Приговор № 1-106/2017 1-5/2018 от 4 февраля 2018 г. по делу № 1-106/2017

Дело № <данные изъяты>


ПРИГОВОР №

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

5 февраля 2018 года

гор. Хабаровск

Хабаровский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего – судьи Брыкина А.Ю., при секретарях судебного заседания Чибиревой И.В. и Абоимовой Ю.А., с участием государственного обвинителя – заместителя военного прокурора 57 военной прокуратуры гарнизона <данные изъяты> ФИО1, представителя потерпевшего ФИО10, подсудимых ФИО3 и ФИО4, их защитников – адвокатов Шетилова А.А. и Седлер Е.В., в открытом судебном заседании, в помещении военного суда, рассмотрев уголовное дело в отношении:

военнослужащего войсковой части № ФИО3, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, <данные изъяты><данные изъяты>, проходящего военную службу по контракту в должности <данные изъяты>, проживающего по адресу: <адрес>,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160, ч. 2 ст. 292 УК РФ, и

военнослужащего войсковой части № ФИО4, родившегося ДД.ММ.ГГГГ <адрес><адрес>, <данные изъяты> проходящего военную службу по контракту в должности <данные изъяты> проживающего по адресу: <адрес>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3, являясь должностным лицом, из корыстной заинтересованности в целях сокрытия факта хищения вверенного ему имущества путем дачи подчиненному лицу указания внес заведомо ложные сведения в официальные документы – путевые листы о количестве отработанных шестью танками <данные изъяты> мотто-часов, завысив тем самым объем израсходованного ими <данные изъяты> топлива. Он же, при пособничестве ФИО4 похитил с использованием своих служебных полномочий вверенное ему по службе имущество в виде <данные изъяты> топлива «<данные изъяты>» в количестве 3 221, 3 килограмма на общую сумму 135 971 рубль 07 копеек, принадлежащее Министерству обороны РФ.

Указанные деяния совершены подсудимыми при следующих обстоятельствах.

На основании приказа командующего войсками Восточного военного округа от ДД.ММ.ГГГГ № для подготовки и участия в <данные изъяты>, из войсковой части № было выделено 6 единиц танков №. Данные танки, числящиеся под номерами: № закреплены за <данные изъяты> ротой, командование которой осуществляет <данные изъяты> ФИО3. В силу занимаемой должности, а также в соответствии с принятыми на себя обязательствами по договору от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО3 является материально-ответственным лицом за военное имущество своего подразделения, в том числе и за указанную выше военную технику. В период с 22 марта по 5 мая 2017 года подчиненные ему экипажи боевых машин по раздаточной ведомости получили для тренировок <данные изъяты> дизельное топливо марки «<данные изъяты>» в количестве 27 189 кг., часть из которого ФИО3 решил похитить, слив его с топливных баков танков. Для того чтобы факт хищения топлива остался незамеченным, в конце апреля 2017 года на территории парка войсковой части №, дислоцированной в <адрес>, ФИО3 дал указание <данные изъяты> ФИО17 внести в путевые листы, оформляемые на данные танки, ложные сведения о количестве отработанных ими мотто-часов. При этом, не осведомляя своего подчиненного о преступных намерениях, ФИО3 ему пояснил, что подобным образом требуется создать излишки топлива в количестве 3-4 тонн. Исполняя это распоряжение, ФИО29 с 29 апреля по 11 мая 2017 года на территории войсковой части №, расположенной в <адрес> внес в путевые листы №№ от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ несоответствующие действительности сведения. В частности, в этих документах он отражал недостоверные данные о мотто-часах, отработанных <данные изъяты> танками, завышая эти показатели до образования 4 тонн излишек дизельного топлива.

Для облегчения реализации своего умысла, направленного на хищение дизельного топлива, которое после внесения ложных сведений в путевые листы формально считалось израсходованным, ФИО3 решил привлечь к совершению преступления военнослужащего войсковой части № ФИО4. В конце апреля 2017 года на территории войсковой части № подсудимые договорились о том, что ФИО4 за часть денежных средств, которые предполагалось выручить от реализации похищенного имущества, должен был предоставить транспортное средство и емкости, в которые планировали перелить топливо из танков, а также найти покупателя на него. Действуя согласно достигнутой договоренности, ФИО4 из корыстных побуждений, оказывая пособничество ФИО3у в хищении имущества, 29 апреля 2017 года дал указание своему подчиненному ФИО30 найти емкости, пригодные для хранения и перевозки 3-4 тонн дизельного топлива, а также покупателя на него. Утром 10 мая 2017 года ФИО31 доложил о выполнении данного поручения ФИО4, сообщив ему о том, что нашел бочки для топлива и лицо, которое его приобретет по цене 25 рублей за один литр. В свою очередь ФИО32 предварительно проинформировав ФИО3а о наличии покупателя и средств доставки топлива и согласовав с последним время его слива с танков, приказал ФИО33 на служебном автомобиле марки «<данные изъяты> к 15 часам того же дня прибыть в парк войсковой части №, где находилась указанная военная техника.

Параллельно, в автомобильном парке войсковой части № ФИО2 отдал подчиненному ему по службе ФИО34 приказ прибыть к месту нахождения танков в условленное с ФИО4 время, взяв с собой нескольких военнослужащих, и слить искусственно созданные излишки топлива. Около 15 часов 20 минут указанных выше суток ФИО35 по поручению ФИО4 прибыл на автомобиле <данные изъяты> на территорию парка войсковой части №, где военнослужащие войсковой части № ФИО36 Свидетель №3, ФИО37 и Свидетель №4 по указанию ФИО38, который действовал в соответствии с приказом ФИО3а, слили дизельное топливо с танков №. Поочередно, при помощи насоса они перелили топливо в количестве 3 221, 3 килограмма или 4 007 литров с баков 6 танков (№ в емкости, находящиеся в кузове указанного выше грузового автомобиля. Продать похищенное таким способом топливо ФИО3 и ФИО4 договорились на следующий день. Около 10 часов 11 мая ФИО39 по указанию ФИО4 на автомобиле <данные изъяты>» доставил топливо в количестве 3 221, 3 килограмма к гаражному боксу, расположенному возле <адрес><адрес>, где путем перекачки реализовал его гражданину ФИО40, получив от последнего 100 000 рублей. Сразу после этого они были задержаны сотрудниками ФСБ России. В вечернее время этого же дня ФИО41, действуя в рамках оперативно-розыскных мероприятий, прибыл в служебный кабинет ФИО4, расположенный на 2 этаже <данные изъяты> войсковой части №, дислоцированной в <адрес>, где передал ему 100 000 рублей. Данные денежные средства, полученные за проданное топливо, 11 мая 2017 года были изъяты сотрудниками следственных органов.

