Апелляционное определение № 22-1658/2026 от 21 апреля 2026 г.

Судья Федосеев К.В. № 22-1658/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 22 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе председательствующего Пикулевой Н.В.,

судей Гурьевой В.Л., Шестаковой И.И.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Чирковой Е.А., секретарем Пермяковой Т.В.

с участием прокурора Путина А.А.,

защитника - адвоката Голева В.Г.,

осужденного ФИО1

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием системы видео-конференц-связи уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Голева В.Г. на приговор Кочевского районного суда Пермского края от 6 марта 2026 года, по которому

ФИО1, дата рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 111 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, исчислением наказания со дня вступления приговора в законную силу и зачетом в срок лишения свободы времени содержания под стражей с 6 марта 2026 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Заслушав доклад судьи Пикулевой Н.В., изложившей содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционной жалобы, возражений, выступления адвоката Голева В.Г. и осужденного ФИО1, поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Путина А.А. об оставлении приговора без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении Х. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

Преступление совершено 3 ноября 2024 года в с. Кочево Кочевского муниципального округа Пермского края при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Голев В.Г., действуя в защиту осужденного ФИО1, ставит вопрос об отмене приговора как незаконного и необоснованного. Считает, что судом не установлены конкретные обстоятельства совершения преступления, подлежащие доказыванию. Период совершения преступления продолжителен и точно не определен. Обращает внимание, что в соответствии с показаниями потерпевшего, 3 ноября 2024 года участники событий к нему приходили дважды. Суд не установил, в какое конкретное время потерпевшему были причинены телесные повреждения, какова их тяжесть, в случае если они были причинены в разное время и имеют различия в определении ее степени. Судом не дан анализ и не отражен вывод по показаниям свидетелей, которым со слов потерпевшего стало известно о нескольких лицах, которые подвергли его избиению. Также, исходя из показаний потерпевшего, что он «на свадьбе им не понравился, видимо лишнее у них выпил» (свадьба осужденного и падчерицы потерпевшего за двое суток до времени, отраженного в приговоре), с учетом показаний потерпевшего, что там находилось много людей, степени его алкоголизации и возможных конфликтов, возникающих в состоянии опьянения на таких мероприятиях, время совершения преступления судом могло быть указано в приговоре неверно, при том, что судебная экспертиза определяет срок получения телесных повреждений потерпевшим, как за трое суток до момента их фиксации. Данные сомнения судом не устранены. Ссылаясь на действующее законодательство, адвокат считает, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении дополнительной комплексной судебно-медицинской экспертизы. При этом вывод о наличии или отсутствии причинной связи между действиями осужденного и причиненными потерпевшему телесными повреждениями должны быть основаны не только на заключении судебно-медицинской экспертизы в отношении пострадавшего, но и всей совокупности собранных по делу доказательств. Указывает, что свидетель Б1. с самого начала проведения следственно-оперативных мероприятий указывала на падение Х. на крыльце дома. Согласно заключению экспертов № 512, в связи с непредставлением комиссии экспертов следователем полной информации, а именно «с какой частью металлического ведра и с какой частью тела Х. произошло взаимодействие» привело к невозможности решить вопрос экспертным путем. Считает, что критическое отношение суда к показаниям свидетелей со стороны защиты, в том числе Б1., как реальное основание к отказу в удовлетворении ходатайства защитника о назначении экспертизы недопустимо и незаконно, при том, что в решении суда отсутствует анализ для признания доказательств недопустимым - в полном объеме исключены показания свидетелей, как обвинения, так и защиты без достаточных оснований. Адвокат полагает наличие объективных сомнений в достоверности показаний потерпевшего Х. Сопоставляя показания потерпевшего Х. с показаниями допрошенных судом свидетелей и оглашенными письменными материалами дела, защитник указывает, что Х. неоднократно менял свои показания, лгал, отвечая на вопросы участников судебного заседания. Обращает внимание, что свидетели Х1., Х2. и И. указывали на осведомленность со слов потерпевшего Х. о нескольких (трех) лицах, подвергших его избиению. По мнению адвоката, поскольку конкретное время преступления судом не установлено, а экспертиза допускает время образования повреждений до трех суток, к показаниям потерпевшего о том, что его избил один лишь ФИО1, следовало отнестись критически. Суд не привел анализ показаний данных свидетелей, в приговоре не отразил, почему берет одни показания за основу и отвергает другие, при этом положил в обоснование вины спорные показания потерпевшего, не отразив в приговоре, почему им доверяет при наличии явных сомнений. Адвокат считает, что показания младшего сына потерпевшего - несовершеннолетнего Х3, следует признать недопустимым доказательством. Отмечает, что потерпевший Х. в судебном заседании показал: «ФИО1 подверг его избиению, когда приходил во второй раз, ночью третьего числа. Его сожительницу Б1. забрали в больницу, когда ФИО1 приходил в первый раз». Из исследованных материалов дела и показаний свидетелей следует, что несовершеннолетнего Х3, забрали в больницу вместе с Б1., то есть когда ФИО1 приходил к потерпевшему в первый раз. Следовательно, считает адвокат, ребенок не мог видеть момент избиения своего отца, так как был в это время в другом месте. К тому же несовершеннолетний Х3, ни разу не сказал, что видел, как ФИО1 подвергал избиению Х. Место нанесения и количество ударов, чем именно они были причинены (рукой, ногой), известные со слов ребенка, не соотносится с обстоятельствами, отраженными в обвинительном заключении. В отношении несовершеннолетнего не была назначена и проведена необходимая комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, оценивающая способность ребенка адекватно воспринимать события, запоминать их и формулировать мысли без внушения со стороны взрослых. Автор апелляционной жалобы указывает, что свидетели стороны защиты Я., Г., Б1., Г1., Б2., Е., М. давали полные, согласующиеся друг с другом показания, которые в деталях соотносятся с показаниями осужденного, не меняли их, однако суд проигнорировал их показания, указав, что относится к ним критически. Показания свидетелей обвинения, являющихся сотрудниками полиции, также не были отражены в приговоре, формируют у лица, ознакомившегося с ними, определенные выводы наряду с проведением психофизиологического исследования потерпевшего. Однако в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении такого исследования в отношении свидетелей защиты было отказано, что ставит в неравное положение стороны и нарушает право осужденного на защиту. Суд также не отразил в приговоре показания свидетеля П., которая пояснила, что ее допрос велся на месте ее работы, а следователь указала место допроса - кабинет следователя. Считает, что факт нарушения закона при производстве допроса позволяет усомниться в честности следователя наряду с иными отраженными выше фактами.

В возражениях государственный обвинитель Никонов М.А. считает приговор законным и обоснованным, считает необходимым оставить его без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, заслушав стороны, судебная коллегия приходит к следующему.

Вывод суда о виновности осужденного ФИО1 в умышленном причинении Х. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, при обстоятельствах, изложенных в приговоре, является обоснованным, подтвержден совокупностью доказательств, исследованных и проверенных в судебном заседании, которые оценены судом в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела по существу.

При этом суд, исследовав обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, в соответствии со ст. 307 УПК РФ указал мотивы, по которым в основу выводов положены одни доказательства и отвергнуты другие.

Данных об искусственном создании доказательств обвинения либо об их фальсификации в материалах дела не имеется и судебной коллегии не представлено.

Доводы стороны защиты о непричастности осужденного ФИО1 к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшего Х., о получении им повреждений при иных обстоятельствах либо группой лиц были предметом тщательной проверки в суде первой инстанций, мотивированно отвергнуты с приведением в приговоре убедительных выводов, с которыми соглашается судебная коллегия.

Так, суд первой инстанции правомерно положил в основу приговора показания потерпевшего Х., который полностью подтвердил свои показания при проверке показаний на месте, а также в ходе очных ставок со свидетелем Б1. и осужденным ФИО1, о том, что в вечернее время 2 ноября 2024 года между ним и сожительницей Б1. произошел конфликт, в ходе которого он причинил Б1. побои, в связи с чем впоследствии был привлечен к административной ответственности по ст. 6.1.1 КоАП РФ. Непосредственно после конфликта Б1. позвонила дочери Б2. и сообщила о случившемся, и спустя некоторое время в их дом вошел ФИО1, который, не разуваясь, прыгнул в его направлении, с прыжка ударил ему ногой, уронил его на пол в коридоре дома, после чего нанес ему удары обутыми ногами не менее пяти раз по телу в присутствии несовершеннолетнего сына Х3,

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции признал показания потерпевшего допустимыми и достоверными доказательствами по делу, которые обоснованно положил в основу приговора, поскольку его показания получены в установленном законом порядке, по своему содержанию подробны, логичны, последовательны, не содержат противоречий, по обстоятельствам дела согласуются с другими исследованными доказательствами, приведенными в приговоре.

