Апелляционное постановление № 22-1032/2024 от 26 мая 2024 г. по делу № 1-К-10/2024

Апелляц. дело № 22-1032

Судья Зарубина И.В.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

27 мая 2024 года г.Чебоксары

Верховный Суд Чувашской Республики в составе:

председательствующего Селиванова В.В.,

при ведении протокола помощником судьи Кубаревой О.В.,

с участием прокурора Николаева Е.О.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Мандрюкова В.А.,

потерпевшей ФИО25 и ее представителя – адвоката Дурницыной А.А.,

представителя потерпевшей ФИО6 – адвоката Галиуллиной Н.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело, поступившее по апелляционным жалобам адвоката Мандрюкова В.А. и осужденного ФИО1, потерпевшей ФИО25 и ее представителя - адвоката Дурницыной А.А. на приговор Яльчикского районного суда Чувашской Республики от 19 марта 2024 года в отношении ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженца <данные изъяты>.

Заслушав доклад председательствующего, выступления осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Мандрюкова В.А., потерпевшей ФИО25 и ее представителя - адвоката Дурницыной А.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб; объяснения представителя потерпевшей ФИО6 - адвоката Галиуллиной Н.А., мнение прокурора Николаева Е.О., полагавших приговор подлежащим оставлению без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

Приговором Яльчикского районного суда Чувашской Республики от 19 марта 2024 года

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженец <данные изъяты>, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

Мера пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения – подписка о невыезде и надлежащем поведении.

Осужденному ФИО1 постановлено следовать к месту отбывания наказания в виде лишения свободы в колонию-поселение самостоятельно за счет государства в соответствии со ст.75.1 УИК РФ.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО1 исчислен со дня прибытия в колонию-поселение. В срок лишения свободы зачтено время следования к месту отбывания наказания из расчета один день следования за один день лишения свободы.

Срок отбывания наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исчислять с момента отбытия наказания в виде лишения свободы.

Постановлено взыскать с ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в пользу ФИО6 - в размере 800 000 рублей, несовершеннолетней ФИО7 – 600 000 рублей, несовершеннолетней ФИО8 в лице законного представителя ФИО6 – 600 000 рублей.

Арест, наложенный на имущество ФИО1 - автомобиль «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком <данные изъяты> и денежные средства на общую сумму <данные изъяты>, находящиеся на банковских счетах в <данные изъяты>, постановлено оставить без изменения до полного исполнения гражданского иска.

По делу решена судьба вещественных доказательств.

Согласно приговору ФИО1 признан виновным в нарушении Правил дорожного движения при управлении автомобилем «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком <данные изъяты>, повлекшем по неосторожности смерть ФИО18

Преступление совершено 18 ноября 2022 года около 15 часов 15 минут на <данные изъяты> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя не признал.

В апелляционных жалобах:

- адвокат Мандрюков В.А. и осужденный ФИО1 просят приговор отменить и вынести оправдательный приговор ввиду отсутствия в действиях ФИО1 состава преступления. Анализируя приведенные судом доказательства в их совокупности, полагают, что выводы суда носят предположительный характер и основаны на недостоверных доказательствах: на показаниях свидетелей ФИО10, ФИО13, ФИО12, потерпевшей ФИО6, которые не являются очевидцами ДТП, и оглашенных показаниях свидетелей ФИО20, ФИО21, ФИО12, ФИО13, ФИО30, которые не подтвердили их, и кроме того, они не согласуются с другими доказательствами. Указывают, что суд, принимая за основу оглашенные показания свидетелей, не мотивировал, какие обстоятельства они доказывают, а какие опровергают. Также судом не дана надлежащая оценка экспертным заключениям № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ и протоколу осмотра места происшествия в части осмотра транспортного средства от ДД.ММ.ГГГГ, протоколам осмотра предметов - автомобиля <данные изъяты> и автомобиля <данные изъяты>, участвовавших в ДТП, протоколам осмотра фотоизображений от ДД.ММ.ГГГГ, а также представленным стороной защиты акту экспертного исследования №, проведенного экспертом ФИО19, рецензии, проведенной экспертом ФИО11, и фотографиям с места ДТП, в том числе фотографиям, запечатленным ФИО20 Суд, давая правовую оценку действиям ФИО1, пришел к выводу о том, что он, управляя исправным автомобилем <данные изъяты> с пассажиром в салоне - потерпевшей ФИО25, следуя по правой полосе на <данные изъяты> нарушил пункты 9.1(1), 10.1 Правил дорожного движения и, не справившись с рулевым управлением, допустил занос автомобиля с выездом на полосу встречного движения, где совершил столкновение с автомобилем <данные изъяты> под управлением ФИО18, следовавшим во встречном направлении, что повлекло по неосторожности смерть потерпевшего ФИО18 Между тем суд не привел доказательств, подтверждающих, что ФИО1 не справился с рулевым управлением, что могло повлечь выезд на полосу встречного движения. Также в приговоре суд не указал, какими неправильными действиями ФИО1 допустил занос автомобиля, какими доказательствами подтверждается, что он управлял технически исправным автомобилем. Выводы суда о том, что у ФИО1 автомобиль перед ДТП был исправный, не состоятельны, поскольку автомобиль не был исследован, осмотр его автомобиля был произведен очень поверхностно, без участия специалиста, при этом не зафиксировано отсутствие радиатора, генератора, а ходовые механизмы, в том числе рулевые, тормозная система не исследовалась. При таких обстоятельствах невозможно исключить, что был занос автомобиля под управлением ФИО1 из-за технической неисправности рулевого механизма, тормозной системы автомобиля и других поломок, возможно возникших в пути следования до ДТП, которые водитель не мог обнаружить сразу. Между тем следователь перед экспертом подобные вопросы на исследование не ставил и основной вопрос, позволяющий выяснить причину возникновения ситуации, которая привела к ДТП, остался невыясненным. Отмечают, что в ходе судебного следствия данный вопрос также не обсуждался. Судом не опровергнута версия ФИО1 о том, что на его полосу выехала встречная автомашина и создала опасность движению. Внезапно возникшая опасность и создала ситуацию возникновения заноса автомобиля, но судом данный вопрос не обсуждался и не опровергнут. По этому поводу свидетели не допрошены, обстановка во время осмотра места происшествия зафиксирована неполно, о чем свидетельствуют фотографии, сделанные на месте происшествия ДД.ММ.ГГГГ, которые следователем к материалам дела не приобщены, а суд этим фотографиям должной оценки не дал, чем ограничил право подсудимого по представлению доказательств о невиновности и положения ст.47 УПК РФ. Суд, признавая отсутствие в действиях следователя ФИО26 и других следователей процессуальных нарушений, оставил без обсуждения и принятия процессуальных решений тот факт, что следователями фотографии, сделанные на месте ДТП, осматривались и приобщены лишь ДД.ММ.ГГГГ после неоднократных жалоб со стороны защиты и возвращения прокурором уголовного дела без утверждения обвинительного заключения. При этом следователь в целях сохранения схемы места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ осматривал и приобщил лишь те фотографии, по которым не представляется возможным полностью воспринять, где, какие осколки были обнаружены следователем и передвигался ли автомобиль <данные изъяты> с места первоначальной остановки после ДТП. Считают, что в данном случае налицо злоупотребление следователя правом по представлению доказательств на свое усмотрение. Следователь не представил их и в распоряжение автоэксперта, чем исказил вещную обстановку на месте ДТП, а представленная схема ДТП, где нарисованы осколки и текст постановления о назначении автотехнической экспертизы, полностью вели эксперта в заблуждение, поскольку эксперт выносит заключение по представленным в его распоряжение материалам. Считают, что фотографии, приобщенные судом к материалам дела по ходатайству стороны защиты, указывают о перемещении автомобиля «<данные изъяты>» с первоначального места остановки. Указывают, что по допущенным следователем нарушениям процессуальных норм суд мотивированное решение не принял, а, наоборот, признал действия следователя законными. При вынесении приговора нарушения процессуальных норм уголовно-процессуального закона, допущенные следователем при составлении протокола осмотра места происшествия и схемы к нему, судом не обсуждался и какая-либо оценка им не дана. Суд не дал оценку факту привлечения понятых к осмотру места ДТП лишь после двух с половиной часов после совершенного ДТП в неблагоприятных метеоусловиях. Также судом не дана оценка оглашенным показаниям понятых, которые противоречат показаниям, данным в суде, в том числе нарушениям требований ч.5 ст.164 УПК РФ, допущенным следователем при составлении протокола осмотра места происшествия. Согласно данной нормы понятым перед началом следственного действия, а не в конце разъясняется цель следственного действия, их права и ответственность, предусмотренные ст.60 УПК РФ. Выводы суда о том, что ФИО12 и ФИО13 участвовали в качестве понятых в ходе осмотра места происшествия, противоречат требованиям нормы закона, в связи с чем полагают, что протокол осмотра места происшествия ДТП и схема к нему являются порочными, недопустимыми доказательствами. В связи с этим заключения автотехнических экспертиз также являются недопустимыми доказательствами, поскольку проведены на основании порочных доказательств. Однако суд, признав их допустимыми доказательствами, необоснованно положил их в основу приговора. По факту нарушения процессуальных норм при проведении следственных действий следователем ФИО26, который проводил следственные действия без принятия уголовного дела к своему производству, какой-либо оценки судом не дано. Указывает, что суд не принял исчерпывающие меры по обеспечению явки в суд свидетелей ФИО20 и ФИО13, в нарушение требований ст. 281 УПК РФ огласил показания этих свидетелей и необоснованно положил их в обвинительный приговор. Отмечают, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении дополнительной автотехнической экспертизы, чем нарушено право подсудимого по представлению доказательств о своей невиновности. Указывают, что в показаниях ФИО20 имеются противоречия с показаниями свидетелей ФИО27, ФИО21 и другими доказательствами, исследованными судом. Ссылаются на то, что показания свидетелей - следователя ФИО26 и инспектора ДПС ФИО30 полностью опровергаются показаниями понятых ФИО12 и ФИО13 о том, что они в замерах не участвовали, а сразу были приглашены в салон служебного автомобиля, где их ознакомили с протоколом осмотра места происшествия и схемой ДТП, и они расписались в них. В связи с этим полагают, что выводы суда о достоверности показаний указанных сотрудников полиции и отсутствии у них заинтересованности в исходе дела являются несостоятельными и полностью опровергаются исследованными судом доказательствами. Считают, что заключения автоэксперта ФИО14 вызывают сомнения, так как им не приведены все три стадии механизма ДТП. Утверждают, что в создавшихся условиях ФИО1 не мог обнаружить возникшую опасность для движения и не имел возможности предотвратить ДТП путем торможения до полной остановки транспортного средства, то есть не располагал технической возможностью предотвратить столкновение, а поэтому в его действиях отсутствуют нарушения требований Правил дорожного движения, и, как следствие, - отсутствует состав преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ. Отмечают, что приговор судом вынесен с существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального законов, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, а ФИО1 назначено несправедливое наказание в виде реального лишения свободы. Отмечают, что в ходе судебного заседания суд вынес незаконное постановление от ДД.ММ.ГГГГ об отклонении отвода, заявленного секретарю судебного заседания ФИО15, в то время как указанный секретарь судебного заседания вмешивалась в ход судебного заседания. В связи с этим просят приговор в отношении ФИО2 отменить и оправдать его ввиду отсутствия в его действиях состава преступления;

- адвокат Дурницына А.А. в защиту интересов потерпевшей ФИО25 также ставит вопрос об отмене приговора в отношении ФИО1 По ее мнению, приговор суда является незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильного применения уголовно-процессуального законодательства. Указывает, что суд, дав оценку исследованным в судебном следствии доказательствам, пришел к ошибочным выводам о наличии в действиях ФИО1 состава преступления. Утверждает, что доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления суду не представлено. Полагает, что доказательствами обвинения установлен лишь факт совершения ДТП, в результате которого погиб ФИО18, а ФИО25 и ФИО1 получили телесные повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью. Указывает, что следователем ФИО26 допущены серьезные нарушения при оформлении протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, в частности, им не зафиксированы следы осколков пластмассы на полосе дорожного движения <данные изъяты>, то есть по полосе следования автомобиля <данные изъяты>. Считает, что к показаниям свидетелей ФИО26 и свидетеля ФИО30 следует отнестись критически, поскольку положения главы 9 УПК РФ призваны гарантировать беспристрастность следователя, а целью доказывания, в том числе, являются обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния. Обращает внимание на то, что имеющийся в материалах уголовного дела протокол осмотра места дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ не соответствует аналогичному протоколу, предъявленному в судебном заседании адвокатом защиты с отметкой следователя «копия верна», в части описания повреждений автомобиля <данные изъяты>. Поэтому полагает, что осмотр места дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ согласно нормам ст.75 УПК РФ является недопустимым доказательством, как полученный с нарушением требований настоящего Кодекса. Соответственно, заключения эксперта № (№) от ДД.ММ.ГГГГ, №(№) от ДД.ММ.ГГГГ, № (№1) от ДД.ММ.ГГГГ также не соответствуют нормам закона и являются недопустимыми доказательствами. Отмечает, что в материалах дела имеется рецензия эксперта ООО «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой по исследованному заключению эксперта № (№) от ДД.ММ.ГГГГ установить механизм данного ДТП в полном объеме не представляется возможным, поскольку при отсутствии на месте ДТП следов колес транспортных средств установить их взаимное расположение на проезжей части в момент удара не представляется возможным. Указывает, что органом следствия не дана оценка тому, что в соответствии с п.23.2 Правил дорожного движения РФ перед началом и во время движения водитель обязан контролировать размещение, крепление и состояние груза (корова в автомобиле <данные изъяты>) во избежание его падения, создания помех для движения; для перевозки животных используются автомашины специального типа или обычные грузовые бортовые автомашины; в кабине машины, кроме шофера, при перевозке животных обязательно должен находиться специально выделенный проводник независимо от количества перевозимого скота. Кроме того, согласно акту экспертного исследования № <данные изъяты>» выезд автомобиля <данные изъяты> на среднюю полосу движения был обусловлен выездом автомобиля <данные изъяты> на полосу движения автомобиля <данные изъяты>, то есть водитель ФИО18, управляя автомобилем <данные изъяты>, создал опасность для движения автомобиля <данные изъяты>, что привело к ДТП ДД.ММ.ГГГГ. Также согласно данному акту было исследовано пятно темной маслянистой жидкости под задним левым колесом автомобиля <данные изъяты> и сделан вывод о том, что с технической точки зрения такой объем жидкости мог вытечь только из двигателя или системы охлаждения и должно было пройти достаточное количество времени. Соответственно, экспертом был сделан вывод о том, что после остановки автомобиль <данные изъяты> был перемещен. Обращает внимание на то, что на фотографиях эксперт отметил сильный крен кузова автомобиля <данные изъяты> на левую сторону, предположив, что, вероятно, крен кузова <данные изъяты> обусловлен смещением тела коровы в левую часть грузовой платформы в процессе перемещения ТС. В судебном заседании допрошенный в качестве специалиста ФИО19 подробно пояснил выводы своего экспертного исследования, подтвердив, что к аварийной ситуации привели действия водителя автомобиля <данные изъяты>, поскольку он выехал на полосу встречного движения автомобиля <данные изъяты>, что создало опасную ситуацию, которая привела в последующем к ДТП. Ссылается на то, что заявленные ходатайства о проведении повторной автотехнической экспертизы судом необоснованно были отклонены. Кроме того, обращает внимание на то, что ФИО25 была лишена возможности реализовать свои права потерпевшей, предусмотренные ст.198 УПК РФ, в частности, право заявления отвода эксперту, заявления ходатайства о внесении в постановление о назначении экспертизы дополнительных вопросов, поскольку была ознакомлена с постановлением о назначении экспертизы лишь в день ознакомления с заключением эксперта. Обращает внимание на то, что свидетели обвинения ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23 в своих показаниях подтверждают тот факт, что к моменту приезда ГИБДД и сотрудников полиции автомобиль <данные изъяты> был сдвинут с первоначального места, что не было учтено органами предварительного следствия. Считает, что в остальной части к показаниям данных свидетелей необходимо отнестись критически, поскольку они опровергаются собранными по делу показаниями иных свидетелей. Отмечает, что судом не устранены противоречия в показаниях свидетеля ФИО10 и потерпевшей ФИО6 в части того, была ли привязана корова в кузове автомобиля <данные изъяты>, если да, то к какой части автомобиля. Кроме того, потерпевшая ФИО6 в ходе судебного заседания заявляла, что плохо говорит по-русски, просила говорить по-татарски. Однако судом данная просьба была проигнорирована, чем были существенно нарушены ее права. Обращает внимание на то, что суд признал объяснение подсудимого ФИО1 (т.1 л.д.47-48), данное до возбуждения уголовного дела, смягчающим вину обстоятельством. Однако указанное объяснение, данное ФИО1 до возбуждения уголовного дела, является недопустимым доказательством по делу, поскольку не соблюдены положения ст.ст.75, 89 УПК РФ, ему не разъяснялись процессуальные права, не разъяснялась ответственность, при даче объяснения не присутствовал защитник, сторона защиты не ходатайствовала об оглашении в судебном заседании данного объяснения, однако в приговоре имеется ссылка на данный документ как на доказательство вины ФИО1, что является недопустимым. Кроме того, данное объяснение ФИО1 не было оглашено в ходе судебного заседания, соответственно, ссылка в приговоре на него является грубейшим нарушением уголовно-процессуального законодательства. Считает, что в материалах уголовного дела имеется ряд процессуальных нарушений действующего законодательства и противоречий, что в соответствии с презумпцией о невиновности, гарантированной ст.14 УПК РФ, должны трактоваться в пользу подсудимого, в связи с чем приходит к выводу о том, что в данном случае речь идет об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ. Просит обратить внимание на личность ФИО1, который ранее ни в чем предосудительном замечен не был, положительно характеризуется с места жительства, осуществляет уход за престарелой матерью, является инвалидом 3-й группы, оказывает благотворительную помощь храмам, на иждивении имеет несовершеннолетнего ребенка. В связи с этим просит приговор в отношении ФИО3 отменить и вынести в отношении него оправдательный приговор ввиду отсутствия в его действиях состава преступления;

- потерпевшая ФИО25 просит приговор в отношении <данные изъяты> ФИО1 отменить. По ее мнению, приговор является незаконным и необоснованным ввиду наличия в уголовном деле существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства и несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что схема ДТП и протокол осмотра места происшествия были составлены с грубейшими нарушениями норм законодательства, понятые на месте осмотра не присутствовали и не участвовали в замерах. Ссылается на то, что следователь ФИО26 к материалам уголовного дела приобщил не все сделанные им фотографии с места ДТП, по которым зафиксирован разброс осколков и состояние проезжей части. Данный факт подтверждается разницей в количестве между фотографиями в деле и в электронном варианте, что указывает на нарушение принципов всестороннего, полного и объективного расследования и свидетельствует о несоблюдении принципа охраны прав и свобод человека и гражданина. В связи с этим считает, что автотехнические экспертизы основаны на не соответствующей действительности схеме ДТП. Кроме того, обращает внимание на то, что все указанные экспертизы были проведены одним и тем же экспертом <данные изъяты> ФИО14 Отмечает, что выводы данного эксперта являются ложными и опровергаются рецензией эксперта ООО «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой по исследованному заключению эксперта № (№) от ДД.ММ.ГГГГ установить механизм данного ДТП в полном объеме, как это указано экспертом в начале исследования, то есть все три стадии, не представляется возможным, поскольку при отсутствии на месте ДТП следов колес транспортных средств установить их взаимное расположение на проезжей части в момент удара не представляется возможным; органами следствия не дана оценка тому, что в соответствии с п.23.2 Правил дорожного движения РФ перед началом и во время движения водитель обязан контролировать размещение, крепление и состояние груза (корова в автомобиле <данные изъяты>) во избежание его падения, создания помех для движения; для перевозки животных используются автомашины специального типа или обычные грузовые бортовые автомашины; в кабине машины, кроме шофера, при перевозке животных обязательно должен находиться специально выделенный проводник независимо от количества перевозимого скота. Кроме того, согласно акту экспертного исследования № <данные изъяты> выезд автомобиля <данные изъяты> на среднюю полосу движения был обусловлен выездом автомобиля <данные изъяты> на полосу движения автомобиля <данные изъяты>. Таким образом, водитель ФИО18, управляя автомобилем <данные изъяты>, создал опасность для движения автомобиля <данные изъяты>, что привело к ДТП ДД.ММ.ГГГГ. Также указанным экспертом было исследовано пятно темной маслянистой жидкости под задним левым колесом автомобиля <данные изъяты> и сделан вывод, что с технической точки зрения такой объем жидкости мог вытечь только из двигателя или системы охлаждения и должно было пройти достаточное количество времени. Соответственно, был сделан вывод о том, что после остановки автомобиль <данные изъяты> был перемещен. На фотографиях эксперт отметил сильный крен кузова автомобиля <данные изъяты> на левую сторону, предположив, что, вероятно, крен кузова <данные изъяты> обусловлен смещением тела коровы в левую часть грузовой платформы в процессе перемещения ТС. Даные обстоятельства подтвердил допрошенный в суде в качестве специалиста ФИО19 Указывает, что ее ходатайства о проведении повторной автотехнической экспертизы были отклонены, в связи с чем она была лишена возможности реализовать свои права потерпевшей, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, в частности, заявления отвода эксперту, заявления ходатайства о внесении в постановление о назначении экспертизы дополнительных вопросов, поскольку была ознакомлена с постановлением о назначении экспертизы лишь в день ознакомления с заключением экспертизы. Отмечает, что свидетели обвинения подтвердили, что к моменту приезда сотрудников ГИБДД и сотрудников полиции автомобиль <данные изъяты> был сдвинут с первоначального места. Указывает, что органы следствия не учли вышеизложенные данные и провели следствие с обвинительным уклоном. Воспроизведя показания свидетелей ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, полагает, что в отдельной части к показаниям данных свидетелей следует отнестись критически, поскольку они опровергаются собранными по делу показаниями иных свидетелей. Указывает, что о перемещении автомобиля «<данные изъяты>» на месте происшествия подтвердил и свидетель ФИО27, пояснивший, что автомобиль «<данные изъяты>», когда его тянули тросом, привязанным к автомобилю «<данные изъяты>», двигался со своего места. Обращает внимание на то, что <данные изъяты> ФИО1 никогда не был судим, не привлекался к административной ответственности, положительно характеризуется главой сельского поселения, осуществляет уход за своей престарелой матерью ФИО28, после ДТП стал инвалидом 3-й группы, оказывает благотворительную помощь храмам, воспитывает троих детей, на иждивении имеет несовершеннолетнюю дочь. В связи с этим просит приговор отменить и оправдать <данные изъяты> ФИО1 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, а также отказать в удовлетворении гражданского иска в полном объеме.

В возражении на апелляционную жалобу адвоката Мандрюкова В.А. и осужденного ФИО1 представитель потерпевшей ФИО6 – адвокат Галиуллина Н.А. просит приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения, полагая, что приговор является законным и обоснованным.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, поданных возражениях, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст.389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона.

Таких нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции не допущено.

Из материалов уголовного дела усматривается, что уголовное дело рассмотрено судом в соответствии с положениями главы 35 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела, в пределах предъявленного ФИО1 обвинения с соблюдением требований ст.252 УПК РФ.

Судебное разбирательство проведено с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в частности, состязательности и равноправия сторон, которым были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей. Ограничений прав участников уголовного судопроизводства во время рассмотрения дела судом первой инстанции не допущено. Все заявленные сторонами ходатайства были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с принятием по ним мотивированных решений, которые у суда апелляционной инстанции сомнений в своей обоснованности не вызывают.

Вопреки доводам, изложенным в апелляционных жалобах, обвинительный приговор в полной мере соответствует требованиям ст.ст.297, 303, 304, 307-309 УПК РФ. В нем правильно указаны обстоятельства, при которых ФИО1 совершил инкриминируемое ему преступление и которые в силу ст.73 УПК РФ подлежали доказыванию по делу, имеются сведения о месте, времени и способе его совершения, форме вины и иных данных, позволяющих судить о событии преступления, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности ФИО1 в содеянном, мотивированы выводы относительно квалификации действий осужденного и назначенного ему наказания. Вопреки доводам жалоб, каких-либо противоречий в выводах судом не допущено.

Несмотря на позицию осужденного ФИО1, выводы суда о его виновности в совершении инкриминированного ему преступления соответствуют установленным в судебном заседании обстоятельствам и подтверждаются совокупностью доказательств, проверенных судом, приведенных в приговоре и соответствующих материалам дела, а именно: показаниями потерпевшей ФИО6, свидетелей ФИО22, ФИО20, ФИО10, ФИО23, ФИО21, ФИО26, ФИО13, ФИО30, ФИО12, другими письменными доказательствами, исследованными судом и приведенными в приговоре.

С доводами апелляционных жалоб о том, что осужденный ФИО1 на полосу встречного движения не выезжал, а дорожно-транспортное происшествие произошло по вине потерпевшего ФИО18, автомобиль <данные изъяты> под управлением которого выехал на встречную полосу движения и совершил столкновение с автомобилем <данные изъяты>, согласиться нельзя.

Указанные доводы полностью опровергаются доказательствами, представленными стороной обвинения.

Так, из показаний свидетеля ФИО20 видно, что 18 ноября 2022 года примерно в 15 часов 25 минут он на своей автомашине ехал из <данные изъяты> в <данные изъяты>. В это время он увидел, что после ДТП, произошедшего на территории <данные изъяты>, автомобиль <данные изъяты> с сильными механическими повреждениями находился на полосе встречного движения в сторону <данные изъяты>, а автомобиль <данные изъяты> (бортовой) – в правом кювете по ходу движения. Разброс пластмассы и стекла был за автомобилем <данные изъяты>, они были разбросаны по полосе его движения в сторону <данные изъяты>. С целью вытащить пострадавшую в ДТП женщину из салона автомобиля <данные изъяты> правую сторону автомобиля зацепили тросом за другой автомобиль и буксиром чуть потянули, в результате чего, увеличив дверной проем, достали женщину из салона. Когда дергали дверь тросом, автомобиль <данные изъяты> с места не двигался и не перемещался, не менял свое расположение относительно места столкновения двух машин.

Показания свидетеля ФИО20 объективно подтверждаются показаниями свидетеля ФИО23, согласно которым 18 ноября 2022 года около 16 часов он, следуя на своей автомашине по автодороге «<данные изъяты>» со стороны <данные изъяты> в сторону <данные изъяты>, проезжая <данные изъяты>, увидел место ДТП и снизил скорость, после чего, объехав осколки, лежащие на дороге, свободно проехал по крайней правой в сторону <данные изъяты>. На его полосе движения в это время никаких препятствий не было. Проезжая место ДТП, он увидел, что автомашина <данные изъяты> стояла на дороге с левой стороны по ходу его движения, а автомашина <данные изъяты> находилась кювете.

Из показаний свидетеля ФИО22 следует, что 18 ноября 2022 года он на своей автомашине следовал из <данные изъяты> в сторону <данные изъяты>. Около <данные изъяты> он увидел, как у впереди идущей автомашины типа «<данные изъяты>», следовавшей в попутном направлении, загорелся стоп-сигнал, и она резко ушла с дороги, потерявшись с его обзора, после чего он сразу же услышал хлопок. Поняв, что произошло ДТП, он остановился на обочине и сразу же позвонил в службу «112».

Свидетели ФИО26, ФИО30, ФИО13, ФИО12, а также свидетель ФИО21 в ходе предварительного следствия подтвердили, что автомобиль <данные изъяты> после ДТП стоял на полосе встречного движения в сторону в <данные изъяты>, передней частью в сторону <данные изъяты>.

Также выводы суда о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло из-за действий ФИО1, допустившего занос автомобиля <данные изъяты> с выездом на полосу, предназначенную для встречного движения, подтверждаются протоколом осмотра места происшествия и фотоизображениями к нему заключениями автотехнических экспертиз, в которых описаны место расположения автомобилей, механизм совершенного ДТП, траектория движения автомобилей после столкновения друг с другом.

Доводы апелляционных жалоб о том, что после дорожно-транспортного происшествия в целях доставления потерпевшей ФИО25 из салона автомобиля <данные изъяты> данный автомобиль был сдвинут с места первоначальной остановки после ДТП, полностью опровергаются показаниями свидетеля ФИО21, данными в ходе предварительного следствия.

Согласно протоколу осмотра места происшествия и фотоизображениям каких-либо следов передвижения и волочения автомобиля <данные изъяты> с места первоначальной остановки после ДТП не установлено.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционных жалоб об искажении и фальсификации исходных данных в протоколе осмотра места происшествия. Из материалов уголовного дела видно, что осмотр места происшествия органом предварительного расследования проведен с соблюдением норм УПК РФ. Доводам стороны защиты о том, что копия протокола осмотра места происшествия, представленная суду первой инстанции стороной защиты, несколько отличается от содержащегося в материалах уголовного дела протокола осмотра места происшествия, судом первой инстанции дана надлежащая оценка, с которой суд апелляционной соглашается. При этом судом были приняты меры к устранению возникших противоречий, относительно усматриваемых стороной защиты расхождений судом в качестве свидетеля был допрошен следователь ФИО26, верность фиксации в протоколе осмотра происходящего подтвердили понятые ФИО13 и ФИО12

Вопреки утверждению в апелляционных жалобах, суд обоснованно положил заключения автотехнических экспертиз в основу приговора, поскольку данные заключения являются полными, ясными, научно обоснованным и в совокупности с другими доказательствами подтверждают выводы суда о виновности осужденного в совершении инкриминированного ему преступления. В связи с этим суд пришел к правильному выводу об объективности и достоверности заключений автотехнических экспертиз. То обстоятельство что указанные экспертизы проводил один и тот же эксперт, не противоречит нормам УПК РФ.

То обстоятельство, что с постановлениями следователя о назначении автотехнических экспертиз потерпевшая ФИО25 была ознакомлена после их проведения, не свидетельствует о нарушении ее прав, поскольку ничто не препятствовало ей после ознакомления с постановлениями следователя и результатами экспертиз заявлять ходатайства, направленные на реализацию предусмотренных пп.2-5 ч.1 ст.198 УПК РФ прав.

Акт экспертного исследования и рецензия эксперта ООО «<данные изъяты>», представленные суду стороной защиты, о несостоятельности выводов автотехнической экспертизы не могут быть приняты во внимание, поскольку получены без соблюдения норм УПК РФ и всех обстоятельств дорожно-транспортного происшествия.

Анализируя представленные стороной обвинения доказательства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что указанные доказательства получены в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, то есть являются допустимыми для доказывания обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ, имеют непосредственное отношение к предъявленному ФИО1 обвинению и в своей совокупности являются достаточными для постановления обвинительного приговора.

Противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда и которым суд не дал бы оценки, в деле не имеется. Все изложенные в приговоре доказательства, суд в соответствии с требованиями ст.ст.87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности признал их достаточными для разрешения уголовного дела по существу. Каких-либо существенных противоречий, повлиявших на выводы суда о доказанности вины осужденного ФИО1, квалификацию его действий, не имеется.

Выводы суда, касающиеся оценки доказательств, основаны на надлежащем их анализе, убедительно аргументированы. Правильность оценки судом первой инстанции доказательств у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает, в связи с чем доводы апелляционных жалоб о том, что приговор основан только на предположениях, признаются несостоятельными.

Суд правомерно использовал в качестве доказательств по делу заключения проведенных по делу автотехнических экспертиз, поскольку они проведены на основании постановлений следователя, вынесенных в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона. В производстве экспертиз участвовал эксперт, имеющий соответствующее образование и определенный стаж экспертной деятельности, его компетентность не вызывает сомнений. В деле отсутствуют какие-либо основанные на фактических данных сведения о наличии предусмотренных ст.70 УПК РФ обстоятельств для отвода эксперта, участвовавшего в производстве автотехнических экспертиз. Заключения эксперта отвечают требованиям ст.204 УПК РФ, содержат полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, в том числе сведения о разъяснении эксперта прав и обязанностей, предусмотренных ст.57 УПК РФ, предупреждения эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Противоречий в исходных данных, указанных в протоколе осмотра места ДТП и в заключении эксперта, не содержится. Мнение стороны защиты о выводах указанных экспертиз основано на собственной их оценке, которая дана стороной защиты исходя из занятой осужденным позиции, без учета иных исследованных в судебном заседании доказательств, в том числе показаний очевидцев дорожно-транспортного происшествия, в связи с чем является несостоятельным и о незаконности приговора не свидетельствует.

Вопреки доводам жалоб, версия осужденного и его защитников, а также потерпевшей ФИО25 о том, что в совершении ДТП виновен именно потерпевший ФИО18, тщательно проверялась судом первой инстанции, однако своего подтверждения не нашла и была обоснованно отвергнута указанными выше доказательствами. Свое решение суд надлежащим образом мотивировал в приговоре, с чем нет оснований не согласиться у суда апелляционной инстанции.

Напротив, оснований сомневаться в том, что смерть ФИО18 находится в прямой причинно-следственной связи с нарушением водителем ФИО1 требований п.п. 9.1 (1), 10.1 Правил дорожного движения РФ, вопреки доводам жалоб, не имеется, поскольку такие выводы подтверждаются совокупностью доказательств, в том числе показаниями свидетелей, протоколом осмотра места происшествия, а также заключениями автотехнической и судебно-медицинской экспертиз.

При этом из материалов дела бесспорно следует, что действия потерпевшего ФИО18 не находились в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием.

Доводы апелляционных жалоб, связанные с анализом представленных суду доказательств, являются несостоятельными, поскольку правильные по существу выводы суда первой инстанции оспариваются осужденным и его защитниками, а также потерпевшей ФИО25 исключительно путем переоценки в выгодную для осужденного сторону тех же доказательств, которые исследованы судом и положены в основу приговора. При этом не приводится каких-либо существенных обстоятельств, не учтенных или оставленных без внимания судом.

Из материалов уголовного дела следует, что обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст.73 УПК РФ, по данному уголовному делу установлены судом в полном объеме и верно. Судом проверены все версии и доводы, приводимые осужденным и его защитником в свою защиту и обоснованно признаны не нашедшими подтверждения, поскольку они опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств.

Из протоколов судебного заседания следует, что судом первой инстанции дело рассмотрено в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, презумпции невиновности. Стороны не были ограничены в праве представления доказательств. Суд создал сторонам, в том числе стороне защиты, все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Представленные сторонами доказательства, признанные судом допустимыми, были исследованы в судебном заседании в полном объеме, и в приговоре им дана надлежащая оценка. Все ходатайства стороны защиты судом первой инстанции были разрешены в полном соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РФ. Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении судом ходатайств, судом апелляционной инстанции не установлено. Неудовлетворение судом необоснованных ходатайств стороны защиты о предвзятости председательствующего судьи по делу не свидетельствует.

Приговор отвечает требованиям ст.307 УПК РФ и содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, целях и наступивших последствиях.

Вопреки утверждениям в жалобах, отвод секретарю судебного заседания ФИО15 судом разрешен с соблюдением норм уголовно-процессуального законодательства с удалением в совещательную комнату.

Правильно установив фактические обстоятельства по настоящему уголовному делу, суд верно квалифицировал действия ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Выводы суда не содержат предположений и противоречий, являются мотивированными, как в части доказанности вины осужденного, так и в части квалификации его действий, они основаны на правильном применении норм уголовного и уголовно-процессуального законов.

Доводы апелляционных жалоб, в которых приводится собственная оценка доказательств в обоснование несогласия с выводами суда о совершении осужденным преступления, направлены на переоценку доказательств и не являются основанием для изменения или отмены приговора в апелляционном порядке.

Вид и размер наказания осужденному ФИО1 назначены с учетом всех обстоятельств дела, в соответствии с требованиями ст.6, ч.3 ст.60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, личности виновного, отсутствия отягчающих обстоятельств, совокупности смягчающих обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, отвечают целям наказания, предусмотренным ст.43 УК РФ, соразмерны содеянному им, выводы суда первой инстанции в данной части мотивированы.

Каких-либо новых данных, которые влияли бы на наказание, но не были установлены судом либо не учтены им в полной мере, суд апелляционной инстанции также не находит.

Тот факт, что письменное объяснение ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ об обстоятельствах ДТП (т.1, л.д.47-48) не исследовалось в судебном заседании и на основании ч.2 ст.61 УК РФ судом признано в качестве смягчающего наказание обстоятельства, не исключает признание данного обстоятельства смягчающим наказание, поскольку сам факт наличия данного объяснения ни одной из сторон не оспаривается.

Суд убедительно мотивировал свои выводы о необходимости назначения осужденному наказания именно в виде лишения свободы, при этом, исходя из конкретных обстоятельств совершенного преступления, характера и степени его общественной опасности, личности виновного, влияния назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, а также в соответствии с целями наказания, определенными ч.2 ст.43 УК РФ, назначенное ему наказание в виде реального лишения свободы является справедливым, соразмерным содеянному.

Вывод суда об отсутствии оснований для применения положений ст.ст.64, 53.1, 73, ч.6 ст.15 УК РФ сомнений в своей правильности также не вызывает.

Вид исправительного учреждения - колония-поселения, в котором осужденному надлежит отбывать наказание в виде лишения свободы, определен верно в соответствии с п.«а» ч.1 ст.58 УК РФ.

При разрешении исковых требований о возмещении морального вреда суд мотивировал свои выводы о размере взыскания денежной компенсации морального вреда в пользу потерпевших. Как видно из приговора, суд, определяя этот размер в пользу потерпевших, исходил из положений ст.151, 1099 - 1101 ГК РФ. Судом были учтены обстоятельства совершения преступления, характер и глубина причиненных потерпевшим физических и нравственных страданий, а также требования разумности и справедливости, обстоятельства совершенного неосторожного преступления. Судебная коллегия соглашается с данным выводом суда и считает, что решение суда в части определения размера компенсации морального вреда отвечает требованиям разумности и справедливости.

Осужденным ФИО1 и его защитником Мандрюковым В.А. принесены замечания на протоколы судебных заседаний от 15 февраля 2024 года и 1 марта 2024 года, а представителем потерпевшей ФИО25 – адвокатом Дурницыной А.А. принесены замечания на протоколы судебных заседаний от 14 февраля 2024 года и 15 марта 2024 года.

По результатам рассмотрения замечаний на протоколы судебного заседания судом 18 апреля 2024 года вынесено постановление об их отклонении.

С этим решением суда осужденный ФИО1, его защитник Мандрюков В.А., представитель потерпевшей ФИО25 – адвокат Дурницыной А.А. не согласились и подали на данное постановление суда апелляционные жалобы, указывая, что в данных протоколах неполно и неправильно отражены показания и выступления участников судебного заседания, неверно отражен ход судебного заседания, в связи с чем, по их мнению, постановление суда подлежит отмене.

Указанные апелляционные жалобы подлежат рассмотрению одновременно с апелляционными жалобами на приговор суда в качестве доводов о незаконности приговора.

Из материалов дела видно, что замечания осужденного ФИО1, адвокатов Мандрюкова В.А. и Дурницыной А.А. на протокол судебного заседания рассмотрены председательствующим в соответствии с требованиями ст.260 УПК РФ и оснований для признания постановления незаконным не имеется.

В протоколах судебного заседания от 14 февраля, 15 февраля, 1 марта и 15 марта 2024 года в целом правильно и по существу изложены ход рассмотрения уголовного дела, выступления и показания участников судебного заседания и необходимые процедурные моменты.

При этом уголовно-процессуальный закон (ст.259 УПК РФ) не требует стенографического приведения в протоколе выступлений лиц, участвующих в судебном заседании. Протокол судебного заседания является не дословной стенограммой заседания, а документом, отражающим ход судебного разбирательства, распорядительные действия председательствующего, действия и показания сторон и т.п.

Каких-либо оснований сомневаться в том, что в протоколах судебного заседания неправильно зафиксирован ход судебного заседания, не имеется, так как постановление суда отвечает требованиям закона.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб осужденного ФИО1, его защитника Мандрюкова В.А. и представителя потерпевшей ФИО25 – адвокатом Дурницыной А.А. и считает, что постановление суда от 18 апреля 2024 года об отклонении замечаний на протоколы судебного заседания является законным и обоснованным.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального и уголовного законов, которые являлись бы основаниями для отмены или изменения в апелляционном порядке приговора, судом первой инстанции не допущено, в связи с чем оснований для удовлетворения апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитника, потерпевшей ФИО25 и ее представителя суд апелляционной инстанции не находит.

На основании изложенного и руководствуясь ст.38913, 38920 и 38928 УПК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Яльчикского районного суда Чувашской Республики от 19 марта 2024 года отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его оглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке в Шестой кассационный суд общей юрисдикции по правилам главы 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий