Апелляционное постановление № 22-3358/2024 от 8 сентября 2024 г.

Судья р/с: Конькова Т.Ю. Дело №22-3358/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кемерово 9 сентября 2024 года

Кемеровский областной суд в составе

председательствующего судьи Улько Н.Ю.,

при секретаре Безменовой А.И.,

с участием прокурора Климетьевой Е.Ю.,

осужденного ФИО2,

защитника – адвоката Кукченко И.Г.

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу осужденного на постановление Яйского районного суда г. Кемерово от 06.06.2024 о вознаграждении адвоката, участвующего в качестве защитника по назначению суда, апелляционное представление прокурора, апелляционные жалобы адвоката Носыревой С.В. в защиту осужденного ФИО2 и осужденного ФИО2 (с дополнением) на приговор Яйского районного суда Кемеровской области от 06.06.2024, которым

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ, уроженец <адрес>, <адрес>, несудимый,

осужден по п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ к 1 году исправительных работ с ежемесячным удержанием из заработной платы 10 % в доход государства.

На основании ч. 3 ст. 47 УК РФ ФИО2 назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с поиском, выслеживанием, добычей, первичной переработкой и транспортировкой охотничьих ресурсов сроком на 2 года.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

С ФИО2 в пользу ФИО45 взыскано в счет возмещения ущерба 400 000 рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств по делу.

Заслушав осужденного ФИО2 и его защитника, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора, полагавшего необходимым приговор суда изменить по доводам апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 признан виновным в совершении незаконной охоты с причинением крупного ущерба.

Преступление совершено в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес><адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении заместитель прокурора <адрес> Толстов Д.А. не оспаривая выводы суда о виновности и квалификации действий осужденного ФИО2, выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, и подлежащим изменению в связи с несоответствием приговора требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов, что повлекло назначение осужденному ФИО2 несправедливого чрезмерно сурового наказания. Указывает, что в нарушение положений ч. 1 ст. 61 УК РФ не учтено наличие у ФИО2 на иждивении троих малолетних детей. В резолютивной части приговора не указано учреждение, где осужденный должен отбывать наказание в виде исправительных работ, не определен порядок исполнения дополнительного наказания (по вступлению приговора в законную силу). Кроме того, в описательно-мотивировочной части приговора суд необоснованно сослался на рапорт дежурного ОМВД России по <данные изъяты> как на доказательство виновности осужденного. Просит приговор суда изменить.

В апелляционной жалобе (с дополнением) адвокат Носырева С.В. в защиту осужденного не согласна с приговором суда, считает его незаконным, подлежащим отмене. Отмечает, что исследованные в судебном заседании доказательства не являются достаточными, допустимыми, логичными, взаимосвязанными.

Обвинение не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, является неконкретным, не указана конкретная норма, пункт, статья, в чем выразились нарушения правил охоты, не установлены точные дата и время незаконной охоты, восполнить которые в судебном заседании не представилось возможным. В связи с чем, стороной защиты было заявлено ходатайство о возращении дела прокурору в порядке ст. 237 УПКРФ, в удовлетворении которого судом было отказано с нарушением положений ст. ст. 122, 256 УПК РФ, без удаления суда в совещательную комнату, вынесения процессуального документа, а также без приведения мотивов принятого решения.

Судом необоснованно не учтены показания ФИО2 о том, что он не занимался незаконной охотой, не дано оценки доводам об отсутствии в материалах дела сведений о причине гибели животного.

Указывает о недопустимости и недостоверности доказательств – протоколов осмотров места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку они проведены в отсутствие понятых, фототаблица не отражает результаты следственного действия, схемы, планы не составлялись, координаты не указывались. При осмотре места происшествия ДД.ММ.ГГГГ сведений об изъятии эмбрионов и пуль не имелось. При осмотре этого же места преступления ДД.ММ.ГГГГ были обнаружены и изъяты две пули и два эмбриона предположительно животного лося, при этом размер изъятых пуль не соответствует размеру, указанному в экспертном заключении, а представленные эксперту пули не имеют следов деформации по живой цели. Считает, что данные протоколы не подтверждают, что именно в данном месте велась незаконная охота. Из указанных протоколов не следует и в приговоре не отражены способ охоты на убитого животного и возможный путь его передвижения.

Судом дана неправильная оценка показаниям свидетелей и представителя потерпевшего ФИО7 в части места обнаружения эмбрионов. Показания понятых, в том числе Свидетель №1, необоснованно положены в основу обвинения, поскольку они не соответствуют показаниям, данным ими в судебном заседании. При допросе в судебном заседании Свидетель №1 пояснил, что смысл проводимого следственного действия ему не разъяснялся, пули на обозрение не предоставлялись, протокол его допроса в качестве свидетеля он подписал без прочтения, после оглашения указанного протокола допроса в судебном заседании, он опроверг изложенные в нем обстоятельства.

Протокол обыска (выемки) от ДД.ММ.ГГГГ составлен с нарушением норм УПК РФ, что подтверждается показаниями сотрудников полиции ФИО11 и ФИО9, принимавших участие в данном следственном действии, но которые не были указаны в данном протоколе. Считает, что на экспертизу был представлен затвор не с карабина ФИО2

Также в основу обвинительного приговора необоснованно положены показания свидетеля ФИО21, которые являются недопустимым доказательством, так как данный свидетель не указал источник осведомленности. Судом необоснованно было отказано в допросе в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО35, при этом свидетель ФИО10 в судебном заседании показал, что ФИО35 и ФИО11 просили его дать показания против ФИО2 В нарушение требований ст. ст. 87, 88 УПК РФ суд сослался в приговоре на доказательства, которые не были исследованы в судебном заседании, в том числе, показания ФИО12 Также суд необоснованно сослался на детализацию звонков, которая по мнению автора жалобы не опровергает позицию ФИО2 о его невиновности, протокол осмотра от ДД.ММ.ГГГГ, который содержит недостоверные сведения о принадлежности абонентских номеров.

Оспаривает выводы суда о том, что момент обнаружения эмбрионов не влияет на выводы о виновности. Указывает, что эмбрионы признаны по делу вещественным доказательством, при этом на биологическую экспертизу с целью установления вида животного, они не направлялись. Также не проводилась экспертиза для определения вида убитого животного, не устанавливалось наличие огнестрельных ранений на обнаруженных частях животного. Постановление об уничтожении вещественных доказательств повлекло утрату возможности установления значимых обстоятельств по делу.

Указывает, что сторона защиты была несвоевременно ознакомлена с постановлениями о назначении баллистических судебных экспертиз, а именно после их проведения одновременно с заключениями экспертиз, о чем были принесены замечания и ходатайства, в удовлетворении которых было необоснованно отказано.

Суд немотивированно, необоснованно в качестве доказательств виновности ФИО2 указал на заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, протокол осмотра карабина от ДД.ММ.ГГГГ, так как пакет, в котором находился карабин не вскрывался и не осматривался, что свидетельствует о том, что указанные доказательства являются недопустимыми.

Выводы суда об отсутствии оговора ФИО2 опровергаются показаниями в судебном заседании свидетеля Свидетель №10

Оспаривает сумму причиненного ущерба потерпевшему в размере 400 000 рублей. Ссылаясь на неучастие представителя потерпевшего в прениях сторон, считает взыскание ущерба незаконным, противоречащим требованиям п. 22 ст. 46 Бюджетного кодекса РФ.

Указывает, что в нарушение требований закона протоколы следственных действий и иные документы в ходе судебного следствия были оглашены не в полном объеме, указывались лишь названия документов и номера листов, что подтверждается аудиозаписью судебных заседаний.

Просит приговор суд отменить, вернуть настоящее уголовное дело прокурору.

В апелляционной жалобе (с дополнением) осужденный ФИО2 не согласен с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным ввиду существенного нарушения норм уголовного процессуального закона.

Указывает на личную заинтересованность судьи в исходе дела, нарушение принципа беспристрастности и равноправия сторон, что повлекло вынесение незаконного обвинительного приговора. Дело рассмотрено судом предвзято с обвинительным уклоном, что подтверждается протоколом судебного заседания из которого следует, что суд задавал свидетелям по делу наводящие вопросы, самостоятельно изменил предложенный государственным обвинителем порядок исследования доказательств. Письменный протокол судебного заседания в части изменения предложенного государственным обвинителем порядка исследования доказательств не соответствует аудиозаписи судебного заседания. По мнению автора жалобы, самостоятельно изменив порядок исследования доказательств, суд вышел за пределы представленных ему законом полномочий.

Кроме того, суд в нарушение требований ст. 278 УПК РФ, в ходе судебного разбирательства по собственной инициативе допросил свидетеля Свидетель №1 в присутствии сотрудника полиции Свидетель №2, что свидетельствует об оказании давления на свидетеля, в связи с чем, данные показания подлежат исключению из числа доказательств как недопустимое доказательство.

Стороне защиты неоднократно немотивированно было отказано в удовлетворении ходатайств об отводе судьи, прокурора, назначении автороведческих лингвистических экспертиз, дополнительной судебной баллистической экспертизы, проведении следственного эксперимента с целью установления возможности (невозможности) сохранения формы пули после ее попадания в биологический материал.

Ссылаясь на нарушение положений ст. 307, ст. 252 УПК РФ, указывает что суд придя к выводу о том, что субъективная сторона преступления заключается в осуществлении незаконной охоты, то есть действий, направленных на поиск, выслеживание, преследование, добычу, переработку и транспортировку охотничьих ресурсов, вышел за пределы обвинительного заключения, ухудшив его положение, поскольку, согласно обвинительному заключению, ему вменялся исключительно отстрел, иные действия, составляющие объективную сторону преступления, не вменялись.

Отмечает, что выводы суда о том, что отсутствие в деле экспертного заключения о причине смерти животного, не влияет на его невиновность, не основан на законе. У суда отсутствовали достаточные основания полагать, что в отношении животного (лося) совершались действия, направленные на его добычу. Считает, что смерть животного по естественным причинам в данном уголовном деле не может исключаться, в связи с чем обнаруженные на месте преступления части боевого снаряжения не указывают на его виновность.

