Апелляционное постановление № 22-1326/2024 от 29 августа 2024 г. по делу № 1-38/2024

Судья: Лобанов В.А. Дело № 22 – 1326/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ДД.ММ.ГГГГ Калининград

Калининградский областной суд в составе:

председательствующего Булгаковой Ю.С.,

при секретаре судебного заседания Щеголевой А.А

с участием прокурора Бочковой А.А.

потерпевшего К1,

его представителя адвоката Мамедова Р.М.

осужденного ФИО1

его защитника – адвоката Камасина Е.С.

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело с апелляционными жалобамизащитника осужденного ФИО1 -адвоката Камасина Е.С. и представителя гражданского ответчика - Г на приговор Черняховскогогородского суда Калининградской области от ДД.ММ.ГГГГ, по которому

ФИО1 1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес><адрес>, не судимый,

осужден по ч. 2 ст. 109 УК РФ к ограничению свободы на срок 1 год 4 месяца с установлением ограничений:

не выезжать за пределы территории муниципального образования <адрес>»,

не изменять свое место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы,

с возложением обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации,

с назначением дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, связанной с оказанием медицинской помощи, на 1 год,

гражданский иск К1 удовлетворен частично, с ООО <данные изъяты>» в пользу К1 взыскано в качестве компенсации морального вреда 800000 рублей,

УСТАНОВИЛ:

Приговором ФИО1 признан виновным в причинении ДД.ММ.ГГГГ смерти К в медицинском офисе <адрес> ООО «<данные изъяты>» по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей врача-гинеколога.

Преступление совершено при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнении к нейзащитник осужденногоадвокат Камасин Е.С.считает приговор незаконным, необоснованным и несправделивым, просит его отменить и оправдать ФИО1 ввиду отсутствия в его действиях состава и события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, в удовлетворении гражданского иска отказать.Приводит подробный анализ показаний экспертов и специалистов, допрошенных в судебном заседании. Указывает, что каких-либо нарушений ФИО1 допущено не было, смерть К является трагическим стечением обстоятельств, которое ФИО1 предвидеть не мог. Указанные стороной защиты сомнения в ходе судебного разбирательства устранены не были, и толкуются в пользу подзащитного. В обвинении не указано, какие реанимационные мероприятия до приезда бригады скорой медицинской помощи были проведены, а какие не проведены, не отражено, повлекло ли это неблагоприятные последствия и находится ли это в причинно-следственной связи с наступившей смертью К

Анализирует предъявленное обвинение и приводит следующие доводы, указывая, что им судом первой инстанции оценка дана не была.

Относительно обвинения в осуществлении гинекологической медицинской помощи в нарушение порядков ее оказания (в результате неправильно определена тактика лечения К) указывает следующее:

в приговоре не отражено, в чем состоит прямая причинно-следственная связь между описанными дефектами гинекологической помощи и наступившей смертью К, тогда как из описания деяния в приговоре следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 не приступил к оказанию гинекологической помощи и проведению медицинской манипуляции,

суд не исключил, что гинекологическая помощь оказывалась К ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, которая объективно ни к каким последствиям не привела,

в материалах уголовного дела имеется датированное ДД.ММ.ГГГГ информированное согласие пациента, в котором указанно на введение лекарственных препаратов по назначению врача, в том числе внутримышечно, внутривенно, подкожно, внутрикожно (п. 12). Выводы эксперта Х основаны лишь на отсутствии надлежаще оформленной документации, при этом не обращено внимание, что данную документацию оформляет сам ФИО1, о чем он пояснял в ходе допросов,

осмотр пациентки был произведен, план лечения был выработан, применение обезболивающего препарата лидокаин было оправданным, его введение внутримышечно и с целью проводниковой блокады предусмотрено инструкцией; у пациентки выявлено отсутствие реакции на применяемый препарат лидокаин - она сообщила на вопросФИО1 достоверные сведения, что подтверждается карточкой стоматологического больного; был собран анамнез, диагноз, установленный ФИО1, ранее устанавливался другими врачами, и данные обстоятельства не находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями,

в приговоре указано на нарушение положений п. п. 2, 3 клинических рекомендаций «<данные изъяты>» ДД.ММ.ГГГГ года, однако данные рекомендации не носят характер предписания, обязательного к исполнению. Словосочетание «не рекомендуется» не означает запрет, а слово «рекомендация» относит принятие решения на усмотрение лечащего врача. Указанные пункты клинических рекомендаций не подтверждены доказательствами,

полагает, что у К имелся диагноз с осложнениями, длительное время сопровождался симптомами, что ФИО1 классифицировал как предраковое состояние, в связи с чем она нуждалась в лечении и проведении <данные изъяты>, непроведение лечения привело бы к онкологическому заболеванию. Показания специалиста П1 полностью оправдывают действия ФИО1 по проведению диатермоэлектроэксцизии, чему в приговоре оценка не дана,

судом необоснованно отклонено ходатайство защиты о назначении повторной комплексной экспертизы, поскольку имеются сомнения и противоречия в выводах имеющихся экспертных заключений № и №, которые подтвердилисьпри допросах экспертов,

не указано в чем состоит субъективная сторона вменяемого ФИО1 преступления.