На заседании суда ФИО3 вину в совершении, преступления предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ не признал. Он показал, что в конце апреля 2017 года действительно говорил своему подчиненному ФИО42 увеличить мотто-часы на танках для образования излишек топлива, которые он намеревался слить с топливных баков и продать, а на вырученные деньги приобрести палатку для военнослужащих <данные изъяты>. Однако путевая документация, на его взгляд, не относятся к числу официальной, следовательно, не является предметом преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, а потому его действия не образуют служебного подлога. Свою вину в хищении дизельного топлива в количестве 3 221, 3 кг. ФИО3 признал и в содеянном раскаялся, однако с юридической оценкой, данной его действиям, не согласился. Он пояснил, что в двадцатых числах апреля 2017 года у него состоялся разговор с ФИО4, в ходе которого он поделился с ним своими служебными проблемами, а именно отсутствием в роте походной палатки, а тот намекнул, что большие объемы топлива в баках боевых машин эти сложности помогут разрешить. Примерно 29 апреля 2017 года при встрече с <данные изъяты> ФИО4 они вновь вернулись к этому разговору, при этом он сообщил о создании излишек топлива в количестве 3-4 тонн, ФИО4 же пообещал оказать помощь в его перевозке и продаже, заявляя, что и ему требуются деньги для ремонта забора в воинской части. В обеденное время 9 мая 2017 года на территории войсковой №, куда была поставлена военная техника по окончании парада, к нему подошел ФИО43 и сообщил о том, что он искусственно увеличил расход топлива 6 танков на 4 000 литров. Эту информацию в этот же день он передал ФИО4, который утром 10 мая 2017 года позвонил ему и сообщил, что к 15 часам в парк войсковой части № он направит грузовую машину с емкостями для 4 тонн топлива. После этого он вызвал к себе ФИО44 и сказал ему убыть к 15 часам на территорию указанной части, взяв с собой 4 механиков, и слить с 6 танков 4 000 литров топлива в емкости, которые привезет грузовая машина от <данные изъяты> ФИО4. Примерно в 18-19 часов того же дня ему позвонил ФИО45 и сказал, что топливо слито, автомобиль загруженный заполненными емкостями уехал. На следующий день ему позвонил ФИО4 и дал понять, что топливо продано, и он может приезжать за деньгами, при этом какая сумма была получена от реализации топлива, ему известно не было, заранее его стоимость они не оговаривали. Все деньги, полученные от продажи топлива, он собирался потратить на нужды воинской части, купив палатку.

Подтвердив, таким образом, фактические обстоятельства хищения топлива, ФИО3 пояснил, что данное имущество ему не вверялось, материально-ответственным лицом, обеспечивающим его сохранность, он не назначался, установленным порядком это топливо не принимал и никаких документов о его получении не подписывал. При этом он отметил, что 6 танков, с которых по его указанию было слито топливо, находились в его ведении и числились за ним, как за материально-ответственным лицом.

Подсудимый ФИО4 в ходе слушания дела признал себя виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160 УК РФ. Затем, выступая в судебных прениях, он, не опровергая факт своего содействия в хищении дизельного топлива, высказал солидарное с Оганесяном мнение о том, что похищенные материальные ценности не были вверены последнему по службе, в связи с чем полагал ошибочной квалификацию, данную его действиям, относя содеянное им к пособничеству в краже. Рассказывая о деталях совершенного хищения топлива, он пояснил, что в период с марта по май 2017 года принимал участие в мероприятиях по подготовке к параду, в ходе которых познакомился с Оганесяном, который являлся <данные изъяты>. Примерно 29 апреля 2017 года в обеденное время на территории воинской части, расположенной в <адрес>, ФИО3 попросил его оказать помощь в перевозки и продаже 4 тонн дизельного топлива, указывая при этом, что за оказанную помощь он в долгу не останется. В связи с тем, что ему необходимы были деньги для ремонта ограждения парка войсковой части №, на реконструкцию которого средства не выделяли, он согласился. В этот же день он дал указание своему подчиненному ФИО46 найти тару, пригодную для перевозки 4 тонн горючего, и покупателя на это топливо, которое вскоре необходимо будет забрать на служебном автомобиле <данные изъяты> с территории парка войсковой части № После того, как ФИО47 выполнил поручение, он созвонился с Оганесяном и сказал последнему, что к 15 часам 10 мая 2017 года автомобиль с бочками будет стоять у танков. В условленное время ФИО48 прибыл на «<данные изъяты>» в войсковую часть №, где военнослужащие, действующие по указанию ФИО3а, заполнили находящиеся в кузове автомобиля емкости топливом. Затем ФИО49 вернулся в расположение части, а на следующее утро на этом же транспортном средстве поехал в <адрес> и там продал топливо гражданину ФИО50 за 100 000 рублей. Около 18 часов 11 мая 2017 года в его служебном кабинете ФИО51 передал ему указанную сумму, из которой 5 000 рублей он отдал данному военнослужащему за проделанную им работу, 26 000 рублей он оставил себе, а оставшаяся часть, в размере 69 000 рублей, предназначалась ФИО3у. Деньги для <данные изъяты> ФИО3а он положил в конверт, на котором написал фамилию последнего, и который хотел передать через ФИО52, но в это время в кабинет зашли сотрудники ФСБ и стали проводить оперативные мероприятия.

Несмотря на непризнание подсудимым Оганесяном своей вины в служебном подлоге, его виновность в совершении этого преступления подтверждается следующими исследованными судом доказательствами.

Согласно показаниям допрошенного в суде свидетеля ФИО17 он проходит военную службу в войсковой части № на должности <данные изъяты> командование которой осуществляет ФИО3. В начале марта из войсковой части № для участия в параде были выделены 6 танков №, которые были закреплены за <данные изъяты> ротой. Он и еще около 10 военнослужащих роты во главе с Оганесяном были включены в парадный расчет и приступили к тренировкам, проходившим на <данные изъяты>. В двадцатых числах апреля к нему, как к лицу, который занимается учетом горюче-смазочных материалов, подошел ФИО3 и сказал, чтобы он в течение последующих тренировок и самого парадного прохождения вносил в путевые листы недостоверные сведения о расходе топлива шестью танками, завышая эти показатели. При этом ФИО3 уточнил, что формально все должно выглядеть так, как будто в основных танках с номерами № по окончании всех мероприятий осталось по 100-150 литров, а в запасных с номерами № – не более 200 либо 300. Фактические остатки топлива по указанию подсудимого необходимо было отразить, как израсходованные. О том, для чего это нужно он у ФИО3а не спрашивал, так как был его подчиненным и должен был выполнить приказ. Исполняя данное распоряжение, приблизительно с 29 апреля по 11 мая 2017 года в канцелярии 1 танковой роты войсковой части № он вносил ложные сведения в путевые листы № от 24 апреля 2017 года, № от 2 мая 2017 года, № от 6 мая 2017 года, оформленные на танки №. В них он завысил количество отработанных шестью танками мотто-часов, увеличив тем самым расход топлива этих машин примерно на 4 000 литров. О выполнении данного поручения он доложил ФИО3у. В последующем это топливо по указанию подсудимого было слито с танков и продано. Кроме того, ФИО53 в суде пояснил, что путевой лист служит учетным документом, на основании которого осуществляется списание ГСМ.

Как усматривается из протокола очной ставки, проведенной между подсудимым и ФИО54 последний в ходе данного следственного действия подтвердил факт внесения по указанию ФИО3а ложных сведений в путевые листы о количестве отработанных шестью танками мотто-часов с целью завышения расхода топлива. ФИО3 в свою очередь, не отрицая этих обстоятельств, с показаниями свидетеля согласился.