Указывает, что представленные материалы дела не содержат ни одного прямого доказательства его виновности. Все свидетели по делу в ходе судебного разбирательства давали противоречивые показания, не соответствующие письменным материалам дела.

Фотоиллюстрация к протоколам осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ не содержит иллюстрации эмбрионов, что также должно трактоваться в его пользу. Из показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО14, Свидетель №1, Свидетель №7 следует, что калибр пуль, обнаруженных на месте преступления, не устанавливался, пули какого калибра были обнаружены они не знали. В связи с чем факт указания в протоколе осмотра места происшествия калибра обнаруженных отдельно от туши под снегом пуль до назначения соответствующей экспертизы, по мнению автора жалобы, свидетельствует о создании органами предварительного следствия искусственной доказательственной базы по делу.

Не дана оценка тому, что у карабина «Вепрь 223», изъятого в ходе выемки ДД.ММ.ГГГГ пропал затворный механизм, что свидетельствует о том, что данное оружие было непригодно к отстрелу, а замена затворного механизма на механизм из другого карабина не основана на законе.

Также не подтверждают его виновность показания представителя потерпевшего ФИО27, свидетелей ФИО15, Свидетель №7, Свидетель №1, которые на виновность конкретного лица не указывали, никакие обстоятельства свидетельствующие о его виновности не поясняли, на месте совершения преступления в день его совершения, его не видели.

Протокол допроса свидетеля Свидетель №7 по содержанию абсолютно идентичен с протоколом допроса Свидетель №1, при этом стороне защиты было необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о назначении судебной лингвистической автороведческой экспертизы протоколов допроса указанных свидетелей. Письменные показания свидетеля Свидетель №7 в ходе судебного разбирательства не оглашались.

В нарушение положений постановления Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, ч. 4 ст. 235 УПК РФ, при рассмотрении ходатайств стороны защиты о признании доказательств недопустимыми ввиду их получения с нарушением требований УПК РФ, государственный обвинитель возложенное на него законом бремя опровержения доводов стороны защиты не выполнил. Судом необоснованно признаны допустимыми доказательствами показания свидетелей ФИО16, ФИО17, ФИО21, поскольку данные свидетели указывали на обстоятельства, ставшие им известными со слов третьих лиц, а также детализация телефонных звонков с его мобильного телефона, которая не была исследована судом и относимость которой, как доказательства виновности, не была установлена, в связи с чем данное доказательство является недопустимым.

Кроме того, стороне защиты необоснованно и немотивированно в ходе предварительного следствия было отказано в проведении очных ставок со Свидетель №6, ФИО21, ФИО16, при этом непредоставление стороне защиты возможности оспорить данные доказательства на стадии предварительного следствия, исключало возможность их оглашения в судебном заседании.

Вопреки требованиям закона судом необоснованно было отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении предварительного слушания и возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Протоколы осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ считает недопустимым доказательством, поскольку они были проведены с нарушением требований ст. 170 УПК РФ в отсутствии понятых.

Также считает недопустимым доказательством протокол обыска (выемки) от ДД.ММ.ГГГГ в ходе которого был изъят карабин «Вепрь-223» и полученное на основании него заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку в нарушение требований п. 3 ч. 3 ст. 166 УПК РФ в протокол данного следственного действия не были внесены фактически производившие обыск сотрудники полиции ФИО18 и ФИО11

Органами предварительного следствия грубо нарушен порядок проведения судебных экспертиз, поскольку с постановлением о назначении экспертиз он и его защитник были ознакомлены только после ее производства, что также свидетельствует о недопустимости заключения эксперта.

Необоснованно признана допустимым доказательством по делу справка об определении половой принадлежности лося.

Показания свидетеля ФИО19 необоснованно включены в перечень доказательств стороны обвинения фактически являющиеся доказательством защиты, так как содержат сведения, опровергающие его причастность к совершению инкриминируемого деяния.

Судом не в полной мере учтены смягчающие наказание обстоятельства, что повлекло назначение ему несправедливого чрезмерно сурового наказания, а именно необоснованно не были признаны смягчающими наказание обстоятельствами в порядке ст. 61 УК РФ наличие у него статуса ветерана боевых действий, привлечение к уголовной ответственности впервые, что, с учетом отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, давало суду основания для назначения ему более мягкого наказания с применением ч. 2 ст. 50 УК РФ в виде двух месяцев исправительных работ.

Просит приговор отменить, направив уголовное дело прокурору.

Кроме того, в апелляционной жалобе осужденный ФИО2 выражает несогласие с постановлением Яйского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ о вознаграждении адвоката Носыревой С.В., участвующей в качестве его защитника по назначению суда. Считает его незаконным, немотивированным, вынесенным без учета его имущественного положения, а также наличия на иждивении троих несовершеннолетних детей.

Просит постановление суда о взыскании процессуальных издержек отменить.

