Решение № 2-247/2025 2-247/2025(2-3834/2024;)~М-3506/2024 2-3834/2024 М-3506/2024 от 24 февраля 2025 г. по делу № 2-247/2025

УИД 38RS0003-01-2024-005624-94


Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

г. Братск 25 февраля 2025 года Братский городской суд Иркутской области в составе:

председательствующего судьи Шаламовой Л.М.,

при секретаре Кобрысевой А.Г.,

с участием старшего помощника прокурора Чагочкина Е.Н.,

представителя истца Савиченко А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-247/2025 по иску ФИО1 к публичному акционерному обществу «Газпром», филиалу публичного акционерного общества «Газпром» «Сибирское межрегиональное управление охраны публичного акционерного общества «Газпром» в г. Томске, первичной профсоюзной организации «Газпром Сибирское межрегиональное управление охраны профсоюз» о признании расторжения трудового договора незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, премии, компенсации затрат на проезд к месту работы и обратно, компенсации морального вреда, взыскании судебных расходов,

У С Т А Н О В И Л:

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к публичному акционерному обществу «Газпром» (далее – ПАО «Газпром»), филиалу публичного акционерного общества «Газпром» «Сибирское межрегиональное управление охраны публичного акционерного общества «Газпром» в г. Томске (далее – Сибирское межрегиональное управление охраны ПАО «Газпром»), первичной профсоюзной организации «Газпром Сибирское межрегиональное управление охраны профсоюз» (далее – ППО «Газпром Сибирское МУО Профсоюз») в обоснование которого указал, что 18.12.2012 он был принят на работу в Восточно-Сибирский отряд отдела охраны на должность охранника отделения охраны «База освоения Ковыктинского ГКИ» Братского отдела охраны первичной профсоюзной организации «Газпром Сибирское Межрегиональное управление охраны Профсоюз» для исполнения работы вахтовым методом (приказ от ДД.ММ.ГГГГ ***).

01.02.2023 переведен на должность старшего охранника (приказ *** от ДД.ММ.ГГГГ).

20.09.2024 трудовой договор расторгнут на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, то есть на основании соглашения (приказ от ДД.ММ.ГГГГ ***).

Трудовую книжку получил 27.10.2024, приказ об увольнении и иные сведения о трудовой деятельности в порядке ст. 66.1 ТК РФ не получал.

Считает увольнение незаконным, поскольку он подвергся принуждению со стороны начальника ФИО8, никакого соглашения в порядке ст. 78 ТК РФ между ним и работодателем в действительности не достигалось и не заключалось, соответствующих документов он не подписывал. Порядок увольнения был грубо нарушен, он не осознавал правовых последствий поданного заявления, действовал по приказу ФИО8 в нарушение ч. 4 ст. 80 ТК РФ он также был лишен возможности отзыва своего заявления, поскольку работодатель воспользовался ситуацией и составил приказ об увольнении в день подачи заявления.

Так, 18.09.2024 в утреннее время (в 07 часов 43 минуты) он находился на своем рабочем месте по адресу: <адрес>, что подтверждается датой и временем журнала выдачи оружия. Примерно в 07 часов 45 минут он был задержан сотрудниками СОБРа в качестве подозреваемого лица по уголовному делу ***, возбужденному в отношении него следователем СУ СК России по Иркутской области по п. «а» ч. 5 ст. 290 УК РФ.

После этого его препроводили в служебный транспорт полиции и доставили в <адрес> в отделение ФСБ по адресу: <адрес>. С ним также были задержаны полицией и доставлены в <адрес> его коллеги: ФИО5, ФИО6 и ФИО7

Спустя несколько часов, примерно в 20.00, в отделение ФСБ, где их удерживали, приехал его начальник - руководитель Братского отдела охраны - ФИО8, которой привез с собой уже заготовленные листочки с ручками, а также распечатанный образец написания заявления об увольнении по собственному желанию. Он в присутствии указанных задержанных коллег потребовал от истца написать заявление по предъявленному им образцу и указать, что истец якобы просит уволить его по собственному желанию. Аналогичные требования он предъявил и к вышеупомянутым коллегам, раздал им листочки. Истец находился в сильном, длительном многочасовом стрессе, паниковал, его рассудок был затуманен; он не понимал, что делает, зачем ФИО8 просит их всех уволиться; ему не предоставлялась возможность консультации с адвокатом, не предоставлялась возможность на телефонный звонок. В таких условиях считает очевидным, что, с учетом сложившейся обстановки, ни о каком собственном волеизъявлении речи идти не могло.

ФИО8 пояснил, что истец и его коллегии обязаны написать такое заявление, иначе для нас же будет хуже. Они все подчинились, составили заявления.

Вместе с тем, в действительности никто из них не хотел увольняться, истец был против этого, но воспринимал угрозы ФИО8 реально, полагал, что если буду возражать, то его и так тяжелое положение еще больше ухудшится. ФИО8 собрал заявления и уехал. В отделении ФСБ его больше не было, никто его после этого дня не видел.

В итоге, они все были уволены одной датой по одному и тому же основанию. Это подтверждается соответствующими приказами и записями в трудовых книжках, что может быть истребовано судом при необходимости.

Сам факт «коллективного увольнения по собственному желанию» является объективным доказательством незаконности совершенных работодателем действий.

18.09.2024 был составлен протокол его задержания и истец направил во временный изолятор. 20.09.2024 Братский городской суд поместил истца под домашний арест, запретив в том числе выходить за пределы квартиры по адресу: <адрес>, осуществлять телефонные звонки, использовать средства связи и коммуникации, использовать Интернет, а также принимать и отправлять почту. В этой связи он не мог самостоятельно посещать отделения почты России и получать какую-либо корреспонденцию, не мог осуществлять самозащиту своих трудовых прав.

Считаю, что срок, установленный ч. 1 ст. 392 ТК РФ, не пропущен, так как трудовую книжку он не мог получить самостоятельно по почте в силу действующей в отношении него меры пресечения. Следователь ему такой возможности не давал, поэтому документы забирала супруга истца, которая передала ему их только 27.10.2024 после консультации с адвокатом. Ранее указанной даты об основаниях увольнения он не знал, так как он находился под рядом серьезных ограничений свобод.

Согласно представленному стороной ответчика приказу *** от ДД.ММ.ГГГГ, трудовые отношения прекращены 20.09.2024. По данное число с ФИО1 был произведен расчет. Таким образом, срок течения вынужденного прогула начинается с 21.09.2024.

Ответчиком представлены расчеты стоимости одного часа среднего заработка ФИО1, который составляет *** руб., а также компенсация затрат на путь до вахты и обратно в размере 12 000 руб. (по 6000 руб. в одну сторону). Сторона истца согласна с расчетами ответчика. Также представлены табели работы за период с сентября 2024 года по ноябрь 2025 года с указанием количества рабочих часов и дней в месяц, исходя из которых истец должен был работать в период сентября-октября 2024 года, ноября-декабря 2024 года, января-февраля 2025 года.

