доводы защиты о «сомнительности» экспертизы ввиду дополнительных телесных повреждений у потерпевшего суд апелляционной инстанции отклоняет, поскольку содержание первоначальных экспертиз было проанализировано экспертом при подготовке заключения № №. Так, проведение первоначальной экспертизы № № было окончено 21 ноября 2024 года, то есть до истечения 21 суток с момента причинения соответствующей травмы (т.1, л.д. 76).

Обращение потерпевшего за дальнейшей медицинской помощью и уточнение диагноза не свидетельствует в какой-либо мере о необоснованности осуждения ФИО1 за причинение средней тяжести вреда здоровью потерпевшего. Соответствующие обстоятельства являлись предметом экспертного исследования: как следует из дополнительного заключения № №, факты наличия повреждений в виде <данные изъяты> пястно-фалангового сустава левой кисти и правого коленного сустава, установленные при обращении Потерпевший №1 10 декабря 2024 года, не исключают возможность их образования 18 ноября 2024 года (т.1, л.д. 102-106).

Оснований считать, что данные повреждения были получены при иных обстоятельствах, нежели те, о которых пояснил потерпевший и не находятся в причинно-следственной связи с действиями ФИО1, по делу не имеется.

Как следует из описательно-мотивировочной части приговора, все показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, данные на стадии следствия, были проанализированы судом первой инстанции путем сопоставления между собой и с письменными доказательствами по делу, и в целом, в совокупности им дана надлежащая оценка.

Показания осужденного ФИО1, потерпевших и свидетелей носят логичный и последовательный характер, согласуются между собой и с другими исследованными судом доказательствами, в связи с чем не вызывают сомнения в их достоверности.

Каких-либо сведений о заинтересованности потерпевшего, который ранее с осужденным знаком не был, свидетелями при даче ими показаний, изобличающих последнего, равно как и оснований для оговора кем-либо из них ФИО1, не установлено.

Как видно из материалов уголовного дела, допросы ФИО1 в качестве обвиняемого проходили при участии защитников, с разъяснением ему его процессуальных прав. Все протоколы следственных действий были подписаны как самим осужденным, так и его защитниками без каких-либо замечаний и дополнений, чем удостоверена правильность и добровольность изложенных в них сведений.

Исследованные судом заключения экспертов, положенные в основу обвинительного приговора, проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, лицами, обладающим специальными познаниями, будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Анализ заключений по результатам судебно-медицинских исследований тяжести вреда здоровью потерпевшего сомнений не вызывает, поскольку экспертами в исследовательской части излагается содержание, результаты исследований и примененные им методики, их выводы являются полными, объективными и всесторонними.

Каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО1 и квалификации его действий, между перечисленными доказательствами не установлено.

Оценивая каждое из представленных доказательств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что они не содержат каких-либо данных, позволяющих поставить под сомнение то, что противоправные действия в отношении потерпевшего были совершены именно ФИО1, а полученные им телесные повреждения причинены при иных обстоятельствах, нежели те, о которых сообщил последний.

Интенсивность примененного насилия, а также характер и локализация телесных повреждений с очевидностью свидетельствуют о наличии у ФИО1 умысла на причинение потерпевшему вреда здоровью, который по своей тяжести является средним.

Вменяемость ФИО1, который на учете у врача нарколога и психиатра не состоит (т.2, л.д. 23), с учетом его поведения и характера его пояснений в ходе разбирательства, содержания данных им показаний, сомнений не вызывает.

Доводы защиты о том, что не проведена экспертиза неустановленного по делу металлического предмета, явившегося орудием преступления, в части установления его относимости к оружию, надуманны, поскольку по смыслу уголовного закона под предметом, используемым в качестве оружия, понимаются любые материальные объекты, которыми, исходя из их свойств, может быть причинен вред здоровью при использовании для физического воздействия на потерпевшего.

Относимость предметов к категории использованных в качестве оружия в силу ст. 196 УПК РФ не отнесена к обстоятельствам, требующим обязательного назначения экспертизы. При этом защитой не указывается, какие требуются специальные познания для того, чтобы разрешить данный вопрос.