В возражениях на апелляционное представление прокурора адвокат Носырева С.В. в защиту осужденного ФИО2 просит апелляционное представление оставить без удовлетворения.

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката и осужденного помощник прокурора Яйского района Кемеровской области Алонцева О.П. просит приговор суда в части, обжалуемой защитой, оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, приходит к следующему.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, несмотря на непризнание вины ФИО2, его виновность в совершении инкриминируемого ему деяния полностью подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании и приведенных в обжалуемом приговоре доказательств.

В частности, виновность осужденного ФИО2 подтверждается показаниями представителя потерпевшего ФИО27, свидетеля ФИО15 об обнаружении ФИО15 останков самки лося, изъятии в ходе осмотров места происшествия эмбрионов животного и гильзы, пуль; показаниями свидетелей ФИО11, ФИО9, ФИО14, ФИО16, ФИО17, Свидетель №8 и других, показаниями понятых, показаниями экспертов ФИО3 и ФИО22

Кроме того, виновность осужденного подтверждается письменными доказательствами, в частности, протоколами осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого изъяты гильза, останки лося, от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому с места происшествия изъяты две пули калибра 223 Rem, два эмбриона животного; протоколами осмотров предметов, документов; протоколом обыска жилища от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в квартире осужденного изъяты охотничье огнестрельное оружие с нарезным стволом карабин Вепрь-223; патроны 223 калибра; протоколом выемки от ДД.ММ.ГГГГ затвора охотничьего огнестрельного оружия; детализацией звонков и другими письменными доказательствами. А также подтверждается заключениями экспертов, в том числе, заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому гильза, представленная на экспертизу, изъятая с места происшествия, стреляна в самозарядном карабине модели Вепрь-223 калибра 223Rem, изъятом у ФИО2 Две пули, представленные на экспертизу, являются частями снаряжения охотничьих патронов калибра 223 Rem, выстреляны из самозарядного карабина, изъятого у ФИО2

Совокупность доказательств, исследованных судом, полностью подтверждает виновность осужденного в совершении инкриминируемого ему деяния.

При этом, данных, свидетельствующих об искажении формы и содержания доказательств, фальсификации уголовного дела, об искажении сведений, изложенных в протоколах следственных и процессуальных действий, также как не установлено обстоятельств, указывающих на необъективность и предвзятость сотрудников полиции либо дознавателя, следователя в соответствии с требованиями ст. 61 УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции находит необоснованными доводы апелляционных жалоб о недопустимости протоколов осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ. Доводы, изложенные в апелляционных жалобах, связанные с их недопустимостью, идентичны доводам стороны защиты, приведенным при рассмотрении дела судом первой инстанции, получили полную и подробную оценку с приведением судом мотивов принятого решения. Не согласиться с выводами суда в данной части основания отсутствуют.

Осмотр места происшествия с учетом зимнего периода и времени суток был проведен дважды, что не является нарушением закона, с участием представителя потерпевшего, с применением технических средств (фотокамеры), изъятые в ходе осмотров останки животного с эмбрионами, гильза и пули были упакованы, впоследствии осмотрены. Приобщенные к протоколам осмотра фототаблицы, вопреки доводам жалоб, отображают ход следственного действия, наглядно отображают предметы, изъятые с места происшествия.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о полном соответствии данных протоколов требованиям уголовно-процессуального законодательства – ст. 166, 170, 177, 180 УПК РФ. Протоколы данных следственных действий содержат все необходимые сведения, которые должен содержать протокол осмотра. При этом, составление плана или схемы места происшествия, вопреки доводам жалобы, относится к исключительной компетенции должностного лица, их составление не является обязательным в силу закона. Отсутствие плана и схемы места происшествия не свидетельствует о недопустимости указанных протоколов осмотра места происшествия.

Доводы стороны защиты о недопустимости протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ в связи с отсутствием понятых при его проведении, являются несостоятельными. Протоколы осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ составлены в соответствии с ч. 1.1 статьи 170 УПК РФ, с применением фототехники. Как указано выше, к протоколам приобщены фототаблицы, отображающие ход следственных действий, замечаний от участвующих лиц при составлении протоколов, не поступило.

Обнаружение и изъятие на месте происшествия эмбрионов и пуль при его повторном осмотре ДД.ММ.ГГГГ также, вопреки доводам жалоб, не говорит о том, что данных предметов не было там ДД.ММ.ГГГГ, не свидетельствует о недопустимости данного доказательства, объясняется временем года и суток, характером местности, объемом проводимого следственного действия.

В связи с изложенным, протоколы осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ судом первой инстанции правильно признаны допустимыми доказательствами, наряду с другими доказательствами по делу.

Оснований для признания показаний Свидетель №1 и Свидетель №7, участвовавших в качестве понятых при осмотре места происшествия ДД.ММ.ГГГГ, недопустимыми доказательствами, не имеется. Сами по себе показания данных лиц, не являются доказательством виновности осужденного, однако, поскольку они были привлечены как незаинтересованные лица для удостоверения факта производства осмотра места происшествия, а также содержания, хода и результатов следственного действия, их показания, вопреки доводам жалоб, обоснованно приведены в приговоре.

