Апелляционное постановление № 10-4/2025 от 11 марта 2025 г. по делу № 1-3/2025

Председательствующий УИД 75MS0042-01-2025-000009-69

по делу судья Рикунова Н.Л. Дело № 10-4/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Краснокаменск 12 марта 2025 года

Краснокаменский городской суд Забайкальского края в составе:

председательствующего судьи Крылова А.В.,

при секретаре судебного заседания Беломестновой О.Н.,

с участием помощника Краснокаменского межрайонного прокурора Богдановой Е.С.,

осужденного ФИО1,

защитника - адвоката Емельяновой Н.С.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Богдановой Е.С. на приговор мирового судьи судебного участка № Краснокаменского судебного района Забайкальского края от ДД.ММ.ГГГГ, которым:

ФИО2 ФИО12, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, не судимый,

осужден по ч.1 ст.245 УК РФ к 11 месяцам исправительных работ с удержанием в доход государства 10% из заработной платы осужденного.

Мера пресечения осужденному в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

С осужденного ФИО1 взысканы в федеральный бюджет процессуальные издержки, связанные с оплатой труда адвоката, в сумме <данные изъяты> рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Крылова А.В., выслушав выступление прокурора Богдановой Е.С., поддержавшей доводы апелляционного представления об отмене приговора, мнение осужденного ФИО1, защитника - адвоката Емельяновой Н.С., возражавших против удовлетворения апелляционного представления, суд

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в совершении жестокого обращения с животным в целях причинения ему боли и страданий, из корыстных побуждений, повлекшего его гибель.

Преступление совершено им в г.Краснокаменске Забайкальского края ДД.ММ.ГГГГ при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В суде первой инстанции ФИО1 вину по предъявленному обвинению признал полностью, от дачи показаний отказался, воспользовавшись ст.51 Конституции РФ.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Богданова Е.С., выражая несогласие с приговором, считает его подлежащим отмене ввиду неправильного применения уголовного закона, существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

По мнению автора представления, при рассмотрении уголовного дела судом было допущено нарушение права на защиту осужденного, выразившееся в том, что оглашенные в судебном заседании показания ФИО1, данные на предварительном следствии, свидетельствовали о частичном признании (либо не признании) им вины по предъявленному ему обвинению, исходя из диспозиции ч.1 ст.245 УК РФ. Фактически он признал убийство животного, что в соответствии с законодательством РФ является административным правонарушением, предусмотренным ч.2 ст.8.52 КоАП РФ. Однако защитник Емельянова Н.С., выступая в судебных прениях, не оспаривая доказательства обвинения и квалификацию действий ФИО1, указала на полное признание им вины, утверждая, что он действовал с целью убийства собаки из корыстных побуждений, при этом не просила оправдать осужденного, а лишь учесть данные о его личности и применить максимальное снисхождение при назначении наказания, что говорит о противоречии между позициями ФИО1 и его адвоката.

При этом мировым судьей необоснованно было отказано в удовлетворении заявления государственного обвинителя об отводе адвокату Емельяновой Н.С., без учета позиции Верховного суда РФ, закрепленной в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве».

Кроме того, судом были оглашены показания неявившихся свидетелей ФИО3, ФИО4 и ФИО5, данные ими на стадии предварительного расследования, однако указание на конкретные основания оглашения данных показаний, предусмотренные ст.281 УПК РФ, в приговоре не приведены.

При этом показания свидетеля ФИО4 оглашены были судом в нарушение ст.ст. 278, 281 УПК РФ, поскольку фактически она находилась в зале судебного заседания, ее мнение об оглашении показаний, а также подтверждает ли она эти показания, не выяснялось, в связи с чем показания этого свидетеля являются недопустимым доказательством.

В ходе судебного следствия по ходатайству государственного обвинителя судом было исследовано доказательство, приведенное в обвинительном заключении - акт осмотра трупа животного, который является доказательством гибели животного и обязателен по делам данной категории, однако в нарушение ст.307 УПК РФ в приговоре оно не приведено.

Также в нарушение ст.307 УПК РФ судом неверно квалифицированы действия ФИО6 как «умышленное жестокое обращение с животным в целях.. .», поскольку диспозиция состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.245 УК РФ, не предусматривает формулировки «умышленное».