Относительно обвинения в проведении местной анестезии приводит следующие доводы:

выражает несогласие с выводами суда о необоснованном выбореФИО1 метода анестезии, поскольку изложенные клинические рекомендации не регулируют вопрос проведения анестезии; не указано какой именно пункт инструкции по применению лекарственного препарата лидокаина нарушил ФИО1 Проведенная ФИО1 местная анестезия не запрещена инструкцией, и таким образом он не нарушал инструкцию по применению препарата. Способ и доза введения препарата не имели значения для наступивших последствий, смерть наступила от воздействия лекарственного препарата лидокаин на организм К,

инструкция по применению лидокаина предусматривает возможность парацервикального введения в целях местной, инфильтрационной и проводниковой анестезии, при этом отражены сведения о побочных действиях – судороги, кома, остановка дыхания и сердца,

завод-изготовитель АО <данные изъяты>» предоставил ответ, в котором указал, что решение о возможности применения лидокаинапарацервикально или интрацервикально перед проведением или во время проведения медицинской манипуляции,

руководящими документами не предусмотрено осуществление каких-либо исследований, кроме получения информации от пациента. Эксперт С в суде подтвердил, что применение дополнительных обследований перед операцией не могло бы выявить у К риски развития анафилаксии,

эксперт Х в суде дала противоречащие показания о применении внутривенного обезболивания и присутствии при этом анестезиолога, необоснованно заявила, чтопарацервикальная анестезия нигде не описана и местная анестезия не предусмотрена; заявила об отсутствии мышц в репродуктивном органе, не оспаривала, что ФИО1 гинекологическую помощь ДД.ММ.ГГГГ не оказывал; в экспертном заключении ее подпись стоит только за ответ №,она не смогла обосновать свое несогласие с инструкцией завода производителя. Подтвердила, что клинические рекомендации не запрещают проведение анестезии, она возможна, решение принимается индивидуально в зависимости от состояния пациента

эксперты С и К подтвердили использование ФИО1 местной анестезии, а специалистП1 указал на проведение процедуры диатермоэксцизии под местной анестезией, об общепринятом использовании, в том числе в <адрес>,парацервикальной и интрацервикальной анестезии лидокаином, что инструкции по применению препарата не противоречит. Применение лидокаинапарацервикально и интрацервикально подтвердили судебно-медицинский эксперт К2, специалисты анестезиолог-реаниматолог К и акушер-гинеколог П3

П1 и К также указали, что при диатермоэксцизии не применяется общий наркоз, условия стационара излишни, такие анестезии повсеместно проводят в амбулаторных условиях без приглашения врача анестезиолога-реаниматолога, принятия решения о применении лидокаина врачебной комиссией не требуется,

ФИО1, вопреки изложению судом положений инструкции о применении местной анестезии, является опытным специалистом, проводит около 250 подобных операций в год, обладает соответствующими навыками оказания неотложной реанимационной помощи, в помещении медицинского офиса имелись необходимое соответствующее оборудование и препараты (укладка для оказания экстренной медицинской реанимационной помощи), произвел инъекцию интрацервикально, то есть действовал на основании научно разработанных методик, согласно сложившимся медицинскимрекомендациям,руководствовался научными источниками, в соответствии с ч. 1 ст. 14 ФЗ «Об обращении лекарственных средств», в частности в учебнике, сайтах сети Интернет, в приказе Министерства здравоохранения Республики Саха (Якутия) от 8 ноября 2011 года, научных статьях содержатся ссылки на возможность применения лидокаина при парацервикальной и интрацервикальной анестезии в подобном случае.

Также указывает на следующие существенные нарушения уголовно-процессуального закона:

суд дважды необоснованно отклонил ходатайства защиты о возвращении уголовного дела прокурору,

в обвинительном заключении не указано место, время, способ совершения преступления и его последствия, не конкретизировано место совершения деяния:

содержится противоречивое описание способа совершения преступления: указано, что смерть К наступила от анафилактического шока, при этом указано, что анафилактический шок квалифицируется как причинивший тяжкий вред ее здоровью,

вопреки указанию судом парацервикального способа введения препарата, введение инъекции непосредственно в шейку матки является интрацервикальным, что описано в экспертном заключении № и рецензии специалиста К2 В приговоре не указано, состоит ли способ введения препарата в причинной связи с наступившей смертью,

в обвинительном заключении указаны разные промежутки времени и неясно, когда по версии стороны обвинения преступление являлось оконченным. Не указано, имеется ли причинно-следственная связь между наступившей смертью и нарушениями при проведении реанимационных мероприятий, ставится ли это в вину подсудимому ФИО1, какие мероприятия из «неполного объема» были выполнены, а какие нет, как это повлияло на наступившие последствия, вменяются ли некие дефекты фельдшеру скорой медицинской помощи. Исключение судом из обвинения указания на реанимационные мероприятия не повлекло определение момента окончания преступления, описанного в обвинительном заключении,

во вводной части приговора отсутствуют данные о гражданском истце, гражданском ответчике и их представителях;

приговор основан на недопустимых доказательствах – экспертных заключениях № и №, полученных в нарушение ч. 2 ст. 201 УПК РФ и ст. 23 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ»:

в заключении № не содержится сведений о том кто именно и когда предупреждал эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения,

заключение имеет неясности и неточности в части описания расположения введения внутривенного катетера (в правую или левую кубитальную вену);

отсутствует объективное описание клинической симптоматики лекарственного шока (не установлены варианты развития и течения шока), обоснование причинно-следственной связи между местной анестезией 2% лидокаином с наступившим лекарственным шоком и между местной анестезией 2 % лидокаином с наступлением смерти (вредом здоровью);

не аргументировано обоснование непосредственной причины смерти КЭксперт С не указал на примененные экспертные методики, посредством которых он установил диагноз «анафилактический шок», без исследования клинических проявлений у эксперта не было оснований для установления такого судебно-медицинского диагноза.Эксперт С направил на гистологическое исследование материал с заранее предопределенным диагнозом «анафилактический шок», при этом выводы судебно-гистологического исследования «совокупность морфологических изменений не противоречит анафилаксии (анафилактический шок)» не носят категоричного характера. Обращает внимание, что диагноз «анафилактический шок» противоречит содержанию свидетельства о смерти,

установивзаболевания сердца, в заключении эксперт не раскрыл по какой причине острая сердечная недостаточность не рассмотрена в качестве основной причины смерти пациента и отвергнута,

в экспертном заключении № врач СМП П не рассматривала стандарт скорой медицинской помощи при анафилактическом шоке,