Свидетель Свидетель №1 в ходе судебного следствия давал противоречивые показания. По объективным причинам, указанным в протоколе судебного заседания, свидетель допрашивался в суде неоднократно, противоречия в его показаниях были устранены, поскольку в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ после оглашения его показаний, свидетель полностью подтвердил их. Несмотря на имеющиеся в его показаниях противоречия, касающиеся хода проведения следственного действия, упаковки изъятых предметов, Свидетель №1 в ходе всех допросов подтверждал сам факт проведения следственного действия, давал показания об обнаруженных и изъятых предметах.

Вопреки доводам жалоб, неоднократные допросы Свидетель №1, допрос дознавателя Свидетель №2 были направлены судом первой инстанции на выяснение всех обстоятельств дела, установление законности или незаконности следственного действия – осмотра места происшествия, а также допроса Свидетель №1 в ходе расследования дела, и не свидетельствуют об оказании давления на свидетеля. Данный свидетель был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, основания полагать, что он может быть заинтересован в исходе дела, отсутствуют.

Также несостоятельны доводы осужденного о недопустимости показаний свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №7 в связи с их идентичностью, поскольку, как усматривается из материалов уголовного дела, во время проведения осмотра места происшествия данные свидетели находились вместе, при их допросе дознавателем, в целом, дали аналогичные показания. Оба свидетеля в судебном заседании были допрошены непосредственно, также дали аналогичные показания об обстоятельствах проведения осмотра места происшествия.

Ввиду того, что показания данных свидетелей явно являются аналогичными, подлежит отклонению довод ФИО2 о назначении в отношении их показаний лингвистической экспертизы и о незаконности отказа суда первой инстанции в назначении такой экспертизы.

Показания Свидетель №7, данные в ходе расследования дела, в судебном заседании не оглашались, в приговоре суд на них не ссылается, излагая показания свидетеля, данные в судебном заседании. Согласно протоколу судебного заседания, ходатайство об оглашении показаний данного свидетеля, никто из сторон не заявлял. Доводы жалобы ФИО2 о неоглашении показаний данного свидетеля и их недопустимости, несостоятельны.

Основания для признания недопустимым доказательством протокола обыска (выемки) от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого у ФИО2 были изъяты оружие, карабин и патроны, также отсутствуют. Присутствие в месте обыска должностных лиц – сотрудников полиции ФИО11 и ФИО9 автоматически не наделяет их каким-либо процессуальным статусом. Само по себе их присутствие или помощь в организации следственного действия не влечет обязательного их указания в протоколе такого мероприятия. При этом, поскольку они присутствовали в момент изъятия, их допрос в качестве свидетелей не противоречит нормам уголовно-процессуального законодательства. Протокол следственного действия соответствует требованиям ст. 165-167, 182-183 УПК РФ.

Изъятое у ФИО2 оружие и его части (карабин), патроны были упакованы надлежащим образом, опечатаны, понятые поставили свои подписи, впоследствии при допросах подтвердили законность обыска (выемки), в связи с чем доводы жалоб о представлении на экспертизу иного карабина ничем не обоснованы и опровергаются представленными суду материалами и показаниями свидетелей.

Суд апелляционной инстанции находит несостоятельными доводы стороны защиты о признании недопустимым доказательством и исключении из числа доказательств показаний свидетеля «ФИО21», в связи с неуказанием данным свидетелем источника осведомленности. Так, п. 9 ст. 166 УПК РФ предусмотрен порядок обеспечения безопасности свидетеля и других лиц при проведении следственных действий на стадии предварительного следствия. Соответственно особый статус данных свидетелей предполагает некоторые ограничения при их допросе. При этом свидетель «ФИО21» указал на источник своей осведомленности, а более конкретизированные показания могли повлечь рассекречивание данного свидетеля, что противоречит смыслу п. 9 ст. 166 УПК РФ. Вопреки доводам защитника, обеспечение безопасности свидетеля не свидетельствует об искусственном создании доказательств, поскольку данный свидетель также был непосредственно допрошен в судебном заседании с учетом положений ч. 5 ст. 278 УПК РФ.

Показания свидетеля стороны защиты ФИО10 не опровергают выводы суда о виновности ФИО2 в инкриминируемом деянии, в этой связи, правомерность отказа суда в удовлетворении ходатайства допросе в судебном заседании сотрудника полиции ФИО35, сомнений не вызывает. А доводы о том, что засекреченным свидетелем «ФИО21» является ФИО35, голословны и сами по себе не свидетельствуют о недопустимости показаний «ФИО21».

Экспертизы по делу проведены на основании постановлений должностных лиц, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов. Выводы экспертов непротиворечивы, компетентны, научно обоснованы. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Выводы заключений объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами.

Несвоевременное ознакомление с постановлениями о назначении экспертиз, вопреки доводам жалоб, не препятствовало стороне защиты в реализации своих прав, более того, сторона защиты воспользовалась данными правами, в том числе, заявляя ходатайство о назначении дополнительных экспертиз.