На основании ч. 2 ст. 394 ТК РФ ответчик должен возместить истцу средний заработок за время вынужденного прогула.

Согласно имеющейся в распоряжении истца информации охранники по итогам работы за 2024 год получили премию. Таким образом, ФИО1, осуществляя обязанности старшего охранника, за 2024 год должен был получить премию в размере *** руб.

Кроме того, истцом понесены расходы на оплату услуг представителя в сумме 150 000 руб., на оплату проезда представителя в суд в общем размере 33 671 руб. и наем жилья и иные расходы представителя в сумме 9 100 руб.

На основании изложенного, с учетом уточнений и заявлений о взыскании судебных расходов, просит восстановить срок обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, считать иск поданным в установленный ч. 1 ст. 392 ТК PФ срок; признать незаконным расторжение трудового договора на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ, то есть на основании соглашения и приказа от ДД.ММ.ГГГГ ***; восстановить в ранее занимаемой должности старшего охранника Братского отдела охраны отделения охраны Киринское Восточно-сибирского отряда Филиала ПАО «Газпром» «Сибирского межрегионального управления охраны ПАО «Газпром» в г. Томске; взыскать с Сибирского межрегионального управления охраны ПАО «Газпром»: средний заработок за каждый день вынужденного прогула из расчета *** руб./час за период с 21.09.2024 по день вступления в силу решения суда, с учетом налога на доходы физических лиц, обязательного к уплате налоговым агентом, премию по итогам работы за 2024 год в размере 70 000 руб., компенсацию затрат на путь до вахты и обратно в размере 30 000 руб., моральный вред в размере 100 000 руб., процессуальные издержки: 150 000 руб. на услуги представителя, 33 671 руб. на возмещение стоимости авиаперелетов на три судебных заседания от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, 9 100 руб. за расходы на наем жилого помещения, дополнительные расходы.

В судебное заседание истец ФИО1 не явился, извещен надлежащим образом о месте, дате и времени судебного разбирательства, ранее в судебном заседании исковые требования поддерживал по доводам и основаниям изложенным в иске, настаивал, что увольнение носило вынужденный характер, желание прекращать трудовые отношения он не имел, имел намерения дальше работать В связи с оказанным на него 18.09.2024 давлением и сложившимися обстоятельствами, вынужден был подписать соглашение о расторжении трудового договора по соглашению сторон. Просил заявленные требования удовлетворить.

Представитель истца Савиченко А.В., действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования, с учетом их уточнений и заявлений о взыскании судебных расходов, по доводам и основаниям иска поддержал, просил заявленные требования удовлетворить в полном объеме.

В судебное заседание представитель ответчика ПАО «Газпром» ФИО2, действующая на основании доверенности, не явилась, извещена надлежащим образом о месте, дате и времени судебного разбирательства, представила возражения на исковое заявление, в которых просила дело рассмотреть в ее отсутствие, а также указала, что 18.09.2024, в день подписания соглашения о расторжении трудового договора и приказа об увольнении, истец получил экземляр данного соглашения о расторжении трудового договора на руки (подтверждается его подписью о получении на экземпляре работодателя). В силу ст. 84.1 ТК РФ копия приказа об увольнении вручается работнику по его требованию, однако такого требования ФИО1 не заявлялось. Ознакомление с приказом было проведено в полном соответствии с требованиями указанной статьи (подтверждается подписью истца на приказе). Таким образом, истец еще 18.09.2024 узнал о своем увольнении, кроме того на руках имелись необходимые для судебной защиты документы.

В соответствии с требования ТК РФ и заявлением работника трудовая книжка, СТД-Р и справка 2-НДФЛ были направлены работодателем в день увольнения (20.09.2024) по почте на указанный истцом адрес. Согласно данным Почта России (отслеживание по почтовому идентификатору) - документы получены ФИО1 03.10.2024. Указанную дату получения подтверждает и сам истец в исковом заявлении.

Таким образом, месячный срок, предусмотренный ст. 392 ТК РФ для обращения в суд, необходимо исчислять с 03.10.2024. По состоянию на 18.11.2024 (день поступления искового заявления в суд) срок для реализации права на обращение в суд истек. Передача истцу почтового управления его супругой только 27.10.2024 ничем не подтверждается и не является уважительной причиной пропуска срока. Нахождение истца под домашним арестом тоже нельзя отнести к уважительной причине пропуска срока обращения в суд с рассматриваемым исковым заявлением, т.к. оно подано в период такого ареста, что само по себе так же свидетельствует о наличии такой возможности.

Таким образом, основания для восстановления срока обращения в суд отсутствуют.

18.12.2012 ФИО1 был принят на работу на должность охранника в отделение охраны База освоения Ковыктинского ГКМ Братского отдела охраны Восточно-Сибирского отряда Филиала, перевод на должность старшего охранника в отделение охраны Киренское Братского отдела охраны Восточно-Сибирского отряда Филиала был произведен 01.02.2023, с указанной должности уволен 20.09.2024.

Трудовой договор с ФИО1 был расторгнут на основании соглашения о расторжении трудового договора от 18.09.2024 в соответствии с п.1 ч.1 ст.77 ТК РФ.

Доводы истца о том, что соглашение о расторжении договора он не заключал и не подписывал, не соответствуют действительности. Соглашение о расторжении трудового договора лично подписано истцом 18.09.2024. Кроме того, истцом собственноручно написано заявление об увольнении по соглашению сторон и определена дата увольнения - 20.09.2024.

После задержания 18.09.2024 истец общался с начальником Братского отдела охраны Восточно-Сибирского отряда Филиала ФИО8 которым и была составлена беседа и переданы подготовленные кадровым работником Филиала документы.

Так, 18.09.2024 руководством филиала ПАО «Газпром» в связи с наличием информации о привлечении ФИО1 подозреваемым по уголовному делу, и как следствие – невозможностью получать служебное оружие и невозможностью выполнения должностных обязанностей, принято решение о необходимости расторжения трудовых отношений с указанным работником. В соответствии с ТК РФ работодатель имеет право выступить с инициативой расторжения трудового договора по соглашению сторон и при получении согласия работника оформить расторжение по п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ. Именно такое решение и было принято на уровне директора днем 18.09.2024 – выступить с предложением о расторжении трудового договора. После получения согласия второй стороны – работника его волеизъявление и было выражено (закреплено) при написании заявления и подписания со своей стороны соглашения.

Дата увольнения тоже инициативно была предложена работодателем и проставлена в проектах документов. При несогласии работника с предложенной датой увольнения и предложении своей даты, были бы подготовлены новые проекты документов.

