Апелляционное определение № 33-6664/2026 от 29 апреля 2026 г.

Судья Семеняченко А.В. УИД 61RS0022-01-2025-002422-83

Дело № 33-6664/2026

Дело № 2-2908/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

30 апреля 2026 года г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда в составе:

председательствующего Панченко Ю.В.,

судей Иноземцевой О.В., Максимова Е.А.,

при секретаре Бакаловой И.И.,

с участием прокурора Беллуяна Г.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Наша пекарня», ФИО2, ФИО3 о возмещении ущерба и компенсации морального вреда, причинённых в результате дорожно-транспортного происшествия, по апелляционным жалобам ФИО2 и ООО «Наша пекарня» на решение Таганрогского городского суда Ростовской области от 25 декабря 2025 года.

Заслушав доклад судьи Панченко Ю.В., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в Таганрогский городской суд Ростовской области с иском к ООО «Наша пекарня», ФИО2 и ФИО3 о возмещении имущественного ущерба в размере 321 686 рублей, утраченного заработка в размере 227 891 рубля 12 копеек, компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей, а также судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 50 000 рублей, услуг нотариуса в размере 2 200 рублей, расходов на проведение досудебной экспертизы в размере 6 000 рублей, государственной пошлины в размере 14 400 рублей.

В обоснование заявленных требований истец указал, что 28 августа 2024 года в 10 часов 27 минут на улице Петровской, 89Б в городе Таганроге водитель ФИО3, управляя автомобилем «ГАЗ 3302», государственный регистрационный знак НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, в нарушение требований Правил дорожного движения совершил столкновение с мотоциклом «Хонда NC750XD», государственный регистрационный знак НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, под управлением ФИО1 В результате дорожно-транспортного происшествия ФИО1 причинён тяжкий вред здоровью, а также повреждён принадлежащий ему мотоцикл. Приговором Таганрогского городского суда Ростовской области от 20 мая 2025 года по делу № 1-271/2025 ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации. Стоимость восстановительного ремонта мотоцикла по заключению судебной экспертизы НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 28 августа 2025 года Центра специальных экспертиз по Южному округу составила 721 685 рублей 61 копейку; разница между стоимостью восстановительного ремонта без учёта износа и выплаченным страховым возмещением составила 321 686 рублей.

Решением Таганрогского городского суда Ростовской области от 25 декабря 2025 года исковые требования удовлетворены частично: с ООО «Наша пекарня», ФИО2 и ФИО3 солидарно взысканы имущественный ущерб в размере 321 686 рублей и утраченный заработок в размере 227 891 рубля 12 копеек; с каждого из ответчиков в отдельности взыскана компенсация морального вреда по 200 000 рублей (итого 600 000 рублей), расходы на проведение досудебной экспертизы по 2 000 рублей с каждого, расходы на услуги представителя по 16 666 рублей с каждого, расходы на нотариуса по 733 рубля с каждого, государственная пошлина по 4 800 рублей с каждого.

Не согласившись с указанным решением суда, ФИО2 как физическое лицо и ООО «Наша пекарня» в лице директора ФИО2 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят решение суда отменить.

В суд апелляционной инстанции поступили отзывы: ФИО2 поддержал апелляционную жалобу ООО «Наша пекарня», ООО «Наша пекарня» поддержало апелляционную жалобу ФИО2 В отзыве ФИО2 дополнительно ссылается на превышение истцом скоростного режима в момент дорожно-транспортного происшествия и на противоречия в пояснениях представителя истца о сроке госпитализации. ООО «Наша пекарня» в отзыве указывает на отсутствие личных правоотношений между ФИО2 и ФИО3 и на подписание договора оказания услуг директором ФИО4

В апелляционной жалобе ФИО2 ссылается на то, что автомобиль «ГАЗ 3302», государственный регистрационный знак НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, выбыл из его владения на основании договора ссуды НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 15 декабря 2021 года, по которому транспортное средство передано ООО «Наша пекарня», в связи с чем ФИО2 не является надлежащим ответчиком по делу. Кроме того, апеллянт полагает, что поскольку он не управлял автомобилем непосредственно в момент дорожно-транспортного происшествия, он не может быть признан владельцем источника повышенной опасности в смысле, придаваемом этому понятию статьёй 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В апелляционной жалобе ООО «Наша пекарня» указывает на то, что суд ошибочно квалифицировал отношения между ООО и ФИО3 как трудовые, тогда как между сторонами был заключён гражданско-правовой договор оказания услуг с самозанятым гражданином, а потому ООО не является владельцем источника повышенной опасности; при разрешении данного вопроса суд не учёл позицию, выраженную в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2024 года №42-КГ24-1-К4. Помимо этого, ООО «Наша пекарня» оспаривает правильность расчёта утраченного заработка истца ввиду отсутствия в деле справки по форме 2-НДФЛ, выражает несогласие с отказом суда назначить повторную комиссионную судебно-медицинскую экспертизу для установления степени тяжести вреда здоровью и периода нетрудоспособности, полагает, что при определении размера имущественного ущерба, причинённого мотоциклу, суд не применил подлежащую применению методологию расчёта при полной гибели транспортного средства, находит присуждённую компенсацию морального вреда несоразмерной, а также ходатайствует перед судебной коллегией о вынесении частного определения в адрес Следственного комитета Российской Федерации.

Рассмотрев материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и отзывов, заслушав истца ФИО1 и его представителя ФИО5, указавших на необоснованность доводов апелляционной жалобы и просивших решение суда первой инстанции оставить без изменения, ответчика ФИО2, поддержавшего доводы апелляционных жалоб и просившего их удовлетворить, заключение прокурора Беллуяна Г.А., полагавшего решение суда первой инстанции законным и обоснованным, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии с частями 1 и 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления; в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части. Согласно части 6 статьи 330 названного Кодекса правильное по существу решение суда первой инстанции не может быть отменено по одним только формальным соображениям.