Вопреки доводам ФИО2 заключения баллистических экспертиз содержат сведения об упаковке оружия (карабина), патронов до проведения экспертиз при их поступлении, с указанием о том, что нарушений упаковки и оттиска печатей на бирках не наблюдается, имеются фотографии поступивших на экспертизу предметов как в упаковке, так и без нее. Основания полагать, что в ходе предварительного расследования была произведена подмена оружия, пуль, отсутствуют.

Доводы стороны защиты об отсутствии затвора в карабине, изъятом у ФИО2, предоставлении в распоряжение эксперта затвора от аналогичного карабина, являлись предметом исследования суда первой инстанции. В судебном заседании был допрошен эксперт ФИО22, пояснивший, отсутствие затвора и его замена аналогичной деталью от другого карабина не препятствовали ответу эксперта на поставленные перед ним вопросы, поскольку данная деталь является заменяемой. Не согласиться с выводами суда первой инстанции в данной части, основания отсутствуют. Довод стороны защиты, приведенный в судебном заседании суда апелляционной инстанции, о недопустимости показаний ФИО22 в судебном заседании суда первой инстанции ввиду того, что согласно подписке эксперта (т. 5 л.д. 228) об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ он был предупрежден судьей ФИО23, а из протокола судебного заседания следует, что подписку отобрал помощник судьи, - несостоятелен. ФИО22 был допрошен в судебном заседании посредством видео-конференц-связи и был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, №Э1/75 от ДД.ММ.ГГГГ (баллистическая и дополнительная баллистическая), № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ (биологические), - отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, оснований для признания их недопустимыми доказательствами, не имеется. Представленные суду апелляционной инстанции типовые экспертные методики исследования вещественных доказательств и ссылка на них ФИО2, не влияют на вывод суда о допустимости заключений экспертов.

Также не имеется оснований для признания недопустимыми доказательствами – протоколов осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которых осмотрены детализации звонков абонентских номеров ФИО2, ФИО24, ФИО25 Неверное указание в протоколе осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ и в приговоре суда о принадлежности абонентского номера № свидетелю ФИО24, тогда как данным номером пользовался абонент ФИО25 не свидетельствует о недопустимости данных доказательств, поскольку установлено, что ФИО1 в значимый период времени созванивался как с ФИО24, так и с ФИО25, детализации звонков всех троих абонентов осмотрены в ходе расследования, исследованы в судебном заседании. Представленные суду апелляционной инстанции карты с отметками о местонахождении <адрес>, <адрес> и других, расстоянии между ними, не опровергают данные детализаций и не являются подтверждением невиновности осужденного.

Правильным и мотивированным является и вывод суда о том, что отсутствие судебно-медицинского заключения о причине смерти животного, не исключает их незаконную охоту, оснований не согласиться с ним у суда апелляционной инстанции не имеется. Вопреки доводам жалоб, возможность наступления смерти животного по естественным причинам, опровергается исследованными в суде доказательствами, при этом, указанное обстоятельство, по мнению суда апелляционной инстанции, является очевидным.

Пол животного, имеющий значение для определения размера ущерба, причиненного объектам животного мира, был обоснованно установлен судом на основании показаний представителя потерпевшего ФИО27, свидетелей ФИО14, Свидетель №4, Свидетель №3, факта обнаружения 2 эмбрионов, что зафиксировано протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ. Также судом обоснованно принята во внимание справка от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой добытое животное является самкой европейского лося. Указанная справка, вопреки доводам стороны защиты, принята судом в совокупности с другими доказательствами. Доказательств, опровергающих выводы суда относительно пола животного, материалы дела не содержат.

В силу положений ст. 88 УПК РФ для разрешения уголовного дела требуется достаточная совокупность доказательств для вывода о виновности осужденного в совершении преступления, определяемая субъектом доказывания, в том числе судом, при разрешении уголовного дела. Не проведение каких-либо экспертиз, следственного эксперимента по ходатайству стороны, само по себе не свидетельствует о нарушении закона, при соблюдении условия о достаточной совокупности доказательств для вывода о виновности. Исходя из этого, судом первой инстанции было обоснованно отказано стороне защиты в проведении ряда экспертиз.

Суд обоснованно отверг доводы ФИО2 о противоречиях в показаниях свидетелей в части момента обнаружения эмбрионов, поскольку сам факт обнаружения на месте происшествия эмбрионов сомнений не вызывает и подтверждается показаниями перечисленных выше свидетелей.

По мнению суда апелляционной инстанции, суд обоснованно привел в качестве одного из доказательств виновности осужденного сообщение о преступлении, зарегистрированное в КУСП за № ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 3), указанное в апелляционном представлении как рапорт. Учитывая, что доводами стороны защиты о невиновности осужденного являются доводы о не установлении времени совершения преступления, о недопустимости протокола осмотра места происшествия ДД.ММ.ГГГГ, факт обращения и время сообщения о преступлении имеет доказательственное значение по делу. Доводы апелляционного представления в данной части подлежат отклонению.