Согласно протоколам осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО55 участвующий в данном следственном действии после предъявления ему путевых листов №№ от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, оформленных на танки №, пояснил, что они заполнялись им собственноручно. В эти документы по указанию ФИО3а он вносил недостоверные сведения о количестве отработанных танками № мотто-часов, завышая эти данные для образования излишек топлива. Всего, таким образом, он искусственно создал излишки топлива в количестве около 4 000 литров.

Допрошенный в суде специалист ФИО9 показал, что для израсходования танком № <данные изъяты> килограмма дизельного топлива, что соответствует <данные изъяты> литрам, он должен отработать на холостом ходу с учетом зимней надбавки <данные изъяты> мотто-часа.

Согласно протоколам следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ при проверке исправности счетчиков мотто-часов на 6 танках № выявлено, что данные счетчики находятся в нерабочем состоянии.

Из акта проверки отдельных вопросов по службе горючего 1 танковой роты от ДД.ММ.ГГГГ следует, что выявленные расхождения показаний счетчиков мотто-часов с учетными данными и неисправность средств объективного контроля работы техники на 6 танках №, могли способствовать незаконному списанию дизельного топлива. При оформлении путевой документации в период с 24 апреля по 11 мая 2017 года на танки № были завышены показания счетчиков мотто-часов, что могло привести к образованию излишков дизельного топлива в количестве 3 221, 3 килограмма, которое было изъято в ходе осмотра места совершения преступления 11 мая 2017 года. Стоимость изъятого топлива составляет 135 971 рубль 07 копеек. Из этого же акта видно, что горючие и смазочные материалы, полученные личным составом 1 танковой роты на танки № в период подготовки и проведения военного парада в количестве 27 189 килограмм, являются имуществом этой роты, за сохранность и правильное использование которого отвечает ее командир.

В соответствии с приказом командующего 35 общевойсковой армией от ДД.ММ.ГГГГ № командиром <данные изъяты> является ФИО3

Таким образом, суд находит установленным тот факт, что ФИО3, который в силу своего служебного положения ответственен за сохранность и правильное использование военного имущества роты, путем дачи распоряжения подчиненному лицу внес в путевые листы ложные сведения о количестве отработанных шестью танками мотто-часов, увеличив тем самым объем израсходованного ими топлива.

Вина подсудимых в совместном совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, то есть в хищении имущества вверенного ФИО3у с использованием последним своих служебных полномочий, подтверждается следующими доказательствами.

Так, допрошенный в суде представитель потерпевшего ФИО10 показал, что во второй половине мая 2017 года в региональное управление правового обеспечения Министерства обороны РФ из следственных органов поступило сообщение о хищении топлива и причинении в связи с этим материального ущерба военному ведомству. Из материалов уголовного дела ему стало известно, что военнослужащие ФИО4 и ФИО3 10 мая 2017 года похитили дизельное топливо в количестве 4 тонн, слив его из шести закрепленных за войсковой частью № танков №. На следующий день военнослужащий войсковой части № ФИО56 действующий по приказу ФИО4, это топливо продал гражданскому лицу за 100 000 рублей. Стоимость похищенного имущества по оценке специалиста составляет 135 971 рубль 07 копеек, при этом фактически топливо было изъято сотрудниками правоохранительных органов и в настоящее время находится на ответственном хранении в одной из воинских частей Восточного военного округа. Его показания относительно размера ущерба, данные в ходе предварительного расследования уголовного дела, были неверно поняты следователем и ошибочно истолкованы так, что по его оценке стоимость украденного топлива составляет 120 000 рублей, в то время как он расчет стоимости топлива не производил, размер ущерба устанавливался специалистом.

Свидетель Свидетель №1 в ходе судебного следствия показал, что проходит военную службу в войсковой части № на должности <данные изъяты> и занимается обеспечением подразделений горюче-смазочными материалами. В феврале 2017 года на основании приказа командующего войсками ВВО для подготовки и участия в параде воинской частью были выделены 6 танков №. Обязанность по обеспечению этих танков топливом в соответствии с этим же приказом была возложена на войсковую часть №. С начальником службы ГСМ указанной воинской части <данные изъяты> ФИО12 он договорился о том, что все отчетные документы за топливо будут представлены по окончании парадных тренировок. Для документального оформления получения ГСМ в войсковой части № было подготовлено чековое требование и выписана доверенность. Поскольку старшим колонны танков, участвовавших в параде, был назначен ФИО3, и он же являлся командиром роты, за которой закреплена данная техника, в качестве уполномоченного лица на получение топлива для боевых машин в доверенности был указан подсудимый. Он же по окончании парада как ответственное лицо за сохранность имущества роты должен был отчитаться за выданное на его подразделение топливо. Доверенность на подсудимого изготавливалась 5 мая 2017 года по его просьбе бухгалтером части Свидетель №2. При этом при составлении доверенности ФИО3 не присутствовал и свою подпись на этом документе не ставил, так как в этот день не смог прибыть на службу в связи с участием в подготовке к параду. Однако о том, что доверенность на получение топлива оформлена на ФИО3а, последний знал, он лично звонил ему и говорил о необходимости явиться за данным документом в часть. Поскольку ФИО3 за доверенностью не прибывал, он отнес ее ВрИО командиру воинской части ФИО57, который расписался на доверенности от имени штатного командира ФИО58 а затем он отдал ее ФИО59 для передачи ФИО3у. Чековое требование 4 или ДД.ММ.ГГГГ он передал ФИО60. Позже ему стало известно о том, что часть топлива, полученного для участия танков в параде, Оганесяном была похищена. Он также пояснил, что за дизельное топливо, залитое в баки танков №, отвечал ФИО3, так как он являлся <данные изъяты> и материально-ответственным лицом за данную военную технику. При этом его ответственность за сохранность вверенного военного имущества, числящегося за ротой, в том числе топлива, предусмотрена не документами о передаче ему этого имущества, которые необходимы для оформления бухгалтерской отчетности и его последующего списания, а Уставом внутренней службы ВС РФ. Отсутствие его подписей в накладных и инвентаризационных ведомостях о материальной ответственности за 27 189 килограмма топлива объясняется тем, что после проведения парада ФИО2 попросту отказался их ставить, указывая на неполучение им данного имущества, поэтому оно было передано на ответственное хранение его заместителю старшему лейтенанту ФИО61.

Допрошенный в суде в качестве свидетеля ФИО12 показал, что в соответствии с приказом командующего войсками ВВО войсковая часть №, где он исполняет обязанности <данные изъяты>, осуществляла выдачу топлива для военной техники, в том числе для танков № войсковой части №, участвовавшей в параде, посвященному Дню Победы. Для получения топлива представители воинских частей, чья техника задействована в параде, должны были представить доверенность и чековое требование. На основании этих документов осуществлялась заправка техники бензовозом, который прибывал к месту тренировок. После каждой заправки заполнялась раздаточная ведомость, где указывалось количество выданного топлива и вид техники, которой оно отпущено, при этом водители-механики ставили свои подписи в ведомости, подтверждая тем самым факт получения ГСМ. Чековое требование и доверенность на выдачу топлива для 6 танков № были представлены войсковой частью № незадолго до завершения тренировок. При этом на первоначальных этапах подготовки к параду выдача топлива осуществлялась без этих документов, так как все мероприятия длятся около месяца, а доверенность на получение топлива действительна только две недели, поэтому для упрощения процесса заправки они договорились с ФИО62, что доверенность и чековое требование будут представлены тем перед окончанием тренировок. В начале мае 2017 года в воинскую часть поступили указанные документы, где ответственным получателем дизельного топлива в количестве 27 189 килограмм, выданных для танков №, значился ФИО3. Он же в соответствии с доверенностью от 5 мая 2017 года, а также исходя из того, что был командиром подразделения, на которое выдавалось топливо, являлся материально-ответственным лицом за ГСМ и должен был отчитаться за него в войсковой части №. Отчетные документы, в частности чековое требование №, талон которого возвращается в воинскую часть, получившую топливо, для оприходования и последующего списания ГСМ, не были до конца оформлены, и ФИО3 не успел в них расписаться, так как они были изъяты в войсковой части № сотрудниками следственных органов.

Из показаний свидетеля Свидетель №2, которая является ведущим бухгалтером отделения учета материальных средств, следует, что ДД.ММ.ГГГГ ею по просьбе начальника службы ГСМ ФИО63 оформлялась доверенность на получение Оганесяном дизельного топлива в войсковой части №. ФИО64 пояснял, что этот документ ему срочно необходим для заправки танков, а ФИО3 прийти за ним не может, так занят подготовкой к параду. Полагая, что ситуация действительно не терпит отлагательств она пошла на нарушение, изготовив и выдав доверенность в отсутствие подсудимого. При этом она пояснила, что выписывала доверенность на ФИО3а, так как именно он по учетным документам воинской части является материально-ответственным лицом за танки, на которые следовало получить топливо. Только в октябре или ноябре 2017 года 27 189 кг. дизельного топлива документально перезакреплено за ФИО65, до этого оно числилось за Оганесяном.

Согласно показаниям свидетеля ФИО13 в начале 2017 года его направили в служебную командировку и выдали чековое требование № для получения ГСМ. Однако в командировке топливо ему не потребовалось и чековое требование им не использовалось, поэтому по прибытии в войсковую часть № он его сдал. Этот документ он получал 31 января 2017 года, ну а для чего в него внесены исправления и указано, что он выдан в марте 2017 года, ему не известно.

Аналогичные показания по обстоятельствам оформления чекового требования № даны свидетелем ФИО14, который кроме того, пояснил, что в том случае, если данный документ по каким-то причинам не был использован и сдан в часть, его последующее применение для получения материальных средств допускается.

Бывший командир войсковой части № ФИО15 показал, что в его подчинении на должности <данные изъяты> проходил военную службу <данные изъяты> ФИО3. В силу занимаемой должности он несет ответственность за сохранность имущества роты, в том числе за вверенную ему военную технику, за горюче-смазочные материалы, необходимые для ее эксплуатации. Своим приказом от ДД.ММ.ГГГГ он снял с кратковременного хранения для организации и проведения парада 6 танков №, которые убыли для участия в подготовительных мероприятиях на аэродром <адрес>, однако это не освобождало ФИО3а от обязанностей материально-ответственного лица за эти танки, которые были закреплены за его ротой. Более того, подсудимый им был назначен начальником группы танков №, участвовавших в параде, что также обусловливало его обязанность отвечать за данную военную технику, в том числе за топливо, без которого ее использование невозможно. Доверенность на получение Оганесяном дизельного топлива для заправки танков он не подписывал, так как в момент оформления документов, необходимых для заправки танков, обязанности командира воинской части вместо него исполнял ФИО66. Кроме того, он пояснил, что о нуждаемости № роты в палатке ему ничего неизвестно, никаких рапортов от ФИО3а по данному поводу ему не поступало, устно об обеспечении какими-либо дополнительными материальными средствами тот его не просил.

Допрошенный в суде свидетель ФИО16 пояснил, что принимал участие в подготовке вооружения и технике к параду, посвященному Дню Победы, в качестве представителя автобронетанковой службы Восточного военного округа, отвечающего за внешний вид и техническое состояние вооружения. Старшим коробки танков № был ФИО3. Лично он не назначал подсудимого руководителем колонны, подобные приказы издаются командиром части.

Свидетель ФИО17 об обстоятельствах хищения топлива в суде показал, что ДД.ММ.ГГГГ около 11 часов в автомобильном парке войсковой части № к нему подошел ФИО3 и дал указание к 15 часам совместно с несколькими военнослужащими роты прибыть в войсковую часть №. Подсудимый сказал, что там они должны будут слить с 6 танков, которые были выделены из их роты для участия в параде, дизельное топливо в количестве 4 000 литров, залив его в емкости, доставленные водителем из другой воинской части на грузовике. Он понял, что это искусственно созданные им излишки топлива, образовавшиеся вследствие внесения недостоверных сведений о количестве отработанных танками мотто-часов в путевые листы. Никаких вопросов ФИО3у он задавать не стал и, исполняя приказ последнего, вместе с ФИО67 ФИО68, ФИО69, ФИО70 к обозначенному времени прибыли на территорию парка войсковой части №, где размещалась военная техника. Спустя 10-20 минут к ним подъехал автомобиль марки «<данные изъяты>», в кузове которого было несколько бочек. Затем, поочередно прикручивая один конец шланга к электрическому насосу танка, а другой, опуская в емкости, находящиеся в кузове автомобиля, они слили из четырех танков с номерами № по 550 литров и с двух танков с номерами № по 900 литров. После слива 4-х тонн топлива водитель, как впоследствии ему стало известно ФИО71 с заполненными емкостями уехал с территории части, а он позвонил ФИО3у и сказал, что его поручение выполнено. Также он пояснил, что до этих событий у него действительно состоялся разговор с подсудимым, в ходе которого тот, что-то упоминал о возможном приобретении палатки для роты.

Как усматривается из протокола очной ставки, проведенной между подсудимым Оганесяном и ФИО72, последний в ходе данного следственного действия подтвердил факт слива 4-х тонн топлива из 6 танков №, а ФИО3 в свою очередь показал, что это топливо действительно сливалось по его указанию.

Из показаний допрошенного в суде свидетеля ФИО18 следует, что он проходит военную службу в войсковой части № в должности водителя. В этой воинской части на должности <данные изъяты> служит <данные изъяты> ФИО4 Примерно 29 апреля 2017 года ФИО4, связавшись с ним по мобильному телефону, спросил, кому можно продать три-четыре тонны топлива и по какой цене. Он сказал, что литр топлива стоит примерно 25 рублей, тогда ФИО4 поставил ему задачу найти покупателя и емкости для топлива. Около 11 часов 8 мая 2017 года ФИО4 вызвал его к себе в служебный кабинет, где приказал 10 мая 2017 года на служебном автомобиле <данные изъяты>» приехать в войсковую часть, рассоложенную в <адрес>, и забрать там у военнослужащего кавказской внешности 3-4 тонны дизельного топлива, при этом сказал, что время приезда уточнить позже. Он же поручил ему до 10 мая 2017 года определиться с покупателем и найти тару для топлива. 8 или 9 мая он встретился со своим приятелем ФИО73 и попросил его оказать содействие в реализации 3-4 тонн дизельного топлива, тот обещал помочь. Утром 10 мая ФИО75 прислал ему смс сообщение с номером мобильного телефона человека, который поможет продать топливо, о чем он сообщил ФИО4, который в свою очередь сказал ему к 15 часам с тарой подъехать в <адрес>. Созвонившись по номеру, предоставленному ФИО74, с человеком, который представился Олегом, он оформил в части путевые листы, взял служебный автомобиль <данные изъяты>» и направился на встречу с ним в <адрес> По прибытии ФИО76 загрузил в кузов его автомобиля, где уже было 5 бочек по 200 литров, еще таких же 8 бочек и 2 пластиковые емкости объемом по 1 куб.м., сказав, что топливо необходимо будет отвезти в <адрес>, где его купит некий ФИО77 по цене 25 рублей за литр. Взяв у ФИО78 номер телефона покупателя, он убыл за топливом в <адрес>. Приехав на место около 15 часов, он позвонил ФИО4, после чего его запустили на территорию воинской части и там по указанию встречавшего его <данные изъяты>, как впоследствии выяснилось ФИО79, он подъехал к танкам № У танков находилось еще несколько военнослужащих, которые при помощи насоса и шланга стали перекачивать топливо с данной военной техники в привезенные им емкости. Топливо сливали с 6 танков и заполнили им 10 металлических бочек по 200 литров и 2 емкости по 1 куб. м., то есть всего слили около 4 тонн. Примерно в 19 часов он позвонил ФИО4 и доложил ему, что топливо загружено. Поскольку время было позднее, ФИО4 сказал ему направляться к месту службы, а продажу топлива осуществить на следующий день. Около 10 часов 11 мая 2017 года в войсковой части №, он, получив маршрутные и путевые листы, пройдя медицинский осмотр, взял автомобиль «<данные изъяты>», в кузове которого находилось слитое накануне топливо, и поехал в <адрес>. По пути он созвонился с ФИО80, который встретил его в селе на автомобиле «<данные изъяты>» и за которым он проследовал к гаражным боксам. У боксов ФИО81 при помощи насоса перекачал все топливо в свои емкости и отдал ему 100 000 рублей купюрами по 5 тысяч. Сразу после этого к ним подошли люди, представившиеся сотрудниками ФСБ, и стали проводить следственные мероприятия, в ходе которых он добровольно выдал полученные от ФИО82 деньги. Затем, оказывая содействие следствию, он предал эти деньги ФИО4 в служебном кабинете последнего.

В ходе очной ставки, которая проводилась 12 мая 2017 года с участием ФИО4 и ФИО83, последний подтвердил известные ему обстоятельства хищения топлива, в частности, связанные с предоставлением емкостей, с перевозкой дизельного топлива на служебном автомобиле и его последующей продажей, а ФИО4 согласился с тем, что ФИО84 действовал по его указанию.

При проведении очной ставки между подсудимыми, ФИО4 пояснял, что в ходе бесед, состоявшихся между ним и Оганесяном в конце апреля и начале мая 2017 года на территории войсковой части № он обещал оказать содействие в хищении топлива, путем поиска покупателя, предоставления автомобиля и емкостей для его перевозки. ФИО3 же, с этими показаниями тогда не согласился, однако впоследствии, при его допросах как в качестве подозреваемого, так и в качестве обвиняемого их подтвердил (т. 3 л.д.1-5, т. 5 л.д. 171-178).

Из показаний свидетеля ФИО19 следует, что в первой декаде мая 2017 года к нему обратился ФИО85 и попросил помочь реализовать 3-4 тонны топлива, а также найти емкости для него. Он позвонил своему знакомому ФИО86, у которого имелась грузовая техника, и предложил ему указанное количество топлива, на что тот согласился, предложив за один литр 25 рублей и пообещав предоставить тару. Затем он отправил СМС-сообщение ФИО87 с номером мобильного телефона ФИО88.

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №5 он проходит военную службу в войсковой части № которая расположена на одной с войсковой частью № территории. Около 15 часов 20 минут 10 мая 2017 года ему позвонил ФИО4 и попросил запустить в часть автомобиль <данные изъяты>». Он в свою очередь позвонил дежурному по войсковой части № и сказал ему, что необходимо разрешить въезд на территорию части данному грузовой машине.

ФИО89 пояснил, что по приказу <данные изъяты> ФИО4 он выделил для водителя воинской части ФИО90 автомобиль марки <данные изъяты>» и выписал данному лицу путевой лист на 11 мая 2017 года.

Свидетель Свидетель №3 в суде показал, что проходит военную службу <данные изъяты> войсковой части №, командиром которой является ФИО3. В марте 2017 года из их подразделения для участия в мероприятиях, приуроченных ко Дню Победы, выделили 6 танков № и его в числе других военнослужащих включили в парадный расчет. Тренировки к параду проходили до конца апреля 2017 года на аэродроме <данные изъяты>, а затем технику перевезли ближе к <данные изъяты> в одну из воинских частей, расположенных в <адрес>. Во время тренировок на аэродром приезжал бензовоз и заправлял танки дизельным топливом, за получение которого расписывались водители-механики, а всей отчетной документацией, а именно оформлением путевых листов и сдачей их в бронетанковую службу воинской части, занимался ФИО91 Возглавлял коробку из этих 6 танков и соответственно был начальником для всех водителей-механиков и командиров экипажей ФИО3. Каким приказом ФИО3а назначили командиром этой группы, он не знает, но все воспринимали его именно, как начальника колонны, слушали и исполняли все его распоряжения, поскольку он был штатным командиром роты, в которой они проходили службу. Около 13 часов ДД.ММ.ГГГГ в автомобильном парке войсковой части № к нему подошел ФИО92 и сказал собрать всех участвовавших в параде водителей-механиков для убытия в воинскую часть, где находились их танки. Примерно к 15 часам он, Свидетель №4, ФИО93 ФИО94 и ФИО95 на автомобиле последнего, приехали в войсковую часть №. На месте ФИО96 приказал им вскрывать танки и готовится к сливу топлива, уточнив, что с основных четырех танков необходимо будет слить по 550 литров, а с двух запасных – по 900. Минут через 20 к танкам подъехал автомобиль <данные изъяты> в кузове которого находились две пластмассовые емкости, вместимостью по 1 тонне, и несколько металлических бочек по 200 литров, в которые они при помощи насоса перелили около 4 тонн топлива с 6 танков. По окончании слива водитель грузовой машины по фамилии, как он узнал позже, ФИО97, это топливо с территории парка увез. Об истинной цели слива топлива в то время он ничего не знал, уже в период следствия ему стало известно, что слитое ими с баков танков дизельное топливо, таким образом, было похищено командиром роты Оганесяном и продано гражданскому лицу.

Аналогичные по существу показания дали в суде свидетели ФИО21, Свидетель №4 и ФИО98

Свидетель ФИО99 в суде показал, что ДД.ММ.ГГГГ около 13 часов у гаражного бокса, расположенного у <адрес>, он приобрел у ранее незнакомого ему гражданина, с которым предварительно договорился о встрече по телефону, 4 тонны дизельного топлива за 100 000 рублей. Топливо этот мужчина, одетый в военную форму одежды, привез в бочках на автомобиле <данные изъяты>». После того, как при помощи насоса было перекачено топливо и отданы деньги за него, на место прибыли сотрудники ФСБ, задержали их и вызвали следственную группу. О том, что это топливо получено незаконным путем ему известно не было.

Из протокола очной ставки от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что в ходе данного следственного действия свидетель ФИО100 показал на ФИО101, как на лицо, у которого он за 100 000 рублей приобрел 4 тонны дизельного топлива. ФИО5 же подтвердил факт продажи ФИО102 слитого ДД.ММ.ГГГГ с танков № дизельного топлива.

Кроме того, факт совместного хищения подсудимыми дизельного топлива в количестве 3221, 3 килограмма, вверенного ФИО3у, подтверждается исследованными в суде:

- протоколом осмотра и прослушивания фонограммы (т. 3 л.д. 121-133), где приведен текст телефонных разговоров ФИО4 с ФИО5 и ФИО4 с Оганесяном, в ходе которых эти лица договариваются о дате и времени слива топлива с танков, а также обсуждают вопросы поиска покупателя на него;

- протоколами проверки показаний ФИО103, ФИО104, ФИО105 Свидетель №3, ФИО106 и ФИО107 на месте преступления (т. 2 л.д. 49-59, 123-127, 136-149, 150-165, 173-188, 194-209). Из данных документов видно, что каждый из указанных свидетелей на территории автомобильного парка войсковой части № подробно описали обстоятельства своего участия в сливе 4 тонн топлива и продемонстрировали, каким образом, и в какой последовательности оно перекачивалось из топливных баков 6 танков в привезенные ФИО108 емкости;

- протоколами осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 11-40, 54-68), согласно которым ДД.ММ.ГГГГ на участке местности вблизи <адрес><адрес> обнаружены автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак №, электрический насос для перекачивания жидкостей. Там же найдены металлические и пластиковые емкости, в которых находилось 4 007 литров дизельного топлива, а также денежные средства в размере 100 000 рублей, изъятые у ФИО109 Из этих же процессуальных документов усматривается, что ДД.ММ.ГГГГ в служебном кабинете ФИО4 были обнаружены и изъяты 19 купюр номиналом по 5 000 рублей каждая, конверт белого цвета с выполненной на нем надписью «<данные изъяты>». При этом в ходе осмотра ФИО4 пояснил, что 69 000 из 95 000 рублей полученных им от ФИО110 он должен был передать ФИО3у, а 26 000 рублей – оставить себе;

- заключением судебной физико-химической экспертизы № (т. 2 л.д. 231-234) в соответствии с которой изъятые ДД.ММ.ГГГГ в ходе осмотра места происшествия образцы жидкостей по своим физико-химическим показателям относятся к дизельному топливу.

- приказами командующего 35 общевойсковой армией от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ №№ и №, договором № от ДД.ММ.ГГГГ, раздаточной ведомостью материальных ценностей за март 2017 года №, из которых следует, что материально ответственным лицом за военное имущество роты, в том числе за танки № (номера: № и, как следствие, за находившееся в них топливо, является ФИО3

- приказами командующего войсками ВВО и командира войсковой части № от ДД.ММ.ГГГГ № и от ДД.ММ.ГГГГ № о подготовке и проведения военного парада и о снятии с кратковременного хранения 6 единиц танков №.

- приказами Статс-секретаря – заместителя Министра обороны РФ от ДД.ММ.ГГГГ № и командира войсковой части № от ДД.ММ.ГГГГ № о назначении ФИО4 на должность <данные изъяты> и о зачислении его в списки личного состава воинской части.

Вышеуказанные доказательства в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ суд считает допустимыми, достоверными, а в совокупности - достаточными для вывода о доказанности вины ФИО3а и ФИО4 в совместном совершении хищения вверенного ФИО3у дизельного топлива в количестве 3 221,3 килограмма.

Давая юридическую оценку действиям ФИО3а, связанным с дачей указаний подчиненному по службе ФИО17 о внесении ложных сведений относительно количества отработанных 6-ю танками мотто-часов в путевые листы, суд принимает во внимание следующее.

Органами предварительного расследования указанные выше действия ФИО3а квалифицированы как служебный подлог, последствием которого явилось существенное нарушение охраняемых законом интересов государства в лице Министерства обороны РФ в виде причинения материального ущерба на сумму 135 971 рубль 7 копеек, то есть по ч. 2 ст. 292 УК РФ.

В судебном заседании государственный обвинитель, руководствуясь ч. 8 ст. 246 УПК РФ, исключил из юридической квалификации деяния подсудимого признак преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 292 УК РФ, оценив действия последнего в соответствии с ч. 1 указанной статьи уголовного закона. При этом он пояснил, что размер ущерба на сумму 135 971 рубль 7 копеек, исходя из требований главы 21 УК РФ не является крупным, а похищенное топливо было изъято и возвращено Министерству обороны РФ, в связи с чем последствий в виде существенного нарушения охраняемых законом интересов государства в лице военного ведомства не наступило.

По смыслу ч. 7 ст. 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, равно как и изменение государственным обвинителем обвинения в сторону смягчения, является обязательным для суда, если такой отказ мотивирован со ссылкой на предусмотренные законом основания.

Принимая во внимание установленные в ходе судебного следствия обстоятельства, учитывая требования ст. 252 УПК РФ, суд допускает изменение обвинения в указанной выше части, поскольку этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Таким образом, действия ФИО3а, связанные с внесением в путевые листы путем дачи указаний заведомо ложных сведений о количестве отработанных танками мотто-часов, и, как следствие, об объеме израсходованного ими топлива суд квалифицирует по ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Доводы подсудимого о том, что путевые листы, в которые по его указанию вносились ложные сведения, не относятся к числу официальных документов, суд находит несостоятельными.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 года N 24 разъяснено, что официальным документом, являющимся предметом служебного подлога, следует считать такой документ, который удостоверяет факты, влекущие юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей (п. 35).

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Конституционного Суда РФ от 19 мая 2009 года № 575-О-О, официальность документа связана не с его формой, а с содержанием, которое способно заверять обстоятельства, создающие, трансформирующие либо прекращающие правоотношения.

Приказом Министра обороны РФ от 28 марта 2008 г. N 139 «О формах, используемых в финансово-хозяйственной деятельности в Вооруженных Силах РФ» определено, что учет использования техники воинских частей ведется в путевом листе, который является основанием для командира подразделения на выполнение задания, а также на составление акта о списании горюче-смазочных материалов.

При таких данных путевой лист отвечает критериям официального документа, так как фиксируемые в нем сведения удостоверяют факт эксплуатации военной техники и влекут за собой юридические последствия в виде списания с баланса воинской части горюче-смазочных материалов, израсходованных этой техникой.

Оценивая совместные противоправные деяния подсудимых, связанные с хищением дизельного топлива в количестве 3 221, 3 кг., суд приходит к следующим выводам.

Поскольку ФИО3, будучи должностным лицом, выполняющим организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в ВС РФ, в корыстных целях истратил вверенное ему Министерством обороны РФ имущество в виде 3 221, 3 кг. дизельного топлива путем его отчуждения, содеянное им следует квалифицировать по ч. 3 ст. 160 УК РФ, то есть как растрата, совершенная лицом с использованием своего служебного положения.

Действия ФИО4, который зная о служебном положении ФИО3а, в корыстных целях оказал последнему содействие в хищении вверенного тому имущества, путем предоставления средств совершения противоправного деяния, составляющего их общую преступную цель, суд квалифицирует по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160 УК РФ, то есть как пособничество в этой растрате.

Мнение стороны защиты о том, что похищенное дизельное топливо ФИО3у не вверялось, потому как установленным порядком под отчет ему не передавалось, и материальная ответственность за сохранность этого имущества документально на него не возлагалась, суд считает несостоятельным.

Действительно, в суде установлено, что доверенность от 5 мая 2017 года, подписанная от имени командира воинской части ФИО111 и уполномочивающая ФИО3а на получение дизельного топлива, фактически удостоверена иным лицом, и не содержит подписи подсудимого, а чековое требование № имеет исправления, внесенные в дату его выдачи.

Вместе с тем данные обстоятельства, как и факт исполнения Оганесяном служебных обязанностей вне расположения воинской части, по мнению суда, не влияют на юридическую оценку содеянного подсудимыми.

Как растрата, исходя из разъяснений, данных Пленумом Верховного Суда в п. 24 Постановления от 30 ноября 2017 года № 48, должны квалифицироваться противоправные действия лица, которое в корыстных целях истратило вверенное ему имущество против воли собственника путем потребления этого имущества, его расходования или отчуждения другим лицам. Подобные разъяснения содержались в п. 19 Постановления указанного судебного органа от 27 декабря 2007 г. № 51.

По смыслу закона под вверенным имуществом следует понимать имущество, в отношении которого виновное лицо в силу должностных обязанностей, договорных отношений или специального поручения осуществляет определенные полномочия по распоряжению, управлению, хранению и т.д. Отсюда следует, что имущество может находиться в ведении лица не только на основании договора, иного документа, но и в силу его служебного положения.

В соответствии со ст. ст. 75-77 и ст. 82 Устава внутренней службы ВС РФ, утвержденного Указом Президента РФ от 10 ноября 2007 года № 1495, командир является единоначальником в мирное и военное время и отвечает за постоянную боевую и мобилизационную готовность вверенного ему подразделения, за состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества. Командир (начальник) обязан предотвращать утрату, недостачу, порчу и хищение военного имущества.

Согласно ст. 144 Устава командир роты является прямым начальником всего личного состава подразделения и отвечает за состояние и сохранность вооружения, военной техники роты, организовывает своевременное получение, правильную эксплуатацию военного имущества, его выдачу подчиненным, проверяет его наличие, состояние и учет, сличает данные материальных средств с учетными данными полка, руководит ротным хозяйством.

В свою очередь основной задачей ротного хозяйства, как это следует из приказа Министра обороны РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, является сохранность материальных ценностей и закрепленных за ротой объектов материально-технической базы войскового хозяйства.

При таких данных ФИО3, который на основании приказа командующего 35 общевойсковой армией от ДД.ММ.ГГГГ № назначен на должность <данные изъяты>, в силу своего служебного положении обладает определенными Уставом полномочиями по распоряжению, управлению, хранению военным имуществом роты.

Как усматривается из раздаточной ведомости №, накладной на внутреннее перемещение объектов основных средств от ДД.ММ.ГГГГ, 6 танков №номера: №) закреплены за № танковой ротой, командование которой осуществляет ФИО3. Он же является материально-ответственным лицом за данную военную технику, что было им подтверждено в суде. При этом от обязанностей командира роты во время парада и проведения подготовительных мероприятий к нему ФИО3 не освобождался. Кроме того, как пояснил в суде свидетель ФИО112, ФИО3 был осведомлен о том, что именно он уполномочен командованием воинской части получить топливо на находящиеся в его ведении танки. Доводы подсудимого о том, что телефонного разговора между ним и ФИО113 не было, опровергаются детализацией телефонных звонков.

Таким образом, поскольку ФИО3, будучи <данные изъяты>, дал указание своим подчиненным слить с вверенных ему танков дизельное топливо, проявив тем самым свои распорядительные полномочия в отношении похищаемого имущества, а затем в корыстных целях топливо истратил, содеянное им содержит признаки объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ. Характер действий ФИО3а, предшествовавших хищению дизельного топлива, также указывает на то, что оно находилось в его ведении, так как, предвидя необходимость в дачи отчета за это имущество, он желал скрыть факт его хищения, в связи с чем распорядился внести в отчетные документы недостоверные сведения о количестве израсходованного танками топлива.

По аналогичным причинам суд находит безосновательными доводы подсудимого ФИО4, поддержанные его защитником, о неверной юридической оценке, данной его действиям.

Изложенное выше не дает суду оснований для переквалификации действий подсудимых с ч. 3 ст. 160 на п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ, и как, следствие, для применения положений ст. 76.2 УК РФ и освобождения их от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, о чем ставился вопрос стороной защиты.

Утверждения подсудимых о том, что руководящим мотивом их действий выступала не корысть, а намерение потратить вырученные от реализации похищенного топлива деньги на нужды воинской части (Оганесяном на приобретение полевой палатки для роты, а ФИО4 на ремонт ограждения контрольно-технического пункта), суд отклоняет. Корыстные побуждения по смыслу уголовного закона могут выражаться в стремлении виновного противоправным путем получить не только материальную выгоду, но и нематериальные блага или просто добиться для себя полезного результата. В частности, из пункта 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 следует, что стремление изъять или обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться им как своим собственным, в том числе путем передачи в обладание других лиц, говорит о наличии у виновного корыстной цели. В этой связи, наличествующие в материалах дела заявки на ремонт ограждения войсковой части 98670 (т. 5 л.д. 87-97) не свидетельствуют о том, что в преступных действиях ФИО4 отсутствовала корысть. Данные документы указывают на осведомленность подсудимого о существовании законодательных норм, согласно которым материально-техническое обеспечение воинских частей осуществляется за счет средств федерального бюджета (ст. 2 ФЗ «Об обороне», п. 25 приказа МО РФ от 13 сентября 2016 г. N 560). Суд полагает, что и ФИО3у, исходя из срока его военной службы и занимаемой воинской должности, о подобных нормативных положениях, исключающих необходимость приобретения военнослужащими за счет собственных средств военного имущества, было достоверно известно. Представленные Оганесяном чеки и фотографии, на которых запечатлены жилые модули, построенные военнослужащими войсковой части № на собственные средства, выводы суда о наличии в действиях подсудимого корыстной заинтересованности по изложенным выше причинам не опровергают. К тому же события, связанные с возведением этих построек, как пояснил в суде подсудимый, происходили в период, не относящийся к обстоятельствам дела.

Разрешая вопрос о назначении ФИО3у наказания за совершенное им преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 292 УК РФ, суд в качестве смягчающего обстоятельства признает наличие у него малолетнего ребенка.

При назначении подсудимым наказания за совместно совершенное ими преступление суд в качестве смягчающих ответственность обстоятельств учитывает наличие у них малолетних детей, признание ими вины в хищении топлива и раскаяние в этом.

При этом суд полагает, что имеющиеся в деле объяснения ФИО4, которые им даны в ходе осмотра места происшествия об обстоятельствах получения денежных средств за топливо (т. 1 л.д.56), не могут быть расценены как явка с повинной. К такому выводу суд приходит исходя из требований ст. 142 УПК РФ, а также правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом РФ в Определении от 23 апреля 2015 г. N 842-О, согласно которой явка с повинной возможна в случае, когда органам, осуществляющим уголовное преследование, неизвестно само событие преступления, либо лицо его совершившее.

Вместе с тем, учитывая, что сообщенные ФИО4 органам следствия сведения, а в последующем и его показания способствовали раскрытию, и расследованию преступления, суд на основании п. «и» ч. 1 ст. 61 УК признает данное обстоятельство в качестве смягчающего.

Подобное смягчающее обстоятельство суд учитывает и при назначении наказания ФИО3у за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 160 УК РФ. Суд полагает, что со стороны Оганесяна активное способствование раскрытию и расследованию преступления выразилось в представлении следственным органам информации о деталях совершенного им преступления, в сообщении сведений, подтверждающих его участие и участие ФИО4 в хищении топлива.

В связи с этим, а также по причине отсутствия отягчающих обстоятельств суд при определении размера наказания подсудимым за совместно совершенное ими преступление учитывает требования ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Кроме того, руководствуясь положениями ч. 1 ст. 67 УК РФ, суд принимает во внимание характер фактического участия каждого подсудимого в совместном совершении противоправного деяния, ответственность за которое предусмотрена ч. 3 ст. 160 УК РФ, их роль в преступной деятельности и значение их участия для достижения общего преступного результата.

Суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности виновных, которые как в быту, так и командованием воинских частей характеризуются исключительно с положительной стороны, к уголовной ответственности привлекаются впервые, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимых и на условия жизни их семей. Кроме того, ФИО3, в отношении которого командование войсковой части № представило ходатайство о смягчении наказания, имеет ведомственные знаки отличия.

В силу приведенных выше обстоятельств, суд полагает, что в целях восстановления социальной справедливости, исправления подсудимых и предупреждения совершения ими новых преступлений, ФИО3у и ФИО4 следует назначить наказание в виде штрафа, как за совместно совершенное преступление, так и за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 292 УК РФ, совершенное Оганесяном. Суд считает, что данное наказание, при определении размера которого суд учитывает материальное и семейное положение подсудимых, соответствует характеру и степени общественной опасности преступлений, обстоятельствам их совершения и личности виновных. При этом, учитывая, что в период с 12 по 13 мая 2017 года ФИО3 и ФИО4 содержались под стражей, определенное им судом наказание в силу ч. 5 ст. 72 УК РФ подлежит смягчению.

Оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ суд не усматривает.

Приняв решение о применении к подсудимым наказания, не связанного с изоляцией от общества, суд не находит оснований для изменения или отмены до вступления приговора в законную силу избранной в отношении них меры пресечения.

Разрешая вопрос о вещественных доказательствах по делу, суд в соответствии со ст. 81 УПК РФ полагает необходимым по вступлении приговора в законную силу:

- 10 металлических бочек и 3 пластиковые емкости с дизельным топливом в количестве 3 221, 3 килограмма, электрический насос для перекачивания жидкостей, находящиеся на ответственном хранении в войсковой части №, а также 6 танков № (номера: № и книгу учета работы машин инв. № – передать по принадлежности в войсковую часть №;

- документы, являющиеся вещественными доказательствами по делу, а именно путевые и маршрутные листы, конверт белого цвета с надписью «<данные изъяты>», доверенность от ДД.ММ.ГГГГ, чековое требование №, талон и корешок от него, 2 расчета-заявки, требование-накладная, 2 расшифровки о расходе горючего, лист формата А-4 с рукописными записями, 2 CD-R и 1 DVD диски, раздаточная ведомость материальных ценностей – оставить при уголовном деле в течение всего срока хранения;

- самонаборную печать, которая храниться при уголовном деле – передать в войсковую часть №

- денежные средства в сумме 100 000 рублей, находящиеся на ответственном хранении в финансовой службе войсковой части № – в соответствии с п. 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, а также исходя из требований ч. 3 ст. 104.1 УК РФ следует передать их владельцу гражданину ФИО22, учитывая при этом, что данных об осведомленности последнего о преступном происхождении имущества, за которое он заплатил указанные денежные средства, в материалах уголовного дела не имеется.

Процессуальные издержки по делу, связанные с оплатой труда адвоката ФИО23, осуществлявшего защиту ФИО4 по назначению, на основании ст. 132 УПК РФ необходимо возложить на подсудимого, взыскав с него в доход государства 4 125 рублей за оказание юридической помощи на предварительном следствии.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО4 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 160 УК РФ, и назначить ему наказание в виде штрафа в размере 110 000 рублей.

В соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ, учитывая срок содержания ФИО4 под стражей, назначенное ему наказание смягчить до 100 000 (сто тысяч) рублей.

Признать ФИО3 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ и ч. 1 ст. 292 УК РФ, и назначить ему наказание:

- по ч. 3 ст. 160 УК РФ в виде штрафа в размере 200 000 рублей;

- по ч. 1 ст. 292 УК РФ в виде штрафа в размере 50 000 рублей.

По совокупности совершенных преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательное наказание ФИО3 определить путем частичного сложения назначенных наказаний с применением положений ч. 5 ст. 72 УК РФ в виде штрафа в размере 220 000 (двести двадцать тысяч) рублей.

Штраф подлежит уплате в течение 60 дней со дня вступления приговора в законную силу по следующим реквизитам: УФК по Хабаровскому краю (Управление Федеральной службы судебных приставов по Хабаровскому краю), ИНН: <***>, КПП: 272101001, ЛКС: 04221785210, Банк получателя ГРКЦ ГУ Банка России по Хабаровскому краю, БИК: 040813001, СЧ: 40101810300000010001, КБК: 322 116 21010 01 6000 140, ОКТМО: 08701000.

Меру пресечения в отношении ФИО3а и ФИО4 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Вещественные доказательства по делу:

- 10 металлических бочек и 3 пластиковые емкости с дизельным топливом в количестве 3 221, 3 килограмма, электрический насос для перекачивания жидкостей, находящиеся на ответственном хранении в войсковой части №, а также 6 танков № (номера: № и книгу учета работы машин инв. № № – передать по принадлежности в войсковую часть №;

- путевые и маршрутные листы, конверт белого цвета с надписью «<данные изъяты>», доверенность от 5 мая 2017 года, чековое требование № № талон и корешок от него, 2 расчета-заявки, требование-накладная, 2 расшифровки о расходе горючего, лист формата А-4 с рукописными записями, 2 CD-R и 1 DVD диски, раздаточная ведомость материальных ценностей – оставить при уголовном деле в течение всего срока хранения;

- самонаборную печать, которая храниться при уголовном деле – передать в войсковую часть №;

- денежные средства в сумме 100 000 рублей, находящиеся на ответственном хранении в финансовой службе войсковой части №, - возвратить их владельцу гражданину ФИО114

Взыскать с ФИО4 в доход государства процессуальные издержки в размере 4 125 (четыре тысячи сто двадцать пять) рублей.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Дальневосточного окружного военного суда через Хабаровский гарнизонный военный суд в течение 10 суток со дня его постановления.

В случае направления уголовного дела в судебную коллегию по уголовным делам Дальневосточного окружного военного суда для его рассмотрения в апелляционном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своем участии на заседании суда апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику, отказаться от защитника либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении ему защитника.

Подлинное за надлежащей подписью.

Верно: Судья Хабаровского гарнизонного военного суда А.Ю. Брыкин

Секретарь судебного заседания Ю.А. Абоимова