экспертом С не рассмотрен вопрос токсического шока и генетических особенностей с учетом наличия у К лактазной недостаточности,

в свою очередь, экспертное заключение № повлекло неверные выводы, сформулированные в заключении №,

постановление следователя от ДД.ММ.ГГГГ о назначении комплексной судебно-медицинской экспертизы является недопустимым, поскольку оно вынесено на основании ч.ч. 1, 3 ст. 183 УПК РФ, регулирующими производство выемки. Предусматривающими назначение экспертизы ст. ст. 195, 196, 199 УПК РФ следователь при вынесении ДД.ММ.ГГГГ постановления не руководствовался,

вопреки разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п. 3 Постановления Пленума ВС РФот 21 декабря 2010 года № 28, и п. 2 постановления от ДД.ММ.ГГГГ о назначении экспертизы врачам, не работающим в ГБУЗ «<данные изъяты>» Х, С и П права, обязанности и ответственность разъяснены не следователем К1, а руководителем учреждения здравоохранения.Экспертиза проводилась с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, однако у экспертов ДД.ММ.ГГГГотобраны подписки, содержащие указание об ознакомлении с текстом статей перед началом производства экспертизы, и содержащие номер экспертизы 35, тогда как заключение изготовлено не было,

обращает внимание на расхождения в части количества листов постановления, описания направляемых на исследование и возвращенных следователюматериалов;

изложенные в заключении № выводы эксперта С содержат противоречия, и в общих выводах изложенные в исследовательской части выводы эксперта С отсутствуют,

полагает, что экспертом Х сделаны выводы за пределами ее компетенций, и эти выводы находятся в явном противоречии с выводами эксперта С, в нарушение ч. 2 ст. 22 ФЗ от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ данные разногласия никак не оформлены,

эксперты М и Л каких-либо исследований не проводили, отсутствует описание применяемых ими методов и обоснование вывода о тяжком вреде,

экспертное заключение надлежащим образом не оформлено, отсутствуют подписи экспертов. Изложенные обстоятельства могут быть устранены только путем назначения повторной судебно-медицинской экспертизы,

показания в суде эксперта М о том, что проведение неполного объема реанимационных мероприятий до приезда бригады СМП не повлекли неблагоприятных последствий, способ введения и доза введенного лидокаина никак не повлияли на развившийся анафилактический шок, эксперта Св части отсутствия противоречий инструкции применение введенияпрепарата лидокаинапарацервикальным способом, обозначения проведенной анестезии как местной, внутримышечной, проводниковой, указания, чтоспособ введения и доза введенного лидокаина никак не повлияли на развившийся анафилактический шок – противоречат выводам в экспертном заключении,

недостоверность экспертных заключений № и № отражена в рецензии судебно-медицинского эксперта К2, который в заседании привел основания по которым заключения должны быть признаны недопустимыми доказательствами.

Также указывает на несправедливость приговора. При назначении наказания суд в нарушении принципа социальной справедливости назначил ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, поскольку медицинская деятельность является единственным источником дохода ФИО1, который оказывает медицинскую помощь пациентам двух районов <адрес> – <адрес>. Назначение дополнительного наказания повлечет неблагоприятные последствия для самого ФИО1 и членов его семьи, сказавшись на материальном обеспечении, и обострит вопрос медицинского обслуживания населения в двух удаленных от областного центра районах области. Размер взысканных сумм является чрезмерным, ввиду оправдания исковые требования подлежат оставлению без удовлетворения.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней представитель гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» Г ставит вопрос об отмене приговора, признании ФИО1 невиновным и оправдании его по предъявленному обвинению ввиду отсутствия события и состава преступления, оставлении без удовлетворения исковых требований К1 Указывает на несоответствие изложенных в приговоре выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона и на несправедливость приговора. Вина ФИО1 не установлена, не доказано какие именно должностные обязанности и медицинские предписания были им нарушены и мог ли он предвидеть наступление общественно опасных последствий при введении пациентке К препарата лидокаин.

В приговоре не указано место совершения преступления, отсутствует номер квартиры или нежилого помещения.

ФИО1 гинекологическую помощь К не оказывал, поскольку смерть пациентки наступила до начала ее оказания в момент подготовки к оказанию медицинской помощи. Вопреки указанию суда в приговоре о парацервикальном введении лидокаина в действительности препарат был введен интрацервикально, и согласно версии подсудимого введение лидокаина внутримышечно предусмотрено инструкцией.

Описанные судом якобы имевшие место недостатки не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями, описание связи судом не приведено. Смерть пациентки наступила не в связи с оказанием ей гинекологической помощи, а в ответ на введение ей лидокаина до проведения медицинской манипуляции.

В соответствии с ответами специалистов П1 и П необходимо лечение неврожденной эктопии шейки матки при сохранении поражений 18-24 месяца, в соответствии с повсеместным применением лечебными учреждениями <адрес> возможно применение лидокаинадо и вовремя диатермоэксцизиипарацервикально и интрацервикально. Полагает, что возможно классифицировать введение лидокаина как вид инфильтрационной анестезии – внутримышечно, блокада нервных окончаний. Суд не привел мотивов, по которым отверг ответы указанных специалистов, показания П1, К и К1 в заседании о том, что применение лидокаинапарацервикально или интрацервикально не противоречит инструкции по применению, осуществляется повсеместно, не требует стационарных условий и решения врачебной комиссии, предварительных исследований, достаточно опроса пациента.В подтверждение чего П1 предъявил суду документ о проведенной пациентке парацервикальной инъекции лидокаина.

Указывает, что суд проигнорировал доводы защиты о необходимости в соответствии с клиническими рекомендациями лечения диагностированного в июне <данные изъяты> заболевания у К с осложнениями. Содержащееся в клинических рекомендациях словосочетание «не рекомендуется» не означает запрет. Обращает внимание, что пункты клинических рекомендаций имеют самый низкий уровень убедительности и достоверности доказательств.

Суд не дал оценки письму завода-изготовителя АО <данные изъяты>», в которомподтверждается возможность использования таким образом указанного препарата, что свидетельствует об отсутствии в действиях ФИО1 нарушений при проведении местной анестезии. При этом побочные эффекты – судороги, остановка дыхания и сердечной деятельности, кома, наступление смерти – официально заявлены заводом-изготовителем препарата.

Обращает внимание, что эксперты М и С, специалисты П1, К и К2 подтвердили возможность применения лидокаинапарацервикально и интрацервикально, что не противоречит инструкции по применению препарата и является обычной практикой.

В приговоре не приведены пункты инструкции по применению препарата лидокаина, которые были нарушены ФИО1 Полагает, что примененная интрацервикальная инъекция охватывается тремя способами анестезии – местной, инфильтрационной (внутримышечной) и блокада нервных окончаний, что предусмотрено инструкцией. Таким образом, ФИО1 действовал согласно инструкции по применению препарата и сложившейся практике обезболивания. Эксперты С и М подтвердили, что способ введения и доза введенного препарата значения для наступивших последствий не имеют. Таким образомФИО1 не мог предвидеть такую реакцию организма К, поскольку, согласно показаниям эксперта С, течение анафилактического шока у К было не совсем типичным и было похоже на другие клинические состояния и имелись факторы риска для развития токсического воздействия от лидокаина, дополнительные исследования не могли бы выявить у пациентки риски развития анафилаксии.

Доказательств, опровергающих позицию ФИО1 о сборе им анамнеза и сведений об отсутствии аллергических реакций у пациента, в заседании не представлено.

Размер необоснованно взысканнойсудом денежной суммы является завышенным при том, что ФИО1 нарушений медицинских правил и инструкций допущено не было.

В возраженияхгосударственный обвинитель Припаньковский Е.А. полагая приговор суда законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, апелляционную жалобу защитника – без удовлетворения.

Заслушав выступления осужденногоФИО1 и его защитника – адвоката Камасина Е.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб, выступления потерпевшего К1 и его представителя М, мнение прокурора Бочковой А.А. об оставлении приговора без изменения, изучив материалы дела, проверив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Осужденный ФИО1 в судебном заседании отрицал свою вину, настаивая на том, что произошел трагический случай, имнарушений качества оказания медицинской помощи иклинических рекомендаций допущено не было, он собрал анамнез, провел необходимые исследования, определил требующий лечения диагноз, препарат лидокаинввел в соответствии с инструкцией по применению. При этом подтвердил, что ДД.ММ.ГГГГ в кабинете врача-гинеколога провел медицинские манипуляцииК, у которой после введения малой дозылидокаинасразу начались судороги конечностей, произошли остановка дыхания и сердца.

Несмотря на занятую осужденным позицию, виновность ФИО1 в причинении смерти по неосторожности К вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей подтверждается собранными по делу и приведенными в приговоредоказательствами,которые в своей совокупности достаточны для принятия решения по существу, согласуются между собой, получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании.

В подтверждение виновности осужденного суд обоснованно сослался на показания потерпевшего К1 о том, что его супруга К в ДД.ММ.ГГГГ обратилась в медицинский центрк врачу-гинекологу ФИО1, который рекомендовал ей провести медицинскую манипуляцию. Ему известно, о записи супруги на прием к врачу-гинекологу ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов. В этот же день он прибыл в указанный медицинский центр, где видел труп К

Обстоятельства вызова ДД.ММ.ГГГГ пациентом медицинского центра Б скорой медицинской помощи и прибытия бригады № на место по поводу судорог у женщины, находящейся без сознания,подтверждаются показаниями свидетелей Б, Б1,Ч, картой вызова.

Из показаний свидетеля Ч следует, что при прибытии в составе бригады скорой медицинской помощи в кабинет гинеколога она увидела на полу женщину, одетую выше пояса, находившуюся в состоянии клинической смерти. Со слов врача, проводившего непрямой массаж сердца и вентиляцию легких женщине ей известно, что во время проведения медицинской манипуляции после введения инъекции лидокаина пациентке стало плохо. Спустя 30 минут проведения реанимационных мероприятий была констатирована смерть женщины.

В соответствии с протоколами сердечно-легочной реанимации и установления смерти человека, смерть К констатирована в 16 часов 50 минут ДД.ММ.ГГГГ, выставлен диагноз сердечная недостаточность неуточненная.

При осмотре ДД.ММ.ГГГГ кабинета врача ООО <данные изъяты>» - <данные изъяты> № <адрес> по адресу: <адрес>, обнаружены и изъяты труп К, содержащая документацию папка зеленого цвета К, упаковка лидокаина с двумя вскрытыми и пустыми ампулами внутри, медицинский шприц, медицинская карта пациента К, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях.

Согласно заключениюэксперта № от ДД.ММ.ГГГГ по проведенному судебно-медицинскому исследованию трупа К, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, после получения результатов дополнительных методов исследования, установлено, что смерть К наступила от анафилактического шока, что подтверждается морфологическими признаками, данными гистологического исследования,согласно данным судебно-химического исследования обнаружен лидокаин.В ходе исследования установлено, что в верхней части шейки матки в 1 см от ее зева имеется кровоизлияние диаметром 0,5 см, в центре которого имеется точечной формы рана.

Установлены сопутствующие диагнозы, в том числе идиопатическая кардиомиопатия, пневмосклероз, эктопия шейки матки, в соответствии с судебно-гистологическими выводами признаки хронического цервицита с эрозивными изменениями.

Эксперт С в суде подтвердил изложенные в заключении выводы, указав на наступление смерти от анафилактического шока после введения препарата лидокаина и отсутствие причинно-следственной связи между наступлением смерти и установленными признаками кардиомиопатии, отсутствие влияния лактазной недостаточности на его вывод, в связи с чем оформил медицинское свидетельство о смерти взамен ранее выданного с диагнозом в соответствии с МКБ -10.

Установленный диагноз вопреки доводам защиты содержанию свидетельства о смерти не противоречит.

Все изъятые медицинские карты, карты вызовов скорой медицинской помощи, протокол сердечно-легочной реанимации, материалы уголовного дела, в том числе результаты судебной медицинской экспертизы, были представлены экспертам и подробно проанализированы ими при проведении комплексной судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ «<данные изъяты><адрес>» № от ДД.ММ.ГГГГ.Экспертная комиссия в составе экспертов М (врача-судебно-медицинского эксперта), Х (врача-акушера-гинеколога), С (врача-анестезиолога-реаниматолога), П (врача скорой медицинской помощи), эксперта-организатора Л (врача судебно-медицинского эксперта отдела сложных экспертиз)пришла к выводу, что смерть К наступила от анафилактического шока,развившегося в ответ на введение лидокаина при медицинской манипуляции - местной анестезии парацервикально (по бокам от шейки матки) - раствором лидокаина (предположительно 10% раствор лидокаина, разведенный 0,9% раствором натрия хлорида)перед планируемой диатермоэксцизией шейки матки по поводу эктопии шейки матки. Данный вывод подтверждается известными клиническими данными об обстоятельствах наступления её смерти - при введении в шейку матки лидокаина развился судорожный синдром, обнаружением при проведении судебно- химического исследования лидокаина в крови, моче и внутренних органах, макроскопическими изменениями со стороны органов, выявленными при исследовании, данными судебно-гистологического исследования.

Также экспертная комиссия пришла к выводу (в пределах компетенции по специальности каждого из экспертов), что оказание медицинской помощи пациентке К в негосударственной медицинской организации ООО «<данные изъяты>, осуществлялось в нарушение порядков оказания медицинской помощи, федеральных клинических рекомендаций, без учета стандартов медицинской помощи и основными дефектами в части, касающейся гинекологической помощи, явились:

- в нарушение приказа Минздрава РФ от 10.05.2017 № 203н в части соблюдения критериев качества в амбулаторных условиях и федеральных клинических рекомендаций «Цервикальная интраэпителиальная неоплазия, эрозия и эктропион шейки матки» от 2020 года перед планируемым оперативным лечением (диатермоэксцизия) по поводу эктопии шейки матки пациентке проведен не полный базовый спектр обследования (сбор анамнеза, физикальное и инструментальное диагностическое исследование), а именно отсутствует сбор анамнезажизни, в том числе, данные о наличии/отсутствии аллергической реакции на введение лекарственных препаратов, анамнеза заболевания, и проведение анализа анамнестических данных с целью выявления факторов риска развития патологических изменений шейки матки; не проведен осмотр влагалища и шейки матки в зеркалах, визуальная оценка шейки матки после обработки уксусной кислотой (VIA) с целью выявления патологии шейки матки; не проведена кольпоскопия с целью уточнения патологии шейки матки, выбора места и метода биопсии шейки матки; не проведена биопсия шейки матки с патологоанатомическим исследованием биопсийного материала для верификации диагноза и определения дальнейшей тактики лечения пациентки. Отсутствие полного клинического и инструментального исследования не позволило уточнить диагноз и определить правильную тактику лечения пациентки;

- в нарушение приказа Минздрава РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» не соблюдены критерии качества в амбулаторных условиях: отсутствует первичный осмотр пациентки, в том числе осмотр влагалища и шейки матки в зеркалах, гинекологический осмотр (вагинальное исследование); не сформирован план обследования пациентки с учетом предварительного диагноза; лечащий врач не оформил результаты первичного осмотра, включая данные анамнеза жизни (в том числе аллергологического анамнеза) и анамнеза заболевания (отсутствует в медицинской документации); не установлен клинический диагноз на основании данных анамнеза жизни и заболевания, осмотра, данных лабораторных, инструментальных и иных методов исследования, предусмотренных стандартами медицинской помощи, а также клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи; отсутствует оформление обоснования клинического диагноза соответствующей записью в медицинской документации; не сформирован план лечения с учетом предварительного диагноза, клинических проявлений заболевания, тяжести заболевания или состояния пациента, и отсутствует описание проводимых манипуляций до проведения анестезии, медицинских вмешательств – проведение анестезии парацервикально раствором лидокаина 2%;

- в нарушение приказа Минздрава РФ от 24.11.2021 № 1094н и приказа Минздрава РФ от 10.05.2017 № 203н: отсутствует обоснование назначения лекарственного препарата лидокаин; не указан способ введения и применения лекарственного препарата лидокаин; назначен лекарственный препарат для медицинского применения без учета инструкции по применению лекарственного препарата лидокаин, без учета наличия осложнений основного состояния и сопутствующих заболеваний, так как согласно инструкции по медицинскому применению лекарственного препарата лидокаин не предусмотрено введение данного лекарственного препарата парацервикально; не проведено решением врачебной комиссии медицинской организации назначение и оформление введения лекарственного препарата лидокаинпарацервикально, не входящего в стандарты медицинской помощи и не предусмотренного соответствующими клиническими рекомендациями;

- в нарушение статьи 20 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», приказа Минздрава РФ от 10.05.2017 № 203н, приказа Минздрава РФ от 12.11.2021 №н отсутствует наличие информированного добровольного согласия пациента К на медицинское вмешательство - проведение диатермоэксцизии шейки матки.

Также комиссия пришла к выводу, что вышеуказанные дефекты оказания медицинской гинекологической помощи в амбулаторных условиях состоят в причинной связи с появлением у К анафилактического шока, развившегося в ответ на введение ей без необходимых медицинских показаний лекарственного препарата лидокаин в ходе подготовки к проведению диатермоэксцизии шейки матки, от которого она скончалась на месте проведения медицинской манипуляции.

Данные дефекты оказания медицинской помощи рассматриваются как причинение вреда здоровья согласно п.25 приказа Минздравсоцразвития России от 24.04.2008г. №194 «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда здоровью человека» и анафилактический шок, развившийся у К в ответ на введение ей без необходимых медицинских показаний лекарственного препарата - лидокаин, согласно п.6.2 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24.04.2008г. №194, по признаку опасности для жизни квалифицируется как тяжкий вред здоровью, так как вызвал угрожающее жизни состояние, закончившееся смертью пациентки.

Эксперт Х подтвердила выводы экспертизы, пояснив, что чтонепроведение описанных исследований и отсутствие сбора анамнеза повлекло отсутствие обоснования диагноза, и правильный диагноз не установлен, начато лечение, которое не требовалось, с необоснованным применением анестезии не предусмотренным методом и не применяемым парацервикальнопрепаратом в нарушение инструкции, что привело к анафилактическому шоку. Разъяснила, что диатермоэксцизия представляет собой удаление частей шейки матки, срезание ее ткани, в связи с чем предполагается ее проведение в условиях дневного стационара, где имеется необходимое оборудование. При диатермоэксцизии местная анестезия в шейку матки не применяется, и анестезия шейки матки не относится к внутримышечной анестезии или проводниковой блокаде. Обратила внимание, что парацервикальная анестезия нигде не описана, этот метод применялсяв 80-х годах акушерами-гинекологами, когда отсутствовали клинические рекомендации и инструкции.

Приведенные в приговоре экспертные заключения ГБУЗ <данные изъяты>» № и № соответствуют требованиям законодательства, предусмотренным главой 27 УПК РФ, регламентирующей производство судебной экспертизы, Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 года № 1. На исследование экспертам были представлены изъятые медицинские карты, карты вызовов скорой медицинской помощи, протокол сердечно-легочной реанимации, материалы уголовного дела, в том числе результаты судебной медицинской экспертизы, которых было достаточно для ответов на поставленные вопросы. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, имеют достаточный опыт работы каждый по своей специальности и обладают необходимой квалификацией для установления указанных в экспертном заключении обстоятельств, лично не заинтересованы в исходе дела.

Сомнений в компетентности экспертов, проводивших исследования и обоснованности выводов, основанных на научных методиках, у суда апелляционной инстанции не имеется. Эксперты, как лица, обладающие необходимыми специальными познаниями, самостоятельно избирают методы исследования, объем необходимых материалов, необходимость осмотра объектов экспертизы.

Экспертные заключения оформлены в соответствии со ст. ст. 201 и 204 УПК РФ.

То обстоятельство, что эксперт С, которому права, обязанности и предупреждение об уголовной ответственности разъяснены руководителем ГБУЗ «<данные изъяты>» до начала производства экспертизы, а также то, чтоэксперты Х, С и П,удостоверившие своими подписямиразъяснение им прав, обязанностей и предупреждение об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ на первомлисте заключения экспертизы, проведенной в ГБУЗ «<данные изъяты>» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, дали подписки ДД.ММ.ГГГГ о разъяснении положений ст. 57 УПК РФ и ст. 307 УК РФ, не изменяет самого факта предупреждения экспертов об уголовной ответственности, соответствует положениям ст. 199 УПК РФ и нарушением не является. Из материалов уголовного дела видно, что эксперты предупреждены по ст. 307 УК РФ, им разъяснены права и обязанности, что подтверждается их подписями. Эксперты данные обстоятельства подтвердили в судебном заседании.

Имеющаяся в экспертном заключении № от ДД.ММ.ГГГГ явная описка в части указания локализации введения внутривенного катетера, не свидетельствует о неясности и неточности заключения.

Допущенной следователем в постановлении от ДД.ММ.ГГГГо назначении комплексной судебно-медицинской экспертизы технической ошибке судом дана мотивированная оценка.

Те сомнения, которые приведены стороной защиты при апелляционном рассмотрении дела относительно соблюдения порядка назначения экспертиз, разъяснения экспертам прав, обязанностей и предупреждения об уголовной ответственности, проведения экспертиз, содержания заключений, не рассматриваются как недостатки, способные опорочить правильность сделанных экспертных выводов.

Вопреки суждениям в апелляционных жалобах, выводы о причинах смерти К сформулированы экспертом и комиссией экспертов на основании анализа совокупности данных, полученных при судебно-медицинском исследовании трупа, и не имеют противоречий. Сомнений в научности и обоснованности выводов о причинах смерти К, изложенных в заключениях экспертов, компетентности судебных экспертов, а также соблюдении при проведении экспертизы требований уголовно-процессуального закона и Федерального закона«О государственной экспертной деятельности в Российской Федерации» у суда первой инстанции обоснованно не возникло. Противоречий в выводах экспертов не усматривается, основания для проведения повторной или дополнительной экспертиз не имеется.

Показания допрошенных в судебном заседании экспертов Х, С, М, П, Л являются непротиворечивыми и согласующимися с выводами экспертизы №.

Показания эксперта Х в части ответов о строении органа женской репродуктивной системы, применения обезболивания, присутствии анестезиолога,условия проведения медицинских манипуляций, указание экспертами С и М о том, проявление анафилактической реакции не зависит от места и способа введения препарата, не свидетельствуют о наличии сомнений и противоречий в выводах экспертных заключений.

Вопреки указанию в апелляционных жалобах, эксперт С в судепояснил, что в соответствии со своей компетенцией не может сказать к какому виду анестезии относится инъекция лидокаина в шейку матки и чем такие действия регламентируются, эксперт М в заседании не подтверждал возможность применения лидокаинапарацервикально или интрацервикально.

Тот факт, что при проведении комплексной судебной медицинской экспертизы не оценивались действия бригады скорой медицинской помощи в соответствии со «Стандартом скорой медицинской помощи при анафилактическом шоке» не влияет на выводы о допущенномФИО1 дефекте при оказании медицинской гинекологической помощи К, что повлекло ее смерть. Эксперт П разъяснила в суде, что по указанному стандарту она действия бригады скорой медицинской помощи не проверяла, поскольку бригада СМП действовала по «Стандарту скорой медицинской помощи при внезапной сердечной смерти»,так как на момент прибытия бригады пациент находилась в состоянии клинической смерти. Нахождение женщины в состояние клинической смерти при прибытии бригады скорой медицинской помощи подтвердила свидетель Ч1

Эксперты М и Л подтвердили в суде изложение в экспертном заключении № хода и результатов проведенных ими исследований.

Нарушений прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве судебной экспертизы, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, не установлено.

Несовпадение мнения привлеченных стороной защиты специалистов с экспертными заключениями № и № не ставит под сомнение обоснованность проведенных экспертиз и не является основанием для назначения повторной экспертизы.

Представленные стороной защиты в подтверждение доводов о непричастности ФИО1 к инкриминируемому ему преступлению заключения специалистов, а также суждения специалистов П1, К, К2 относительно обоснованности выводов проведенных на предварительном следствии экспертиз и правильности действий ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ при оказании К медицинской гинекологической помощи являются их субъективным мнением, подробно приведены в приговоре и оценены судом первой инстанции наряду с другими доказательствами по делу и обоснованно отвергнуты, поскольку они противоречат установленным судом первой инстанции обстоятельствам и совокупности исследованных доказательств.

Вопреки доводам стороны защиты, специалист, в отличие от эксперта, не проводит исследований в порядке, предусмотренном главой 27 УПК РФ, а дает разъяснения по вопросам, входящим в его профессиональную компетенцию, давая заключение, не предупреждается об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Заключение специалиста К2, представленное стороной защиты, не соответствует требованиям ст. 74, 195, 204 УПК РФ, и содержит выводы, которые выходят за рамки предоставленных специалисту полномочий, предусмотренных ст. 58 УПК РФ. К компетенции специалиста не относится оценка заключения эксперта, с точки зрения его допустимости как доказательства, поскольку в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона проверка и оценка доказательств по уголовному делу, находящемуся в производстве суда, относится к исключительной компетенции суда и по своей сути является рецензией.

Указание стороны защиты о сборе анамнеза, в том числеаллергологического, проведении осмотра, установлении симптомов, определении плана лечения, проведении исследований опровергается содержанием медицинской карты пациента № поликлиники ООО «<данные изъяты>», в которой отсутствуют соответствующие записи, подлежащие внесению в соответствии с Приказом Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». При этом информированное добровольное согласие пациента от ДД.ММ.ГГГГ на введение лекарственных препаратов оформлено в соответствии с утратившим ДД.ММ.ГГГГ силу Приказом Минздрава РФ № 1177н отДД.ММ.ГГГГ.

Содержание документа, поименованногокак «выписка из истории болезни К» и составленногоФИО1 ДД.ММ.ГГГГ после гибели К, не соответствует сведениям, отраженным в указанной медицинской карте.

Доводы стороны защиты, ссылающейся на суждения специалиста П1,об установлении К требующего лечения и проведения диатермоэксцизиидиагноза «эктропион шейки матки, осложненный рубцовой тканью», «эктопия шейки матки, осложненная рубцовой тканью», классификации осужденным состояния как предраковое,опровергаются содержанием медицинских карт К, согласно которым у нее установлен диагноз «эктопия шейки матки», «эрозия шейки матки»,заключением судебно-медицинской экспертизы № об установлении сопутствующего диагноза «<данные изъяты>». Эксперт Хподтвердила, что в соответствии с клиническими рекомендациями эктопия шейки матки является вариантом нормы, не требует лечения и обезболивания.

Способ введения препарата лидокаина установлен экспертами как парацервикальный при проведении экспертных исследований, что опровергает доводы апелляционных жалоб об интрацервикальном, внутримышечном введении препарата с целью проводниковой блокады и суждения врачей П и К

Способ применения лидокаина, произведенного АО <данные изъяты>», предусматриваетсяинструкцией, в соответствии с которой препарат используется для местной и регионарной анестезии, проводниковой, эпидуральной и спинальной анестезии, внутрикожно, подкожно и внутримышечно. Вопреки доводам жалоб, АО «<данные изъяты>» в своем ответе лишь подтверждает применение препарата лидокаина с целью местной и проводниковой анестезии, и указывает на принятие врачом решения о парацервикальном или интрацервикальном применении препаратаиндивидуально.

Вопреки доводам апелляционных жалоб о том, что ФИО1 при введении препарата лидокаина руководствовался научными методиками и источниками, вопреки мнениюврачей П и К, специалиста К2 о повсеместном применении парацервикально и интрацервикальнолидокаина при анестезии,лекарственные препараты для медицинского применения назначаются с учетом инструкций по применению лекарственных препаратов, которая для специалистов является документом, содержащим информацию о лекарственном препарате, необходимую и достаточную для его эффективного и безопасного медицинского применения, что регламентировано п. «е» п.2.1 Критериев оценки качества медицинской помощи, утвержденных Приказом Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н, <данные изъяты>. Отраслевой стандарт. Государственный информационный стандарт лекарственного средства. Основные положения».

Вопреки доводам стороны защиты, в соответствии с ч. 1 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»медицинская помощь организуется и оказывается в том числе на основе клинических рекомендаций. Клинические рекомендации «Цервикальная интраэпителиальная неоплазия, эрозия и эктропион шейки матки» одобрены Минздравом России и применяются с ДД.ММ.ГГГГ.

Ссылка стороны защиты на то, что ФИО1 не приступил к оказанию К гинекологической помощи, основана на неверной оценке фактических обстоятельств. В соответствии со ст.2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» под медицинской помощью понимается комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг, под которыми понимают медицинское вмешательство (или комплекс медицинских вмешательств), которое в свою очередь заключается в медицинских обследованияхи (или) медицинских манипуляциях, выполняемых медицинским работником, затрагивающих физическое или психическое состояние человека и имеющих профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность. Осужденный ФИО1 подтвердил, что ДД.ММ.ГГГГ в кабинете врача-гинеколога провел К медицинские манипуляции на гинекологическом кресле с использованием в том числе пулевых щипцов перед введением препарата лидокаина, а после введения малой дозылидокаина у пациентки сразу начались судороги конечностей, произошли остановка дыхания и сердца.

С учетом выводов заключения экспертизы № о имеющейся причинной связи наступившей смерти К с введенным ей без медицинских показаний лекарственным препаратомлидокаином, подтвержденных в суде экспертом М, пояснившего, что дефекты реанимационной помощи не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившей смертью,судом из объема предъявленного ФИО1 обвинения обоснованно исключено указание о допущении ФИО1 дефектов оказания реанимационной помощи К

Суд в полном объеме исследовал должностные обязанности ФИО1, который был принят в медицинский офис Черняховск ООО <данные изъяты>» на должность врача - акушера-гинеколога по совместительству, и на которого была возложена обязанность по оказаниюквалифицированной медицинской помощи по своей специальности, с использованием современных методов профилактики, диагностики, лечения, разрешенные для применения в медицинской практике;определению тактики ведения больного в соответствии с установленными правилами и стандартами; разработке плана обследования больного, уточнения объема и рациональных методов обследования пациента с целью получения в минимально короткие сроки полной и достоверной диагностической информации; на основании клинических наблюдений и обследования, сбора анамнеза, данных клинико-лабораторных и инструментальных исследований устанавливать диагноз; в соответствии с установленными правилами и стандартами назначать и контролировать необходимое лечение, организовывать или самостоятельно проводить необходимые диагностические и лечебные мероприятия; устанавливать диагноз по специальности на основании клинических наблюдений и обследования, сбора анамнеза, данных клинико-лабораторных и инструментальных исследований; определять тактику ведения больного в соответствии с установленными правилами и стандартами; назначать необходимые для комплексного обследования пациента методы инструментальной, функциональной и лабораторной диагностики; проводить диагностические и лечебные процедуры с использованием разрешенных методов диагностики и лечения.

Не вызывает сомнений у суда апелляционной инстанции тот факт, что ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ перед планируемым проведением диатермоэксцизии по поводу эктопии шейки матки не провел К полный базовый спектр обследования в целях выявления патологии шейки матки: сбор анамнеза, в том числе данных о наличии/отсутствии аллергической реакции на введение лекарственных препаратов;физикальное обследование в виде проведения осмотра влагалища и шейки матки в зеркалах; инструментальное диагностическое исследование в виде кольпоскопии и биопсии шейки матки с патологоанатомическим исследованием биопсийного материала для верификации диагноза и определения дальнейшей тактики лечения пациентки, что не позволило уточнить диагноз и определить правильную тактику лечения пациентки; в нарушение инструкции по медицинскому применению лекарственного препарата лидокаин, не предусматривающей введение данного препарата парацервикально, принял решение о проведении диатермоэксцизии шейки матки под местной анестезией 2% раствором лидокаина и для местной анестезии ввел К парацервикально раствор лидокаин в неустановленном объеме. Всвязи с чем подлежат отклонению доводы апелляционных жалоб о том, что применение лидокаина являлось обоснованным и обезболивание при указанной медицинской манипуляции не запрещено, течение анафилактического шока типичным не являлось, путем опроса пациента невозможно было исключить имеющиеся у К риски возникновения анафилактического шока.

С учетом всех исследованных доказательств, которые были признаны судом допустимыми и достоверными, а в совокупности – достаточными для разрешения дела, суд первой инстанции убедился в том, что ФИО1, действуя по небрежности,ненадлежаще исполнил свои профессиональные обязанности при оказании медицинской гинекологической помощи К, и сделал верный вывод о наличии причинно-следственной связи между действиями осужденного и наступившими последствиями ввиде смерти К, правильно квалифицировав его действия по ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Таким образом, доводы стороны защиты об отсутствии нарушений в действиях ФИО1, о наступлении смерти К от действий иных лиц, вследствие заболевания сердца, полностью опровергаются изложенными в приговоре доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит необходимые сведения об обстоятельствах, отражающих объективную и субъективную стороны преступления:место, время, способ его совершения, форму виныи иных данных, позволяющих судить о событии преступления, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного.То обстоятельство, что при описании деяния не указаны отдельные пункты инструкции по применению препарата, не свидетельствует о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору.

Вводная часть приговора соответствует требованиям ст. 304 УПК РФ.

При определении основного наказания в виде ограничения свободы и дополнительного наказания-лишения права заниматься медицинской деятельностью, связанной с оказанием медицинской помощи, суд в соответствии со ст. 60 УК РФ, ч. 3 ст. 47 УК РФ в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности, смягчающие обстоятельства, и назначилФИО1 справедливое и соразмерное содеянному основное и дополнительноенаказания. Вопрос о назначении дополнительного наказания судом разрешен верно с приведением мотивов.

Гражданский иск потерпевшего о возмещении морального ущерба разрешен судом правильно в соответствии со ст. 1068 ГК РФ, в приговоре приведены мотивы принятого судом решения в части размера денежнойсуммы, подлежащей взысканию с ООО «<данные изъяты>» в пользу потерпевшего за причинение морального ущерба.

Нарушений уголовно-процессуального закона в ходе судебного разбирательства, влекущих отмену приговора, по делу не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389-20, 389-28, 389-33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л :

Приговор Черняховского городского суда Калининградской области от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника осужденного ФИО1 адвоката Камасина Е.С. и представителя гражданского ответчика ООО -» Г– без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47-1 УПК РФ, через суд первой инстанции в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

-
-