В соответствии с требованиями закона, суд надлежащим образом раскрыл в приговоре содержание приведенных доказательств, то есть изложил существо показаний представителя потерпевшего, свидетелей и сведения, содержащиеся в письменных доказательствах. Вопреки доводам жалоб доказательства, не исследованные в судебном заседании, в приговоре не приведены, и в основу приговора положены не были. Так, суд обоснованно сослался на показания свидетеля ФИО12, поскольку показания данного свидетеля были оглашены в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ. При этом судом были предприняты исчерпывающие меры для обеспечения явки свидетеля в судебное заседание. Исследование письменных доказательств не предполагает их дословное прочтение, при этом письменные доказательства были исследованы надлежащим образом, каких либо замечаний от сторон при их исследовании, согласно протоколу судебного заседания, не поступило. Кроме того, в ходе исследования письменных материалов задавались вопросы по существу исследуемых документов представителю потерпевшего, а защитник и подсудимый принимали активное участие в их исследовании.

Несогласие авторов апелляционных жалоб с содержащейся в приговоре оценкой представленных сторонами доказательств само по себе не свидетельствует о нарушении судом правил оценки доказательств, установленных уголовно-процессуальным законом.

Таким образом, всем исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам, показаниям представителя потерпевшего, свидетелей, как на стадии предварительного расследования, так и в судебном заседании, заключениям экспертиз, другим письменным доказательствам по делу суд первой инстанции дал обоснованную и правильную оценку в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ, в связи с чем, являются несостоятельными доводы апелляционных жалоб осужденного в части отсутствия всесторонней оценки судом доказательств, представленных сторонами.

Судом первой инстанции подробно и мотивировано изложено в приговоре, по каким основаниям он принял одни доказательства и отверг другие.

Судом установлены все фактические обстоятельства дела, подлежащие доказыванию в порядке ст. 73 УПК РФ, в связи с чем, доводы апелляционных жалоб о том, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, являются несостоятельными.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном разрешении либо отклонении ходатайств судом, судом апелляционной инстанции не установлено, все заявленные ходатайства разрешены судом в установленном законом порядке в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ, и по ним приняты мотивированные решения.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для возвращения уголовного дела прокурору, поскольку предъявленное ФИО2 обвинение является конкретизированным, соответствует предъявляемым к нему ст. 73, 220 УПК РФ требованиям.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, описательно-мотивировочная часть приговора суда, согласно требованиям п. 1 ст. 307 УПК РФ, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, даты, времени и способа его совершения, формы вины, последствий преступления, при этом для квалификации действий осужденного не имеет значения путь передвижения животного, путь его преследования.

Кроме того, вопреки доводам жалоб, как в обвинительном заключении, так и в приговоре содержатся ссылки на нормы законов и нормативно-правовых актов, которые были нарушены ФИО2, а именно на нарушение им ст. 8, 29, 31 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов…», п. 1 п.п. 3 приложения № «Параметры осуществления охоты в охотничьих угодьях на территории <адрес>-Кузбасса, за исключением особо охраняемых природных территорий федерального значения», утвержденного постановлением <адрес>-Кузбасса от ДД.ММ.ГГГГ №-пг, постановления Коллегии <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ № «О введении на территории <адрес> запрета на использование объектов животного мира, отнесенных к охотничьим ресурсам».

Таким образом, основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ у суда первой инстанции отсутствовали.

Вопреки утверждению защитника, вынесение постановления об отказе в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ без удаления в совещательную комнату и без вынесения отдельного процессуального документа не противоречит положениям ст. 256 УПК РФ.

Доводы ФИО2 о нарушении судьей при вынесении ДД.ММ.ГГГГ приговора тайны совещательной комнаты, рассмотрении в момент вынесения приговора гражданского дела №, были проверены судом апелляционной инстанции и не нашли своего подтверждения. Подробная информация о движении по гражданскому делу изложена в справке, приобщенной в ходе рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции. Установлено, что решение об отложении проведения досудебной подготовки по гражданскому делу принято судом до судебного заседания по уголовному делу.

Таким образом, на основании исследованных выше доказательств, суд первой инстанции пришел к верному выводу о виновности ФИО2 в совершении инкриминируемого ему деяния, предусмотренного п. «а» ч. 1 ст. 258 УПК РФ, а также дал верную юридическую оценку содеянному.

Действия ФИО2 правильно квалифицированы по «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ – незаконная охота с причинением крупного ущерба.

Размер ущерба судом определен верно, суд обоснованно при этом руководствовался постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении такс и методик исчисления крупного и особо крупного ущерба для целей ст. 258 УК РФ», установив его в сумме 80 000 рублей.

При определении вида и размера наказания, назначенного осужденному, суд первой инстанции в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, его тяжесть, данные о личности осужденного ФИО2

Вопреки доводам жалобы ФИО2 суд при назначении наказания учел, что он является ветераном боевых действий, а также другие данные, характеризующие его личность.

Судом установлено смягчающее наказание осужденному обстоятельство – наличие на иждивении троих несовершеннолетних детей.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание, является наличие малолетних детей у виновного.

Как видно из материалов уголовного дела, дети осужденного ФИО2 на момент вынесения приговора являлись малолетними (ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ годов рождения).

Однако, как верно указано в апелляционном представлении, суд в приговоре ошибочно признал обстоятельством, смягчающим наказание, наличие не малолетних, а несовершеннолетних детей.

При наличии таких данных в качестве смягчающего наказание обстоятельства следует признать наличие у осужденного малолетних детей вместо несовершеннолетних в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Доводы апелляционного представления в данной части подлежат удовлетворению.

При этом, поскольку суд учел наличие детей в качестве смягчающего наказание обстоятельства, а назначенное наказание является справедливым, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для смягчения назначенного ФИО2 наказания за совершенное им преступление.

Оснований для применения положений ст. 73 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности преступления, личности подсудимого, судом обоснованно не установлено.

Учитывая изложенное, обстоятельства содеянного и данные о личности подсудимого суд справедливо назначил подсудимому наказание в виде исправительных работ.

Оснований для применения ст. 64 УК РФ не имеется, поскольку исключительных обстоятельств судом не установлено.

Вопреки доводам апелляционного представления, по смыслу ст. 50 УК РФ, указание в приговоре места отбывания осужденным исправительных работ (по основному месту работы либо в местах, определяемых органами местного самоуправления по согласованию с уголовно-исполнительными инспекциями, но в районе жительства осужденного) не требуется, место отбывания определяется уголовно-исполнительной инспекцией при исполнении приговора в зависимости от наличия или отсутствия у лица основного места работы.

С учетом характера и степени общественной опасности преступления, для достижения целей наказания, суд обоснованно, руководствуясь ч. 3 ст. 47 УК РФ, назначил осужденному дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с поиском, выслеживанием, добычей, первичной переработкой и транспортировкой охотничьих ресурсов. Выводы суда о необходимости назначения дополнительного наказания, мотивированы. Суд апелляционной инстанции соглашается с данными выводами.

Между тем, доводы прокурора о том, что в приговоре суд не указал о начале исчисления срока дополнительного наказания в соответствии с положениями ч. 4 ст. 47 УК РФ – с момента вступления приговора суда в законную силу, являются обоснованными.

Принятое решение по гражданскому иску о возмещении ущерба, размер которого определен на основании Методики исчисления размера вреда, причиненного охотничьим ресурсам, утвержденной Приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, соответствует требованиям ст. 1064 ГК РФ.

Таким образом, оснований для удовлетворения апелляционных жалоб осужденного и его защитника суд апелляционной инстанции не усматривает, апелляционное представление прокурора подлежит частичному удовлетворению.

Доводы апелляционной жалобы осужденного на постановление Яйского районного суда г. Кемерово от 06.06.2024 о вознаграждении адвоката Носыревой С.В., участвующей в качестве его защитника по назначению суда, удовлетворению не подлежат.

Решение суда о взыскании с ФИО2 процессуальных издержек в сумме 44054 рубля 40 копеек, связанных с оплатой труда адвоката Носыревой С.В., участвовавшей в производстве по данному уголовному делу, разрешен судом в соответствии с требованиями закона.

По смыслу положений ст. 131, 132 УПК РФ в их взаимосвязи, суд принимает решение о возмещении процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета, если в судебном заседании будут установлены имущественная несостоятельность лица, с которого они должны быть взысканы, либо основания для освобождения осужденного от их уплаты.

При этом, что отсутствие у лица денежных средств или иного имущества, наличие иждивенцев само по себе не является достаточным условием признания его имущественно несостоятельным. С учетом данных о личности ФИО2, сведений о его состоянии здоровья, <данные изъяты>, является самозанятым, с учетом его семейного и материального положения, доводы ФИО2 об имущественной несостоятельности, несмотря на наличие троих детей, не могут быть приняты во внимание.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что обжалуемое судебное решение постановлено в соответствии с требованиями УПК РФ и основано на правильном применении уголовного закона, вследствие чего суд признает постановление суда о вознаграждении адвоката от 06.06.2024 законным, обоснованным, а жалобу осужденного – не подлежащей удовлетворению.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Яйского районного суда Кемеровской области от 6 июня 2024 года в отношении ФИО2 изменить.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ признать в качестве смягчающего наказание обстоятельства наличие у осужденного троих малолетних детей вместо троих несовершеннолетних.

Срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с поиском, выслеживанием, добычей, первичной переработкой и транспортировкой охотничьих ресурсов исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционное представление прокурора удовлетворить частично, апелляционные жалобы с дополнениями адвоката Носыревой С.В. в защиту осужденного и осужденного оставить без удовлетворения.

Постановление Яйского районного суда Кемеровской области от 6 июня 2024 года о взыскании с осужденного ФИО2 процессуальных издержек по уголовному делу оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, вступившего в законную силу, через суд первой инстанции. Жалобы рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Н.Ю. Улько