Факт причинения телесных повреждений, расценивающихся как причинившие вред здоровью потерпевшего, посредством использования металлического предмета, которым ФИО1 наносились удары, по делу достоверно установлен, сторонами фактически не оспаривается и у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает.

Вместе с тем в силу ч. 1 ст. 389.19 УПК РФ суд при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке не связан доводами апелляционных жалоб и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме.

Согласно п. 1 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Исходя из разъяснений, данных в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», всякое изменение обвинения в суде должно быть обосновано описательно-мотивировочной части приговора.

Согласно обвинительному заключению умысел ФИО1 на причинение телесных повреждений и вреда здоровью потерпевшего сформировался на фоне возникших личных неприязненных отношений к Потерпевший №1

Между тем, обжалуемый приговор не содержит ни указания на мотив совершения преступления ФИО1, ни аргументации, по которой суд первой инстанции изменил обвинение в данной части, несмотря на то, что указанное обстоятельство, подлежащее доказыванию, связано с оценкой доводов сторон, которые имеют значение для уголовного дела.

Учитывая требования ст. 252 УПК РФ, ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ и разъяснения, содержащиеся в указанном Постановлении Пленума Верховного Суда РФ о том, что по смыслу закона более тяжким считается обвинение, когда в него включаются дополнительные, не вмененные обвиняемому факты (эпизоды), влекущие изменение квалификации преступления на закон, предусматривающий более строгое наказание, либо увеличивающие фактический объем обвинения, хотя и не изменяющие юридической оценки содеянного; а существенно отличающимся обвинением от первоначального по фактическим обстоятельствам следует считать всякое иное изменение формулировки обвинения (вменение других деяний вместо ранее предъявленных или преступления, отличающегося от предъявленного по объекту посягательства, форме вины и т.д.), если при этом нарушается право подсудимого на защиту; принимая во внимание, что допущенное нарушение носит устранимый характер, суд апелляционной инстанции считает возможным устранить его, дополнив его описательно-мотивировочную часть при описании преступного деяния указанием на наличие личной неприязни ФИО1 к Потерпевший №1 как на мотив преступления.

При этом у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания и для того, чтобы расценить действия виновного как совершенные в состоянии аффекта. Само по себе наличие личной неприязни к потерпевшему, которую осужденный не отрицал, не исключает его показаний о том, что гнев у него вызвали именно воспоминания об обиде со стороны потерпевшего, оскорбившего его родителей, в тот момент, когда тот грубо общался с ФИО14 и ФИО9, что усилило его злость, о чем он показал суду апелляционной инстанции, указав, что само поведение Потерпевший №1 по отношению к ФИО14 носило вторичный характер, а причиной избиения им потерпевшего было именно оскорбление, высказанное последним ему по телефону.

Из указанных доказательств не следует, что Потерпевший №1 оскорблял самого ФИО1, как он заявил об этом в суде апелляционной инстанции. Изменение показаний в этой части является формой защиты осужденного с тем, чтобы предстать в более выгодном свете перед судом апелляционной инстанции.

Напротив, в ходе расследования он непосредственно пояснял о том, что он спросил адрес потерпевшего, поехал к нему, чтобы поговорить по поводу оскорблений его матери (т.1, л.д. 203-205, 213-215, 228-230). Поведение ФИО1 было целенаправленным, а указанные оскорбления не могли являться источником аффекта, то есть внезапно возникшего сильного душевного волнения, поскольку его поведение сохраняло произвольность – он выяснил место нахождения потерпевшего, сообщил о высказанном оскорблении свидетелям, причем как ФИО14 и ФИО9, так и ФИО7 и ФИО8, которых попросил довезти его до места преступления.