Так, показания потерпевшего относительно механизма и локализации телесных повреждений согласуются с выводами судебно-медицинских экспертов (заключения экспертов № 69 от 18 апреля 2025 года и № 512 от 20 ноября 2025 года), согласно которым у Х. имелась закрытая травма груди (далее ЗТГ) в виде переломов 6, 7, 8 ребер слева по средней подмышечной линии со смещением, разрывом левого легкого, проникновением воздуха в плевральную полость (пневмоторакс) и подкожную клетчатку груди и шеи (эмфизема) слева, повреждения образовались в результате ударного воздействия/воздействий твердого тупого предмета с ограниченно действовавшей поверхностью/площадью контакта и зоной приложения травмирующей силы на левую боковую половину груди, ее образование вследствие падения с высоты так называемого «собственного роста», в том числе и при последующем соударении о твердую плоскую поверхность, невозможно. В соответствии с п. 6.1.10 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года № 194н, и в соответствии с п. 5.1.1.10, вступившего в действие 1 сентября 2025 года Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава России от 8 апреля 2025 года № 172н, ЗТГ у Х. квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Свидетель Х3, также подтвердил, что на следующий день после свадьбы Б2. в ночное время (3 ноября 2024 года) к ним домой приехал ФИО1 и другие люди. Он видел, как ФИО1 дома бил и наносил удары ногами по телу отца Х.

Свидетель Х1. пояснил, что в ночное время 3 ноября 2024 года ему позвонил отец Х. и сообщил, что в его дом пытаются проникнуть родственники его сожительницы Б1. – ФИО1 и его жена Б2., отец сообщил, что не может дозвониться до скорой помощи и полиции, так как его избили, по голосу отец был очень взволнован, пребывал в испуганном состоянии, 4 ноября 2024 года утром он приехал к отцу и увез его на скорую помощь в с. Кочево, по дороге отец ему рассказал, что в ту ночь его избил зять Б1. – ФИО1, который нанес отцу удары ногами по лицу и телу, отец жаловался на то, что у него после избиения болят ребра.

Из показаний свидетеля И. следует, что в ноябре 2024 года находился на стационарном лечении в больнице, в один из дней к нему в палату привезли Х., который был сильно избит, пояснил, что к нему в дом ворвался муж падчерицы и избил его, при этом, зайдя в дом, сразу ударил Х. по груди, отчего Х. упал на пол, после чего нанес ему удары ногами по телу.

По показаниям свидетеля Х2. установлено, что в ночное время 3 ноября 2024 года он приехал на сообщение о том, что Х. требуется помощь, у него травмы грудной клетки, по приезде в дом увидел сотрудников полиции и Х., у которого при пальпации имелась резкая болезненность в проекции 10-11 ребер слева, затрудненное дыхание, ссадина в области скуловой зоны, со слов Х. ему стало известно, что данные телесные повреждения ему нанес зять, через некоторое время в дом зашла падчерица Х., которая в прихожей дома общалась с сотрудниками полиции и в ходе ее разговора с сотрудниками он понял, что Х. якобы виноват сам в получении травмы, потому что тот избил ее маму Б1., которая ранее обращалась в пункт скорой помощи.

Из показаний свидетеля Б1. следует, что в вечернее время 2 ноября 2024 года находилась дома с сыном и сожителем, после 23:00 часов с сожителем начался конфликт, в ходе которого Х. нанес ей побои, о чем она рассказала дочери, позвонив ей в 1:15 час. 3 ноября 2024 года, попросила ее приехать к ним домой, примерно через 10 минут приехали дочь с мужем ФИО1, с ними были другие родственники, в 3:15 час. 3 ноября 2024 года ей позвонил Х1. - сын Х., интересовался, что у них произошло, она в этот момент уже находилась в д. Демино.

Из показаний свидетеля О. - психолога в ГБУ ПК ЦПП МСП, которая наряду с законным представителем принимала участие при допросе несовершеннолетнего свидетеля Х3,, следует, что каких-либо нарушений в ходе допроса несовершеннолетнего не было, давления на ребенка не оказывалось. Х3, отвечал на вопросы уверенно, не торопясь, не обдумывая, что говорит о правдивости данных показаний.

По показаниям свидетеля К., являющейся учителем несовершеннолетнего Х3,, последний во лжи не был замечен.

Оснований для оговора осужденного ФИО1 со стороны потерпевшего и свидетелей, показания которых согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, суд первой инстанции обосновано не усмотрел, не находит их и судебная коллегия. Каких-либо поводов для оговора осужденного ФИО1 в судебном заседании не установлено, не приведено стороной защиты.

Показания потерпевшего и указанных свидетелей об обстоятельствах произошедших событий объективно подтверждены письменными доказательствами по делу, подробно изложенными в приговоре, в том числе, протоколами осмотра места происшествия от 3 ноября, 2 декабря 2024 года и 11 февраля 2025 года и фототаблицами к ним, согласно которым осмотрен дом и придомовая территория по адресу: ****, Х. указал на место, где ему наносил удары ФИО1 3 ноября 2024 года в ночное время и продемонстрировал свое положение, лежа на полу в коридоре (прихожей) дома.

Кроме того, в судебном заседании были исследованы карта вызова скорой медицинской помощи от 3 ноября 2024 года, медицинская карта пациента от 4 ноября 2024 года, которые подтверждают время и место вызова скорой помощи, наличие у потерпевшего Х. телесных повреждений в виде ЗТГ.

Свидетели А. и В., являющиеся сотрудниками полиции, показали об обстоятельствах прибытия на место происшествия и проведения проверки по факту получения Х. 3 ноября 2024 года телесных повреждений.

По показаниям свидетеля П., данным в ходе предварительного следствия, установлено, что со слов мужа Х1. ей стало известно об избиении его отца Х. ФИО1, после чего потерпевший лечился в больнице (т.1 л.д. 213-215).

Оснований не доверять свидетелям А., В., П. также не имеется, поскольку они допрашивались в соответствии с УПК РФ, подтвердили обстоятельства, которые наблюдали лично, сотрудники полиции показали об обстоятельствах выполнения ими профессиональных обязанностей, составлении процессуальных документов. Свидетель П. пересказала информацию, известную ей со слов мужа - свидетеля Х1., которому в ночное время звонил потерпевший. Каких-либо противоречий в их показаниях не усматривается. То обстоятельство, что в протоколе допроса свидетеля П. местом составления протокола указан служебный кабинет следователя, а не рабочее место свидетеля, где она фактически была допрошена следователем, не свидетельствует о недостоверности ее показаний или фальсификации материалов уголовного дела, не ставит под сомнение законность составления данного документа, а является простой опиской, которая на существо обжалуемого приговора не влияет. Сама свидетель П. в судебном заседании подтвердила свои показания, данные в ходе предварительного расследования, которые по обстоятельствам дела также согласуются с показаниями потерпевшего.

Из показаний свидетелей со стороны защиты Я., Г., Г1., Б2., М., Е. следует, что 1 ноября 2024 года они праздновали свадьбу ФИО1 и Б2., на второй день отдыхали в д. Полозайка и около полуночи позвонила Б1. – мать Б2., сказала, что ее избивает сожитель Х., в связи с чем они все поехали к ним домой в с. Кочево, основная дверь дома была закрыта, из дома были слышны крики, разговоры на повышенных тонах, тогда в дом они зашли через запасную дверь, когда зашли в дом, то увидели, что Б1. и ее сожитель дерутся в присутствии их несовершеннолетнего ребенка, Б1. просила о помощи, первым в дом зашел ФИО1, за ним остальные, они стали их разнимать, затем Х. закрыли в комнату, он был в алкогольном опьянении, Б1. увели на кухню, она была в крови, Г1. увез ее с ребенком в скорую помощь, а затем в д. Демино, после этого Б2. пошла в дом, но выбежала оттуда и сказала, что Х. вышел из дома на нее с ножом, они вызвали полицию. Перечисленные свидетели со стороны защиты утверждают, что ФИО1 не бил Х., со слов Б1. знают, что Х. сам упал с лестницы, когда гонялся за ней, и она его толкала, когда отбивалась от него, у него была царапина на лице.

Сам осужденный ФИО1 отрицал свою вину в содеянном, утверждая, что не бил потерпевшего.

Всем исследованным доказательствам, в том числе показаниям свидетелей со стороны защиты о невиновности осужденного ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления и получении Х. телесных повреждений при самостоятельном падении на ведра с картофелем или с лестницы, судом первой инстанции в приговоре дана надлежащая мотивированная оценка. К показаниям свидетелей со стороны защиты о возможном падении потерпевшим с лестницы суд обоснованно отнесся критически, поскольку такие показания не нашли своего объективного подтверждения, являются предположением, опровергаются приведенными в приговоре подробными показаниями потерпевшего, который на протяжении всего предварительного расследования и судебного разбирательства последовательно настаивал на том, что именно только один ФИО1 в доме нанес ему по телу множественные удары ногами, отчего он испытал физическую боль, получил закрытую травму груди и проходил стационарное лечение, и свидетелей, подтвердивших показания потерпевшего, а также заключениями судебно-медицинских экспертов, достоверно свидетельствующих о получении потерпевшим закрытой травмы груди, которая квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, вследствие нанесенных ему ударов ногами осужденным ФИО1 в доме в ночное время 3 ноября 2024 года.

Оснований для предоставления потерпевшему переводчика не имелось, как об этом указывал защитник, поскольку Х. является гражданином Российской Федерации, родился, вырос, получил образование и работает в России, владеет русским языком, говорит и пишет на русском языке, ни разу не пояснял о том, что он не понимает русского языка, на котором ведется производство по делу, при этом давал логичные подробные показания на русском языке, которые подтвердил в судебном заседании.

Таким образом, показания потерпевшего и свидетелей Х3,, О., Х1., К., И., Х2., Б1. обоснованно признаны достоверными и достаточными, поскольку оснований не доверять им не имеется, более того, данные показания по обстоятельствам дела согласуются между собой и в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, свидетельствующие об умышленном причинении ФИО1 потерпевшему Х. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

Вопреки доводам защитника, допрос несовершеннолетнего свидетеля Х3, проведен в соответствии со ст. 191 УПК РФ, в присутствии психолога, каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона при его допросе не усматривается, оснований сомневаться в правдивости его показаний нет, в том числе, принимая во внимание показания педагога, допрошенного в судебном заседании, и его родителей. Учитывая, что каких-либо достоверных данных об оказании на несовершеннолетнего давления в судебном заседании не предоставлено и оснований сомневаться в его психической полноценности нет, поводов для назначения и проведения по делу комплексной психолого-психиатрической экспертизы в отношении несовершеннолетнего свидетеля также не имеется.

Переоценка защитником указанных доказательств, положенных в основу приговора, выявление несущественных и незначительных противоречий, не отражающихся на полноте восстановленной картины произошедшего, по мнению судебной коллегии, является способом защиты осужденного ФИО1 и обусловлены необходимостью опорочить эти доказательства, а потому не могут быть признаны обоснованными.

Версия стороны защиты о том, что потерпевший Х. мог получить травмы при иных обстоятельствах, в том числе при падении с лестницы, судом первой инстанции также тщательно проверена, обоснованно отклонена, поскольку не нашла своего объективного подтверждения, сам потерпевший отрицал свое падение на крыльце, свидетель Б1., как и другие свидетели со стороны защиты, не видели его падения на крыльце. Кроме того, показания осужденного и свидетелей со стороны защиты о возможности получения потерпевшим телесных повреждений при падении с лестницы не соответствуют самому характеру образования и локализации, степени тяжести полученных потерпевшим телесных повреждений в виде закрытой травмы груди.

Таким образом, проанализировав представленные доказательства в совокупности, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства уголовного дела и верно квалифицировал действия осужденного ФИО1 по ч. 1 ст. 111 УК РФ. Оснований для оправдания осужденного либо иной квалификации его действий судебная коллегия не усматривает.

Положенные в основу приговора доказательства получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, проверены судом и оценены в приговоре, сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности не вызывают и каких-либо противоречий, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности осужденного ФИО1 в содеянном, не содержат. Кроме того, в приговоре суд привел мотивы, почему отдает предпочтение одним доказательствам и отвергает другие, в частности, показания осужденного, отрицавшего свою вину в совершении инкриминируемого преступления, и свидетелей со стороны защиты, которые находятся в близких родственных и дружеских отношениях с осужденным.

Судебное следствие по делу проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ, а также с соблюдением принципов всесторонности, полноты и объективности исследования фактических обстоятельств уголовного дела.

При этом, исходя из положений ст. 15 УПК РФ, суд первой инстанции предоставил сторонам равные возможности в реализации права на предъявление в ходе судебного разбирательства относимых и допустимых доказательств.

Все представленные сторонами суду доказательства были исследованы, все заявленные ходатайства в ходе судебного следствия рассмотрены, по ним судом приняты обоснованные решения в установленном законом порядке с указанием мотивов принятого решения.

Суд первой инстанции обоснованно оставил без удовлетворения ходатайства стороны защиты о проведении по делу психофизиологического исследования свидетелей и потерпевшего, поскольку в силу ч. 2 ст. 74 УПК РФ такое исследование не входит в число доказательств по уголовному делу.

Оглашенное в ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции по ходатайству стороны защиты заключение специалистов № 114м/03/26 (рецензия) НИИСЭ «СТЭЛС» также не опровергает правильные выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1 в инкриминируемом деянии. Судебная коллегия, оценивая данное заключение специалистов, считает необходимым отметить, что, реализуя право на судебную защиту, гарантированное ст. 46 Конституции Российской Федерации, гражданин не вправе по собственному усмотрению выбирать способ и процедуру осуществления данного права, которые применительно к уголовному судопроизводству определяются УПК РФ, его ст. 1, согласно которой порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается УПК РФ, является обязательным для судов, органов прокуратуры, органов предварительного следствия и органов дознания, а также иных участников уголовного судопроизводства, в том числе при назначении и производстве судебных экспертиз, привлечении к участию в процессуальных действиях специалистов.

Специалист, как лицо, обладающее специальными знаниями, привлекается к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном УПК РФ, в том числе ст. ст. 168 и 270 УПК РФ, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ч. ч. 1, 2 ст. 58 УПК РФ).

Заключение специалистов допускаются в качестве доказательств (п. 3.1 ч. 2 ст. 74, ч. ч. 3, 4 ст. 80 УПК РФ), однако специалист не проводит исследование вещественных доказательств и не формулирует выводы, а лишь высказывает суждение по вопросам, поставленным перед ним сторонами. В случае же необходимости проведения исследования назначается судебная экспертиза (п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам»).

Таким образом, специалист привлекается к участию в уголовном деле и участвует в нем не произвольно, а лишь в целях и в порядке, установленных уголовно-процессуальным законом, в пределах полномочий, круг которых закреплен в ч. 1 ст. 58 УПК РФ, и для разрешения вопросов, отвечающих названным выше критериям. Иное свидетельствовало бы об отступлении от конституционных принципов равенства перед законом и равенства сторон уголовного судопроизводства.

Между тем, как установлено судебной коллегией, сторона обвинения в выборе специалистов и обсуждении вопросов, поставленных им на разрешение, не участвовала, само заключение выполнено вне судебного заседания, причем в виде самостоятельного исследования посредством самостоятельного направления адвокатом светокопий материалов уголовного дела, которые он снял при ознакомлении с делом.

Принимая во внимание, что заключение специалистов № 114м/03/26 (рецензия) НИИСЭ «СТЭЛС» не отвечает требованиям, предъявляемым в рамках уголовного судопроизводства к данному виду доказательств, то такое заключение, как не обладающие свойством допустимости, в силу ст. 74 УПК РФ, ни доказательством в уголовном деле, ни поводом для назначения экспертизы служить не может. С учетом изложенного, а также принимая во внимание, что из содержания заключения не представляется возможным установить примененную методику, доводы стороны защиты в той части, в которой они основаны на данном заключении специалистов, не могут быть предметом судебного рассмотрения.

Кроме того, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства защитника о назначении и проведении по делу дополнительной комплексной судебно-медицинской экспертизы, о чем вынес мотивированное постановление (т. 3 л.д. 72).

Судебная коллегия также не усматривает оснований для проведения по делу указанной экспертизы по определению степени тяжести телесных повреждений Х. и возможности получения последним закрытой травмы груди при падении, на что ссылался адвокат, поскольку по данным обстоятельствам были проведены судебно-медицинские экспертизы № ** и 512, подробное содержание которых изложено в приговоре. Вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции обоснованно признал указанные заключения судебно-медицинских экспертов допустимыми и достоверными доказательствами и положил их в основу приговора, поскольку они получены в установленном уголовно-процессуальном законом порядке, в рамках расследования уголовного дела, по своему содержанию являются полными и подробными, научно обоснованными, не содержат каких-либо противоречий, в том числе относительно получения потерпевшим телесных повреждений в указанные в обвинении дату и время; и по обстоятельствам дела согласуются с другими, приведенными в приговоре доказательствами; при этом указанные экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и законодательства об экспертной деятельности экспертами, имеющими соответствующее образование, длительный стаж работы по своим специальностям, предварительно предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, и оснований сомневаться в указанных выше заключениях у суда первой инстанции, так и судебной коллегии, оснований не имеется.

Таким образом, законных оснований и объективных данных, свидетельствующих о необходимости удовлетворения такого ходатайства защитника не имеется, поскольку согласно уголовно-процессуальному закону процессуальное решение должно быть обоснованным, экспертизы могут быть назначены только при наличии оснований, каковых в данном случае не усматривается, при этом одно лишь обращение с таким ходатайством не влечет обязательного его удовлетворения.

Приведенные в приговоре доказательства всесторонне проверены судом первой инстанции в ходе судебного следствия, получили в приговоре надлежащую правовую оценку. Допустимость и достоверность доказательств, положенных судом первой инстанции в основу обвинительного приговора у судебной коллегии сомнений не вызывает, их совокупность не находится в противоречии по отношению друг к другу, исследована в судебном заседании с достаточной объективностью, на основе состязательности и равноправия сторон и позволила суду принять обоснованное и объективное решение по делу.

Анализ собранных по делу доказательств свидетельствует о том, что судом первой инстанции правильно установлены фактические обстоятельства дела и сделан обоснованный вывод о виновности осужденного в совершении инкриминируемого преступления.

Каких-либо данных о незаконном ограничении прав сторон, в том числе стороны защиты, которое могло бы сказаться на полноте и объективности судебного следствия, из материалов уголовного дела не усматривается.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы путем лишения или ограничения гарантированных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства, принципа состязательности уголовного судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, неполноту судебного следствия; необоснованных и немотивированных отказов в разрешении ходатайств сторон, судебная коллегия в настоящем деле не обнаружила.

Нарушения права осужденного на защиту не допущено.

Из содержания приговора следует, что предусмотренные ст. 73 УПК РФ и подлежащие доказыванию обстоятельства, в том числе, время, место и способ совершения преступления судом установлены, в приговоре описаны, приговор соответствует требованиям ст. ст. 307 - 309 УПК РФ.

Назначая вид и размер наказания осужденному ФИО1 в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ суд первой инстанции учел характер и степень общественной опасности содеянного, обстоятельства совершения преступления и личность виновного, который на учете у врача-нарколога и психиатра не состоит, а также наличие смягчающих наказание обстоятельств: малолетнего ребенка, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, состояние здоровья осужденного и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначаемого наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Каких-либо иных смягчающих наказание обстоятельств, обязательных в силу требований ст. 61 УК РФ для учета при назначении наказания, из материалов уголовного дела не усматривается, в судебном заседании не представлено.

Оценив данные обстоятельства в совокупности, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что цели наказания в виде восстановления социальной справедливости, исправления виновного и предупреждения совершения новых преступлений могут быть достигнуты лишь с применением к нему реального лишения свободы при отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. ст. 64, 73 УК РФ.

Все обстоятельства, которые должны приниматься во внимание при назначении наказания, судом учтены надлежащим образом. Сомнений в справедливости и соразмерности назначенного осужденному наказания не имеется.

Вид исправительной колонии также судом назначен верно, в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Требования ст. 72 УК РФ о зачете времени содержания осужденного ФИО1 под стражей до вступления обжалуемого приговора в законную силу в срок отбывания назначенного лишения свободы судом соблюдены.

Таким образом, приговор является законным, обоснованным и справедливым, оснований для его отмены или изменения, в том числе по доводам апелляционной жалобы защитника, не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Кочевского районного суда Пермского края от 6 марта 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Голева В.Г. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путём подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи: