Апелляционное определение № 33-1002/2026 от 19 апреля 2026 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Судья 1 инст.: Кузнецова О.А. УИД: 18RS0023-01-2023-001222-17

Судья-докладчик: Пашкина О.А. Апел. производство: №33-1002/2026

1-я инстанция: №2-39/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

20 апреля 2026 года г. Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Дубовцева Д.Н.,

судей Нургалиева Э.В., Пашкиной О.А.,

с участием прокурора Симакова А.Н.,

при секретаре Леоновой Л.Т.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 16 июля 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью «Тэйсти» об установлении факта трудовых отношений, признании несчастного случая связанным с производством, возложении обязанности оформить акт о несчастном случае на производстве, взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Пашкиной О.А., пояснения представителя истца ФИО1 – ФИО2, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, заключение прокурора Симакова А.Н., указавшего на наличие оснований для отмены обжалуемого судебного постановления в апелляционном порядке, судебная коллегия

установила:

ФИО1 (далее – истец, работник, пострадавший, ФИО1) обратился в суд с иском к Обществу с ограниченной ответственностью «Тэйсти» (далее – ответчик, работодатель, общество, ООО «Тэйсти») об установлении факта трудовых отношений, признании несчастного случая связанным с производством, возложении обязанности оформить акт о несчастном случае на производстве, взыскании компенсации морального вреда, мотивируя тем, что 18 июля 2022 года истец с ведома и по поручению ответчика был допущен к работе в ООО «Тэйсти», выполнял трудовую функцию в качестве разнорабочего на строительно-монтажном объекте по адресу: <адрес>. 19 июля 2022 года около 16 часов истец, находясь на втором этаже здания, не заметил отверстие в полу, провалился и упал на пол первого этажа. В результате падения ФИО1 получена тяжелая травма, что подтверждается медицинским заключением от 18 октября 2022 года. По факту несчастного случая расследование работодателем не проведено, акт о несчастном случае на производстве по форме Н-1 не составлен. По заключению государственного инспектора труда от 30 ноября 2022 года № причины несчастного случая могут быть установлены при признании факта трудовых отношений. Нарушение трудовых прав истца повлекло причинение ему морального вреда.

При рассмотрении дела в суде первой инстанции истец ФИО1 на основании ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) изменил исковые требования, в их окончательной редакции просил установить факт трудовых отношений с ООО «Тэйсти» в период с 18 июля 2022 года по 19 июля 2022 года, признать несчастный случай, произошедший 19 июля 2022 года с ФИО1, связанным с производством, возложить на ООО «Тэйсти» обязанность оформить акт о несчастном случае на производстве по форме Н-1, взыскать с ООО «Тэйсти» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 100 000 руб.

Определением городского суда от 1 апреля 2024 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Общество с ограниченной ответственностью Строительно-торговая компания «РОСТ» (далее – третье лицо, ООО СТК «РОСТ»), индивидуальный предприниматель ФИО3 (далее – третье лицо, ИП ФИО3).

Протокольным определением городского суда от 17 марта 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Государственная инспекция труда в Удмуртской Республике (далее – третье лицо, ГИТ в УР).

Протокольным определением городского суда от 15 мая 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Автономная некоммерческая организация «Духовно-просветительский центр «Просвещение» (далее – третье лицо, АНО «Просвещение»).

Определением городского суда от 10 июня 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Удмуртской Республики (далее – третье лицо, ТФОМС УР).

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1 и его представитель ФИО4, действующий по доверенности, исковые требования с учетом их изменения поддержали по основаниям, изложенным в иске, просили удовлетворить исковое заявление.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель ответчика ООО «Тэйсти» ФИО5, действующий по доверенности, исковые требования не признал, просил отказать в удовлетворении иска.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель третьего лица ООО СТК «РОСТ» ФИО6, действующая по доверенности, оставила разрешение спора на усмотрение суда.

В судебном заседании суда первой инстанции прокурор Тимофеев Д.А. в заключении полагал исковые требования не подлежащими удовлетворению.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ дело судом первой инстанции рассмотрено в отсутствие третьего лица ИП ФИО3, представителей третьих лиц АНО «Просвещение», ГИТ в УР, ТФОМС УР, надлежащим образом извещенных о дате, времени и месте судебного заседания.