При недостижении согласия с работников относительно увольнения по соглашению сторон, данное соглашение так бы и осталось проектом, а ФИО1 уволен в одностороннем порядке по п. 13 ч. 2 чт. 83 ТК РФ.

При встрече с истцом ФИО8 вел себя корректно ни психологического, ни физического давления не оказывал, в задачи ФИО8 входило разъяснить задержанным работникам вышеуказанные нормы законодательства и предоставить возможность самостоятельного выбора основания увольнения, что и было сделано

Встреча и разговор с истцом, подписание документов происходили в присутствии сотрудника правоохранительных органов, что также исключает высказывание угроз, применение физического или психологического воздействия на истца.

Ссылка истца на «коллективное» увольнение по соглашению сторон 4 работников как на доказательство незаконности действий работодателя и наличия принуждения тоже не может быть принята во внимание, так как оформление расторжения трудовых договоров с остальными работниками происходило при идентичных обстоятельствах. «Коллективное» увольнение является неизбежным следствием привлечения данного «коллектива» подозреваемыми в совершении умышленного преступления, в силу чего продолжение трудовых отношений с ними было невозможно по вышеуказанным причинам.

Процедура увольнения соблюдена: работник ознакомлен с приказом под роспись, в день прекращения трудового договора работодатель направил работнику трудовую книжку, сведения о трудовой деятельности по форме СТД-Р и справку 2-НДФЛ по адресу, указанному работником в заявлении, а также произвел с ним расчет в соответствии со статьей 140 ТК РФ.

Ни до, ни после увольнения, в т.ч. после получения трудовой книжки, ни разу за 3 месяца ни работник, ни его супруга, ни его представитель с заявлениями об отмене увольнения, с жалобами о нарушении трудовых прав, за разъяснениями, за защитой своих прав не обращались ни к работодателю, ни в Профсоюз. Отсутствие какой-либо активности со стороны ФИО1 и его представителей в течение 3 месяцев - является дополнительным подтверждением того, что работник осознавал происходящее, а предъявление иска по истечении такого срока - выглядит как злоупотребление правом.

Невозможность трудиться и неполучение заработка в период с 18.09.2024 по настоящее время наступили у ФИО1 не в связи с действиями работодателя, а в результате задержания ФИО1, помещения во временный изолятор, привлечения подозреваемым и обвиняемым по уголовному делу, применения к нему судом мер пресечения, исключающих возможность выполнения работы по трудовому договору. Все вышеуказанные обстоятельства исключали и исключают возможность истца трудиться в период с 18.09.2024 по настоящее время, т.к. истец физически не мог присутствовать на рабочем месте с 18.09.2024 по 26.12.2024, с 26.12.2024 не может исполнять трудовые обязанности в силу запрета суда, а также весь указанный период времени истец не может исполнять трудовые обязанности в силу ст. ст. 12, 13 Федерального закона от 13.12.1996 № 150 - ФЗ «Об оружии», ст. 9 Федерального закона от 14.04.1999 № 77-ФЗ «О ведомственной охране».

При таких обстоятельствах, в случае вынесения судом решения о восстановлении на работе ФИО1 основания для взыскания компенсации среднего заработка за период с 21.09.2024 по настоящее время отсутствуют.

Выразила несогласие и с требованиями истца в части взыскания премии по итогам работы за 2024 г., поскольку решение о выплате указанной премии работодателем по настоящее время не принималась, премия сотрудникам не выплачивалась.

Не согласилась и с требованиями истца в части взыскания затрат на путь до вахты и обратно, поскольку истцом указанные расходы не неслись.

Кроме того, считает не подлежащими удовлетворению требования о взыскании компенсации морального вреда, поскольку истцом не доказан факт нарушения его личных неимущественных прав.

Полагает, что истцом также не доказан факт несения судебных расходов, а их размер является чрезмерно завышенным.

Просит в удовлетворении исковых требований отказать.

Представитель Сибирского межрегионального управления охраны ПАО «Газпром» в судебное заседание не явился.

Представитель ответчика ППО «Газпром Сибирское МУО Профсоюз» в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом о месте, дате и времени судебного разбирательства, представил возражения на исковое заявление в которых просил рассмотреть дело в его отсутствие и указал, что ФИО1 в трудовых отношениях с ППО «Газпром Сибирское МУО Профсоюз» никогда не состоял.

Выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым исковые требования удовлетворить частично, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно статье 1 Трудового кодекса Российской Федерации целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей.

Исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в частности, свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности, запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда (абзацы первый - третий статьи 2 Трудового кодекса Российской Федерации).

Трудовые отношения согласно части 1 статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации.

Работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами (абзац второй части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; предоставлять работникам работу, обусловленную трудовым договором (абзацы второй, третий части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Часть 1 статьи 56 Трудового кодекса Российской Федерации определяет трудовой договор как соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации основанием прекращения трудового договора является соглашение сторон (статья 78 настоящего Кодекса).

Статьей 78 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

Как разъяснено в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

В подпункте "а" пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Исходя из указанных норм, трудовой договор может быть прекращен на основании пункта 1 части 1 статьи 77, статьи 78 Трудового кодекса Российской Федерации только после достижения договоренности между работником и работодателем об основаниях и сроке расторжения трудового договора, и являться результатом их добровольного волеизъявления.

Достижение договоренности о прекращении трудового договора на основе добровольного соглашения его сторон допускает возможность аннулирования такой договоренности исключительно посредством согласованного волеизъявления работника и работодателя, что исключает совершение как работником, так и работодателем произвольных односторонних действий, направленных на отказ от ранее достигнутого соглашения. Такое правовое регулирование направлено на обеспечение баланса интересов сторон трудового договора и не может рассматриваться как нарушающее конституционные права работника (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 13.10.2009 N 1091-О-О).

Таким образом, из правового смысла приведенных выше норм закона и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что возможность прекращения трудового договора по соглашению сторон как форма реализации свободы труда обусловлена необходимостью достижения такого соглашения на основе добровольного и согласованного волеизъявления работника и работодателя, без принуждения кого-либо к подписанию данного соглашения.

По данному делу юридически значимыми и подлежащими определению и установлению являлись следующие обстоятельства: были ли действия работника при подаче заявления об увольнении по соглашению сторон добровольными и осознанными; понимал ли работник последствия написания такого заявления и были ли работодателем разъяснены последствия подписания соглашения.

Статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГПК РФ) установлено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Анализируя исследованные в судебном заседании доказательства, суд находит достоверно установленным, что 14.12.2012 между ПАО «Газпром» в лице директора филиала ПАО «Газпром» «Сибирское межрегиональное управление охраны ПАО «Газпром» в г. Томске и ФИО1 заключен трудовой договор *** по условиям которого истец был принят на работу на должность охранника отделения охраны База освоения Ковыктинского ГКМ Братского отдела охраны Восточно-Сибирского отдела Сибирского межрегионального управления охраны ПАО «Газпром» вахтовым методом работы с 27.12.2012.

На основании приказа *** от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 с 01.02.2023 переведен на должность старшего охранника Братского отдела охраны, отделение охраны Киренское.

18.09.2024 сторонами подписано соглашение о расторжении трудового договора, в соответствии с которым работник и работодатель договорились о расторжении трудового договора от 14.12.2012 *** по соглашению сторон в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ 20.09.2024.

Экземпляр соглашения работник на руки получил 18.09.2024, что подтверждается подписью.

Основание заключения соглашения послужило заявление ФИО1 от 18.09.2024 в котором он просил уволить его по соглашению сторон, днем увольнения предлагал считать 20.09.2024.

Приказом *** от ДД.ММ.ГГГГ прекращено действие трудового договора от 14.12.2012 ***, ФИО1 уволен 20.09.2024 по соглашению сторон в соответствии с п.1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.

С приказом об увольнении истец ознакомлен под подпись 18.09.2024.

Обращаясь с настоящим истцом в суд истец указывает, что подписание соглашения о расторжении трудового договора было вызвано внешними негативными факторами, написание заявления об увольнении по соглашению сторон не являлось его добровольным волеизъявлением. При этом, сторона истца последовательно утверждала, что истец работал у ответчика длительное время, был заинтересован в работе по профессии именно у данного работодателя, намерения увольняться не имел, конфликтов в иными сотрудниками и работодателем не возникало.

Как разъяснено в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2021), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30 июня 2021 г. указано, что расторжение трудового договора по инициативе работника может быть признано соответствующим требованиям трудового законодательства только в случае установления судом обстоятельств, свидетельствующих о наличии добровольного волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию (пункт 14).

Данное разъяснение применимо и при рассмотрении споров о расторжении трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части 1 статьи 77, статьи 78 Трудового кодекса Российской Федерации), поскольку и в этом случае необходимо добровольное волеизъявление работника на прекращение трудовых отношений с работодателем.

Таким образом, увольнение по пункту 1 части 1 статьи 77 и статьи 78 Трудового кодекса Российской Федерации возможно лишь при взаимном согласии и договоренности работодателя и работника на прекращение трудовых отношений.

В Определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2009 г. N 1091-О-О, от 19 июня 2012 г. N 1077-О, от 17 июля 2014 г. N 1704-О и других неоднократно приводились правовые позиции о том, что свобода труда в сфере трудовых отношений, проявляется прежде всего в договорном характере труда, в свободе трудового договора. Свобода труда предполагает также возможность прекращения трудового договора по соглашению его сторон, то есть на основе добровольного и согласованного волеизъявления работника и работодателя. Достижение договоренности о прекращении трудового договора на основе добровольного соглашения его сторон допускает возможность аннулирования такой договоренности исключительно посредством согласованного волеизъявления работника и работодателя, что исключает совершение как работником, так и работодателем произвольных односторонних действий, направленных на отказ от ранее достигнутого соглашения.

Таким образом, возможность прекращения трудового договора по соглашению его сторон как форма реализации свободы труда обусловлена необходимостью достижения такого соглашения на основе добровольного и согласованного волеизъявления работника и работодателя, без принуждения кого-либо к подписанию данного соглашения без возможности его аннулирования в дальнейшем в силу закона. При установлении порока воли работника на заключение соглашения о расторжении трудового договора последнее может быть признано недействительным.

Как установлено судом ранее истцу был установлен вахтовый метод работы с осуществлением трудовой функции в отделении охраны Киренское.

Согласно представленного в материалы дела графика работы на сентябрь 2024 г. для ФИО1 18.09.2024 являлось рабочим днем, на вахту истец прибыл 16.09.2024.

Как следует из материалов дела, 18.09.2024 в следственном отделе <адрес> Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Иркутской области возбуждено уголовное дело *** признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 5 ст. 290 УК РФ в отношении ФИО10, ФИО11 по факту получения ими взятки от ФИО12, совершенной организованной группой. В одном производстве с уголовным делом *** соединено 13 уголовных дел, возбужденных в период с 18.09.2024 по 02.11.2024.

ФИО1 18.09.2024 был задержан по подозрению в совершении преступления предусмотренного п. «а» ч. 5 ст. 290 УК РФ.

19.09.2024 ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 5 ст. 290 УК РФ.

Постановлением Братского городского суда Иркутской области от 20.09.2024 в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста по 17.11.2024 с возложением определенных запретов и ограничений, а именно ФИО1 постановлено находится в изоляции от общества в квартире по адресу: <адрес> запрещено общаться со свидетелями, подозреваемыми и обвиняемыми, а также их защитниками по уголовному делу; отправлять и получать почтово-телеграфные отправления; использовать средства связи и информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», за исключением связи со службами экстренного вызова, а также для общения с контролирующим органом, следователем.

12.11.2024 постановлением Братского городского суда Иркутской области срок содержания под домашним арестом ФИО1 продлен по 17.12.2024 включительно с сохранением ранее установленных ограничений.

Постановлением Братского городского суда Иркутской области от 12.12.2024 срок содержания ФИО1 под домашним арестом был продлен по 17.02.2025 включительно с сохранением наложенных ограничений и запретов.

Апелляционным постановлением Иркутского областного суда от 26.12.2024 постановление Братского городского суда Иркутской области от 12.12.2024 в отношении ФИО1 изменено, мера пресечения ФИО1 в виде домашнего ареста изменена на запрет определенных действий с возложением обязанности своевременно являться по вызовам следователя и суда, а также соблюдать возлагаемые судом запреты.

В соответствии со ст. 105.1 УПК РФ ФИО1 установлены следующие запреты: посещать общественные, культурно-массовые мероприятия и участвовать в них; общаться с лицами, являющимися по уголовному делу подозреваемыми, обвиняемыми, их защитниками, свидетелями, понятыми, экспертами, специалистами, за исключением его защитников, допущенных к участию в деле, а также должностных лиц органов предварительного следствия, прокурора, суда; отправлять и получать почтово-телеграфные отправления, за исключением документов, направляемых следователю, прокурору, в суд и направляемых следователем, прокурором, судом; использовать все средства связи (включая стационарные и мобильные телефоны, радиопередатчики, мессенджеры, планшеты, компьютеры, пейджеры и т.п.), а также информационно-телекоммуникационную сеть Интернет, за исключением случаев вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также для общения с контролирующим органом, со следователем, прокурором, судом, с адвокатами, защищающими его интересы по данному уголовному делу.