Решение Таганрогского городского суда Ростовской области от 25 декабря 2025 года обжаловано двумя из трёх соответчиков – ФИО2 как физическим лицом и ООО «Наша пекарня» в лице директора ФИО2 Третий соответчик – ФИО3 – апелляционной жалобы на решение суда не подал; истец ФИО1 решение суда также не обжаловал. С учётом изложенного судебная коллегия проверяет законность и обоснованность решения суда первой инстанции в пределах доводов поданных апелляционных жалоб и поступивших на них отзывов.

В апелляционной жалобе ООО «Наша пекарня» содержатся ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств – амбулаторной медицинской карты ФИО1 из ГБСМП и справки по форме 2-НДФЛ из ИФНС России по г. Таганрогу. В соответствии с абзацем вторым части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дополнительные доказательства принимаются судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, и суд признает эти причины уважительными. Из материалов дела следует, что у ООО «Наша пекарня» имелась процессуальная возможность заявить соответствующие ходатайства в течение всего периода рассмотрения дела в суде первой инстанции; уважительных причин невозможности их представления в суд первой инстанции в апелляционной жалобе не приведено. Помимо изложенного, истребуемые медицинские документы дублируют сведения, содержащиеся в имеющихся в деле выписном эпикризе, листках нетрудоспособности и заключении судебной медицинской экспертизы, на котором основан вступивший в законную силу приговор Таганрогского городского суда Ростовской области от 20 мая 2025 года в отношении ФИО3, а сведения о доходах истца подтверждены справкой работодателя АО «МедБэнк» и иными документами, представленными суду первой инстанции и оценёнными им по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. При таких обстоятельствах судебная коллегия в удовлетворении ходатайств о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств отказывает.

Безусловных оснований для отмены решения суда первой инстанции, предусмотренных частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по материалам дела не установлено: состав суда первой инстанции являлся законным; стороны извещены о времени и месте судебного заседания надлежащим образом; протоколы судебных заседаний имеются и оформлены в соответствии с требованиями статьи 230 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации; решение изготовлено в окончательной форме 20 января 2026 года и подписано председательствующим; правила о языке судопроизводства соблюдены; вопрос о правах и об обязанностях лиц, не привлечённых к участию в деле, при рассмотрении дела не разрешался.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, 28 августа 2024 года в 10 часов 27 минут в районе дома 89 «Б» по улице Петровской в городе Таганроге Ростовской области произошло дорожно-транспортное происшествие с участием грузового автомобиля «ГАЗ 3302», государственный регистрационный знак НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, под управлением ФИО3, и мотоцикла «Хонда NC750XD», государственный регистрационный знак НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, под управлением ФИО1 В результате столкновения мотоциклу истца причинены значительные механические повреждения, а самому ФИО1 – телесные повреждения, квалифицированные как тяжкий вред здоровью.

Вступившим в законную силу приговором Таганрогского городского суда Ростовской области от 20 мая 2025 года по уголовному делу №1-271/2025 ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, выразившегося в нарушении при управлении автомобилем «ГАЗ 3302» требований пунктов 1.3, 1.5 и 8.3 Правил дорожного движения Российской Федерации, повлёкшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью ФИО1 В силу части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. Виновность ФИО3 в нарушении правил дорожного движения, повлёкшем причинение тяжкого вреда здоровью ФИО1, и квалификация причинённого преступлением вреда здоровью являются преюдициально установленными фактами и переоценке в гражданском процессе не подлежат.

Собственником транспортного средства «ГАЗ 3302», государственный регистрационный знак НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, на момент дорожно-транспортного происшествия являлся ФИО2 как физическое лицо, что подтверждается свидетельством о регистрации транспортного средства и страховым полисом ОСАГО серии ХХХ НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 19 июня 2024 года, оформленным АО «АльфаСтрахование» на имя ФИО2 как страхователя и собственника. ФИО3 был включён в число лиц, допущенных к управлению указанным транспортным средством, наряду с самим собственником и иными лицами; страховая премия в размере 14 481 рубля 67 копеек уплачена ФИО2

По договору безвозмездного пользования транспортным средством НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 15 декабря 2021 года и акту приёма-передачи от той же даты автомобиль «ГАЗ 3302» был передан ИП ФИО2 в пользование ООО «Наша пекарня» (ранее – ООО «ТД Наша пекарня»). По договору от 1 февраля 2022 года НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН ООО «Наша пекарня» предоставило указанное транспортное средство ФИО3, имевшему статус самозанятого гражданина (плательщика налога на профессиональный доход), для исполнения функций по доставке готовой продукции пекарни. Указанный договор действовал в течение длительного периода – с 1 февраля 2022 года по 7 ноября 2024 года. ФИО2 в спорный период одновременно являлся индивидуальным предпринимателем (ссудодателем по договору НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН), единственным участником ООО «Наша пекарня» со 100% долей в уставном капитале и его генеральным директором (решение единственного участника НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 23 мая 2024 года; выписка из Единого государственного реестра юридических лиц).

В период с 28 августа 2024 года по 8 ноября 2024 года, то есть в течение 73 календарных дней, ФИО1 находился сначала на стационарном лечении в БСМП города Таганрога (с 28 августа по 11 сентября 2024 года), затем на амбулаторном лечении, что подтверждается выписным эпикризом НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, листками нетрудоспособности и иными медицинскими документами. На момент происшествия истец состоял в трудовых отношениях с АО «МедБэнк» в должности руководителя отдела разработки терминального обеспечения с установленным окладом, что подтверждено справкой работодателя.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причинённый личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Согласно пункту 2 этой же статьи лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине.

В силу пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности, и др.), обязаны возместить вред, причинённый источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Согласно статье 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причинённый его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

В соответствии с пунктом 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» согласно статьям 1068 и 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации не признаётся владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности. Из системного толкования приведённых норм и разъяснений следует, что лицо, управляющее источником повышенной опасности в силу трудовых или гражданско-правовых отношений с собственником этого источника, самостоятельным владельцем источника повышенной опасности по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации не является; ответственность в таком случае возлагается на работодателя – владельца источника повышенной опасности.

Согласно правовой позиции, выраженной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 10 марта 2017 года №6-П, положения статей 15, 1064, 1072, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации в их конституционно-правовом смысле не предполагают распространения правил, предназначенных исключительно для целей обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, на деликтные правоотношения; принцип полного возмещения убытков применительно к случаю повреждения транспортного средства предполагает, что в результате возмещения убытков потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы его право собственности не было нарушено. Согласно пунктам 64 и 65 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2022 года №31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», если стоимость восстановительного ремонта повреждённого транспортного средства превышает сумму надлежащего страхового возмещения по договору ОСАГО, потерпевший вправе требовать с причинителя вреда возмещения разницы между фактическим размером ущерба и страховым возмещением.

В апелляционной жалобе ФИО2 ссылается на то, что автомобиль «ГАЗ 3302» выбыл из его владения по договору безвозмездного пользования НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 15 декабря 2021 года в пользу ООО «Наша пекарня», в связи с чем он не несёт ответственности за вред, причинённый в результате дорожно-транспортного происшествия. Указанный довод подлежит отклонению по следующим основаниям.

Из системного толкования пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений пункта 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 следует, что собственник транспортного средства предполагается его законным владельцем по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, пока не доказано иное; обязанность доказать обстоятельства, освобождающие собственника от ответственности, в частности факт действительного перехода владения к иному лицу в установленном законом порядке, возлагается на самого собственника. Сам по себе факт включения третьего лица в страховой полис ОСАГО как лица, допущенного к управлению, передача ему ключей и регистрационных документов на автомобиль подтверждают волеизъявление собственника на передачу имущества в пользование, но не свидетельствуют о передаче права владения автомобилем в установленном законом порядке. Использование другим лицом имущества собственника не лишает последнего права владения им и, следовательно, не освобождает его от обязанности по возмещению вреда, причинённого этим источником повышенной опасности. Аналогичная правовая позиция выражена в определении судебной коллегии по гражданским делам Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 8 февраля 2024 года по делу №88-145/2024.

При оценке довода апеллянта о выбытии транспортного средства из его владения суд первой инстанции обоснованно исходил из совокупности всех обстоятельств передачи имущества и его последующего использования. Страхование гражданской ответственности владельца транспортного средства по договору ОСАГО серии ХХХ НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН осуществлялось от имени ФИО2 как физического лица – страхователя и собственника, страховая премия уплачена им же. Согласно объяснениям ответчика ФИО3, данным в судебном заседании суда первой инстанции, заправку, ремонт и техническое обслуживание автомобиля длительный период времени фактически осуществлял именно ФИО2 ФИО2 в спорный период являлся одновременно индивидуальным предпринимателем – ссудодателем по договору НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, единственным участником ООО «Наша пекарня» со 100% долей в уставном капитале и его генеральным директором, то есть лицом, контролирующим обе стороны договора безвозмездного пользования. При таких обстоятельствах передача транспортного средства юридическому лицу, единственным участником и руководителем которого является сам собственник, не порождает перехода владения источником повышенной опасности к независимому субъекту: контроль над имуществом сохраняется у одного и того же физического лица – как собственника транспортного средства, так и лица, осуществляющего единоличное руководство организацией-пользователем. Иное толкование позволяло бы собственнику-руководителю произвольно освобождаться от деликтной ответственности посредством формального оформления передачи транспортного средства подконтрольному юридическому лицу.

Иное толкование позволяло бы собственнику-руководителю произвольно освобождаться от деликтной ответственности посредством формального оформления передачи транспортного средства подконтрольному юридическому лицу, что противоречило бы общим началам гражданского законодательства, не допускающим осуществление гражданских прав исключительно с намерением освободиться от установленных законом обязательств (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Передача владения источником повышенной опасности в смысле, придаваемом этому понятию пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации в системном толковании с пунктом 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1, должна быть осуществлена в установленном законом порядке, что предполагает реальный, а не формальный переход правомочий по эксплуатации транспортного средства к иному, независимому от собственника лицу. В рассматриваемом деле такого реального перехода материалами дела не установлено.

Передача транспортного средства в рамках установленных судом первой инстанции трудовых правоотношений между ООО «Наша пекарня» и ФИО3 не является передачей владения источником повышенной опасности в гражданско-правовом смысле: ФИО3 эксплуатировал автомобиль в интересах и под контролем работодателя. В соответствии с пунктом 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 лицо, управляющее источником повышенной опасности в силу исполнения трудовых обязанностей, не признаётся его самостоятельным владельцем; ответственность в таком случае несёт работодатель – владелец источника повышенной опасности.

Довод отзыва ООО «Наша пекарня» о том, что между ФИО2 и ФИО3 не существовало личных правоотношений, а договор был подписан не ФИО2, а директором П.Е.В., на правильность вывода суда первой инстанции не влияет. Ответственность ФИО2 как владельца источника повышенной опасности основана не на наличии у него личных правоотношений с водителем, а на его статусе собственника транспортного средства, сохранившего правовую связь с ним в силу статьи 210 и пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации. То обстоятельство, что в отдельные периоды договор от имени ООО «Наша пекарня» был подписан иным лицом, занимавшим должность директора, не изменяет положения ФИО2 как единственного участника общества, под единоличным корпоративным контролем которого находилась вся хозяйственная деятельность организации, включая эксплуатацию принадлежащего ему транспортного средства; смена директора в период действия договора не прервала ни цепочку владения источником повышенной опасности, ни корпоративный контроль ФИО2 над обществом.

Изложенное в совокупности приводит к выводу о том, что ФИО2 как собственник транспортного средства не утратил статуса законного владельца источника повышенной опасности по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации; вывод суда первой инстанции по данному вопросу основан на полном и всестороннем исследовании доказательств в соответствии со статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и доводами апелляционной жалобы не опровергается. Указанный довод жалобы подлежит отклонению.

ФИО2 также полагает, что поскольку он лично не управлял транспортным средством в момент дорожно-транспортного происшествия, он не может нести ответственность за причинённый вред. Данный довод является необоснованным.