При этом потерпевший в момент совершения преступления не предпринимал каких-либо действий, которые могли бы спровоцировать сильные эмоции непосредственно у подсудимого, в адрес его родителей повторных оскорблений не высказывая. Сохранил произвольность поведения ФИО1 и после совершения преступления, которое было прекращено ввиду действий остановивших его лиц, никаких видимых признаков психического и астенического истощения и запамятывания произошедшего он не проявлял, покинул место происшествия, сохраняя способности к общению и передвижению, вернулся в автомобиль, на котором доехал до магазина, после чего он и очевидцы преступления разошлись по своим делам.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что действия ФИО1 не были вызваны состоянием его сильного душевного волнения ввиду отсутствия признака внезапности такового, что не исключало его личной неприязни к Потерпевший №1, о чем он последовательно пояснял, равно как и об ее причинах, и что по делу не опровергнуто.

Таким образом, суд, правильно установив фактические обстоятельства дела, обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Вместе с тем в приговоре суд обязан отразить отношение подсудимого к предъявленному обвинению и дать оценку доводам, приведенным им в свою защиту. В полной мере эти требования судом не выполнены.

Исключив указание на личную неприязнь к Потерпевший №1 как на мотив преступления, суд не привел в приговоре и никакой оценки относительно противоправности и аморальности поведения потерпевшего как повода для совершения преступления.

Между тем, как следует из материалов уголовного дела (т. 2, л.д. 95) и протокола судебного заседания, о признании данного обстоятельства смягчающим наказания ставился вопрос как государственным обвинителем, так и защитником (т.2, л.д. 107-108), что было оставлено судом первой инстанции без должного внимания при мотивировании назначения наказания.

Учитывая содержание показаний указанных свидетелей и осужденного, последовательно сообщавших об оскорблении ФИО1 потерпевшим в связи с нецензурными высказываниями в адрес его родителей, с учетом времени допросов данных свидетелей в ходе дознания, исключавшего возможность согласовать в этой части позицию в пользу осужденного, исходя из требований ч. 1 ст. 14 УПК РФ, согласно которой в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся смягчающих наказание обстоятельств, суд апелляционной инстанции считает необходимым расценить указанные противоправные действия потерпевшего в качестве повода совершения преступления, признать таковое в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание.

Суд установил обстоятельства преступления, которые не были отражены в предъявленном подсудимому обвинении, но признаны судом смягчающими наказание (в том числе, противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившиеся поводом для преступления), эти обстоятельства также должны быть приведены при описании деяния подсудимого (207874&dst;=100051" 207874&dst;=100051" абз. 2 п. 18207874&dst;=100051" абз. 2 п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре»).

По смыслу закона признак противоправности поведения потерпевшего охватывает аморальность такового применительно к действиям по оскорблению, спровоцировавшего виновного на совершение преступления. По смыслу уголовного закона, противоправность означает отклонение поведения потерпевшего от предписаний норм права, в том числе законодательства об административных правонарушениях (ст. 5.61 КоАП РФ).

Исследованными доказательствами не опровергнуто, по существу, что именно указанные действия потерпевшего оказали на виновного провоцирующее воздействие, которое повлекло совершение им преступления. Сам по себе он ранее с потерпевшим знаком не был, характер их общения посредством телефонной связи носил случайный характер,

В этой связи приговор подлежит изменению по основанию, указанному в ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ, с соразмерным снижением назначенного осужденному наказания за преступление, предусмотренное п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

Вопреки позиции стороны защиты, в целом суд обоснованно и в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43 и 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления средней тяжести, направленного против здоровья, фактические обстоятельства его совершения данные о личности ФИО1, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление виновного и условия его жизни и жизни его близких.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, судом учтены активное способствование расследованию преступления, полное признание им вины и его раскаяние, наличие <данные изъяты>, тот факт, что он положительно характеризуется, частично возместил причиненный потерпевшему моральный вред.

В качестве сведений о личности осужденного судом учтены <данные изъяты> и семейное положение подсудимого. С достаточной полнотой приведены в приговоре и все иные юридически значимые сведения о личности виновного.

Других обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которых имеются в материалах уголовного дела, не установлено. Не выявлено по уголовному делу и иных обстоятельств, которые надлежало бы признать смягчающими согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ применительно к данным о личности осужденного.

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, суд на основании ч. 1 ст. 18 и п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ обоснованно признан рецидив преступлений, который по своему виду не относится к опасному либо особо опасному.

В связи с наличием отягчающего наказания обстоятельства оснований для изменения категории совершенного ФИО1 преступления средней тяжести в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется, равно как и для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Учитывая отсутствие каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с поведением ФИО1 во время и непосредственно после совершения преступления, а равно иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, суд первой инстанции обоснованно не счел возможным применить по уголовному делу положения ст. 64 УК РФ о назначении более мягкого вида наказания, чем предусмотрено статьей Особенной части УК РФ, что исключало назначение подсудимому какого-либо иного вида наказания, кроме лишения свободы, из числа установленных санкцией ч. 2 ст. 112 УК РФ.

Исходя из того, что степень общественной опасности преступного деяния определяется именно конкретными обстоятельствами его совершения, в частности, способом, видом умысла, а также обстоятельствами, смягчающими наказание, относящимися к преступлению, оснований для переоценки данного вывода, суд апелляционной инстанции, несмотря на установление указанного обстоятельства, смягчающего наказание, не усматривает.

Мотив и повод совершения преступления ФИО1 применительно к выявленным обстоятельствам обстановки посягательства, его длительности, интенсивности, эмоционального состояния виновного и его причин, связанных с поведением потерпевшего, исключительными не являются.

Оценивая степень опасности содеянного, суд апелляционной инстанции во взаимосвязи с установленным обстоятельством, смягчающим наказание, учитывает и способ преступления, интенсивность применения насилия, обстоятельства предотвращения посягательства ввиду вмешательства третьих лиц, а равно недостаточное исправительное воздействие наказания по предыдущему приговору, которым ФИО1 также был осужден за насильственное преступление к реальному лишению свободы.

Смягчая наказание с учетом наличия обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд апелляционной инстанции ввиду его установления считает необходимым применить положения ч. 3 ст. 68 УК РФ в части возможности назначения менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление.

Оснований для признания осуждения условным вопреки доводам защиты, исходя из требований ч. 2 ст. 73 УК РФ, не усматривается.

Практически все смягчающие наказание обстоятельства и положительные данные о личности виновного, а также условия жизни его и его семьи, имели место и на момент преступлений, за которые он был осужден, либо связаны с признанием вины, оказанием содействия в его расследовании.

Само по себе противоправное поведение потерпевшего с учетом положений ч. 1 ст. 69 и ч. 2 ст. 68 УК РФ не дает достаточных оснований, позволяющих полагать, что не утрачена возможность исправления ФИО1 в случае применения положений ч. 1 ст. 73 УК РФ, поскольку эта форма реализации уголовной ответственности не обеспечит ту степень контроля за его поведением, которая способствует его исправлению и предупреждению совершения новых преступлений.

Вид исправительного учреждения ФИО1 назначен в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ правильно, равно как и применены положения п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Оснований для применения положений ст. 82 УК РФ в отношении осужденного не имеется, поскольку он не как не является единственным родителем малолетних детей.

Оценивая приговор в части гражданского иска, который осужденный, изменив позицию, изложенную в апелляционной жалобе, фактически признал, суд апелляционной инстанции, исходя из разъяснений, данных в абз. 2 п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», наряду со смягчением наказания, считает необходимым уменьшить размер компенсации морального вреда, взысканного в пользу потерпевшего.

Нарушений уголовно-процессуального закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность принятого судом решения, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по делу не допущено.

Руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Коркинского городского суда Челябинской области от 23 октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить, дополнив его описательно-мотивировочную часть при описании преступного деяния указанием на наличие личной неприязни ФИО1 к Потерпевший №1 как на мотив преступления, поводом для совершения которого явилась противоправность поведения потерпевшего.

Признать в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание, – противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

Смягчить наказание в виде лишения свободы, назначенное ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, до 1 года 6 месяцев.

Сократить размер компенсации морального вреда, взысканного с ФИО1 в пользу Потерпевший №1, до 200 000 рублей.

В иной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационных жалоб, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копии данного судебного решения.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалоб, представления лица, участвующие в уголовном деле, вправе ходатайствовать о своем участии в его рассмотрении судом кассационной инстанции.

Судья