Допрошенный в ходе судебного разбирательства в качестве свидетеля ФИО8, начальник Братского отдела охраны, суду показал, что ФИО1 находился в его подчинении. 18.09.2024 он, как представитель работодателя, принимал участие в процедуре увольнении истца по соглашению сторон. 18.09.2024 истец должен был заступить на смену, но был задержан по подозрению в совершении преступления, в связи с чем работодателем было принято решение о необходимости увольнения истца по соглашению сторон. Руководителем ФСБ в <адрес> он был допущен к ФИО1 для беседы, в ходе которой разъяснил истцу, что у него есть два варианта увольнения: по собственному желанию, либо по отрицательному основанию, при этом давления на истца он не оказывал. Истец принял решение об увольнении по соглашению сторон. Он предоставил ему подготовленный пакет документов, где был образец заявления об увольнении по соглашению сторон, которое истцу требовалось написать самостоятельно, само соглашение, приказ об увольнении, которые были подготовлены в печатном виде заранее и подписаны со стороны работодателя, заявление о направлении документов по почте. Дата увольнения – 20.09.2024 была определена работодателем, истец данную дату указал с его слов. Истец собственноручно подписал соглашение об увольнении. Также ФИО1 расписался в приказе об увольнении. Копию приказа он истцу не вручал. Вся процедура заняла 10-15 минут. Уволиться по собственному желанию он истцу не предлагал. Необходимость увольнения была срочной. Последствия подачи истцом данного заявления и порядок его отзыва, истцу не разъяснились.

Свидетели ФИО6, ФИО5, ФИО13 суду показали, что работали совместно с истцом в Сибирском межрегиональном управление охраны ПАО «Газпром», также как истец 18.09.2024 были задержаны по подозрению в совершении преступления, и находились в здании ФСБ в <адрес>, где проводились следственные действия. Вечером к ним был допущен их непосредственный руководитель – ФИО8, который предоставил им документы об увольнении. Заявление об увольнении они писали собственноручно, основания и дата увольнения были выбраны работодателем. Документы об увольнении были подготовлены и подписаны работодателем заранее. Учитывая обстоятельства, в которых они находились, им было все равно, что писать.

Допрошенная в ходе судебного разбирательства в качестве свидетеля ФИО14, супруга истца, суду показала, что ее супруг с сентября 2024 г. находился под домашним арестом, на него также было наложено ограничение, которое препятствовало ему получать и отправлять почтовую корреспонденцию. 03.10.2024 она получила на почте трудовую книжку и сведения о трудовой деятельности ФИО1, однако передала ему их только в конце октября 2024 г.. Данные документы на почте были вручены ей поскольку личный кабинет «Почта России» привязан к ее номеру телефона.

Оценив исследованные в судебном заседании доказательства в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, исходя из установленных по делу обстоятельств и системного анализа вышеназванных правовых норм, суд, учитывая обстановку, при которой истцом было принято решение и подписано соглашение о расторжении трудового договора, а именно в условиях задержания истца по подозрению в совершении преступления и его нахождения в отделе ФСБ по <адрес>, в промежутках между совершением следственных действий, фактическую подготовку работодателем документов об увольнении истца до получения от него заявления об увольнении по соглашению сторон, отсутствие у работника времени на обдумывание сложившейся ситуации и принятия осознанного решения, отсутствие у самого истца, до наступления для него неблагоприятных обстоятельств в виде задержания, желания на прекращение трудовых отношений, суд приходит к выводу об отсутствии признака добровольности действий со стороны истца при подписании соглашения о расторжении договора, их несоответствии ее волеизъявлению, подписании ФИО1 соглашения о расторжении трудового договора вынужденно под влиянием работодателя после получения последним сведений о наличии возбужденного уголовного дела в отношении истца, и как следствие об отсутствии законных оснований для прекращения трудовых отношений между сторонами по пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

Так, из свидетельских показаний, а также пояснений ответчика данных в ходе судебного разбирательства, судом установлено, что соглашение о расторжении трудового договора, включая его условия, было изготовлено исключительно по инициативе работодателя, без какого-либо предварительного согласования с ФИО1, которому было предложено подписать его текст с указанной в нем датой увольнения, фактически приказ об увольнении был издан работодателем до беседы с истцом, при этом, ни один из допрошенных свидетелей не указал на наличие у истца объективных причин и мотивов увольнения, свидетель ФИО8, которому работодателю были делегированы полномочия по разрешению вопроса о расторжении трудового договора с истцом пояснил, что между ним и истцом состоялся разговор, в ходе которого он разъяснил истцу, что у него есть два варианта увольнения: по собственному желанию, либо по отрицательному основанию, что фактически говорит о том, что истца поставили перед выбором основания увольнения и является доказательством оказания психологического давления на работника при подписании соглашения об увольнении.

Выводы об оказании на истца давления и подписания соглашения о расторжении трудового договора под влиянием угрозы со стороны работодателя об увольнении по отрицательным основаниям согласуются также с действиями работодателя по подготовке соглашения о расторжении трудового договора после непосредственного поступления информации о задержании истца по подозрению в совершении преступления.

При этом, отсутствие со стороны ФИО1 каких-либо возражений при подписании соглашения о расторжении трудового договора, получении трудовой книжки, не свидетельствует в бесспорном порядке о добровольности волеизъявления истца на увольнение по соглашению сторон при установленных в ходе рассмотрения дела конкретных обстоятельствах, в частности, подписание соглашения прямо противоречащего интересам истца, обстановки его подписания, прямо указывающей на лишение работника возможности для принятия обдуманного, осознанного и взвешенного решения разрешения сложившейся ситуации, учитывая, что вся процедура по увольнению истца, который находился в эмоциональном потрясении, и соответственно не была готова к принятию подобного рода решений, заняла не более 10 минут.

При разрешении данного спора суд учитываяет, что только при достижении добровольной договоренности между работником и работодателем, при установлении обоюдного желания расторгнуть трудовой договор, когда такая договоренность не допускает двусмысленности, особенно со стороны работника как экономически слабой стороны, расторжение трудового договора по пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации может быть признано законным. Однако в данном деле доказательств, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности, которые бы с бесспорностью подтверждали доводы ответчика о добровольности подписания истцом соглашения о расторжении трудового договора, не представлено.

При установленных обстоятельствах, увольнение истца на основании соглашения и приказа от ДД.ММ.ГГГГ *** по п. 1 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации является незаконным, а требования ФИО1 в указанной части обоснованными и подлежащими удовлетворению.

При этом, разрешая заявление ответчика о пропуске истцом срока обращения в суд с иском по спорам об увольнении и заявление истца о восстановлении срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, суд исходит из следующего.

В силу части 1 статьи 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности (ст.66.1 настоящего Кодекса) у работодателя по последнему месту работы.

По смыслу ч. 1 ст. 392 ТК РФ и п. 3 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" месячный срок обращения в суд исчисляется со дня наступления одного из перечисленных в ч. 1 ст. 392 ТК РФ событий (вручения копии приказа об увольнении, выдачи трудовой книжки, отказа от получения копии приказа либо трудовой книжки) в зависимости от того, какое из этих событий наступит ранее.

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями 1, 2 и 3 данной статьи, они могут быть восстановлены судом (часть 4 статьи 392 ТК РФ).

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению лицам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке. При этом законом перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен, не установлен. Указанный же в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока на обращение в суд исчерпывающим не является.

Таким образом, с учетом положений статьи 392 ТК РФ в системной взаимосвязи с требованиями статей 2 (задачи гражданского судопроизводства), 67 (оценка доказательств), 71 (письменные доказательства) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд, оценивая, является ли то или иное основание достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, должен действовать не произвольно, а проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших лицу своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Как усматривается из материалов дела, с 20.09.2024 ФИО1 была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, а также установлены ограничения, в том числе на получение и отправление почтовой корреспонденции, использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети "Интернет".

Таким образом, находясь под домашним арестом с 20.09.2024, истец объективно был лишен возможности обратиться в суд с иском о восстановлении на работе в силу ограничений, установленных судом в рамках уголовного судопроизводства, нарушение которых повлекло бы изменение в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу.

Суд также принимает во внимание, что в период нахождения истца под следствием и домашним арестом, приоритетным для него являлось решение вопросов, возникающих в рамках уголовного дела.

Кроме того, как следует из пояснений истца и показания свидетеля ФИО3, оснований не доверять которой у суда не имеется, трудовая книжка и сведения о трудовой деятельности истца получены по почте 03.10.2024 супругой истца и переданы истцу только в конце октября 2024 г., в свою очередь исковое заявление подано в суд 18.11.2024 и датировано истцом 13.11.2024.

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о наличии уважительных причин пропуска истцом срока обращения в суд, что является основанием для его восстановления в силу ч. 4 ст.392 ТК РФ.

Суд полагает, что в данном случае разрешение заявленных требований без исследования иных, не связанных со сроком обращения в суд, фактических обстоятельств дела со ссылкой на пропуск истцом срока для обращения в суд противоречит задачам гражданского судопроизводства, как они определены в статье 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, нарушает право ФИО1 на судебную защиту, которая гарантирована в силу статьи 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации и должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.

При этом, суд учитывает, что требование о восстановлении срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора не является исковым, и при его восстановлении судом указание об этом в резолютивной части решения не требуется.

Поскольку в ходе рассмотрения данного дела суд признал увольнение истца незаконным, исходя из требований ст. 394 ТК РФ, ФИО1 подлежит восстановлению на прежней работе.

В соответствии с положениями абз. 2 ст. 234 ТК РФ, работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.

Согласно ч. 2 ст. 394 Трудового кодекса РФ орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

Данная норма ориентирована на обеспечение восстановления в полном объеме трудовых прав работника, нарушенных вследствие его незаконного увольнения, в связи с чем независимо от наличия требований истца о взыскании утраченного заработка, суд, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, разрешает вопрос о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула

Учитывая, что суд пришел к выводу о восстановлении истца на работе в связи с незаконным увольнением, в соответствии со ст. ст. 234, 394 ТК РФ, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию оплата за время вынужденного прогула.

Особенности порядка исчисления средней заработной платы, установленного настоящей статьей, определяются Правительством Российской Федерации с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений (ч. 7 ст. 139 ТК РФ).

Из трудового договора заключенного между сторонами следует, что истцу установлен суммированный учет рабочего времени.

В соответствии с п. 13 Положения «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 24.12.2007 N 922 при определении среднего заработка работника, которому установлен суммированный учет рабочего времени, кроме случаев определения среднего заработка для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованные отпуска, используется средний часовой заработок. Средний часовой заработок исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные часы в расчетном периоде, включая премии и вознаграждения, учитываемые в соответствии с пунктом 15 настоящего Положения, на количество часов, фактически отработанных в этот период.

Согласно расчету среднего заработка, представленному ответчиком, среднечасовой заработок истца составляет *** руб., что истцом не оспаривалось.

Заработок за время вынужденного прогула определяется в соответствии с абз. 3 п. 13 Положения «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 24.12.2007 N 922, путем умножения среднего часового заработка на количество рабочих часов по графику работника в периоде, подлежащем оплате.

Согласно представленных в материалы дела графиков сменности на 2024 г., количество рабочих часов истца за период вынужденного прогула с 21.09.2024 по 31.12.2024 составило 676 часов, при этом, учитывая, что графики сменности на 2025 г. на истца в связи с его увольнением не составлялись, суд полагает возможным для определения количества часов вынужденного прогула истца за период с 01.01.2025 по 25.02.2025 применить данные приведенные в производственном календаре на 2025 г., согласно которому количество рабочих часов истца за период вынужденного прогула с 01.01.2025 по 25.02.2025 составит 272 часов.

Таким образом, средний заработок за время вынужденного прогула с 21.09.2024 по 25.02.2025 составит 987 901,32 руб. ((1 042,09 руб. х 948 рабочих часов)).

В свою очередь, как установлено судом из расчетного листка за сентябрь 2024 г., при увольнении истцу была выплачена компенсация за неиспользованный отпуск в общем размере 59 619,74 руб. (17 043,33 руб. (отпуск основной 2,67 дн.)+ 42 576,41 руб. (дополнительный ежегодный отпуск 6,67 дн.), в связи, с чем средний размер оплаты времени вынужденного прогула, взыскиваемый в пользу работника за это время, подлежит уменьшению на указанную сумму, поскольку при восстановлении на работе работник восстанавливается и в правах на предоставление отпуска (за неиспользование которого ему была выплачена компенсация при увольнении), следовательно, права работника зачетом указанной компенсации при определении размера заработной платы за время вынужденного прогула, не нарушаются.

Таким образом, в пользу истца подлежит взысканию средний заработок за время вынужденного прогула в размере 928 281,58 руб. (987 901,32 руб.-59 619,74 руб.).

При этом, доводы стороны ответчика о том, что заработная плата за время вынужденного прогула не подлежит взысканию в пользу истца, поскольку в спорный период истцу была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста и установлены ограничения, в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела, суд находит несостоятельными, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм трудового законодательства, определяющих порядок возмещения работодателем работнику ущерба в связи с незаконным увольнением и предусматривающих возмещение заработной платы за время вынужденного прогула без каких-либо изъятий во временных периодах.

Период вынужденного прогула рассчитывается с момента увольнения по дату вынесения решения суда и не ставится законодателем в зависимость от иных обстоятельств, помимо нарушения работодателем права работника на труд. Так, в период вынужденного прогула работник может быть болен, находиться за пределами города проживания, по иным безусловным обстоятельствам пребывать в состоянии, когда непосредственное осуществление служебных функций в определенный период времени невозможно. Однако такие обстоятельства не имеют правового значения при установлении факта его неправомерного увольнения и не влияют на обязанность работодателя восстановить нарушенные права работника предусмотренным законом способом, в том числе путем выплаты среднего заработка за время вынужденного прогула.

Определяя лицо, ответственное за незаконное увольнение истца и, как следствие, являющееся надлежащим ответчиком по делу суд учитывает, что в соответствии с пунктами 1.5, 1.6, 1.7 Положения о филиале ПАО «Газпром» «Сибирское межрегиональное управление охраны ПАО «Газпром» в г. Томске, утв. 13.12.2019, филиал не является юридическим лицом и действует на основании Положения. Филиал осуществляет деятельность от имени ПАО «Газпром». Ответственность за деятельность филиала несет ПАО «Газпром».

Приобретать от своего имени и осуществлять гражданские права и нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде может организация, признаваемая юридическим лицом (ст. ст. 48, 49 ГК РФ). В соответствии со ст. 55 ГК РФ филиал является обособленным подразделением юридического лица, его правоспособностью не обладает, руководитель филиала назначается юридическим лицом и действует на основании его доверенности. Исходя из этого и из смысла ч. 4 ст. 20 ТК РФ стороной по трудовому договору и, соответственно, работодателем является не филиал, а юридическое лицо.

При указанных обстоятельствах Сибирское межрегиональное управление охраны ПАО «Газпром», не являясь юридическим лицом, не обладает гражданской процессуальной правоспособностью, соответственно, не может являться ответчиком по настоящему гражданскому делу, а исковые требования, вытекающие из деятельности филиала, подлежит предъявлению к создавшему его юридическому лицу, в связи с чем надлежащим ответчиком по данному дела является ПАО «Газпром».

Оснований для удовлетворения требований истца к Сибирское межрегиональное управление охраны ПАО «Газпром», ППО «Газпром Сибирское МУО Профсоюз» у суда не имеется, учитывая, что указанные лица работодателями истца не являются.

Разрешая требования истца о взыскании премии по итогам работы за 2024 г., суд приходит к следующему.

Статья 129 Трудового кодекса Российской Федерации определяет заработную плату работника как вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты) (часть 1).

Частью 1 статьи 191 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что работодатель поощряет работников, добросовестно исполняющих трудовые обязанности (объявляет благодарность, выдает премию, награждает ценным подарком, почетной грамотой, представляет к званию лучшего по профессии).

Другие виды поощрений работников за труд определяются коллективным договором или правилами внутреннего трудового распорядка, а также уставами и положениями о дисциплине. За особые трудовые заслуги перед обществом и государством работники могут быть представлены к государственным наградам (часть 2 статьи 191 Трудового кодекса Российской Федерации).

По смыслу норм Трудового кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи, премия, как вознаграждение, является одним из видов поощрения работника, добросовестно исполняющего трудовые обязанности. Размер и условия выплаты премии работодатель определяет с учетом совокупности обстоятельств, предусматривающих самостоятельную оценку работодателем выполненных работником трудовых обязанностей, и иных условий, влияющих на размер премии.

Трудовое законодательство не устанавливает порядок и условия назначения и выплаты работодателем премии как стимулирующих выплат, а лишь предусматривает, что такие выплаты могут входить в систему оплаты труда, а условия их назначения устанавливаются локальными нормативными актами работодателя, в связи с чем выплата премии является правом, а не обязанностью работодателя.

В соответствии с пунктом 6 Положения об оплате труда работников филиала ПАО «Газпром» «Сибирское межрегиональное управление охраны ПАО «Газпром» в г. Томске В целях повышения мотивации в выполнении поставленных задач, улучшения состояния трудовой и производственной дисциплины предусматривается выплата работникам Филиала вознаграждения по итогам работы за год. Решение о выплате вознаграждения работникам (за исключением директора Филиала) принимается директором Филиала. Выплата вознаграждения осуществляется на основании приказа по Филиалу.

В силу п. 6.1.1 Положения вознаграждение может быть выплачено в полном размере работникам, отработавшим в Филиале полный календарный год в соответствии с производственным календарем Филиала (сменному персоналу и работникам, которым установлен суммированный учет рабочего времени, - в соответствии с утвержденным графиком работы) и состоящим в списочном составе Филиала на последний рабочий день в календарном году, за который выплачивается вознаграждение.

Пунктом 6.1.2. определен исчерпывающий перечень случаев, при которых вознаграждение может быть выплачено пропорционально отработанному времени, в частности в случае увольнения по собственному желанию в связи с выходом на пенсию по возрасту или инвалидности.

Таким образом, само по себе увольнение сотрудника, не отработавшего полностью календарный год, по собственному желанию в отсутствие указанных причин не является основанием для выплаты ему вознаграждения по итогам работы за год.

Кроме того, согласно справке ПАО «Газпром» от 19.02.2025 по состоянию на 19.02.2025 подведение итогов производственно-хозяйственной деятельности за 2024 год в ПАО «Газпром» не завершено, в связи с чем вознаграждение по итогам работы за 2024 год работником филиала ПАО «Газпром» «Сибирское межрегиональное управление охраны ПАО «Газпром» в г. Томске не выплачивалось, соответствующий приказ не издавался.

В связи с чем, работодатель при увольнении истца не нарушил право истца на выплату премии, поскольку оно у него не возникло.

В случае восстановления судом истца в прежней должности, зачета неотработанного периода за 2024 год, истец не лишен возможности обратиться к работодателю по вопросу выплаты ему вознаграждения по итогам работы за 2024 год. И только в случае отказа реализовать правовой механизм на судебную защиту нарушенного права на выплату премии.

При установленных обстоятельствах, требования истца о взыскании премии по итогам работы за 2024 г. в размере 70 000 руб. удовлетворению не подлежат.

Также не может суд согласиться и с требованиями истца в части взыскания компенсации затрат на путь до вахты и обратно в размере 30 000 руб., рассчитанной истцом за период после его увольнения, поскольку указанные расходы фактически истцом понесены не были.

Разрешая заявленные требования о компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

В силу положений абз. 14 ч. 1 ст. 21 ТК РФ работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абз. 1, 2 и 16 ч. 2 ст. 22 ТК РФ).

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены ст. 237 ТК РФ, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В абз. 4 п. 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" даны разъяснения по вопросу определения размера компенсации морального вреда в трудовых отношениях: размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера, причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Из нормативных положений, регулирующих отношения по компенсации морального вреда, причиненного работнику, и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, следует, что работник имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав неправомерными действиями или бездействием работодателя. Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий работника как последствия нарушения его трудовых прав, неправомерного действия (бездействия) работодателя как причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом, вины работодателя в причинении работнику морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ответчика в пользу истца, суд учитывает значимость для ФИО1 нематериальных благ, нарушенных ответчиком, а именно его права на труд, которое относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека и с реализацией которого связана возможность реализации работником ряда других социально-трудовых прав; суд принимает во внимание и характер и глубину нравственных страданий и переживаний работника, которые зависят от значимости для него прав, нарушенных работодателем и от объема таких нарушений, степени вины работодателя; а также суд находит заслуживающими внимания продолжительность нарушения ответчиком трудовых прав работника, и с учетом всех обстоятельств дела, приходит к выводу, что размер компенсации морального вреда в сумме 10 000 руб. соответствует характеру и степени нравственных страданий истца, и подлежит взысканию с ответчика в указанном размере. Оснований для компенсации морального вреда в большем размере суд не усматривает.

Не усматривает суд оснований и для взыскания в пользу истца заявленных им сумм судебных издержек.

В соответствии с частью 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Статьей 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам; расходы на оплату услуг переводчика, понесенные иностранными гражданами и лицами без гражданства, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации; расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд; расходы на оплату услуг представителей; расходы на производство осмотра на месте; компенсация за фактическую потерю времени в соответствии со статьей 99 настоящего Кодекса; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; другие признанные судом необходимыми расходы.

Согласно части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 указанного кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в данной статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В силу абзаца второго пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу (например, решение суда первой инстанции, определение о прекращении производства по делу или об оставлении заявления без рассмотрения, судебный акт суда апелляционной, кассационной, надзорной инстанции, которым завершено производство по делу на соответствующей стадии процесса).

Стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах (часть 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек (п. 10).

Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что критериями отнесения расходов лица, в пользу которого состоялось решение суда, к судебным издержкам является наличие связи между этими расходами и делом, рассматриваемым судом с участием этого лица, а также наличие необходимости несения этих расходов для реализации права на судебную защиту.

Обязанность доказать факт несения судебных расходов, а также их необходимость и связь с рассматриваемым делом возложена на лицо, заявляющее о возмещении этих расходов.

Вместе с тем, заявляя о взыскании расходов на представителя в сумме 150 000 руб. сторона истца не представила достаточных, допустимых и относимых доказательств несения истцом расходов в данной сумме по указанному делу.

Так, в материалы дела не представлен договор оказания услуг, из которого бы усматривался объем прав и обязанностей сторон, стоимость оказанных услуг, согласованная сторонами.

Представленные в материалы дела копии квитанций по оплате истцом НО Первая коллегия адвокатов Иркутской области юридической помощи по гражданскому делу на общую сумму 150 000 руб. с бесспорностью не подтверждают, что истцом указанные расходы понесены в рамках данного дела.

Кроме того, квитанции представлены в копиях, которые заверены представителем истца, вместе с тем, данные документы выданы НО Первая коллегия адвокатов Иркутской области, председателем которой является ФИО15, соответственно, он как руководитель организации имеет право заверять указанные документы, сведений о том, что адвокат Савиченко А.В. обладает указанными полномочиями в материалы дела не представлено.

Заявляя о взыскании расходов на возмещение стоимости авиаперелетов на три судебных заседания в размере 33 671 руб., и расходов на наем жилого помещения и суточных в размере 9 100 руб., сторона истца посадочные талоны на авиарейсы, являющиеся доказательств использования авиабилетов по назначению, а равно сведения о несении данных расходов, таких как квитанции по оплате, выписки из банковских карт и пр., суду не представлено, как не представлено сведений о несении расходов в г. Братске за наем жилого помещения и суточных.

Положение о возмещении процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением гражданского дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации (утв. Постановлением Правительства РФ от 01.12.2012 N 1240), на которое ссылается сторона истца, к исследуемым правоотношениям неприменимо.

Указанное Положение, в соответствии с пп. "б" п. 1 Положения по гражданским делам регулирует лишь порядок и размеры возмещения понесенных судом судебных расходов, выплат денежных сумм переводчикам, а также порядок выплат денежных сумм свидетелям и возврата сторонам неизрасходованных денежных сумм, внесенных ими в счет предстоящих судебных расходов (ч. 2 ст. 95, ч. 1, 2 ст. 96 ГПК РФ), но не регулирует вопросы распределения судебных расходов между сторонами (ст. 98 ГПК РФ).

При изложенных обстоятельствах, требования истца о взыскании заявленных судебных расходов удовлетворению не подлежат.

В силу ч. 3 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В соответствии с требованиями ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с общей суммы, подлежащей взысканию с ответчика по требованиям имущественного характера и неимущественного характера, с ответчика ПАО «Газпром» подлежит взысканию государственная пошлина в доход государства в размере 32 565,63 руб. (по требованиям имущественного и неимущественного характера).

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Признать незаконным расторжение трудового договора с ФИО1 на основании соглашения и приказа от 18.09.2024 *** по п. 1 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

Восстановить ФИО1 на работе в должности старшего охранника <данные изъяты> филиала публичного акционерного общества «Газпром» «Сибирское межрегиональное управление охраны публичного акционерного общества «Газпром» в г. Томске.

Взыскать с публичного акционерного общества «Газпром» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт ***) средний заработок за время вынужденного прогула в размере 928 281,58 рубль, компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей.

В удовлетворении требований ФИО1 к публичному акционерному обществу «Газпром» о взыскании премии по итогам работы за 2024 год в размере 70 000 рублей, компенсации затрат на проезд к месту работы и обратно в размере 30 000 рублей, компенсации морального вреда в размере 90 000 рублей, взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя в сумме 150 000 рублей, возмещении стоимости авиаперелетов в сумме 33 671 руб., расходов на наем жилого помещения и дополнительных расходов в сумме 9 100 рублей, - отказать.

В удовлетворении требований ФИО1 к первичной профсоюзной организации «Газпром Сибирское межрегиональное управление охраны профсоюз», филиалу публичного акционерного общества «Газпром» «Сибирское межрегиональное управление охраны публичного акционерного общества «Газпром» в г. Томске - отказать.

Взыскать с публичного акционерного общества «Газпром» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в доход муниципального образования города Братска государственную пошлину в размере 32 565,63 рублей.

В части восстановления на работе решение суда подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано сторонами, прокурором может быть принесено апелляционное представление в Иркутский областной суд через Братский городской суд Иркутской области в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Судья Л.М. Шаламова

Мотивированное решение суда изготовлено 10 марта 2025 года.