Деликтная ответственность владельца источника повышенной опасности, предусмотренная пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, носит безвиновный характер в части возмещения вреда, причинённого источником повышенной опасности, и не обусловлена непосредственным управлением транспортным средством в момент причинения вреда. Владелец источника повышенной опасности отвечает перед потерпевшим в силу самого правового статуса владельца, а не в связи с собственными виновными действиями. Деликтная обязанность ФИО2 возникла в силу его статуса собственника транспортного средства, не утратившего владения по основаниям, изложенным выше; отсутствие непосредственного участия ФИО2 в управлении автомобилем в момент дорожно-транспортного происшествия 28 августа 2024 года правового значения для решения вопроса о его ответственности по статье 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации не имеет. Указанный довод жалобы подлежит отклонению.

В апелляционной жалобе ООО «Наша пекарня» указывает, что суд первой инстанции ошибочно квалифицировал отношения между обществом и ФИО3 как трудовые, тогда как между сторонами был заключён гражданско-правовой договор оказания услуг с самозанятым гражданином, в связи с чем общество не является владельцем источника повышенной опасности. Указанный довод подлежит отклонению.

В соответствии со статьёй 15 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения – это отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции в интересах, под управлением и контролем работодателя, при подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка и обеспечении работодателем условий труда; заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем, не допускается. Согласно частям 1 и 2 статьи 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации признание отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями осуществляется судом; при этом в силу части 3 этой же статьи неустранимые сомнения при рассмотрении судом таких споров толкуются в пользу наличия трудовых отношений.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 8 и абзаце втором пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», если между сторонами заключён договор гражданско-правового характера, однако в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям должны применяться положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в пункте 2.2 определения от 19 мая 2009 года №597-О-О, в целях предотвращения злоупотреблений со стороны работодателей и фактов заключения гражданско-правовых договоров вопреки намерению работника заключить трудовой договор федеральный законодатель предусмотрел возможность признания в судебном порядке наличия трудовых отношений между сторонами, формально связанными договором гражданско-правового характера; суды при разрешении подобного рода споров должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов, но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации. Аналогичный подход последовательно применяется в практике Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции, в частности в определении судебной коллегии по гражданским делам от 8 февраля 2024 года по делу №88-145/2024, в котором отмечено, что отсутствие письменного приказа о принятии на работу либо письменного гражданского договора само по себе не исключает наличия трудовых отношений между гражданином, управляющим источником повышенной опасности, и владельцем этого источника, равно как и наличие письменного договора о передаче транспортного средства само по себе не предопределяет того, что имел место действительный переход права владения; суд обязан определить действительные правоотношения сторон.

Из материалов настоящего дела следует, что отношения между ООО «Наша пекарня» и ФИО3 содержат совокупность признаков, характерных для трудовых отношений в смысле статей 15, 16 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации. ФИО3 систематически осуществлял доставку готовой продукции пекарни, то есть выполнял повторяющуюся работу определённой направленности, а не разовое индивидуальное задание; пункты 2.1.1, 2.1.3, 2.1.4, 3.11, 3.13, 3.14, 3.15, 3.18 договора оказания услуг НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 1 февраля 2022 года по своему содержанию воспроизводят типовые обязанности водителя по доставке продукции – то есть единственную трудовую функцию определённого вида, рабочий день и порядок ежемесячной оплаты. Правоотношения носили длящийся характер: договор, первоначально заключённый на ограниченный срок, неоднократно пролонгировался и был расторгнут лишь 7 ноября 2024 года – спустя около двух с половиной месяцев после произошедшего дорожно-транспортного происшествия, что косвенно свидетельствует о том, что юридическая судьба отношений определялась не объективным завершением гражданско-правового задания, а наступлением неблагоприятного для работодателя события. Оплата производилась на регулярной основе руководителем общества ФИО2, от которого ФИО3 также непосредственно получал распорядительные указания, что соответствует содержанию объяснений самого ФИО3, данных в судебном заседании суда первой инстанции, и подтверждает осуществление работы под управлением и контролем общества. Одновременно с договором оказания услуг работнику было предоставлено транспортное средство, необходимое для исполнения его функций, что соответствует практике предоставления работодателем работнику орудия труда и не свойственно равноправным гражданско-правовым отношениям между независимыми хозяйствующими субъектами.

Наличие у ФИО3 статуса самозанятого (плательщика налога на профессиональный доход) само по себе не препятствует переквалификации сложившихся отношений в трудовые, поскольку выбор налогового режима исполнителя не является определяющим критерием для квалификации правоотношения по статьям 15 и 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации. С учётом части 3 статьи 19.1 названного Кодекса любые сомнения в правовой природе сложившихся отношений толкуются в пользу наличия трудовых отношений как способа защиты экономически более слабой стороны.

Совокупная оценка указанных обстоятельств в их взаимосвязи в полной мере подтверждает обоснованность вывода суда первой инстанции о том, что между ООО «Наша пекарня» и ФИО3 фактически сложились трудовые отношения, отвечающие признакам, установленным статьями 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации. Вывод суда первой инстанции по данному вопросу является выводом о фактических обстоятельствах дела, основан на непосредственном исследовании и оценке всей совокупности доказательств в соответствии со статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не свидетельствует о нарушении норм материального или процессуального права и не может быть опровергнут доводами апелляционной жалобы. Следовательно, ООО «Наша пекарня» не утратило статуса законного владельца источника повышенной опасности по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации фактом передачи транспортного средства ФИО3, поскольку такая передача носила технико-исполнительский характер, неотъемлемый от выполнения работником трудовой функции, и не порождала самостоятельного законного владения у ФИО3 Указанный довод жалобы подлежит отклонению.

Ссылка апеллянта на правовую позицию, выраженную в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2024 года №42-КГ24-1-К4, не опровергает приведённых выводов. Указанная правовая позиция сформулирована применительно к иным фактическим обстоятельствам, при которых отношения между организацией и водителем носили самостоятельный характер и не являлись трудовыми. Правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации применяются судами с учётом конкретных фактических обстоятельств рассматриваемого дела, а не автоматически; избирательное использование апеллянтом такой правовой позиции без учёта установленных судом первой инстанции трудовых отношений между ООО «Наша пекарня» и ФИО3 не может опровергнуть выводов суда, основанных на полном и всестороннем исследовании доказательств. Указанный довод жалобы подлежит отклонению.