Решением Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 16 июля 2025 года в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ООО «Тэйсти» о признании правоотношений в период с 18 июля 2022 года по 19 июля 2022 года трудовыми, признании несчастного случая, связанным с производством, возложении обязанности оформить акт о несчастном случае, взыскании компенсации морального вреда отказано.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит указанное решение городского суда отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований, ссылаясь на то, что истец фактически был допущен к выполнению трудовых обязанностей на строительном объекте по адресу: <адрес>, где трудовую деятельность осуществляли работники ООО «Тэйсти». Отсутствие у истца желания постоянного трудоустройства в ООО «Тэйсти» не исключает возникновение трудовых отношений, так как трудовым законодательством предусмотрена возможность заключения срочного трудового договора. Трудовые договоры с работниками строительных специальностей ответчиком не заключались, что подтверждается отсутствием таких должностей в штатном расписании общества. Ответчик фактически подменил возникшие трудовые отношения заключением устного гражданско-правового договора, что противоречит требованиям статьи 15 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ).

Возражений на апелляционную жалобу не поступило.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца ФИО1 – ФИО2, действующий по доверенности, доводы апелляционной жалобы поддержал по изложенным в ней основаниям, просил решение городского суда отменить.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции прокурор Симаков А.Н. указал на наличие оснований для отмены решения городского суда по доводам апелляционной жалобы.

Истец ФИО1, представитель ответчика ООО «Тэйсти», третье лицо ИП ФИО3, представители третьих лиц ООО СТК «РОСТ», АНО «Просвещение», ГИТ в УР, ТФОМС УР, будучи надлежащим образом извещенными о дате, времени и месте рассмотрения дела, в суд апелляционной инстанции не явились, в связи с чем по правилам ст.ст. 167, 327 ГПК РФ дело судебной коллегией рассмотрено в их отсутствие.

В соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Оснований для выхода за пределы доводов апелляционной жалобы в настоящем деле судебная коллегия не усматривает.

Выслушав представителя истца, заключение прокурора, изучив и проанализировав материалы гражданского дела, проверив законность и обоснованность оспариваемого решения в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, ООО «Тэйсти» является юридическим лицом, сведения о котором внесены в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 4 августа 2017 года (ОГРН <***>, ИНН <***>). Основным видом его деятельности является строительство жилых и нежилых зданий. По данным ЕГРЮЛ директором ООО «Тэйсти» с 15 июля 2021 года является ФИО7 Местом нахождения общества является <адрес>.

1 марта 2022 года Администрация г. Сарапула выдала АНО «Просвещение» разрешение на строительство №ru№, по которому указанному третьему лицу разрешена реконструкция здания по адресу: <адрес>, для размещения административных помещений.

2 июня 2022 года между АНО «Просвещение» (заказчик) и ООО СТК «РОСТ» (подрядчик) заключен договор подряда №, по условиям п.п. 1.1, 1.2 которого заказчик поручает, а подрядчик принимает на себя обязательства по выполнению работ на объекте: очередной этап «Реконструкции здания по адресу: <адрес>, для размещения административных помещений», в том числе работы по корректировке проектно-сметной документации. Подрядчик принял обязательство выполнить на свой риск собственными силами и силами привлеченных субподрядных организаций все работы в соответствии с условиями данного договора и утвержденной проектно-сметной документацией.

1 ноября 2021 года между ООО «СТК «РОСТ» (заказчик) и ИП ФИО3 (подрядчик) заключен договор, в соответствии с которым подрядчик принял обязательство по выполнению работ, вид работы: «Строительно-монтажные работы ниже и выше отметки 0,00 по адресу: <адрес>».

29 апреля 2022 года между ИП ФИО3 (подрядчик) и ООО «Тэйсти» (субподрядчик) заключен договор субподряда, по которому ответчик принял обязательство по выполнению строительно-монтажных работ ниже и выше отметки 0,00 по адресу: <адрес>. Согласно п. 2.2.10 договора субподрядчик с момента предоставления строительной площадки обязуется обеспечить выполнение на строительной площадке необходимых мероприятий по технике безопасности, пожарной безопасности, охране окружающей среды, охране труда.

18 июля 2022 года ФИО1 приступил к выполнению трудовых обязанностей по должности разнорабочего в ООО «Тэйсти» на строительном участке по адресу: <адрес>. При этом между ФИО1 и ООО «Тэйсти» трудовой договор о выполнении истцом трудовой функции по должности разнорабочего не заключался.

19 июля 2022 года около 16.00 часов при выполнении работ по уборке строительного мусора на строительном участке по вышеуказанному адресу ФИО1 упал со второго этажа через вентиляционное отверстие на бетонный пол первого этажа, в результате чего получил травму.