Принимая во внимание, что фактически ФИО1 вину не признал и не признавал на стадии предварительного расследования, в нарушение ст.61 УК РФ судом необоснованно учтено смягчающим обстоятельством признание вины в ходе следствия и в суде, поскольку признал он лишь состав административного правонарушения.

В связи с чем просила отменить приговор, а также постановление мирового судьи от ДД.ММ.ГГГГ об отказе в удовлетворении ходатайства государственного обвинителя об отводе защитника Емельяновой Н.С., уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в ином составе.

Возражения на апелляционное представление не поступили.

В суде апелляционной инстанции прокурор Богданова Е.С. дополнительно указала на нарушения, допущенные мировым судьей при принятии решения о взыскании с осужденного процессуальных издержек, связанных с оплатой труда адвоката.

Проверив материалы дела, выслушав стороны, обсудив доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Рассмотрение уголовного дела проведено судом в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Как следует из протокола судебного заседания, заявленный осужденным при ознакомлении с материалами уголовного дела особый порядок судебного разбирательства был прекращен ввиду возражения государственного обвинителя.

Обстоятельства, при которых ФИО1 совершено преступление и которые в силу ст.73 УПК РФ подлежали доказыванию, судом установлены верно.

Судом сделаны правильные выводы о виновности осужденного, которые подтверждаются достаточной совокупностью достоверных и допустимых доказательств, собранных на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании с участием сторон, надлежащим образом проверенных и оцененных судом, подробно изложенных в приговоре.

Признавая ФИО1 виновным, суд обоснованно сослался в приговоре на показания свидетеля ФИО4, согласно которым утром ДД.ММ.ГГГГ она, находясь в подъезде своего дома, услышала из <адрес> неестественный громкий вой собаки, который продолжался около трех минут. Когда примерно через полтора часа она вернулась домой, услышала, как хлопнула дверь указанной квартиры, после чего увидела на лестничном пролете двух мужчин с клетчатым баулом, в котором лежало что-то тяжелое. Предположив, что мужчины убили собаку, она сообщила об этом в полицию.

Показания указанного лица подтверждаются показаниями свидетелей ФИО5 и ФИО3, из которых следует, что ФИО1 имел намерение убить находившуюся в квартире собаку, после чего слышали, как она громко визжала.

Показания свидетелей согласуются с письменными материалами дела: протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого были обнаружены и изъяты труп собаки и ножи, протоколом осмотра предметов, заключением эксперта по характеристикам изъятых ножей.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах и сомнения в виновности осужденного, требующие истолкования в его пользу, по делу отсутствуют.

Как верно установлено судом и указано в приговоре, ФИО1 зажал собаку между своих ног, взял за загривок и ножом нанес ей резаную рану на шее снизу, от чего она завизжала, вырвалась и убежала в квартиру. При этом собака продолжала визжать, что свидетельствует о причинении ей боли и страдания. Суд пришел к правильному выводу, что нанося резаные раны собаке, осужденный заведомо применил такой способ умерщвления, который был связан с причинением собаке особых страданий.

В ходе судебного разбирательства стороны не были ограничены в праве предоставления доказательств и заявлении ходатайств. Судебное следствие проведено полно и объективно. Нарушения принципов состязательности и равноправия сторон, а также права осужденного на защиту допущено не было.

В соответствии с Постановлением Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» нарушение права на защиту - это лишение или ограничение лица, подвергнутого уголовному преследованию, права пользоваться помощью защитника, права защищаться лично и (или) с помощью законного представителя, а также права использовать для своей защиты все не запрещенные законом способы и средства.

С учетом положения ч.1 ст.389.17 УПК РФ, нарушение права на защиту следует считать существенным, если оно путем лишения или ограничения гарантированных законом прав лица, подвергнутого уголовному преследованию, препятствовало всестороннему рассмотрению дела судом, повлияло или могло повлиять на постановление законного и обоснованного приговора.

Согласно ч.ч. 1 и 7 ст.49 УПК РФ, защитником является лицо, осуществляющее в установленном УПК РФ порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу. При этом адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого.

В силу пп. 3 и 4 ч.4 ст.6 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда он убежден в наличии самооговора доверителя; делать публичные заявления о доказанности вины доверителя, если тот ее отрицает.

Вопреки доводам апелляционного представления, позиция защитника в прениях соответствовала позиции осужденного ФИО1 в ходе судебного разбирательства. Как отражено в протоколе судебного заседания, в своей речи адвокат привела показания осужденного, что он не желал причинить боль и страдания животному, а действовал из корыстных побуждений. После объявленного перерыва осужденный выразил согласие с доводами адвоката, подтвердил признание своей вины и раскаяние в содеянном, при этом возражал против отвода защитника.

Обстоятельств, предусмотренных ст.72 УПК РФ, исключающих участие в производстве по уголовному делу данного защитника, не имелось. В связи с чем, мировым судьей обосновано вынесено постановление об отказе в удовлетворении отвода адвокату Емельяновой Н.С.

Поскольку в силу действующего законодательства именно суд в конечном итоге квалифицирует действия виновного, заблуждение участников судебного разбирательства относительно необходимых признаков состава преступления правового значения не имеют и на законность приговора не влияют.

Постановленный в отношении ФИО1 приговор содержит, как того требует уголовно-процессуальный закон, описание преступного деяния, признанного судом доказанным, а также все необходимые сведения о месте, времени и способе его совершения, форме вины, мотивах и целях, а также иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к ним осужденного ФИО1, его виновности в содеянном.

Ссылки в апелляционном представлении на то, что в приговоре не содержится указание на конкретные нормы, в соответствии с которыми в судебном заседании были оглашены показания осужденного и свидетелей (ст.276, 281 УПК РФ), не основаны на требованиях действующего закона и рекомендациях Пленума Верховного Суда РФ, касающихся составления приговора суда.

Согласно протоколу судебного заседания, показания свидетеля ФИО4 были оглашены по ходатайству государственного обвинителя с согласия осужденного и защитника в порядке ч.1 ст.281 УПК РФ.

По смыслу закона фактическое нахождение свидетеля в зале судебного заседания исключало возможность оглашения его показания по этому основанию.

Согласно ч.1 ст.75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. Вместе с тем, в апелляционном представлении не приведено доводов, свидетельствующих о наличии оснований, предусмотренных ст.75 УПК РФ, для признания недопустимым доказательством показания свидетеля ФИО4, данных на предварительном следствии.

Оценивая показания указанного свидетеля, у суда нет оснований, сомневаться в их достоверности, поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, последовательны, соответствуют обстоятельствам дела, в том числе согласуются с показаниями иных лиц.

Принимая во внимание, что показания указанного свидетеля сторонами не оспаривались, оснований для изменения приговора по этим причинам суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопреки доводам апелляционного представления, в соответствии с ч.1 ст.74 УПК РФ акт осмотра трупа животного не относится к числу обязательных доказательств по уголовному делу. Как отмечено выше, виновность осужденного установлена совокупностью иных достоверных и допустимых доказательств, исследованных в судебном заседании. В связи с чем, отсутствие в приговоре указания именно на это доказательство стороны обвинения, не свидетельствует о незаконность судебного акта.

Действия осужденного суд правильно квалифицировал по ч.1 ст.245 УК РФ, что соответствует обстоятельствам, установленным судом. При этом доводы апелляционного представления о том, что суд допустил нарушение ст.307 УПК РФ, поскольку квалифицировал действия ФИО6 как «умышленное жестокое обращение с животным в целях.. .», что противоречит диспозиции этой статьи, суд апелляционной инстанции считает необоснованными, поскольку употребление при описании квалификации слова «умышленное» лишь характеризует действия виновного, исходя из субъективной стороны преступления, обязательным признаком состава которого является умышленный характер.

Нарушений принципа индивидуализации наказания судом первой инстанции не допущено. При назначении наказания судом в соответствии с требованиями ст.60 УК РФ учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, смягчающие и отягчающие обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, все данные о личности осужденного, в том числе, отрицательные характеристики участкового уполномоченного полиции; признание вины в ходе следствия и в суде, раскаяние в содеянном, неблагополучное состояние здоровья осужденного и его близких родственников (родителей).

Других смягчающих обстоятельств, в том числе подлежащих обязательному учету в силу ч.1 ст.61 УК РФ, у ФИО6 по материалам дела не выявлено.

Вопреки доводам апелляционного представления, учет судом в качестве смягчающего обстоятельства признание вины соответствует материалам уголовного дела и позиции осужденного.

В качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО6 судом на основании ч.1.1 ст.63 УК РФ обоснованно учтено совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя.

Назначенное ФИО6 наказание в виде исправительных работ является справедливым, соответствующим требованиям закона, целям наказания, данным о личности осужденного и оснований для признания этого наказания чрезмерно мягким, либо суровым, или несправедливым суд апелляционной инстанции не усматривает.

Таким образом, оснований для удовлетворения апелляционного представления не имеется.

Вместе с тем, согласно ч.1 ст.389.19 УПК РФ, при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами апелляционных жалобы, представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме.

Как следует из приговора мирового судьи, с осужденного ФИО1 в федеральный бюджет взысканы процессуальные издержки, связанные с оплатой труда адвоката, в сумме 10000 рублей.

Согласно ч.6 ст.132 УПК РФ, процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета в случае имущественной несостоятельности лица, с которого они должны быть взысканы. Суд вправе освободить осужденного полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, если это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на иждивении осужденного.

Согласно правовой позиции Конституционного суда РФ, содержащейся в определении от ДД.ММ.ГГГГ №-О-П «По жалобе гражданина Магденко ФИО13 на нарушение его конституционных прав положениями статей 131 и 132 УПК РФ», приведенные положения уголовно-процессуального закона предполагают, что вопрос о наличии (отсутствии) оснований для освобождения лица от уплаты процессуальных издержек должен быть самостоятельным предметом судебного разбирательства, и осужденному должна быть предоставлена возможность довести до суда свою позицию по поводу суммы взыскиваемых издержек и своего имущественного положения.

Между тем, приведенные требования закона судом первой инстанции не соблюдены.

Из протокола судебного заседания видно, что вопрос о взыскании процессуальных издержек, связанных с оплатой труда адвоката Емельяновой Н.С. за осуществление защиты осужденного в ходе предварительного следствия в размере 8823 рубля, в судебных заседаниях в размере 11764 рубля, судом не рассматривался, соответствующее постановление следователя не оглашалось, заявления адвоката об оплате труда за участие в судебных заседаниях в материалах уголовного дела не имеется, равно как и постановления судьи о производстве такой оплаты.

Таким образом, мнение осужденного о возможности взыскания с него процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения адвокату, его имущественное положение, наличие или отсутствие оснований для освобождения от уплаты процессуальных издержек, понесенных на стадии предварительного расследования, не выяснялись.

Допущенные мировым судьей существенные нарушения уголовного закона повлияли на исход дела, что является основанием для отмены приговора в части взыскания с осужденного в доход федерального бюджета судебных издержек, а уголовное дело в данной части подлежит передаче на новое судебное рассмотрение в ином составе в порядке ст.ст. 396, 397 УПК РФ, в ходе которого надлежит устранить допущенные нарушения, исследовав все значимые для решения данного вопроса обстоятельства, принять законное и обоснованное решение.

Каких-либо иных существенных нарушений норм уголовного и (или) уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену или изменение оспариваемого приговора, не допущено.

Руководствуясь ст.389.20, ст.389.28, ст.389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор мирового судьи судебного участка № Краснокаменского судебного района <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 в части взыскания с осужденного процессуальных издержек, связанных с участием защитника в уголовном судопроизводстве по назначению, в размере <данные изъяты> рублей отменить. Уголовное дело в данной части направить на новое рассмотрение в порядке ст.ст. 397, 399 УПК РФ в ином составе.

В остальной части приговор мирового судьи судебного участка № Краснокаменского судебного района Забайкальского края от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1, а также постановление от ДД.ММ.ГГГГ об отказе в удовлетворении заявления об отводе защитнику оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (г.Кемерово) в порядке, предусмотренном Главой 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня его вынесения путем подачи кассационной жалобы через мирового судью, постановившего приговор.

Председательствующий А.В. Крылов