Резюмируя изложенное по доводам обеих апелляционных жалоб в части круга надлежащих ответчиков, судебная коллегия отмечает, что на момент дорожно-транспортного происшествия от 28 августа 2024 года правоотношения между лицами, привлечёнными к ответственности решением суда первой инстанции, имели сложный, многоуровневый характер: ФИО2 являлся собственником источника повышенной опасности и сохранил фактический контроль за его эксплуатацией, в том числе через корпоративный контроль над аффилированным юридическим лицом — ООО «Наша пекарня», которому имущество было формально передано по договору безвозмездного пользования; ООО «Наша пекарня» в установленных судом первой инстанции трудовых правоотношениях с ФИО3 использовало транспортное средство в собственной хозяйственной деятельности, в связи с чем не утратило положения законного пользователя — работодателя, отвечающего по правилам статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации; ФИО3, непосредственно управлявший автомобилем в момент дорожно-транспортного происшествия в силу исполнения трудовых обязанностей, по смыслу статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 самостоятельным владельцем источника повышенной опасности не является. Возложенная судом первой инстанции на всех трёх соответчиков солидарная (в части имущественного ущерба и утраченного заработка) и индивидуальная (в части компенсации морального вреда) ответственность пересмотру в апелляционном порядке по доводам, заявленным только двумя из трёх соответчиков, не подлежит в силу процессуальных пределов, изложенных ниже.

ООО «Наша пекарня» указывает, что расчёт утраченного заработка произведён судом первой инстанции некорректно ввиду отсутствия в материалах дела справки по форме 2-НДФЛ из ИФНС, в связи с чем доход истца от АО «МедБэнк», по утверждению апеллянта, надлежащим образом не подтверждён. Данный довод является необоснованным.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации размер подлежащего возмещению утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного повреждения здоровья. Закон не устанавливает справку по форме 2-НДФЛ, выданную налоговым органом, в качестве единственного допустимого доказательства размера дохода потерпевшего; в силу статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определёнными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами, однако императивного предписания о круге допустимых доказательств размера заработка применительно к расчёту его утраты статьёй 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации не предусмотрено. Сумма утраченного заработка определена судом первой инстанции исходя из совокупности имеющихся в деле доказательств – справки работодателя АО «МедБэнк», листков нетрудоспособности с расчётом начисленных по ним выплат и иных документов, оценённых по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации; общий период нетрудоспособности истца составил 73 календарных дня, что подтверждается листками нетрудоспособности и медицинской документацией.

Судебная коллегия дополнительно учитывает, что взысканная судом первой инстанции в счёт возмещения утраченного заработка сумма (227 891 рубль 12 копеек) является более низкой по сравнению с расчётом, изначально заявленным истцом. Истец ФИО1 решение суда в указанной части не обжаловал. В силу части 1 статьи 327.1 и части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах и возражениях относительно жалоб; пересмотр размера взысканной суммы в сторону её увеличения по жалобам ответчиков выходил бы за пределы предмета апелляционного обжалования, а пересмотр в сторону её уменьшения требовал бы конкретного обоснования арифметической или методической ошибки расчёта, которого апелляционная жалоба ООО «Наша пекарня» не содержит. Оснований для принятия данного довода не имеется.

ООО «Наша пекарня» полагает, что суд первой инстанции необоснованно отказал в назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы для проверки степени тяжести вреда здоровью и периода нетрудоспособности истца. Данный довод подлежит отклонению.

В силу частей 1 и 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае возникновения сомнений в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличия противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам; назначение повторной экспертизы является правом, а не обязанностью суда, и обусловлено наличием неустранимых сомнений в выводах ранее данного заключения. Степень тяжести вреда здоровью ФИО1 – тяжкий вред здоровью – установлена вступившим в законную силу приговором Таганрогского городского суда Ростовской области от 20 мая 2025 года по уголовному делу №1-271/2025, постановленным на основании заключения судебно-медицинской экспертизы. В силу части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации указанные обстоятельства имеют преюдициальное значение и повторному доказыванию в рамках настоящего гражданского дела не подлежат; преюдиция вступившего в законную силу приговора относительно факта тяжкого вреда здоровью образует самостоятельный процессуальный барьер, исключающий проверку данного обстоятельства посредством назначения повторной экспертизы по гражданскому делу.

Помимо изложенного, в рамках настоящего гражданского дела судом первой инстанции назначалась и проведена судебная медицинская экспертиза, заключение которой исследовано и оценено в совокупности с иными доказательствами по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Самостоятельных оснований предполагать порочность данного заключения, при отсутствии альтернативного экспертного заключения, апеллянтом не приведено; ссылка ответчика на ответ Бюро судебно-медицинской экспертизы Таганрогского отделения о компетенции экспертного учреждения по комиссионным экспертизам существа выводов о тяжести вреда здоровью, подтверждённых и приговором по уголовному делу, не опровергает. Указанный довод жалобы подлежит отклонению.

ООО «Наша пекарня» ссылается на то, что при определении размера имущественного ущерба суд первой инстанции не учёл рыночную стоимость транспортного средства и стоимость годных остатков, а также не применил методологию, изложенную в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25. Данный довод подлежит отклонению.

Из материалов дела следует, что стоимость восстановительного ремонта мотоцикла «Хонда NC750XD» без учёта износа установлена заключением судебной экспертизы НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 28 августа 2025 года в размере 721 685 рублей 61 копейки. АО «АльфаСтрахование» произвело страховую выплату по договору ОСАГО в размере 400 000 рублей в пределах установленного законом лимита. С причинителей вреда, в силу пункта 1 статьи 1064, статьи 1072, пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10 марта 2017 года №6-П, а также пунктов 64 и 65 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2022 года №31, подлежит взысканию разница между фактическим размером ущерба, рассчитанным без учёта износа заменяемых деталей, и произведённой страховой выплатой. Взысканная судом сумма имущественного ущерба в размере 321 686 рублей определена правильно и приведённым нормам соответствует.

Методология расчёта по правилу «рыночная стоимость транспортного средства минус стоимость годных остатков», на которую ссылается апеллянт, применяется исключительно в случаях полной гибели транспортного средства, то есть когда стоимость восстановительного ремонта существенно превышает его доаварийную рыночную стоимость и восстановление транспортного средства экономически нецелесообразно. Бремя доказывания факта полной гибели транспортного средства лежит на стороне, заявляющей о её наличии. Альтернативного заключения о доаварийной рыночной стоимости мотоцикла и стоимости годных остатков ответчиками – ни при рассмотрении дела в суде первой инстанции, ни в апелляционных жалобах – не представлено; ходатайство о назначении судебной автотовароведческой экспертизы по вопросу полной гибели транспортного средства апеллянтом в установленном порядке не заявлено. В отсутствие таких доказательств у суда первой инстанции не имелось оснований для применения предлагаемого ответчиком расчётного метода. Указанный довод жалобы подлежит отклонению.

ООО «Наша пекарня» полагает, что присуждённая компенсация морального вреда в размере 600 000 рублей (по 200 000 рублей с каждого ответчика) является несоразмерной и не подтверждена медицинскими документами о состоянии здоровья истца. Данный довод не может быть принят во внимание.

В силу статей 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, степени вины причинителя вреда (когда вина является основанием возмещения), с учётом требований разумности и справедливости. В соответствии с абзацем вторым статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинён жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности. Согласно разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», при определении размера компенсации судам надлежит учитывать характер и степень тяжести вреда, длительность лечения, последствия для здоровья и образа жизни потерпевшего, наличие или отсутствие действий ответчика, направленных на заглаживание причинённого вреда; определение размера компенсации морального вреда относится к дискреционным полномочиям суда, рассматривающего дело по существу.

Из материалов дела следует, что ФИО1 причинена сочетанная травма, включающая закрытую черепно-мозговую травму, сотрясение головного мозга, ушиб мягких тканей головы, закрытый перелом лучевой кости, вывих головки лучевой кости правого предплечья со смещением отломков, ушиб грудной клетки, ушибленную рану правого коленного сустава; общий период нетрудоспособности составил 73 календарных дня (15 дней стационарного и 58 дней амбулаторного лечения), потерпевший нуждается в дальнейшем медицинском наблюдении и оперативных вмешательствах, испытывает устойчивые физические страдания, связанные с необходимостью систематического приёма обезболивающих препаратов, а также нравственные страдания, обусловленные ограничением привычной жизненной активности и переживаниями за состояние здоровья; добровольных действий ответчиков, направленных на заглаживание причинённого вреда, не предпринято. Размер компенсации, определённый судом первой инстанции (по 200 000 рублей с каждого из трёх ответчиков, итого 600 000 рублей), является существенно сниженным по сравнению с заявленным истцом (1 000 000 рублей) и отражает индивидуализацию ответственности применительно к каждому из соответчиков. Отсутствие в деле амбулаторной карты по месту жительства истца на правильность вынесенного решения повлиять не может, поскольку тяжкий вред здоровью установлен преюдициально, а степень страданий истца оценена судом на основании совокупности исследованных доказательств.

Суды апелляционной и кассационной инстанций вправе изменить размер компенсации морального вреда лишь при явном несоответствии присуждённой суммы принципам разумности и справедливости либо при игнорировании судом первой инстанции значимых обстоятельств. Сумма 600 000 рублей применительно к причинённому истцу тяжкому вреду здоровью с указанным составом травм, длительным периодом нетрудоспособности и продолжающимся болевым синдромом явно несоразмерной не является; апеллянт не представил доказательств, опровергающих установленный характер и объём страданий истца. Оснований для изменения размера компенсации судом апелляционной инстанции не имеется. Указанный довод жалобы подлежит отклонению.

ООО «Наша пекарня» и ФИО2 в отзывах просят судебную коллегию вынести частное определение в адрес Следственного комитета Российской Федерации в связи с допущенными, по мнению апеллянтов, нарушениями законности при рассмотрении дела. Данный довод является необоснованным.

В соответствии с частью 1 статьи 226 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при выявлении случаев нарушения законности суд вправе вынести частное определение и направить его в соответствующие организации или соответствующим должностным лицам. Вынесение частного определения относится к дискреционным полномочиям суда и обусловлено выявлением конкретных фактов нарушения закона, имеющих существенное значение для интересов правопорядка. Конкретных фактов нарушения законности в действиях лиц, участвующих в деле, или иных лиц, требующих реагирования по правилам статьи 226 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам апелляционного рассмотрения не установлено; доводы о необходимости направления соответствующего обращения в Следственный комитет Российской Федерации носят общий и оценочный характер и конкретными процессуальными нарушениями не подкреплены. Наличие спора между сторонами и несогласие апеллянтов с оценкой судом первой инстанции доказательств о нарушении законности, являющемся основанием для реагирования в порядке статьи 226 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не свидетельствуют. Оснований для вынесения частного определения судом апелляционной инстанции не установлено.

Судебная коллегия отдельно отмечает следующее. Доводы обеих апелляционных жалоб, по существу, сводятся к двум альтернативным правовым требованиям: исключению апеллянта (соответственно – ФИО2 либо ООО «Наша пекарня») из числа лиц, на которых возложена ответственность за причинённый ущерб, и принятию нового решения, которым ответственность была бы возложена исключительно на иное лицо – по существу, на ответчика ФИО3 либо на иной перераспределённый состав ответственных лиц. Возможность реализации указанных требований, равно как и применения смежной по существу правовой конструкции, при которой ответственность за причинённый работником при исполнении трудовых обязанностей вред возлагается исключительно на работодателя в порядке статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации с последующим предъявлением работодателем регрессного требования к работнику в порядке пункта 1 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации, в рамках настоящего апелляционного производства ограничена рядом процессуальных и материально-правовых обстоятельств, на которых судебная коллегия полагает необходимым остановиться отдельно.

Из положений частей 1 и 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которым суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах и возражениях относительно жалоб, во взаимосвязи с частью 3 статьи 196 названного Кодекса, согласно которой суд принимает решение по заявленным истцом требованиям, следует общий процессуальный принцип: суд апелляционной инстанции не вправе своим судебным актом ухудшить положение лица, подавшего апелляционную жалобу, по сравнению с тем положением, в котором оно оказалось по результатам решения суда первой инстанции; равным образом суд апелляционной инстанции не вправе ухудшить положение лица, которое решение суда не обжаловало. Соответствующая правовая позиция отражена в пунктах 46 и 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции».

Решение Таганрогского городского суда Ростовской области от 25 декабря 2025 года обжаловали только два из трёх соответчиков. Третий соответчик – ФИО3 – апелляционной жалобы не подал и тем самым выразил согласие с принятым решением, в том числе с возложенной на него солидарной обязанностью по возмещению имущественного ущерба и утраченного заработка, индивидуальной обязанностью по возмещению компенсации морального вреда в размере 200 000 рублей и распределённой на него частью судебных расходов. Истец ФИО1 решение суда также не обжаловал и тем самым выразил согласие с присуждёнными ему суммами. С учётом указанного процессуального положения сторон допустимая зона апелляционного пересмотра ограничена объёмом, в котором изменение решения не приведёт ни к увеличению объёма ответственности ФИО3, ни к уменьшению объёма прав истца ФИО1, установленных не обжалованным ими решением суда первой инстанции.

Удовлетворение требований апелляционной жалобы ФИО2 в виде его исключения из числа лиц, несущих солидарную ответственность за имущественный ущерб и индивидуальную – за моральный вред, потребовало бы перераспределения этого объёма ответственности на оставшихся двух соответчиков – ООО «Наша пекарня» и ФИО3, что прямо ухудшает положение ФИО3, который, не подав апелляционной жалобы, выразил согласие с действующим режимом солидарной ответственности с двумя другими соответчиками, обеспечивающим ему предусмотренную статьёй 325 Гражданского кодекса Российской Федерации возможность последующих внутренних расчётов в порядке регрессных требований. Аналогичные по существу выводы относятся и к жалобе ООО «Наша пекарня»: исключение общества из круга ответственных лиц также повлекло бы перенос объёма ответственности на двух оставшихся соответчиков – ФИО2 как собственника источника повышенной опасности и ФИО3 как непосредственного причинителя вреда, что ухудшило бы их положение либо изменило бы характер ответственности по сравнению с тем, который установлен не обжалованным ими решением суда первой инстанции.

Конструкция, при которой ответственность за вред, причинённый работником при исполнении трудовых обязанностей, возлагается исключительно на работодателя в порядке статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, а затем работодатель вправе предъявить регрессное требование к работнику в порядке пункта 1 статьи 1081 названного Кодекса с возможным ограничением размера такого требования по правилам трудового законодательства (статьи 238, 241–243 Трудового кодекса Российской Федерации), сама по себе представляет собой правовой механизм, корректный с точки зрения общей системы деликтных и трудовых норм. Вместе с тем применение этой конструкции в качестве основания для изменения принятого судом первой инстанции решения в рамках настоящего апелляционного пересмотра процессуально и материально-правовым образом невозможно по следующим взаимосвязанным основаниям.

Прежде всего, изменение характера ответственности с солидарной (как установлено решением суда первой инстанции в части имущественного ущерба и утраченного заработка) на единоличную ответственность ООО «Наша пекарня» означало бы освобождение от солидарной обязанности перед потерпевшим двух иных соответчиков – ФИО2 и ФИО3 При этом солидарный характер обязательства, в отличие от единоличного, обеспечивает потерпевшему дополнительные гарантии его исполнения, в том числе предусмотренную статьёй 323 Гражданского кодекса Российской Федерации возможность предъявления требования к любому из солидарных должников совместно или к каждому из них в отдельности как полностью, так и в части долга. Изменение режима ответственности на единоличный (даже в пользу одного из солидарных должников) объективно ухудшает положение потерпевшего ФИО1, который соответствующее решение суда не обжаловал и тем самым ограничил судебную коллегию в возможности пересмотра режима возложенной на ответчиков ответственности в эту сторону.

Кроме того, реструктуризация ответственности с переходом к модели «работодатель – регресс к работнику» предполагала бы возложение на ФИО3 дополнительного правового риска – риска регрессного требования со стороны ООО «Наша пекарня» – взамен текущей солидарной ответственности перед потерпевшим, размер которой ограничен суммой долевой части по статье 325 Гражданского кодекса Российской Федерации. Объём и порядок исполнения такого регрессного требования, включая возможные ограничения размера материальной ответственности работника по статьям 241–243 Трудового кодекса Российской Федерации и основания применения полной материальной ответственности, подлежат самостоятельной судебной оценке в отдельном производстве с участием соответствующих сторон. Изменение модели ответственности по жалобе ООО «Наша пекарня», направленной на исключение общества из числа должников перед потерпевшим, не может одновременно сопровождаться возложением такой ответственности «полностью на работодателя» – это противоречило бы существу заявленных в жалобе требований; равно как изменение в сторону «полностью на работодателя» в отсутствие соответствующих требований и в отсутствие согласия ФИО3, не подавшего апелляционной жалобы, ухудшает его положение через перенос ответственности с солидарной формы на потенциально регрессную.

Регрессные требования работодателя к работнику в порядке пункта 1 статьи 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации являются самостоятельным материальным требованием, реализуемым в самостоятельном исковом производстве с собственным предметом доказывания, включающим установление размера материальной ответственности работника по правилам Трудового кодекса Российской Федерации, исследование вопросов вины, формы вины, ограничений по статье 241 названного Кодекса и оснований применения полной материальной ответственности по его статье 243. Указанные обстоятельства не входят в предмет доказывания по настоящему гражданскому делу о возмещении вреда потерпевшему и не подлежат разрешению в рамках апелляционного рассмотрения жалоб ответчиков на решение, принятое по иску потерпевшего к нескольким соответчикам.

Реализация регрессного механизма, по своей правовой природе, всегда имеет место после исполнения должником обязательства перед потерпевшим. Решение суда первой инстанции, оставленное настоящим апелляционным определением без изменения, не препятствует возможным в будущем регрессным требованиям между соответчиками в порядке статьи 325 Гражданского кодекса Российской Федерации либо пункта 1 статьи 1081 названного Кодекса; такие требования могут быть предъявлены в самостоятельном порядке после фактического исполнения обязательств перед потерпевшим. Соответствующая правовая возможность сторонами не утрачивается, и материально-правового обоснования для её предварительной реализации в рамках настоящего апелляционного производства не имеется.

Изложенное в совокупности приводит судебную коллегию к выводу о том, что любое из возможных в теории направлений изменения решения по доводам апелляционных жалоб – будь то исключение ФИО2 из числа соответчиков, исключение ООО «Наша пекарня» из числа соответчиков, реструктуризация солидарной ответственности на единоличную с возможным регрессным механизмом или иное перераспределение долей – ограничено процессуальными запретами, вытекающими из частей 1 и 2 статьи 327.1, части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и принципом недопустимости ухудшения положения лиц, не подавших апелляционных жалоб. Единственным процессуально корректным исходом апелляционного рассмотрения с учётом совокупности установленных обстоятельств и приведённых выше мотивов является оставление решения суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия также рассмотрела доводы, изложенные в отзывах ФИО2 и ООО «Наша пекарня», поступивших в суд апелляционной инстанции.

В отзыве ФИО2 ссылается на то, что ФИО1 в момент дорожно-транспортного происшествия двигался со скоростью около 60 км/ч при установленном ограничении 40 км/ч, и полагает, что превышение скоростного режима потерпевшим является грубой неосторожностью, повлиявшей на объём причинённого вреда. Данный довод отзыва подлежит отклонению.

В силу пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации при грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда ответственность причинителя наступает независимо от вины, размер возмещения может быть уменьшен; при причинении вреда жизни или здоровью гражданина полный отказ в возмещении вреда не допускается. Применение приведённой нормы предполагает установление в действиях потерпевшего именно грубой неосторожности, а не простой неосмотрительности. Как следует из вступившего в законную силу приговора Таганрогского городского суда Ростовской области от 20 мая 2025 года по делу НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН, дорожно-транспортное происшествие произошло по вине ФИО3, нарушившего требования пунктов 1.3, 1.5 и 8.3 Правил дорожного движения Российской Федерации: при выезде с прилегающей территории на проезжую часть улицы Петровской ФИО3 не уступил дорогу мотоциклу под управлением ФИО1, двигавшемуся по главной дороге; в действиях самого ФИО1 нарушений Правил дорожного движения, находящихся в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, приговором не установлено. В силу части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации указанные обстоятельства имеют преюдициальное значение и повторному доказыванию не подлежат.

Само по себе указание на скорость движения потерпевшего без установления причинно-следственной связи между скоростным режимом и наступлением вредных последствий не образует грубой неосторожности в смысле пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации. Как разъяснено в пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1, виновные действия потерпевшего при доказанной вине причинителя вреда являются основанием для уменьшения размера возмещения лишь при установлении грубой неосторожности потерпевшего, содействовавшей возникновению или увеличению вреда. Соответствующий довод заявлялся стороной ответчика и в суде первой инстанции, был оценён судом при вынесении решения и обоснованно отвергнут; оснований для иной оценки судебная коллегия не усматривает. Указанный довод отзыва подлежит отклонению.

В отзыве ФИО2 также указывает на противоречия в пояснениях представителя истца ФИО5 относительно срока нахождения ФИО1 в стационаре. Данный довод не может быть принят во внимание.

Период нетрудоспособности ФИО1 установлен судом первой инстанции на основании медицинской документации – листков нетрудоспособности и сведений медицинских учреждений, исследованных в судебном заседании, – а не на основании устных пояснений представителя стороны. Устные объяснения представителя, даже при наличии в них неточностей, не являются доказательством, опровергающим содержание медицинских документов, на основании которых судом установлен период нетрудоспособности продолжительностью 73 календарных дня (15 дней стационарного и 58 дней амбулаторного лечения). Расхождение между устными пояснениями представителя и документально подтверждённым периодом лечения о недостоверности выводов суда, основанных на письменных доказательствах, не свидетельствует.

Протоколы судебных заседаний суда первой инстанции имеются в материалах дела; замечания на протоколы судебных заседаний в порядке статьи 231 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ответчиком не приносились. Представленная аудиозапись установленных судом обстоятельств, основанных на письменных доказательствах, не опровергает и основанием для отмены решения по правилам статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации служить не может. Указанный довод отзыва подлежит отклонению.

Распределение судебных расходов произведено судом первой инстанции в соответствии с положениями статей 88, 94, 98 и 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с учётом принципа пропорциональности удовлетворённых требований и критерия разумности судебных расходов. Конкретных мотивированных возражений против указанного распределения апелляционные жалобы и отзывы не содержат.

Рассмотрев все доводы апелляционных жалоб ФИО2 и ООО «Наша пекарня», а также доводы поступивших в суд апелляционной инстанции отзывов, судебная коллегия приходит к выводу о том, что они не содержат правовых оснований для отмены или изменения решения суда первой инстанции, предусмотренных статьёй 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: неправильного определения обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанности установленных обстоятельств, несоответствия выводов суда обстоятельствам дела, нарушения или неправильного применения норм материального либо процессуального права судом первой инстанции не допущено.

Выводы суда первой инстанции о составе надлежащих ответчиков, квалификации правоотношений между ООО «Наша пекарня» и ФИО3 как трудовых, определении размера взысканных сумм имущественного ущерба, утраченного заработка и компенсации морального вреда, а также о распределении судебных расходов подтверждаются совокупностью собранных по делу доказательств, оценённых по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и соответствуют нормам действующего законодательства.

Таким образом, решение Таганрогского городского суда Ростовской области от 25 декабря 2025 года является законным и обоснованным; оснований для его отмены или изменения по доводам апелляционных жалоб и отзывов не имеется.

Руководствуясь статьями 328–330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Таганрогского городского суда Ростовской области от 25 декабря 2025 года оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2 и ООО «Наша пекарня» – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 30 апреля 2026 года.