19 июля 2022 года в 18.15 часов ФИО1 поступил в травматологическое отделение БУЗ УР «Сарапульская городская больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» с диагнозом «Сочетанная кататравма, закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, ушиб, гематома мягких тканей затылочной области головы, закрытый компрессионный неосложненный перелом тела Th10 позвонка, компрессионный перелом тела L1 позвонка со смещением передней клиновидной деформацией и локальным стенозом позвоночного канала, ушиб клетки с обеих сторон, ушибы обоих легких с обеих сторон с интрапаренхиматозным разрывом в S10 слева. Согласно выписному эпикризу № ФИО1 находился на стационарном лечении с 19 июля 2022 года по 5 августа 2022 года, при выписке рекомендовано лечение у невролога, травматолога, торокального хирурга и хирурга в течение 4-6 месяцев.

В соответствии с медицинским заключением о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести, выданным БУЗ УР «Сарапульская городская больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» 18 октября 2022 года, указанное повреждение здоровья ФИО1 относится к категории тяжелых травм.

Согласно акту судебно-медицинского обследования от 25 июля 2022 года №, проведенного Сарапульским отделением БУЗ УР «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», вышеуказанные повреждения образовались в результате падения с высоты второго этажа и ударе о твердые тупые предметы, плоскость, давность образования повреждений не противоречит сроку, указанному в обстоятельствах дела, повреждения причинили средней тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья.

По заключению государственного инспектора труда от 30 ноября 2022 года № факт получения ФИО1 травмы на строительном участке по адресу: <адрес>, нашел свое документальное и фактическое подтверждение, однако определить, в чьих интересах действовал ФИО1, не представляется возможным в связи с отсутствием документов, свидетельствующих о наличии трудовых отношений между ФИО1 и ООО «Тэйсти». Причины несчастного случая могут быть установлены при признании факта трудовых отношений в порядке гражданского судопроизводства.

Письменного трудового договора, заключенного между ФИО1 и ООО «Тэйсти», приказов о приеме ФИО1 на работу в ООО «Тэйсти» и его увольнении, трудовой книжки истца в материалах дела не имеется.

Сведения о доходах, о трудовой деятельности истца и его стаже ответчиком в отношении ФИО1 в налоговый орган и социальный фонд не представлялись.

26 июля 2022 года истец обратился за зашитой трудовых прав в Государственную инспекцию труда в Удмуртской Республике.

В ответе от 2 декабря 2022 года №-И ГИТ в УР разъяснила ФИО1 право на обращение в суд с иском к работодателю для установления факта трудовых отношений. Одновременно ему разъяснено, что заключение государственного инспектора труда направлено в адрес ООО «Тэйсти».

7 июня 2023 года ФИО1 обратился с настоящим иском в суд.

Разрешая спор сторон по существу, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 15, 16, 56, 65, 67, 68, 100 ТК РФ, ст.ст. 702, 703, 720 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), разъяснениями, содержащимися в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», и исходил из того, что сложившиеся между сторонами отношения не отвечали признакам трудовых, поскольку фактически истец оказывал услуги по уборке мусора в рамках гражданских правоотношений, возникших у него с ФИО8 Учитывая, что каких-либо кадровых решений в отношении ФИО1 ответчиком не принималось, записи в его трудовую книжку не вносились, заработная плата ему не начислялась и не выплачивалась, и принимая во внимание отсутствие доказательств, подтверждающих выполнение ФИО1 в ООО «Тэйсти» на постоянной основе определенной трудовой функции в условиях подчинения правилам внутреннего трудового распорядка, соблюдения режима рабочего времени, установления размера заработной платы, городской суд пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для установления факта трудовых отношений между сторонами. С учетом отсутствия между сторонами трудовых отношений, а также вины ООО «Тэйсти» в причинении истцу вреда здоровью, суд первой инстанции сформулировал вывод об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 о признании полученной им травмы как связанной с производством, возложении на ответчика обязанности по оформлению акта о несчастном случае на производстве и взыскании компенсации морального вреда.

Судебная коллегия, проанализировав представленные в материалы дела доказательства, не может согласиться с выводами суда первой инстанции, приведенными в обоснование отказа в удовлетворении исковых требований ФИО1 об установлении факта трудовых отношений, признании несчастного случая связанным с производством, возложении на работодателя обязанности оформить акт о несчастном случае на производстве по форме Н-1, взыскании компенсации морального вреда, поскольку такие выводы не соответствуют как фактическим обстоятельствам дела, так и нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, исходя из нижеследующего.

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений статья 2 ТК РФ относит, в том числе свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

Согласно ст. 15 ТК РФ трудовые отношения – отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором. Заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем, не допускается.

Статья 56 ТК РФ определяет трудовой договор как соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В соответствии с ч. 1 ст. 61 ТК РФ трудовой договор вступает в силу со дня его подписания работником и работодателем, если иное не установлено данным Кодексом, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации или трудовым договором, либо со дня фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя.

Трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, - не позднее трех рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом (ч. 2 ст. 67 ТК РФ).

В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года №15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года №15) содержатся разъяснения о том, что в целях надлежащей защиты прав и законных интересов работника при разрешении споров по заявлениям работников, работающих у работодателей - физических лиц (являющихся индивидуальными предпринимателями и не являющихся индивидуальными предпринимателями) и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям, судам следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между ними. При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 ТК РФ, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции. К характерным признакам трудовых отношений в соответствии со статьями 15 и 56 ТК РФ относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату. О наличии трудовых отношений может свидетельствовать устойчивый и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения.

Из правовой позиции, изложенной в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года №15, следует, что статья 15 ТК РФ не допускает заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения, а потому суды вправе признать наличие трудовых отношений между сторонами, формально связанными гражданско-правовым договором, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения. В этих случаях трудовые отношения между работником и работодателем считаются возникшими со дня фактического допущения физического лица к исполнению предусмотренных гражданско-правовым договором обязанностей (часть четвертая статьи 19.1 ТК РФ). Так, например, от договора возмездного оказания услуг трудовой договор отличается предметом договора, в соответствии с которым исполнителем (работником) выполняется не какая-то конкретная разовая работа, а определенные трудовые функции, входящие в обязанности физического лица - работника, при этом важен сам процесс исполнения им этой трудовой функции, а не оказанная услуга. Также по договору возмездного оказания услуг исполнитель сохраняет положение самостоятельного хозяйствующего субъекта, в то время как по трудовому договору работник принимает на себя обязанность выполнять работу по определенной трудовой функции (специальности, квалификации, должности), включается в состав персонала работодателя, подчиняется установленному режиму труда и работает под контролем и руководством работодателя; исполнитель по договору возмездного оказания услуг работает на свой риск, а лицо, работающее по трудовому договору, не несет риска, связанного с осуществлением своего труда.

При этом, как установлено в ч. 3 ст. 19.1 ТК РФ, неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений.

Между тем, приведенные нормы трудового законодательства, определяющие понятие трудовых отношений, их отличительные признаки и особенности, основания возникновения, формы реализации прав работника при разрешении споров с работодателем по квалификации сложившихся отношений в качестве трудовых, а также разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению судом первой инстанции применены неправильно, действительные правоотношения сторон определены неверно.

Как усматривается из материалов дела, 18 июля 2022 года с ведома и по поручению ФИО8, выполнявшего на строительном объекте по адресу: <адрес>, функции старшего мастера и бригадира в интересах субподрядчика ООО «Тэйсти», ФИО1 был допущен и приступил к выполнению трудовых обязанностей по должности разнорабочего в ООО «Тэйсти», основным видом деятельности которого является строительство жилых и нежилых зданий, лично выполнял работу в интересах, под контролем и управлением ответчика с условием об оплате, подчиняясь установленному в обществе режиму труда и отдыха, а потому возникшие между сторонами в период с 18 июля 2022 года по 19 июля 2022 года отношения как связанные с использованием личного труда подлежали квалификации в качестве трудовых.

Факт трудовых отношений между ООО «Тэйсти» и ФИО1 в спорный период подтверждается пояснениями истца, показаниями свидетелей ФИО8, ФИО9, которые, будучи допрошенными в суде первой инстанции, сообщили об известных им обстоятельствах работы истца на строительном объекте ответчика, а также полученными в органах полиции объяснениями ФИО8, ФИО10, ИП ФИО3, директора ООО «Тэйсти» ФИО7, не оспаривавшего факт работы истца по устной договоренности со старшим мастером и бригадиром ФИО8 без трудоустройства, которые подлежат принятию в качестве письменных доказательств по делу в соответствии со ст. 71 ГПК РФ.

Суд первой инстанции не дал приведенной совокупности доказательств должной оценки, как того требуют положения статьи 67 ГПК РФ, вследствие чего принял в качестве средств обоснования своих выводов доводы ответчика, отвергнув при этом доводы истца, и ограничился указанием на то, что ФИО1 не представил доказательств, свидетельствующих о наличии между ним и ООО «Тэйсти» трудовых отношений в спорный период. Между тем, показания данных свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, подлежали принятию в качестве допустимых, достоверных и в совокупности с пояснениями истца, а также объяснениями ФИО8, ФИО10, ИП ФИО3, директора ООО «Тэйсти» ФИО7, полученными в рамках процессуальной проверки, достаточных доказательств в подтверждение обстоятельств фактического выполнения ФИО1 трудовых обязанностей у ответчика.

Сложившиеся между сторонами отношения нельзя признать гражданско-правовыми, поскольку в спорный период истцом выполнялась не какая-то конкретная разовая работа, а определенные трудовые функции только по одной определенной должности разнорабочего, входящие в его обязанности, процесс исполнения которых имел значение для ответчика и контролировался им. ФИО1 как работник был интегрирован в организационную структуру работодателя, следовательно, в правоотношениях сторон истец не являлся самостоятельным хозяйствующим субъектом.

Судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции об оказании ФИО1 услуг в рамках правоотношений, возникших у него с ФИО8, потому как из дела объективно усматривается, что ФИО8 занимался подбором персонала не в своих интересах, а в интересах ООО «Тэйсти» и по договоренности с его руководителем для выполнения работы на строительных объектах, процесс и результат которой имел значение для этого юридического лица, в связи с чем в указанных отношениях ФИО8 выступал не как самостоятельный хозяйствующий субъект, а как представитель работодателя.

Исходя из правовой позиции, изложенной в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года №15, представителем работодателя признается лицо, осуществляющее от имени работодателя полномочия по привлечению работников к трудовой деятельности. Эти полномочия могут быть возложены на уполномоченного представителя работодателя не только в соответствии с законом, иными нормативными правовыми актами, учредительными документами юридического лица (организации), локальными нормативными актами, заключенным с этим лицом трудовым договором, но и иным способом, выбранным работодателем. При разрешении судами споров, связанных с применением статьи 67.1 ТК РФ, устанавливающей правовые последствия фактического допущения к работе не уполномоченным на это лицом, судам следует исходить из презумпции осведомленности работодателя о работающих у него лицах, их количестве и выполняемой ими трудовой функции. По смыслу статей 2, 15, 16, 19.1, 20, 21, 22, 67, 67.1 ТК РФ все неясности и противоречия в положениях, определяющих ограничения полномочий представителя работодателя по допущению работников к трудовой деятельности, толкуются в пользу отсутствия таких ограничений.

Заключая с ИП ФИО3 договор субподряда, ООО «Тэйсти» приняло обязательство по выполнению строительно-монтажных работ на строительном объекте по адресу: <адрес>, своими силами при условии обеспечения на строительной площадке техники безопасности и охраны труда, а потому ответчик при должной внимательности и осмотрительности должен был и мог располагать сведениями о лицах, фактически допущенных к выполнению работы на данном объекте. В связи с этим судебная коллегия вне зависимости от наличия у ФИО8 полномочий на фактическое допущение работника к работе в обществе исходит из презумпции осведомленности ответчика о работавшем у него ФИО1 и выполняемой им трудовой функции в спорный период. Кроме того, поскольку с учетом объяснений директора ООО «Тэйсти» ФИО7 старший мастер и бригадир ФИО8 вне зависимости от его официального трудоустройства в обществе участвовал в подборе персонала в интересах этого юридического лица, постольку судебная коллегия толкует это в пользу отсутствия каких-либо ограничений полномочий указанного лица как представителя работодателя по допущению работников к трудовой деятельности в ООО «Тэйсти».

Отсутствие в документах ООО «Тэйсти» сведений о трудовой деятельности истца в спорный период, отсутствие между сторонами заключенного трудового договора свидетельствует не о фактическом отсутствии таких отношений, а, напротив, о допущенных нарушениях закона со стороны ответчика по надлежащему оформлению отношений с работником ФИО1 и ненадлежащем исполнении обществом как работодателем своих обязанностей, предусмотренных трудовым законодательством, в связи с чем данные обстоятельства не могут быть приняты в качестве исключающих наличие между сторонами трудовых отношений.

Само по себе отсутствие должности разнорабочего, равно как и иных должностей строительных специальностей в штатном расписании общества, основным видом деятельности которого является строительство жилых и нежилых зданий, подтверждает в совокупности с имеющимися в деле доказательствами наличие сложившегося в ООО «Тэйсти» порядка, при котором с рядом работников трудовые отношения были оформлены надлежащим образом, а другие работники фактически приступали к работе с ведома и по поручению работодателя, исполняли трудовые обязанности в интересах, под контролем и управлением ответчика без их оформления в письменной форме.

Равным образом, отсутствие в социальном фонде и налоговом органе сведений о трудовой деятельности истца и его доходах в ООО «Тэйсти» в спорный период означает, что соответствующая обязанность по их представлению работодателем не исполнялась.

Наличие у истца воли на заключение договора на определенный срок сущности трудового правоотношения не противоречит, потому как положения статей 58, 59 ТК РФ допускают возможность заключения сторонами срочного трудового договора.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года №15, доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить работодатель.

Ответчик, по своему усмотрению распоряжаясь процессуальными правами, доказательства отсутствия трудовых отношений с ФИО1 и его работы в должности разнорабочего в спорный период не представил, материалы дела таких доказательств не содержат.

Таким образом, установив личный характер прав и обязанностей ФИО1, его обязанность за плату выполнять определенную, заранее обусловленную трудовую функцию в интересах, под контролем и управлением ООО «Тэйсти», выполнение трудовой функции в условиях общего труда с подчинением установленному у работодателя трудовому распорядку, судебная коллегия исходит из презумпции осведомленности ответчика о работавшем у него истце и выполняемой им трудовой функции, а потому с учетом положений статей 15, 16, 56, части 2 статьи 67 ТК РФ в их системном единстве приходит к выводу, что сложившиеся между сторонами в спорный период правоотношения являлись трудовыми.

Судебная коллегия также принимает во внимание положения ст. 19.1 ТК РФ и с учетом обстоятельств дела, представленных истцом в обоснование своих требований доказательств и избранной ответчиком позиции все сомнения толкует в пользу наличия между сторонами трудовых отношений.

На этом основании решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований об установлении факта трудовых отношений подлежит отмене с вынесением в этой части нового решения об удовлетворении указанных исковых требований, факт трудовых отношений между ООО «Тэйсти» и ФИО1 в должности разнорабочего в период с 18 июля 2022 года по 19 июля 2022 года подлежит установлению.

В силу ч. 1 ст. 227 ТК РФ расследованию и учету в соответствии с главой 36.1 данного Кодекса подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Согласно ч. 3 ст. 227 ТК РФ расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; тепловой удар; ожог; обморожение; отравление; утопление; поражение электрическим током, молнией, излучением; укусы и другие телесные повреждения, нанесенные животными, в том числе насекомыми и паукообразными; повреждения вследствие взрывов, аварий, разрушения зданий, сооружений и конструкций, стихийных бедствий и других чрезвычайных обстоятельств, иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли, в том числе в течение рабочего времени на территории работодателя либо в ином месте выполнения работы, в том числе во время установленных перерывов, а также в течение времени, необходимого для приведения в порядок орудий производства и одежды, выполнения других предусмотренных правилами внутреннего трудового распорядка действий перед началом и после окончания работы, или при выполнении работы за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени, в выходные и нерабочие праздничные дни.

Как разъяснено в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года №2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», для правильной квалификации события, в результате которого причинен вред жизни или здоровью пострадавшего, необходимо в каждом случае исследовать следующие юридически значимые обстоятельства: относится ли пострадавший к лицам, участвующим в производственной деятельности работодателя (ч. 2 ст. 227 ТК РФ); указано ли происшедшее событие в перечне событий, квалифицируемых в качестве несчастных случаев (ч. 3 ст. 227 ТК РФ); соответствуют ли обстоятельства (время, место и другие), сопутствующие происшедшему событию, обстоятельствам, указанным в ч. 3 ст. 227 ТК РФ; произошел ли несчастный случай на производстве с лицом, подлежащим обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (ст. 5 Федерального закона №125-ФЗ); имели ли место обстоятельства, при наличии которых несчастные случаи могут квалифицироваться как не связанные с производством (исчерпывающий перечень таких обстоятельств содержится в ч. 6 ст. 229.2 ТК РФ), и иные обстоятельства.

Из приведенных нормативных положений следует, что несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого работник получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору, как на территории работодателя, так и за ее пределами, повлекшее за собой необходимость перевода пострадавшего на другую работу, временную или стойкую утрату им трудоспособности либо смерть пострадавшего.

В рассматриваемом случае материалами дела, в том числе заключением государственного инспектора труда от 30 ноября 2022 года № подтверждаются обстоятельства получения истцом 19 июля 2022 года тяжелой травмы вследствие его падения в вентиляционное отверстие со второго этажа на пол первого этажа при выполнении трудовых обязанностей в ООО «Тэйсти», что презюмирует квалификацию данного события в качестве несчастного случая, связанного с производством.

В соответствии со ст. 230 ТК РФ по каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, на другую работу, потерю им трудоспособности на срок не менее одного дня либо смерть пострадавшего, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме в двух экземплярах, обладающих равной юридической силой, на русском языке либо на русском языке и государственном языке республики, входящей в состав Российской Федерации (часть 1).

В акте о несчастном случае на производстве должны быть подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда и (или) иных федеральных законов и нормативных правовых актов, устанавливающих требования безопасности в соответствующей сфере деятельности. В случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, содействовавшей возникновению вреда или увеличению вреда, причиненного его здоровью, в акте указывается степень вины застрахованного в процентах, установленная по результатам расследования несчастного случая на производстве (часть 4).

В нарушение приведенных нормативных положений работодатель расследование несчастного случая на производстве не провел, обязанность по составлению акта о несчастном случае на производстве по установленной форме не исполнил, а потому судебная коллегия приходит к выводу, что решение городского суда в части отказа в удовлетворении указанных исковых требований подлежит отмене с вынесением в этой части нового решения об удовлетворении исковых требований ФИО1 о признании произошедшего с ним несчастного случая как связанного с производством и возложении на ООО «Тэйсти» обязанности по составлению акта о несчастном случае на производстве по форме Н-1.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 ТК РФ работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном данным Кодексом, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены данным Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый и шестнадцатый части 2 статьи 22 ТК РФ).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч. 1 ст. 237 ТК РФ).

Из приведенных нормативных положений следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. Поскольку истец получил тяжелую травму вследствие несчастного случая на производстве, повлекшую причинение ФИО1 средней тяжести вреда здоровью по признаку длительного его расстройства, постольку причинение ему морального вреда презюмируется, и такой вред подлежит компенсации причинителем вреда, то есть работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности.

Судебная коллегия отмечает, что сам по себе факт причинения вреда здоровью на производстве подразумевает причинение пострадавшему физических и нравственных страданий, а потому с учетом характера полученной истцом тяжелой производственной травмы ФИО1, безусловно, испытал сильную физическую боль, неблагоприятные ощущения и болезненные симптомы, в том числе связанные с последующим длительным лечением, что повлекло нарушение его душевного спокойствия и психологического благополучия в условиях переживаний относительно состояния здоровья и возможности продолжения активного образа жизни в столь молодом возрасте.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Как разъяснено в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», суд вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя. Размер компенсации морального вреда определяется судом, исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Согласно правовой позиции, изложенной в пунктах 46, 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», работник в силу статьи 237 ТК РФ имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.). Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др. Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

При определении размера компенсации морального вреда судебная коллегия учитывает установленные по делу обстоятельства нарушения трудовых прав истца, связанного с неоформлением трудовых отношений в установленном порядке, необеспечением со стороны работодателя безопасных условий труда, повлекшим получение работником тяжелой производственной травмы, неоформлением несчастного случая на производстве, ценность защищаемого нематериального блага для пострадавшего, степень вины ответчика, индивидуальные особенности ФИО1, его молодой возраст, в котором состояние здоровья имеет особое значение для продолжения качественной, активной и полноценной жизни, обстоятельства получения истцом производственной травмы, приведшей к длительному расстройству здоровья, а также требования разумности, справедливости, и считает необходимым частично удовлетворить исковые требования о компенсации морального вреда, установив ее в размере 500 000 руб. Указанная сумма является соразмерной последствиям нарушения трудовых прав истца и такого нематериального блага как здоровье, принадлежащее ФИО1 от рождения и представляющее особую человеческую ценность, соответствует той степени физических и нравственных страданий, которые испытаны пострадавшим в связи с причинением ему вреда здоровью средней тяжести в результате несчастного случая на производстве, повлекшего длительное лечение, направлена на справедливую компенсацию ФИО1 перенесенных им физических и нравственных страданий, определена с учетом значимости такой компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, а ее взыскание не нарушает баланс интересов сторон. Решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда подлежит отмене с вынесением в этой части нового решения о частичном удовлетворении указанных исковых требований и взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 500 000 руб.

Претендуя на большую сумму компенсации морального вреда, истец необходимых доказательств в данной части не представил.

Наличие в действиях ФИО1 грубой неосторожности из материалов дела не усматривается, в связи с чем оснований для применения в настоящем деле положений пункта 2 статьи 1083 ГК РФ не имеется. Личная неосторожность в действиях самого пострадавшего в условиях необеспечения ему со стороны работодателя условий труда, отвечающих требованиям охраны труда и безопасности, не может служить основанием для снижения компенсации морального вреда до символической суммы.

Частью первой статьи 392 ТК РФ предусмотрено, что работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Течение сроков, с которыми ТК РФ связывает возникновение трудовых прав и обязанностей, начинается с календарной даты, которой определено начало возникновения указанных прав и обязанностей (ч. 1 ст. 14 ТК РФ).

Таким образом, в случае признания судом отношений трудовыми, они подлежат оформлению работодателем в установленном трудовым законодательством порядке, а у истца по такому спору возникает право требовать распространения норм трудового законодательства на имевшие место фактически трудовые отношения. Следовательно, нормы трудового законодательства, включая нормы, устанавливающие сроки обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, подлежат применению к правоотношениям сторон только после признания судом таких отношений трудовыми.

Поскольку исковые требования о признании отношений трудовыми заявлены ФИО1 в суд и до этого разрешены не были, в том числе во внесудебном порядке путем обращения в Государственную инспекцию труда в Удмуртской Республике, постольку срок обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора истцом не пропущен.

Кроме того, статьей 231 ТК РФ, устанавливающей порядок рассмотрения разногласий по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев, предусмотрено, что разногласия по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев, непризнания работодателем (его представителем) факта несчастного случая, отказа в проведении расследования несчастного случая и составлении соответствующего акта, несогласия пострадавшего (его законного представителя или иного доверенного лица), а при несчастных случаях со смертельным исходом - лиц, состоявших на иждивении погибшего в результате несчастного случая, либо лиц, состоявших с ним в близком родстве или свойстве (их законного представителя или иного доверенного лица), с содержанием акта о несчастном случае рассматриваются федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на осуществление федерального государственного контроля (надзора) за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, и его территориальными органами, решения которых могут быть обжалованы в суд. В этих случаях подача жалобы не является основанием для невыполнения работодателем (его представителем) решений государственного инспектора труда.

С учетом приведенной нормы права к правоотношениям, вытекающим из рассмотрения разногласий по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев, применяются положения статьи 231 ТК РФ, в которой срок, по истечении которого работник лишается права на разрешение таких разногласий в судебном порядке, не установлен.

При таких обстоятельствах судебная коллегия находит несостоятельными доводы ответчика о пропуске истцом срока обращения в суд, а потому отклоняет их как опровергающиеся материалами дела.

В соответствии со ст. 393 ТК РФ истец по настоящему делу освобожден от уплаты государственной пошлины.

В силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае государственная пошлина зачисляется в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Требования истца удовлетворены частично, в связи с чем с ответчика в доход муниципального образования «Город Сарапул» подлежит взысканию государственная пошлина (с учетом обращения с иском в суд 7 июня 2023 года) в размере 1 200 руб. (по 300 руб. за 4 требования неимущественного характера), от уплаты которой был освобожден истец.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», правило о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежит применению при разрешении иска неимущественного характера о компенсации морального вреда.

Апелляционную жалобу истца ФИО1, не согласившегося с отказом в удовлетворении его исковых требований, судебная коллегия находит обоснованной в части и подлежащей частичному удовлетворению.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 16 июля 2025 года отменить, принять по делу новое решение, которым исковое заявление ФИО1 (ИНН №) к Обществу с ограниченной ответственностью «Тэйсти» (ИНН <***>) об установлении факта трудовых отношений, признании несчастного случая связанным с производством, возложении обязанности оформить акт о несчастном случае на производстве, взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Установить факт трудовых отношений между Обществом с ограниченной ответственностью «Тэйсти» и ФИО1 в должности разнорабочего с 18 июля 2022 года по 19 июля 2022 года.

Признать несчастный случай по факту получения ФИО1 при выполнении трудовых обязанностей в Обществе с ограниченной ответственностью «Тэйсти» тяжелой травмы 19 июля 2022 года на строительном участке по адресу: <адрес>, как связанный с производством.

Возложить на Общество с ограниченной ответственностью «Тэйсти» обязанность по составлению акта о несчастном случае на производстве по форме Н-1 по факту получения ФИО1 при выполнении трудовых обязанностей в Обществе с ограниченной ответственностью «Тэйсти» тяжелой травмы 19 июля 2022 года на строительном участке по адресу: <адрес>.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Тэйсти» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Тэйсти» в доход муниципального образования «Город Сарапул» государственную пошлину в размере 1 200 руб.

Апелляционную жалобу ФИО1 удовлетворить частично.

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 23 апреля 2026 года.

Председательствующий судья Д.Н. Дубовцев

Судьи Э.В. Нургалиев

О.А. Пашкина